Я сделаю это сама

22. Вечер тяжёлого дня

Анри весьма желал отправиться в подвал с друзьями, но Асканио, паршивец, оказался прав — нога громко сообщала, что она против любых перемещений. А ему ещё всё равно придётся сегодня добираться до крепости…

Слишком многое вместилось в сегодняшний день. Он собирался читать журнал, который вели прежние коменданты крепости о здешней жизни — как Асканио читает записки разных здешних исследователей. Можно было найти что-нибудь полезное о подготовке к зиме. Но оказалось, что в нижних владениях неладно, и настолько неладно, что без вмешательства опытных магов никак не справиться.

Впрочем, маркиза как-то справляется почти со всем. Анри никогда не подозревал, что она такая… двужильная. Но наверное, другая бы вовсе не справилась, ни с чем. Ни с жизнью при дворе, ни с жизнью здесь. А этой нужно немного помочь, и всё у неё будет.

Пока помянутая маркиза ходила с Асканио и Жаком в подвал, Анри слушал местного святого отца — о местном же населении. И началось всё с вопроса Северина:

— Но святой отец, почему же вы позволили тому человеку остаться здесь, если знали что на нём — грех?

— А много ли таких, дитя, кто без греха? — грустно усмехнулся священник. — Те, кто безгрешен и чист перед богом и законом, живут там, где им от века жить положено. Где их предки рождались, жили и умирали. А к нам сюда кто отправится? Кому очень нужно. Кому нужно, чтобы не нашли. Кому нужно скрыться от врагов, от тех, кому должен, от солдат царицы-матушки. А еще те, кто готов искать выгоду во всём. Потому что везде, где живут люди, им что-то нужно. Или кому хочется свободы, а в родных краях не было её. Валерьян — крепостной, он убил управляющего своего барина. Не знаю, за дело ли убил, так ли тот бесчинствовал, как было сказано, но — так у него вышло, что шёл убивать врага и мужчину, а убил ещё и жену его с детками малыми. И сразу в розыске оказался. Так бывает, что человек притекает сюда, и здесь уже живёт честно, нет тут над ним никакой власти, кроме божеской, и сам он в ответ тоже живёт по божескому закону. Чтит царя небесного, любит жену и детей своих, уважает старших и соседей. Но не всё, ох, не всё.

Выходит, думал Анри, у местных это поселение на краю света — тоже своего рода место ссылки, место жительства для беглых преступников и авантюристов. Интересно, а по доброй воле сюда вообще приезжают?

Анри проговорил свой вопрос вслух для святого отца, и тот ответил:

— А как же? Вот, скажем, Демьян Васильич, деверь Ульяны нашей, так и приехал. Торговый человек — он везде свою выгоду найдёт. И добирается ведь до самой до границы, привозит такое, что и в столицах цену имеет, на том и живёт. Да и я сюда приехал своей волей, ни от кого не скрываясь. Потому что здесь тоже нужен пастырь для всех здешних поселенцев, чтоб просить о них господа.

Громкий голос Жака и шаги из тёмного коридора известили о возвращении отряда.

— Защита восстановлена, — Жак вступил в комнату, нет, не комнату, но целую залу, неся на руках маркизу.

— Что стряслось? — подскочили разом бойкая Ульяна и камеристка маркизы.

— Силы кончились, — проворчал Жак, сгружая маркизу на лавку. — Отгеройствовалась. Её нужно спать положить.

Тут же оказалось, что в этом доме укладывать маркизу спать решительно некуда.

— Мы завтра придумаем, — отмахнулась Ульяна. — Пелагеюшка, доведёте с Марьей нашу Женевьеву до дома? А мы с батюшкой к Дарёнке сходим.

— Идите, — хозяйка дома, где остановилась маркиза, размашисто перекрестила Ульяну. — А гостям, наверное, домой пора?

Стук в дверь известил, что домой-таки пора. Сержант Леклер изъявил желание доложить, и был впущен, и доложил — и Анри, и почти бессловесной маркизе. Что горелые доски разобрали, новые столбы из лесу доставили, обтесали и установили. Завтра бы, если погода позволит — снова отправиться в лес, и подобрать там жердей для собственно ограды. И маркиза говорила ещё что-то про дрова…

— Маркиза вам сейчас уже ничего не скажет, — покачал Анри головой, — всё завтра. Отправляйтесь наверх. И мы вскоре тоже.

— Солнца Великого ради, расскажите мне, где семья вашей тёмной твари? — спросил Асканио. — Неужели никто не побеспокоился?

— Так Дуня же пошла, — пожала плечами Ульяна. — Она справится, если что.

— Кто такая… Дуня? Великий герой? Могучий маг? — поинтересовался Асканио.

Нужно ему потом по шапке дать — чтобы слишком не зазнавался. Он, конечно, прорву всего умеет, и ещё больше знает, но обижать местных не следует.

— Знахарка наша, — сказал святой отец. — Но ты прав, нам нужно наведаться к Дарье и глянуть, всё ли там в порядке.

Вышло так: маркизу повели туда, где она остановилась, сержант Леклер с отрядом отправился по дороге в крепость, прихватив и коня Жака, потому что Жак, очевидно, оставался, и так же очевидно, должен был попасть домой вместе со всеми — некромантскими тенями. А они, оставшиеся, отправились посмотреть на жену — или вдову, как точнее? — виденной сегодня тёмной твари.

И дальше — закрыть все двери дома маркизы, отправить передовой отряд, дождаться Северина и с ним вместе в один шаг преодолеть расстояние. Каждый такой шаг давался всё тяжелее — это ж вам не безопасный портал, это тот свет в чистом виде — но иначе сейчас было никак.

Маленький покосившийся домик в сумерках казался совсем крошечным и неустроенным. Хотя внутри горел свет, а ещё Анри с удивлением ощутил на домике недурственную магическую защиту. Это же явление изучал Асканио.

— Ты глянь, кто-то постарался. Тёмной твари сюда не войти. Святой отец, кто у вас здесь так умеет?

Но тот только руками развёл, сам не подозревал, что ли?

Постучались, вошли. Комнат в доме было две, точнее — одна комната и кухня. На кровати лежала женщина, Анри не сказал бы, сколько ей лет — иссохшая и замученная. От их шагов и голосов проснулся ребёнок — маленькая худенькая девочка, проснулась и тихонько заплакала.

— Тише, Настёна, — сказала сидящая у постели женщина. — Это отец Вольдемар пришёл благословить вас с матушкой на сон грядущий.

Женщина оказалась той самой целительницей, о которой маркиза говорила, что та ничего не боится. И у неё было какое-то трудное для запоминания имя, впрочем, она обычно отзывалась на прозвание «Дуня». Анри не понял, в какой момент она покинула дом маркизы и каким образом, но — сидит, сама спокойная, и девочку быстро успокоила.

— Отец Вольдемар, я побуду с ними сегодня. Валериан увидит, что они не одни, и не станет заходить, даже если придёт. А утром посмотрим, что дальше.

— Постойте, — влез Асканио, — эта женщина — очевидная жертва тёмной твари, ею питались.

— Что вы можете сделать прямо сейчас? — целительница спокойно взглянула на него. — На доме защита, она выдержит.

— Скорее всего, — кивнул тот.

— Вот, а наутро подумаем, как будет для всех лучше.

И настолько спокойной и уверенной выглядела эта женщина, что все они беспрекословно вышли, поклонившись и пожелав доброй ночи. А святой отец ещё велел ей, если что, поднимать соседей и слать к нему, вместе, мол, справимся.

Ну да, вместе справимся, думал Анри, пока они выбирались из домика, и потом ещё, в тенях, по дороге к себе наверх.

Наверху ждал ворчливый Рогатьен, которого хлебом не корми — дай сказать, что Анри себя не бережёт. Правда, он нагрел воды, и можно было ополоснуться, и надеть свежую сорочку, и выпить горячего, и лечь спать.

Перед тем, как заснуть, Анри понял, что самым ярким впечатлением этого дня было лицо маркизы дю Трамбле, когда она дала отпор нежити. Сверкающие глаза и кипяток с ладоней — она была прекрасна, если кому такое нравится, конечно.

Интересно, видел ли её такой хоть раз его покойное величество?