Я сделаю это сама

33. О тёмных силах и местных жителях

Анри не имел непосредственного опыта с тёмными тварями до нынешнего момента — только с обычной нежитью. Ну да если верить рассуждениям Асканио, а он-то должен знать, что и как — то и встречаются они намного реже, чем обычная нежить. Нежити хватает везде и всегда — она заводится на кладбищах и в старых домах, а ещё бывает — просто так живёт, потому что есть тут всегда. Тот же Асканио говорит, что это как-то связано с верованиями местности, и что люди всегда горазды во что-то такое верить, не важно, где они живут и как крестятся, если вообще крестятся. Скажем, Асканио вовсе не крестится, он верит в Великое Солнце, и утверждает, что всё остальное вторично. Солнце каждое утро восходит над миром, и даёт жизнь, а уж как жить под тем солнцем — то личный выбор и свобода воли всякого живущего.

Анри не был уверен, что всё так однозначно, но понимал — во-первых, он знает далеко не всё об окружающем мире, а во-вторых, мир велик и многообразен, и как представлять себе те могущественные силы, которые им управляют — вопрос непростой. Он не дошёл до того, чтобы полностью отрицать какую бы то ни было высшую волю, как иные учёные из столичной Академии, да и где сейчас та Академия и те учёные! А он на краю света, и тёмная тварь — вот она. И раз пошла по домам собирать жертвы — то если не остановить, то от деревни к весне ничего не останется.

Хорошо ещё, что здешний святой отец не теряет головы, и кое-кто из мужчин тоже не теряет головы. Вообще тут многие — люди бывалые, и встречали разное, но с такой напастью тоже раньше не сталкивались.

И выходит так, что и просто не оставишь без помощи и поддержки, у них магов-то нет — обученных, подготовленных. Да ещё и соотечественница тут же, в самом сердце урагана. И не просто соотечественница, а его величества Луи сердечная привязанность.

Впрочем, сейчас Анри иногда подумывал, что, наверное, его величество можно понять. Видимо, он просто что-то знал. Потому что не к ночи будь помянутая маркиза показывала себя ничуть не хуже некоторых весьма приличных мужчин — стойкой, выносливой, да ещё и обладающей изрядным мужеством — потому что ей было очень страшно, но она всё равно стояла в том подвале, и защищалась, хоть и не умела этого совсем. А теперь взяла под защиту жену и дочь тёмной твари.

В историю про котов, прогнавших тварь, Анри сначала не поверил, но потом Асканио сказал — так бывает. И видимо, покойный граф Ренар поселил у себя этих котов не зря. Неужели и раньше кто-то подобный пошаливал?

Вообще Анри пока не видел особых сложностей в том, чтобы упокоить тёмную тварь. Наверное, её можно просто сжечь? Запереть и сжечь? Или ещё как-то там поступить, чтобы совсем, с концами. Асканио на прямой вопрос сказал, что нужно смотреть на самого врага, и там уже будет видно, что с ним делать.

Но нужна помощь местных. Чтобы не считали глупостью и сказками, и чтобы не плодили воинство нежити. Их уже двое, достаточно.

Потому Анри и устроил это сборище в доме графа Ренара, то есть — в доме маркизы дю Трамбле.

Маркиза в последние дни, после пожара, как-то подобрела, и даже взялась не только кормить его людей, когда они помогали ей по хозяйству, но и присылать гостинцы ему самому. Он очень удивился, получив пирог и рыбу, и всё это оказалось весьма вкусно, повар Марсо так не умел. Но он умел стряпать печенья, и Анри велел ему сделать печенье побольше размером, чтобы положить в миску, и какое-нибудь такое, чтоб глянулось маркизе. А что может глянуться маркизе? Чем там она раньше украшала свои послания? Цветочками-розочками? Купидончиками? Сердечками? В общем, Анри поставил повару задачу, тот сначала испугался — какие ещё могут быть сердечки? Но справился — как смог. А капитан Плюи передал послание.

Что подумала о том послании маркиза и не сочла ли их всех разом ещё большими глупцами, чем они есть, Анри не знал. Да и не горел желанием узнать. Сначала — тёмная тварь, глупости потом.

Отец Вольдемар живо послал сыновей к тем, кого считал достаточно разумным, и кто мог поспособствовать. И предупредил, что обитателей двух соседних долин — такие долины называли распадками — нужно будет подождать.

Ждали в зале маркизы. Пригретая ею девочка, камеристка и местные женщины разносили какой-то напиток — ягодный, кисло-сладкий и очень вкусный. А люди прибывали — в основном мужчины, но и немного женщин тоже. Стучались, а входя, снимали шапки и кланялись. Маркиза стояла у входа и кланялась в ответ — освоила местный этикет. И правильно сделала, понимал Анри, так и надо.

Когда людей набилось уже совсем много и место на лавках закончилось, святой отец сказал:

— Слушайте меня, православные. Горе у нас, большое горе. Мало того, что потеряли мы Валерьяна, так ещё и не просто потеряли, а бесы его душу прибрали. И пока он тут у нас по земле ходит — покоя не будет никому.

— А долго ль ходить-то будет, не сказывал? — спросил кто-то бойкий.

Эх, нужно разбираться в здешних жителях. Кто есть кто. И учить их непростые имена. Пригодится.

— А тебя, Митрий, он спросить-то и позабыл, — усмехнулся святой отец. — Но если ты пойдёшь да любопытство проявишь, то с ним и останешься на веки вечные, и душе твоей неминуемо гореть в адском пламени.

— А делать-то что? — спросил Митрий.

— А вот про то нам сейчас маг с горы-то и расскажет. Пожалуйте, господин маг.

И тут вмешалась маркиза, и смотрит прямо на Анри.

— Господин генерал, расскажите людям о том, кто таков господин Асканио. Как так вышло, что он знает о предмете больше всех нас, вместе взятых.

Это было разумно, он сам не догадался. И святой отец не догадался тоже.

— Асканио Нери — мой друг и могущественный маг. Он получил образование в лучшей магической школе, какая есть на белом свете, в Фаро, это очень далеко отсюда.

— И которому из трёх орденов отдал предпочтение уважаемый маг? — произнёс дребезжащий старческий голос откуда-то справа.

О как, любопытно. Анри глянул — сидящие немного раздвинулись, и стал виден старый дед, обладатель ухоженной и длинной белой бородищи.

— А тебе, Алексей Кириллыч, что, разница есть? — полюбопытствовал святой отец.

— А вот не поверишь, отче, есть, — дед приосанился. — Ибо случалось в дни юности на государевой службе бывать в оном Фаро.

— По традиции представители нашей семьи обучаются в Ордене Света, — ответил Асканио деду с лёгким поклоном. — А после я несколько лет был магом Ордена Сияния.

Анри в целом помнил, чем ордена Фаро отличаются один от другого, вроде один для воинов, один для учёных и один для священнослужителей, но дед, очевидно, тоже что-то знал. И ведь не маг, простец. Но смотрит — будто маг.

— Благодарю вас за разъяснение, молодой человек, — поклонился дед. — И думаю, вы знаете, с чем мы здесь столкнулись.

— Я смогу окончательно убедиться, когда увижу тварь своими глазами. Пока же я видел только место, где долгое время была заперта нежить — в подвале этого дома. Заклятья, наложенные на дом графом Ренаром, не позволяли нежити выбраться наружу, но и уйти естественным путём души тоже не могли. Наш некромант смог одолеть нежить, но тёмная тварь оказалась для него неожиданностью, да и уничтожать их нужно большим количеством магической силы.

— Расскажи о нежити и тёмных тварях, — сказал Анри.

Асканио не стал сопротивляться.

— Нежить — это неупокоенная душа. Может быть безобидная, может быть злобная и нападать. Нападение — это неприятно, но преодолимо. Может быть отбито силой некроманта, силой боевого мага либо какой другой магической силой, сгодится почти всё, кроме, наверное, бытовых, ментальных и целительских воздействий. Может зародиться по причине дурной смерти — например, убийства или самоубийства, а ещё — если тело не было погребено, а душа не получила подобающих посмертных обрядов. Может выходить в мир, чаще всего — ночами. Может убивать, может не убивать. Может явиться домой, встретить там своих домочадцев и увести за собой в мир смерти. Такая нежить называется — возвращенец.

— Алёнушка, — проговорил кто-то сзади.

— Это тут есть такая особа, как раз встречает и уводит, по берегу ходит, с фонарём, — пояснила маркиза. — А добрые местные жители выносят ей поесть и выпить.

У Асканио аж брови взлетели — ещё и кормить, совсем рехнулись, так у него было на лице написано.

— Вам виднее, конечно, мне бы не пришло в голову предлагать нежити выпить и перекусить, — покачал он головой. — Но нежить можно отпугнуть и не-магу. Живым огнём, крестом, молитвой, другим святым знаком или действием. С тёмной тварью так не выйдет

— А что за тварь-то?

— В тёмную тварь может переродиться как простая неупокоенная душа, так и человек, если его деяния переполнили чашу терпения высших сил. Если он убил слишком многих невинных, если он умер и не захотел следовать туда, куда после смерти положено и принялся уводить родных. Если его деяния множат торжество смерти в мире жизни. Ваш Валериан как раз таков. Ему не страшно оружие, если даже зарубить его топором или проткнуть шпагой — его плоть распадётся, но не до конца.

— Ага, котейки его знатно подрали, но крови-то ни капли наземь не упало! — сказала какая-то женщина.

Наверное, из тех, кто был свидетелем нападения.

— Коты госпожи маркизы чуют нежить и способны защитить от неё. Но — только защитить. Обычному человеку не справиться с тёмной тварью один на один. Можно попробовать сжечь — должно получиться, но это непросто. А лучше всего — предоставить дело магам. Магам тоже будет непросто, но боевой маг вместе с некромантом справятся.

— У Валерьяна жена и дочь, они что, тоже теперь твари? — спросил кто-то из левого угла.

— Ни в коем случае. Это не моровое поветрие, не оспа и не чума. Это не болезнь, которой можно заразиться. Но жена и дочь твари в опасности — потому что одна связана с ним клятвой, другая — кровью. Он будет стараться прийти и увести их.

— Охранять, — вздохнул святой отец.

— Будем оставлять стражу в доме маркизы, — сказал Анри, поднявшись. — Мага, который сможет вызвать подмогу. И помощь придёт.

— Уж конечно, придёт! Сколько там спускаться вниз с горы?

— Мы умеем быстро, — отрезал Анри, чтобы пресечь домыслы. — Запомните: с тварью не связываться. Звать на помощь.

— Бежать, что ли? Труса праздновать? — спросил ещё кто-то сзади.

— Стоять насмерть имеет смысл там, где это может помочь кому-то ещё. В нашем случае — не может. Вас съедят с потрохами прямо на месте, и всё. А потом закусят вашими ближними, — сказал Анри как можно более весомо. — Если вы не маг — не связывайтесь.

— Как же, а огонь? — спросил подтянутый молодой человек с явной военной выправкой.

— В одиночку не справитесь и огнём, — покачал головой Асканио. — Разве что отпугнёте.

— И то хлеб.

— Бойтесь, молитесь, будьте осторожны и не сомневайтесь — звать ли на помощь, зовите непременно, ясно? — припечатал святой отец. — А теперь благодарствуй, Женевьева Ивановна, пора нам и честь знать, — кивнул он маркизе. — Темно уже на улице.

С ним согласились, и понемногу потянулись на выход, прощаясь с маркизой, та кланялась в ответ. Впрочем, им с Асканио тоже кланялись, но — издали, осторожно.

Подошёл тот самый дед, оглядел Асканио.

— Ну-ну, хорош, хорош. Как же вас к нам-то сюда занесло, такого бравого, — покачал он головой.

— Последовал за другом, — ответил Асканио без малейшего сомнения.

Наверное, дед бы ещё о чём-то спросил, но те, кто вышел первыми, забежали обратно с воплями.

— Там! Там! Идите смотрите, господа маги!

— Что стряслось-то? — спросил святой отец.

— Там Алёнушка! И Валерьян!