Я сделаю это сама

2. Осмотр владений

Первый заход в мой дом случился без всяких там тряпок, вёдер и прочего инвентаря. В прошлый раз я ходила посмотреть — что там вообще за дом такой, а теперь нужно было произвести оценку состояния и требуемой работы — уже предметно. Меня страшила комната имени самогонщиков (а вдруг там уже ничего нет? вдруг перепрятали?) и что-то, сдохшее в кладовке, но я отчётливо понимала, что глазки боятся, а ручки делают. И вообще, если привести этот замечательный дом в порядок, то он достаточно велик для того, чтобы вместить всех нас. И даже ещё место останется.

Погода сегодня благоприятствовала — снег, к счастью, пока не лёг, растаял, после заморозков оттеплило, и светило солнышко. Местные принюхивались и говорили — бабье лето, несколько дней постоит.

Мы отправились с Марьей, Пелагея отпустила с нами Меланью. Девочка радовалась разнообразию в жизни, хоть то разнообразие и состояло всего лишь в том, что убираться предстоит не в привычном доме, где живёшь, а в соседнем, намного более запущенном. Но Меланья улыбалась и даже подпрыгивала — так ей не терпелось побывать «в хоромах колдуна», так она говорила.

— Там же от того колдуна, наверное, что-то волшебное осталось?

— Хлам там остался и мусор, — проворчала я. — А вообще поглядим.

Калитка скрипнула, пропуская нас во двор. В прошлый раз я совсем не обратила внимания на хозяйственные постройки, а они были.

— Так, девы. Начнём со двора: что у нас тут вообще есть, — скомандовала я.

У нас вообще были дровяной сарай, совершенно пустой, баня и что-то ещё.

— Эх, ни полешечка не оставили, — вздохнула я.

— Всё вытаскали, — закивала Меланья. — Ну так ничьё же.

— А генерал с горы по голове не надавал? Это ж как бы его вотчина?

— А он же с вами вместе приехал, — пожала плечами Меланья. — До него был полковник, его по весне косолапый в лесу задрал. И пока тот генерал не приехал, никого не было, солдаты сверху только за рыбой приходили и за зеленью, ничего больше им не надо было.

О как, тут медведи ходят, оказывается. Но ничего удивительного, в моём мире они делали в этих местах ровно то же самое. В нашем нелепом северобайкальском путешествии с Женей по дороге на озеро Фролиха видели три кучи медвежьего дерьма, все разного цвета. Ржали — чем питались те медведи, что у них дерьмо зелёное. В общем, здесь тоже с животным миром всё в порядке.

— В деревню-то хоть не заходят?

— Нет, — покачала девочка головой. — Какой медведь пойдёт туда, где огонь, где люди, где ружья?

— Голодный, — сказала я.

Однажды в юности довелось наблюдать прикормленного дачниками медвежонка — мы компанией собирали бруснику в тайге неподалёку от тех дач, а зверь приходил искать еду. Своими глазами того зверя видела, особенно феерично оказалось, когда мужчины наши попытались его прогнать, а он вместо того, чтобы испугаться и убежать, залез на дерево посреди лагеря. Пришлось уйти подальше и посидеть тихонечко, чтоб слез и убрался. Нет, контакта с медведями я не хочу.

— Да зима уже скоро, они спать ложатся.

На то и надежда, что спать ложатся. Ладно, идём дальше.

— Меланья, а дрова где берут?

— В лесу, — сообщила дева.

Ну да, где ж ещё? Хороша же я буду на лесозаготовках! Но вообще Пелагея обещала выдать троих парней, наверное, они сориентируются? Когда ходили за грибами и за брусникой, видели чёртову прорву сухостоя. Лиственницы, кедры, сосны. Отличные же дрова, их только срубить, дотащить и распилить, и колоть ещё потом. Ладно, отметим пунктик в плане.

Баня была как у Пелагеи — каменная печка, на ней железный бак для воды, полки, два старых веника валяются. Отмыть, и нормально. Только надо понять, как зимой в неё ходить, она совсем не рядом с домом. А я вовсе не тот человек, который после бани ныряет в сугроб. Максимум — водой облиться, и то не самой холодной. Ладно, подумаем.

Ещё был хламовник — отдельно стоящий сарайчик, в нём какие-то деревяшки непонятные кучей, вроде куски чего-то, потому что местами сколоченные. Не взять ли на растопку тех деревяшек, они хорошие, сухие? И не поверите, ещё конюшня, но ни одного коня в ней, конечно же, не было.

Так, теперь можно и в дом.

— Какой он огромный, — выдохнула Меланья.

Марьюшка моя только усмехнулась — ну да, она, наверное, вместе с Женевьевой бывала и в замках, и во дворцах, что ей деревенский дом, хоть и в два с половиной этажа?

— А ты откуда сюда приехала? — спросила я.

— Из Кяхты, — сообщила девочка.

— Стоп, это же… ну, не близко? — не поняла я.

И в моём мире не близко, и тут так же, думаю. Хоть карты здешних мест я пока и не видела.

— Ой, не близко, — закивала девочка. — Григорий Иваныч был там на торгу, он нас с матушкой пожалел. Батюшка-то мой к китайцам уехал торговать и не вернулся, сгинул там с концами. Брат его двухродный дом наш себе взял, нас кормил из милости, а потом Григорий Иваныч сказал, что его жене дома помощь нужна, нас ему и отдали. Но матушка не вынесла долгой дороги и зимы, и господь забрал её к себе. Наверное, она там с батюшкой встретилась, и они на меня оттуда смотрят.

Уж наверное, смотрят. Могли бы и помочь так-то, не только смотреть. А Григорий Иваныч — это, видимо, покойный супруг Пелагеи и отец выдающихся сыновей.

— А братьев-сестёр у тебя не было?

— Не было, одна я у батюшки с матушкой.

И если отец — крутой купец, наверное, должна была стать завидной невестой с хорошим приданым, а что вышло? Тоже — хорошо, что жива, прямо как я?

— Ну так я тоже одна осталась, и Марьюшкины все дома, а она — здесь. Надо нам, таким, вместе держаться, не находишь? — я испытующе глянула на девочку.

— Вместе? Это как? — не поняла та.

— Если расчистим этот дом, чтоб жить можно было, пойдёшь жить ко мне? — спросила я.

Та аж задохнулась.

— Пойду, — тихо прошептала. — Пелагея Порфирьевна добрая, но я пойду.

Всё понятно. Сюда за нами сынки доброй Пелагеи Порфирьевны не потащатся. А потащатся — дадим от ворот поворот.

Дальше мы пошли в дом. Всё, как и было — пыль, хлам, запустение. В комнатке самогонщиков кое-что поменялось — бутыли, их расположение, тряпочки какие-то. Ладно, с вами мы ещё разберёмся, господа хорошие, кто б вы ни были.

В кладовке уже так сильно не воняло, но — запах ещё был. Я тут же раскрыла окошко и дверь — пусть выветривается.

— Ой, это нужно пол снимать, наверное, чтоб добраться. Там, скорее всего, мышь сдохла, или крыса, они тоже бывает, что приходят, — говорила Меланья. — Забралась, а обратно вылезти не смогла. И всё.

Ладно, поглядим.

— Так, команда. С чего начинаем? — я оглядела обеих.

— Столы эти из большой залы вытащить наружу, — нерешительно начала Марья.

Вообще она, может, и своим домом никогда не жила, если всю жизнь с Женевьевой — задумалась я. Ничего, всем нужно когда-то начинать. И учиться новому никогда не поздно.

— Вытаскивать всё наружу и сушить, пока солнышко. Мусор сжигать, полы, стены и лавки мыть, — сказала Меланья.

И я была с ней в этом деле полностью согласна.

— Так, девы. Идём домой, обедаем, а после обеда отправляемся сюда с тряпками и вёдрами. И с мужиками.

Никто не возразил, значит — так и поступим. Дома Пелагея выслушала наш план и одобрила.

— Парней бери, пусть таскают. За дровами тоже сходят потом, да несколько раз. Найдём, у кого взять лошадь с телегой, там можно по дороге проехать, которая в крепость, хоть часть пути облегчить.

Вот, уже что-то. Ладно, после обеда приступим.

Но после обеда меня задержала пришедшая откуда-то Трезон.

— И куда это вы собрались, позвольте узнать? — ехидно поинтересовалась она.