Я сделаю это сама

32. Продолжаем разговор

— Как ты думаешь, Асканио, почему тот рыбный суп, который нам варит наш Марсо, никогда не бывает столь вкусным? — спрашивал генерал.

Я глянула — вроде все сыты и довольны. Дуня ушла посмотреть кого-то нездорового на соседней улице, Дарья исчезла в направлении кухни, Настёна сидела на лавке и с умилением смотрела на котов, которым отдали рыбьи головы и хвосты, и они всё это ели под столом. И мне после обеда стало попроще, уже голова так не кружилась. Наверное, сейчас придётся повторять пройденное, то есть — снова учиться запирать двери. А может быть — зажигать осветительные шарики. Или делать что-то ещё.

— Я думаю, Марсо думает только о том, чтоб накормить, а госпожа маркиза и её ближние ещё и о том, чтобы еда была в удовольствие, — благодушно проговорил рыжий маг. — Наверное, они знают какие-то секреты, как сделать так, чтобы рыба оставалась нежной и вкусной.

— Так её долго варить-то не надо, — сообщила Меланья. — В котёл опустили, дождались, пока глаза белыми станут, да и сняли с огня. Это ж не каша, чтоб её настаивать.

Оба мага с изумлением взглянули на девочку, девочка смутилась и тут же уставилась в свою пустую миску. Ну да, кто другой, наверное, мог бы и побить за обращение не по чину и за что, что глаза наверх подняла? Здесь же так все проблемы решают, иначе не умеют?

Но гости никого бить вроде не собирались.

— Скажите, госпожа Мелания, а вас учат обращаться с силой? — спросил рыжий маг Асканио.

Та с изумлением подняла голову и уставилась на мага.

— Какой… силой?

— Несомненной, — рыжий смотрел спокойно и внимательно.

Вообще — как преподаватель он смотрел. Может, дома он занимался тем, что учил магии? Как тогда тут оказался? Здесь же, ну, не по своей воле или не от хорошей жизни?

— Скажите, госпожа Мелания, у вас в семье были маги? Кто вам здесь родня?

— Нет у меня никого кровного, — вздохнула Меланья. — Пелагея Порфирьевна добрая, не прогнала, кормила, учила всему. И Женевьева Ивановна добрая, взяла к себе. Это сперва сказали, что матушка моя Пелагее Порфирьевне дальняя родня, чтобы соседи почём зря не болтали. Так Григорий Иванович сказал. А Пелагея Порфирьевна не возразила. А матушка зиму не пережила, ушла на небеса. Не знаю, не было такого, чтоб про какую-то там силу особую упоминали.

Она говорила, не глядя ни на кого. Сидела бы я рядом — взяла бы её за руку и держала, или обняла. Но я сидела между любопытствующими гостями, а рядом с ней — с одной стороны Марьюшка, с другой — мальчик Северин, тоже молча глядящий в свою миску. Правда, он приподнял голову, глянул на неё и тихо сказал:

— А я тоже не знаю, откуда у меня сила. Нет никого, и спросить не у кого.

— У вас… очень полезная сила, — так же тихо проговорила Меланья, продолжая глядеть в тарелку.

Он только вздохнул. А рыжий маг велел после обеда Меланье никуда не пропадать, потому что он хочет посмотреть, что та умеет.

Оказалось — умеет. И местами не хуже меня, просто некому, видимо, было с ней заняться. Дуня всё время бегает, потому что — то понос, то золотуха, а другого врача нет. Ульяна что-то умеет сама, но как будто не слишком много. И ещё уметь самому не означает уметь научить, а рыжий маг умел. Он даже для меня находил какие-то слова, не всегда ехидные, а уж для старательной девочки — так и вовсе.

В итоге послеобеденный урок получился для нас двоих — мы тренировались зажигать осветительные шарики, греть и охлаждать воду, запирать двери и закрывать залу от подслушивания. Генерал отправился поговорить о текущей политической ситуации с отцом Вольдемаром и ещё кем-то из местных, и Северина взял с собой для дополнительной страховки. Сегодня он ходил в целом лучше, чем в прошлый раз, но всё равно на пострадавшую ногу толком не опирался. Поэтому лучше с Северином.

И что вы думаете? Я выдохлась быстрее Меланьи. Из моих пальцев не выжималось уже ни искорки, а она создавала целые россыпи разноцветных светящихся шариков. Это ж можно нормальное, вот прямо совсем нормальное освещение делать, подумала я. Как дома. А не с плошкой и не со свечкой. Свечки нужно где-то добывать, а осветительная магия добывается из себя. Может быть, я научусь добывать её… стабильно?

Когда Меланья с совершенно счастливым лицом плюхнулась рядом со мной на лавку, я спросила у невозмутимого господина Асканио:

— Скажите, магические действия — они тренируются? Эту силу можно увеличивать в себе? Или… сколько есть, столько и есть?

— Вы о том, что устали давно, а госпожа Мелания — только сейчас? — уточнил маг.

— Да, об этом.

— Вам тяжелее, потому что вы старше. И если сила, как вы говорите, была запечатана в вас, и только здесь пробудилась, то вы ещё могли страдать от сильного отката при её пробуждении.

— А как это должно было проявляться? — любопытствовала я.

— Слабостью, головокружением, тошнотой, возможно — болью.

Я вспомнила, как меня приложило после того, как я разметала сынков Пелагеи.

— А ведь было что-то подобное. Я просто уползла к себе за печку и спала там долго.

— Вам это помогло. Вообще вы видитесь в целом здоровой, но измождённой. Отчего так?

Измождённой значит. А вот работать меньше надо, была бы ещё здоровее. Но сказала я другое.

— Наверное, тюрьма? Я полгода провела в заключении.

— Это объясняет, — кивнул маг. — Вам нужно хорошо спать и хорошо питаться, тогда будете хорошо восстанавливаться. И ещё хорошо бы мыться после серьёзных магических действий.

— Смывать их с себя? — понятное соображение.

— Да. Как вы здесь это делаете? Греете воду?

— Так баня же, — пискнула Меланья.

Во время магического занятия она не смотрела в пол, как обычно, и не прятала руки под передником, как все здешние женщины. И сейчас как будто опомнилась и снова опустила взгляд.

— Да, господин Асканио, баня, — степенно кивнула я. — Я ещё не освоила именно здешнюю, мы её только отмыли хорошенько. Но освою непременно, и приглашу вас попробовать.

Он как-то странно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Кажется, пришла соседка Маруся с дочками — что-то принесли, и ещё помогли готовить ужин. Я не вмешивалась, подумала — справятся, наверное. Да и встать с лавки получилось сильно не сразу.

— Не вставайте пока, — покачал головой рыжий маг. — Я бы посоветовал вам вина или арро.

Что есть арро?

— Вина нет, арро тоже, — чем бы оно ни было. — Есть самогон и чай.

— Самогон — это ваш местный крепкий напиток? — усмехнулся он.

— Именно. Ребята делают его весьма неплохо — в здешних-то условиях.

— И вы… готовы его, гм, принимать?

— Ничего другого-то нет. А после сильного страха или тяжёлой работы бывает нужно. Вы видели, каким этот дом был в начале?

— Признаться, нет, не обратил внимания.

— Вот, а я видела. Совсем не таким, как сейчас.

Пришёл кот, заскочил ко мне на колени, принялся бодать меня своей башкой. Я оглядела его и подумала, что это, наверное, Вася.

— Вася, тебя кормили? — я поняла, что и сама не прочь поесть.

Вася муркнул. Меланья поднялась и унеслась на кухню — так же быстро, как обычно. Отдохнула уже, молодец. И тут же появилась снова.

— Господин генерал вернулся, с ним отец Вольдемар и ещё гости.

Так, я надеюсь, еды хватит на всех.

Господин генерал прихромал к нам в залу, вежливо поклонился мне и спросил у рыжего мага:

— Асканио, ты же расскажешь добрым здешним жителям о тёмных тварях?