Я сделаю это сама

28. Гости званые и незваные

— Ну что, дорогие обитатели большого дома, вчера нам прямо сказали, что от нас ждут новоселья, — сказала я своему отряду, оглядев всех.

Мы позавтракали за столом в большой зале и в целом были готовы подняться и отправиться дальше в бой. Переночевали прилично, а кое-кто, может быть, даже спокойнее, чем в своём доме, но нет предела совершенству — это раз, и чем кормить многочисленных гостей — это два.

— Как вы думаете, сколько гостей мы можем ждать? — спросила я, потому что совсем себе этого не представляла.

Вся деревня в моей зале не поместится, да я, честно говоря, пока и горела желанием всю деревню звать. Понятно, что Пелагея со всеми обитателями её дома, даже с теми, кого не очень-то хочется видеть, понятно, что отец Вольдемар с домочадцами, мои самогонщики — что-то они не идут ни свой продукт проверять, ни дрова заготавливать, а я сегодня прямо запланировала это дело. Про Ульяну и Дуню я и вовсе молчу — как без них-то?

Ну и наверх весточку послать тоже нужно. Официально пригласить тамошних главных. Они мне вроде как помогали, и даже, наверное, помогут ещё. Так что — вперёд. Понять, сколько гостей, чем их кормить и когда мы сможем их собрать.

Ульяна появилась с миской оладий, когда мы считали посадочные места за столами.

— Доброго вам утречка! Как переночевали?

— Спасибо, хорошо, — кивнула я. — Чаю?

Впрямь, завтра нужно блины завести.

— С удовольствием! Я уже с утра дом прибрала да тесто на пироги завела — завтра Демьянка возвращается!

— А как он тебе дал знать? — не поняла я.

— Он? — удивилась Ульяна. — А никак. Чтобы он, да вспомнил, что нужно мне дать знать? Так не бывает!

— Тогда откуда ты узнала?

— Так ветер принёс, как всегда делает, — пожала она плечами.

Вот так, ветер принёс. И он всегда это делает. Кто бы мог подумать? Ох, ладно.

— А ветер тебе не расскажет, где бы нам муки добыть? — усмехнулась я. — А то нам же тут вчера сообщили, что с меня новоселье. А я ума не приложу, чем людей накормить, сама живу из милости.

Конечно, у меня есть некоторое количество ценностей. Но вдруг можно… как-нибудь так? Поменять бриллианты на муку я ещё успею. Сначала нужно будет выменять шубу и прочие тёплые вещи.

— Отчего ж из милости? Все сначала так живут, кто приезжает. Демьян приедет — поглядим, привёз ли он что-нибудь для тебя, он, вроде, собирался.

Ох ты ж, собирался. Интересно, что? Он, конечно, даже жить в свой дом меня звал, было дело. Думал, наверное, что одну бабу прокормит, не развалится. А внезапненько одна баба размножилась до пяти с половиной, считая маленькую Настёну за целую единицу, и за половину — Трезон. Просто Настёну я уже под свою ответственность взяла, только что подпись не поставила, а Трезон — нет. И как-то не хочется. Ладно, посмотрим.

Тем временем Марьюшка с Дарьей понесли на кухню посуду — помыть, а Настёна, смущаясь, попросила у матери разрешения пойти во двор погладить лежащих там на крылечке котов. Разрешение было дано, а я подумала — коты не дураки, ребёнка обижать не станут. Скорее, если что не по ним — убегут и спрячутся.

— Дуню нужно непременно позвать, — сказала я.

— Обязательно, — закивала Ульяна. — Дуня — она необыкновенная просто. О ней же кто только чего не говорил — мол, и живёт одна в лесу неспроста, и замуж не хочет тоже неспроста, и ведьма она, и вообще. Но она же никому ни разу в помощи не отказала, а может она очень много, одарил её господь щедро.

— Давно она здесь живёт?

— В Поворотнице-то? Да поболее меня. Я — уже семь полных лет, восьмой пошёл, а она, выходит, лет десять, не меньше.

— И с самого начала одна?

— Да, одна и добралась, её привёз старый Алексей Кириллович, что в Косом распадке живёт. Тогда-то он ещё здоров был и силён, это сейчас еле ноги таскает.

Ну, кто там живёт в Косом распадке, и ещё в одном — Еловом, я пока и вовсе не знаю, и не была там ни разу, ни в одном. И что мне не ходилось сразу, как я тут оказалась? Сейчас бы уже всех знала, и всё, и муки бы запасла, и крупы, и картошки.

Тьфу ты, картошка есть у Пелагеи, сынки её привезли. Но они картошку не любят, видимо — просто так привезли, продать кому или обменять. Нужно срочно придумать что-то, что у меня есть, а у них — нет, но им надо. Давай, Женя, или ты не продажник? Не продажник, конечно, но — кое-что умеешь. Давай уже, вспоминай.

Стук в дверь известил о приходе Дуни, мы с Ульяной переглянулись — и рассмеялись.

— Долго жить будешь, — сказала Ульяна, — только что тебя вспоминали.

— Ой, спасибо, — усмехнулась Дуня. — Женевьева, там солдаты сверху пришли, спрашивают — что делать.

О, отлично. Сейчас займём.

— А Дормидонт там не пришёл часом?

— Не видела пока.

— Дунь, садись чай пить. А я схожу да гляну, что там, — я поднялась и пошла через чёрный ход наружу.

— И Дарью мне позови, глянуть на неё нужно, — сказала вслед Дуня.

Я отправила Дарью на врачебный осмотр, а сама выглянула наружу. На крыльце Настёна гладила котов. Коты подставляли брюшки и мурлыкали. На солнце было видно, что Вася чуток покрупнее, а Муся поизящнее. Наверное, я научусь их с ходу различать.

А за оградой спешивалась десятка с горы — но не та, что два дня перед тем, другая.

— И кто это к нам пожаловал? — в последний момент я догадалась сменить язык.

— Госпожа маркиза, капитан Плюи к вашим услугам, — молодой человек лет тридцати раскланялся.

А куда делся сержант? Я к нему уже привыкла.

— Куда вы дели сержанта Леклера? — поинтересовалась я.

— Сегодня его очередь дежурить на стенах, — улыбнулся парень. — А наша — спуститься вниз.

Им что, нравится? А вот, дошло до меня. Наверное, там, в крепости, жизнь настолько однообразна, что даже строительство забора сходит за развлечение. И два с лишком часа в одну сторону, если я не ошибаюсь.

— А как поживает ваш генерал?

— Сегодня лучше, выходил утром на построение. Господин Асканио говорит — идёт на поправку.

— Это хорошо, что на поправку. Налить вам чаю перед работой? — спросила я, спохватившись.

— Лучше после, госпожа маркиза. Будем благодарны. А вам вот, велено передать, — и он с поклоном выдал мне завёрнутую в тряпицу миску, в миске что-то было, я подумала — успею ещё посмотреть.

После-то и покормить надо, не отпускать же людей, которые тут на тебя работали, в гору голодными!

— Значит, так, — начала было я, но по дороге прибежал Дормидонт.

— Матушка-барыня! Прости, задержался. И Севостьян сейчас будет. У него сынок свина упустил, всеми соседями ловили.

— Поймали хотя бы? — я живо представила погоню за тем свином по пересеченной местности и рассмеялась.

— Чего вы смеётесь, свин хороший, жирный, в воду бы свалился — и поминай, как звали. А так вскоре, как мороз ударит, будет и окорок, и рулька, и сало! И вам принесём, поклонимся.

О как. А я не откажусь, мне людей кормить надо.

Прибежал и запыхавшийся Севостьян, сказал только — поймали и заперли. И хорошо.

Дальше отряд, ведомый двумя местным победителями свинов, отправился в лес за дровами, а я вернулась в дом.

— Дуня, тебе рассказали, что у нас тут грядёт новоселье?

— Да, уж слышала. Ничего, сделаем новоселье. Столов у тебя тут достаточно, лавки хорошие, поместимся.

— Только чем-то кормить нужно.

— Ничего, будешь звать — так и скажи, не робей. Приехала недавно, ещё не обжилась. Жду с гостинцами.

Еда ваша, концерт наш, ага. Впрочем, я подозревала, что с концертом тоже без меня справятся.

— Знаешь, как захотят повеселиться в этом доме? — подхватила Ульяна. — Почитай три с лишком года, как Старый Лис-то помер, так сюда и не заходили особо. Кроме некоторых свыше одарённых. Будут рады.

Возможность приобщиться к чему-то? Ладно, подумаем.

И мы бы ещё думали, но наши неспешные думы прервал истошный визг Настёны со двора. И разом с ним — кошачий рёв, я такого, наверное, даже и не слышала.

Мы разом все ломанулись через коридор и кухню на улицу. В трёх шагах от крыльца стоял Валерьян, и страшен же он сегодня был, просто жуть. Весь какой-то чёрный, бородища всклокоченная, одни глаза и видны. Он тянул руки к перепуганной плачущей Настёнке, а его самого с двух сторон драли с воплями оба кота — и Вася, и Муся.

По одежде ловко забрались на плечи, да как вцепятся — один в рожу, другой в затылок. Но из глубоких царапин не шла кровь, плоть будто распадалась, и внутри виднелось что-то тёмное.

Вася прицельно заехал ему лапой в глаз, после чего уже тот завалился на бок, ударившись головой об угол крыльца, и исчез, словно растворился — как его и не было.