Я сделаю это сама

18. Очень страшно

Я не заметила, что сделали генерал и Трюшон, но — услышала какой-то очень отдалённый, на грани слышимости треск, и лежащие на полу зашевелились. Будто в замедленной съёмке, неторопливо и очень, очень страшно.

Вообще с виду — ничего особенного. Просто мужчины поднимаются с пола. Подумаешь, белые. Ни кровинки в лице ни у одного. И ещё — глаза закрыты. Но будто им это не помеха. И я впервые поняла, как это — когда страх взял за горло, вот меня прямо взял, это не было преувеличением ни чуточки.

Я прямо тут же пожалела, что спустилась сюда, и не дала мужчинам возможность справиться с этой жутью без меня. Толку от меня нет никакого, а выход-то я перегораживаю всей собой.

Мои глаза закрылись сами по себе, но я сосчитала про себя до пяти и открыла их снова.

Отец Вольдемар шептал молитву, а рукой держался за крест.

Генерал опирался спиной на стену, его трость лежала на полу, а обеими руками он что-то держал. Что-то большое и тяжёлое, судя по напряжению и по выражению его лица.

Полковник Трюшон тоже что-то держал, но ему как будто было попроще. Наверное, у него просто нога не болит.

Мальчик Северин же являл собой невероятный контраст — юное лицо и облако страшной силы вокруг. Смотреть на него и то было жутко, а рядом стоять — наверное, и вовсе. Но трое магов в сумме давали какой-то защитный барьер, внутри которого шевелились трое — кого?

Пробудившись, они перестали быть белыми и каменными. Мне они виделись странным веществом, с зыбкими, колеблющимися краями, и несомненно — очень, очень опасными. Хотелось заорать, убежать, а если не убежать, то хотя бы спрятаться. Но было некуда.

Северин как-то вычленил из троих одного, того, который местный. Заставил его встать и стоять ровно, тогда как двое остальных копошились и тихо подхрипывали.

— Кто ты? — спросил Северин.

— Емеля, — прохрипел тот.

— Как ты умер?

— Меня выпили.

— Кто тебя выпил?

— Он.

— Кто он?

— Как Валерьян. Но не он. Врёт, прикидывается. Но это неправда. Давно уже не Валерьян,

— Почему не Валерьян?

— Ни живой, ни мёртвый. Нездешний. Издалека. Не боится креста. И молитвы не боится.

— Спроси, из моря или с горы, — быстро проговорил отец Вольдемар, бледный до синевы, весь лоб в испарине.

— Чужой был с моря? — быстро выдохнул Северин вопрос.

— Нет.

— С горы?

— Издалече. Из-за гор. У нас таких нет. В море таких нет.

— Почему он выпил тебя?

— Хочет жить, его жизнь — чья-то смерть.

И тут двое других, которые только ворочались и глухо ворчали, как подскочат, да как бросятся на двух магов, державших защиту!

Генерал отбил, я не поняла как, но отбил — их отнесло, да прямо на полковника Трюшона. А тот замешкался — сделал что-то, да без толку, не помогло. В спины обоим разом ударили поток пламени и мертвенно-серые щупальца, оба стекли на пол и словно раскатились друг от друга в разные стороны, но было поздно — полковник лежал на спине, закрыв глаза, и тяжело дышал.

Тот, кого допрашивали, воспользовался суматохой, и ломанулся к лестнице, чтобы попасть наверх. Точнее, я не поняла, была ли ему нужна лестница, или роль играл открытый люк в подвал. Или тот факт, что маги проделали дыру в защите.

Отец Вольдемар честно встал поперёк его дороги во весь свой немалый рост, воздев крест и громко читая молитву, и затормозил врага. Покойничек завис, будто раздумывал, как обойти преграду, получил в спину, но не упал, и не развеялся, а взмыл вверх, и оттуда обрушился на замолкшего от изумления священника. Тот упал, путь наверх теперь преграждала только я.

И тут я поняла, что на меня прёт что-то, чему я и названия-то не знаю, кроме матерного. Вообще я читала, что сквернословие помогало против всякого такого, и прошептала пару соответствующих заклинаний, но безуспешно. Конечно же, я забыла о том, что на меня навесили какую-то там защиту, заорала, в панике выставила руки перед собой и сделала… что-то.

По итогу прошедших дней мне легче всего давалась вода, вот вода ко мне и пришла. Ещё и нагретая — потому что больше всего я упражнялась именно с нагретой водой.

Струя горячей воды ударила мертвеца в грудь и отбросила снова на пол, и там уже его перехватил сначала генерал, а потом и Северин. Они вдвоём что-то вытворили, что — я и не поняла, заключили его в какой-то сверкающий кокон, вместе с двумя другими, точнее с тем, что от них осталось, а потом мертвецы раз! — и повалились на пол.

И теперь это уже были те самые мертвецы, которые пролежали в подвале сколько-то времени. Выглядели и пахли соответственно. Я снова закрыла глаза.

— Северин, убери их отсюда, будь другом, — проговорил генерал.

Он всё ещё стоял, прислонившись к стене, тоже белый-белый. Северин кивнул, что-то сделал руками… три тела поднялись и исчезли вместе с ним, впрочем, он тотчас вернулся.

— Сделано, господин генерал.

— Ты умница, Северин. Маркиз де Риньи гордился бы таким учеником.

— Я никогда бы не подумал, что мои знания пригодятся… здесь. Всё было так обычно. Просто деревня на берегу моря.

— В том и дело, что мы никогда и ничего не знаем о том, что нас ждёт. Почему все мы оказались здесь, в такой удивительной компании? Да ещё и с госпожой маркизой вместе. Госпожа маркиза, ваша горячая вода оказалась весьма кстати, — прямое обращение генерала вывело меня из ступора, пришлось открыть глаза. Он смотрел прямо мне в лицо и улыбался. — Никогда бы не подумал, что бороться с нежитью можно таким удивительным образом.

— Я больше ничего не умею, — выдохнула я и села на ступеньку. — Само получилось.

— Очень удачно у вас получилось само, правда, Северин? Ты когда-нибудь слышал, что нежить можно поливать кипятком, как в древние времена врагов со стен замка? Я вот нет.

— Я очень мало слышал, — вздохнул мальчик, — маркиз де Риньи не успел рассказать мне всего.

— Всего он, я думаю, и сам не знал. Но нам рано расслабляться, — покачал головой генерал. — Идём наверх, а сюда нужно вашего целителя — к святому отцу и Жаку. Госпожа маркиза, вы попросите даму помочь? Она не испугается?

— Дуня-то? Она даже Алёнушки не испугалась, — изумлённый взгляд был мне наградой, и я пояснила: — Это здешняя мёртвая особа, которая иногда ходит ночами и всех пугает, а местные её кормят.

— Чем, простите, кормят? — уточнил изумлённый генерал.

— Что сами едят. Пирог там, каша, огурчики солёные, рюмочка. Говорят, помогает, — пожала я плечами.

Поднялась на ноги и полезла наверх. Четыре пары изумлённых глаз ждали меня там — Марья, Меланья, Дуня и Ульяна.

— Кажется, там победили, — выдохнула я. — Дуня, будь другом, спустись, глянь на наших — отца Вольдемара и полковника. Им досталось.

— Хорошо, — та заглянула вниз, и стала спускаться по лестнице.

Генерал появился спустя мгновение после меня из ниоткуда — за руку с Северином и опираясь на трость.

— Ну что, теперь нужно говорить с творцом сего великолепия, — сказал он. — Если всё верно, то он должен поджидать нас снаружи.