Книга первая. Одинокие искры над бездной

365-366.038 / 02-03.06.2098. Сулин Ганко - Гептиловка. Алекс

Я видел укор в глазах Лены, да мне и самому было паршиво. Разыгрывать из себя хладнокровного мерзавца мне и самому не очень-то нравилось. Однако по-иному лечить мозги мано у меня не оставалось ни сил, ни времени. Общее направления я указал, а дальше... А дальше мы не в состоянии тащить весь мир на своих плечах. Хорошо бы самих себя вытащить для начала.

Навстречу с передних сидений машины выбрались двое. Не чины, как я подсознательно ожидал, снова русы. В отличие от команды нашего лесовоза, они одевались куда приличнее - куртки и штаны пятнистой окраски, плотно облегающие фигуры, но не стесняющие движений, одинаковые нагрудные нашивки, тяжелые ботинки с высокими голенищами. Один носил наглазники - явно современные, еще поблескивающие новеньким необтертым корпусом. Оба мгновенно мне не понравились, и совсем не так, как Леха и Воха при первом знакомстве. Моряки были неопрятными грубиянами и мелкими криминалами, но трусоватость и отсутствие расчетливого коварства замечались в них с первого взгляда. Однако два новых мано явно принадлежали к совсем иной породе. Их лица сильно различались, но казались они близнецами - настолько одинаково они смотрели на нас с холодным презрением и нехорошим интересом.

И у обоих на поясах открыто висели кобуры пистолетов.

Рядом прерывисто вздохнула Оксана.

- Менты... - еле слышно пробормотала она.

Менты? Слово потащило за собой ассоциации из ее памятного рассказа. Представители полиции. Однако совсем не той полиции из Ниппона, носящей нагрудные знаки с надписью "Служить и защищать" и готовой прийти на помощь обывателю. Эта полиция являлась частью огромной, дряхлой, на корню сгнившей империи, одной из систем вымогания денег и притеснения людей, имевших несчастье являться гражданами Русского Мира. Формально местная полиция тоже имела обязанность служить и защищать... но вот только практически они использовали свой привилегированный статус для личной корысти. Судя по рассказам Оксаны, они были куда хуже "урок" - профессиональных криминалов, грабящих и убивающих людей ради наживы. От "урок" хотя бы позволялось обороняться. От ментов, как бы они ни нарушали законы, защищаться было запрещено. Они могли сделать с человеком все - похитить прямо на улице или вломившись в дом, отобрать деньги и другое имущество, обвинить в несовершенных преступлениях и отправить в трудовой концлагерь, где вручную пилили деревья, позже вывозимые в другие страны, в том числе нашим лесовозом... Защитить от них могла только принадлежность к другой могущественной местной группе - "уркам", китайским "смотрящим", "чекистам" и так далее.

И вот теперь в их власти оказались мы.

- Кто такие? - спросил по-русски тот, что в наглазниках. К счастью, он пользовался практически правильным языком, так что переводчик справлялся адекватно. - Что здесь забыли?

Я взглядом остановил открывшую рот Лену. Русский Мир, описанный Оксаной, оставался для меня одной большой безумной загадкой. Я так и не понимал, как он вообще может существовать, но одно до меня дошло: культ показной мужественности русских опускал женщин на самый нижний уровень иерархии. Говорить следовало мне.

- Приветствую мано. Нам обещали дальний транспорт, - спокойно сказал я, глядя расфокусированным взглядом в пространство между парочкой. - Место встречи здесь.

- Кто обещал? - я не знал русской фонетики, но в голосе говорящего мне явно слышались глумливые нотки.

- Наше дело. Если мано здесь, чтобы выполнить обязательства, прошу отвезти нас по назначению. Если нет, то мы ждем, когда за нами приедут.

- Слышь, Валера, - сказал второй, скрещивая руки на груди, - нас тут то ли за таксистов держат, то ли вообще за лохов. Пацан, ты не слишком борзый? Кто за тебя впишется?

- Вася Питерский, - резко сказала Оксана по-русски. - Вор в законе. Смотрящий по Иркутску. Тронешь их, и завтра вам бригада стрелку забьет. Понял?

Я с изумлением глянул на нее уголком глаза. Ее агрессивный тон совершенно не вязался с установившимся образом тихой и замкнутой юной чики, а смысл слов снова перестал улавливаться.

- Вася Питерский в Иркутске, - ничуть не смутился тот, что в окулярах. - Вы тут. Не борзей, соплюха, или в КПЗ все трое отправитесь.

- Вы подписались нас до места доставить, - Оксана и не подумала сбавить температуру в движке. - Кинуть хотите? Тогда все узнают. Никто больше не свяжется.

- А она действительно борзая, - задумчиво сказал тот, что в наглазниках.

- Без базара, - видимо, согласился второй. - И те двое, смотри, как зырят. Ладно, хрен с вами. Пакуйтесь.

Он кивнул в сторону машины.

- Эй, а как же...

- Ну, позвони ему, скажи, что переносим. В машину, я сказал!

Ситуация нравилась мне все меньше, но Оксана, поймав мой взгляд, кивнула. Мы с трудом забрались на заднее сиденье машины, совершенно не приспособленное для инвалидов. Оба мано уселись на передние сиденья, и тот, что справа, взялся за джойстик управления: автомобиль и в самом деле управлялся вручную. Заворчал двигатель, и машина, описав круг по пустому пространству, проехала мимо здания и двинулась дальше между приземистых металлических зданий, болтаясь и раскачиваясь на разбитой дороге.

Мано в наглазниках, сидящий слева, с трудом повернулся к нам (здесь сиденья не разворачивались).

- Бабки гоните, - сказал он, изучая нас тухлым взглядом. - Тридцатка с человека.

- Тридцатка? - в недоумении поинтересовался я.

- Тридцать тысяч баксов. Ну, долларов.

- С человека?

- С человека.

- Прошу прощения мано, нам называли цену в пятнадцать тысяч.

- Меня не удовлетворяет сексуально, что вам называли. Тридцатка с носа. Сейчас.

- Это кидалово! - звонко сказала Оксана. - Мы так не договаривались!

- Заткни половой орган, похва с ушами. Или даете бабло, или вместо аэродрома едем в отделение. Попаритесь в обезьяннике несколько дней, посмотрим, как запищите. Кстати, документы-то у вас в порядке? Виза на въезд есть? В курсе, что за нелегальный въезд три года дают? Ну-ка, паспорта показали, живо!

Водитель тоже на мгновение отвлекся от управления, оглянулся через плечо и глумливо ухмыльнулся.

- Да какие паспорта! Нелегалы же, по рожам видно, - добавил он. - Наверняка вообще никаких документов. Едем в отделение сразу же.

Я не до конца понял смысл угроз, но что нас запугивали, сомнений не оставалось. Запугивали нагло, без особых эмоций, будучи полностью уверенными в своей силе и безнаказанности. Игломет словно сам прижался к груди под курткой, но я подавил искушение взять вымогателей на прицел. "Менты" полагались не на свою физическую силу или оружие. Они являлись частью гигантской системы подавления и грабежа людей, дряхлой, прогнившей, коррумпированной, но все еще мощной и беспощадной. Попытайся мы ломиться сквозь нее силой - и она раздавит нас на месте. Да и в своих способностях я был вовсе не уверен. Растянутое запястье, из которого Себастиан вывернул игломет на корабле, отзывалось болью до сих пор. Кто знает, какие козыри имеются у профессиональных бандитов?

- Ну? - поторопил первый. - Документов не вижу, бабла тоже. Мы щас в отделение приедем, там за вас капитан возьмется. Ему втрое больше забашляете, и скажите спасибо, если не впятеро. Так и будем в героев играть?

- Нет, - со страшным усилием воли я взял голос под контроль. - Играть мы не станем. Просто еще раз уточним условия. Я ведь не с вами договаривался, верно?

Мой расчет строился на том, что ни один из прежних переговорщиков не говорил с русским акцентом. Прежде чем вымогатель успел среагировать, я снова вызвал секретный контакт, с которым общался несколько минут назад. К счастью, тот откликнулся почти мгновенно.

- Что там? - с заметной ноткой раздражения откликнулся невидимый собеседник. - Перевозчика давно выслали.

- Приветствую еще раз, - громко сказал я, надеясь, что либо "менты" понимают по-английски, либо хотя бы тот, что с наглазниками, умеет пользоваться переводчиком. - Мы сидим в машине с двумя мано, утверждающими, что они действуют по твоему указанию. Мы уговорились на пятнадцать тысяч с человека. Они требуют по тридцать. Контракт изменился?

- Эй, что ты! - в глазах вымогателя вдруг мелькнул страх. - Ты с кем...

- Мой человек сидит в машине в назначенном месте и ждет, - резко сказал собеседник. - Он один. С кем вы в машине? Где?

- Не знаю. Два мано говорят, что везут нас в какое-то отделение. Как я понимаю, они менты.

- Включи громкую связь.

- А? Окей, включена.

Из моего внешнего динамика полилась чужая речь. Я умел распознавать чинский на слух, и то, что слышал, очень на него походило. Однако переводчик не включился сам, так что пришлось задействовать вручную и с задержкой.

- ...ты такой? - уловил я конец фразы.

- Старший оперуполномоченный лейтенант Костюшко, - чинские фразы давались вымогателю с явным трудом, так что отвечал он наполовину по-русски. - Мы их задержали, у них нет документов...

- Меня не интересуют твои мотивы. Их должен был забрать мой человек, тебя никто не просил влезать. Теперь у тебя десять минут, круглоглазый, чтобы привезти их в анклав. Опоздаешь - пожалеешь. Сейчас вас доставят на место, - невидимка снова переключился на английский. - Денег не давать, в разговоры не вступать. Конец.

И канал закрылся.

Водитель что-то едва слышно прошипел себе под нос. Вымогатель сдернул с головы наглазники и рукавом вытер вдруг покрывшийся испариной лоб без единой контактной площадки.

- Что же вы сразу не сказали, что с Синим завязаны? - пробормотал он. - Вася Питерский, Вася Питерский... Тьфу, мля.

- Жирная арктическая лиса к вам пришла, понял? - зло сказала Оксана по-русски - или, по крайней мере, так передал ее слова переводчик. Ее глаза горели мрачным торжеством.

- Ну чё ты, чё ты сразу-то... - замямлил вымогатель, хотя в его глазах блеснула ярость. Вряд ли на таком расстоянии от терранского полюса водились настоящие арктические лисы, но какой-то неприятный смысл во фразе он уловил. - Ну, попутали слегка рамсы, случается. Не знали мы. Замяли, а? Проехали?

Оксана громко фыркнула и отвернулась. Взгляд вымогателя забегал между мной и Леной, но мы не намеревались облегчать его душевные муки. В конце концов он отвернулся, неловко напялил окуляры, добыл из кармана автономный коммуникатор (зачем такой при наличии наглазников?) и что-то в него неразборчиво забормотал.

Машина тряслась по кошмарной дороге со скоростью лишь раза в два большей, чем у пешехода, около сорока кликов, если верить дальномеру в наглазниках. Мы уже выехали из портовой зоны. Сначала по сторонам дороги виднелись непривычно большие пустые пространства, обнесенные сетчатой изгородью, в центре которых располагались одноэтажные дома с высокими покатыми крышами. В Ниппоне такая личная территория, превращенная в красивый сад с большим особняком, свидетельствовала бы о богатстве и успешности. Здесь же она по большей части порастала незнакомой травой и кустарником, а деревянные дома и небольшие постройки непонятного назначения выглядели старыми, покосившимися и полусгнившими. Потом дорога стала чуть лучше, с левой стороны потянулась бухта с длинными стрелами погрузочных кранов, а вдоль нее - железнодорожные пути, заставленные составами цистерн и вагонами с лесом. Появились разрозненные дома в несколько уровней, прямоугольные, сделанные из грязного кирпича неопределенного цвета и серых панелей.

Один из таких домов стоял полуразвалившимся: один его край рассыпался в кучу мелкого крошева, четыре уровня над ним зияли обломками панелей. Окна на первых, а иногда и вторых этажах закрывали мощные металлические решетки, что не спасало их от выбитых тут и там стекол. Я даже думал, что они заброшены, пока не заметил занавеску и проблеск лампы за одним из окон с уцелевшим остеклением. У одного из входов располагалась группа из нескольких подростков в темной мешковатой одежде, смахивающей на спортивную. Они сидели на корточках полукругом и провожали машину прищуренными взглядами исподлобья. Город с пустыми улицами выглядел настороженным и ощетинившимся недружелюбностью. На меня давили то ли неласковая встреча, то ли несущиеся невысоко над землей серые облака, но я не мог избавиться от ощущения, что впереди ждет что-то очень скверное и опасное.

Долго мучиться неопределенностью не пришлось. В какой-то момент машина резко свернула с широкой ухабистой дороги на гораздо более узкую, но зато гладкую, почти как в Ниппоне. Трясти перестало. Миновав ложбину, поросшую по краям кустарником, мы выехали к высокому забору с вьющейся поверху спиральной колючей проволокой. При нашем появлении массивная створка ворот двинулась в сторону, открывая дорогу.

Местность за забором так отличалась от увиденного ранее, что я с трудом удержался от протирания глаз пальцами. От небольшой вымощенной плиткой площади расходились улочки с аккуратными одноэтажными домами весьма опрятного и даже щегольского внешнего вида. Выглядящий абсолютно новым и неповрежденным материал неизвестного покрытия, сочные краски, покатые металлические крыши, широкие окна в виде сплошных стеклянных панелей, решетки и тарелки антенн, внешние видеокамеры на каждом углу, блестящие дорогие автомобили под навесами... Прямо перед воротами располагался двухэтажный дом с крышей, выполненной в колоритном чинском стиле - красной, четырехсторонней, с загнутыми вверх углами, покрытыми фигурной резьбой. Местность дышала богатством и процветанием, сделавшими бы честь даже Ниппону, и разительно отличалась от зазаборной действительности.

У входа в двухэтажный дом неподвижно стояли несколько мано в темных костюмах, явные чины из Чжунго, судя по фенотипу. Наш автомобиль подкатил к нему и замер. Наши вымогатели выскочили из машины и подбежали к ним, что-то говоря и неловко кланяясь. Впереди стоящий оборвал их одним резким словом и сделал жест рукой. Остальные тут же бросились к ментам, навалились на них, скрутили руки за спинами, согнули в пополам и в таком виде быстро погнали-потащили куда-то за дом. Менты не сопротивлялись, только тот, что без наглазников, бросил на нас отчаянный перепуганный взгляд.

Мы с трудом выбрались с тесного сидения, пристроив Оксану в сбруе и повесив сумки на плечи. Оставшийся чин стоял неподвижно, внимательно за нами наблюдая и не пытаясь помочь. Когда мы приблизились, он указал на вход.

- Идите за мной, - приказал он на английском, поворачиваясь. Я успел заметить, что на его левой руке не хватает мизинца.

- Что вы сделаете с теми двумя? - поинтересовалась Лена ему в спину.

- Они получат хороший урок, - мано даже не оглянулся. - Не только для себя, но и для других. Никто не вмешивается в дела триад безнаказанно. Идите за мной.

- Дела триад? - пробормотала Лена, когда мы поднимались по ступеням. - Что такое "триады"? Я думала, мы с контрабандистами связались.

- Триады - форма организованной преступности в Чжунго, - тихо пояснила Хина. - Примерно то же самое, что якудза в Ниппоне. В отличие от Ниппона, существуют в тесном симбиозе с коррумпированными властями. Не удивлюсь, если правительство Чжунго использует их в качестве прикрытия на северных территориях.

В холл за дверями выходило две лестницы наверх и несколько дверей. Одна из них открывалась в большой почти пустой зал с ковровой дорожкой, упирающейся в массивный стол - скорее, консоль управления - у дальней стены. Окон в зале не замечалось, но его заливало ненавязчивое искусственное освещение, имитирующее дневной свет. Пахло травами после дождя, еле слышно звучал фон - щебет птиц и журчание воды. На всей поверхности стены воспроизводилось изображение - залитый солнцем луг под голубым небом, колышимый легким ветерком. Наш провожатый показал в сторону стола и вышел, закрыв за собой дверь.

Человек у стола неторопливо развернул кресло с высокой спинкой, скрывавшее его от нас. В отличие от других, он выглядел, скорее, полукровкой с явной примесью фенотипа индиков или кого-то еще в том же духе. Наглазники он не носил, но блестки контактных площадок на лбу и вокруг глаз свидетельствовали, что они где-то поблизости. Черные непроницаемые глаза над нехарактерным для чинов ястребиным носом холодно смотрели на нас.

- Алекс Рияз Дували. Лена Осто. Приветствую на нашей земле, - сказал он на линго с типичным хисп-произношением и лишь небольшим оттенком чинского акцента. - Весьма приятно видеть в гостях таких знаменитых персон. Дискретный интеллект Хина, как я понимаю, тоже с вами. Только юную чику не имею чести знать.

- Нам тоже приятно... наверное. Было бы еще приятнее, если бы мано объяснил, с кем мы имеем дело, - откликнулся я, чувствуя, что напрягаюсь против своей воли. - А также откуда мано нас знает.

- О, я невежлив, - одними губами усмехнулся мано. - После изысканной манерности Страны восходящего солнца я, вероятно, кажусь неотесанным чурбаном. Меня зовут Синь И. Я глава... местной общины экспатов из Чжунго. Я знаю все, что происходит в окрестностях. И, разумеется, я с большим интересом смотрел ваше интервью каналу "Токё Симбун".

- Мано случайно не известен среди местных как Синий? - безмятежным тоном спросила Лена, воспроизведя последнее слово по-русски.

- О, вижу, уже наслышаны, - мано снова усмехнулся. - Ну, не стану отрицать. Вам не тяжело держать на весу свою спутницу?

Он дотронулся до пульта, и рядом с нами из пола бесшумно выросло несколько мягких кресел.

- Садитесь, пожалуйста.

Мы не стали упрямиться. Оксана вжалась в спинку кресла и съежилась, обнимая себя руками и глядя в пол. Я уже немного умел понимать ее эмоции и видел, что ей ужасно страшно.

- Мано хорошо говорит на линго, - сказал я, поудобнее устроив ее ноги. - Много работаете с внезами? И как идет бизнес?

- Достаточно хорошо, чтобы оправдать изучение языка.

- Неужто из Чжунго в Пояс идет столько контрабанды?

- Разумеется, не только контрабанды, - улыбка пропала с лица мано, и оно снова стало бесстрастным. - Учитывая, что вас рекомендовали... определенные люди, я удивлен, что вы не знаете целой картины, особенно с учетом того, что она не является особой тайной. Через порты на тихоокеанском побережье и космодром Донпу к внезам идут также товары из Малайзии, Индонезии, Индии и даже из Северной Америки. Янки весьма практично относятся к обходу такого раздражающего и глупого эмбарго на торговлю с вами. Но поскольку речь зашла о бизнесе... С вас шестьдесят тысяч долларов САД. Прошу заплатить сейчас.

Его глаза сверлили нас, словно лазерные буры.

- Нас трое, - буркнул я. - Пятнадцать тысяч с человека. Итого сорок пять.

- Вас четверо. Хина считается за отдельную персону. Шестьдесят. Если цена не устраивает, я уверен, прямо за воротами уже выстроилась очередь желающих перевозчиков.

У меня в наглазниках мигнул запрос на плату. Я с трудом воздержался от ругательства. Мано стальной рукой держал нас за горло и знал об этом. Вероятно, следовало сказать спасибо, что не запросил восемьдесят или сто. Или двести. Ну, в конце концов, если вычесть шестьдесят из имеющихся у нас примерно двухсот пятнадцати тысяч, оставалось сто пятьдесят пять. Сто пятьдесят зарезервировано на билеты на ракету. Хватит ли пяти тысяч на еду и прочие расходы, которые на нас могут навесить? На все приключения в Ниппоне нам хватило пяти, но там нам платили пусть и небольшие стипендию и зарплаты. Но выбора не оставалось. Отбросив колебания, я отправил требуемую сумму, разделив жалкий остаток поровну между тремя нашими кошельками.

- Приятно иметь дело с разумными людьми, - кивнул Синь И. - И с находчивыми к тому же. Ваши способности к неожиданным решениям внушают уважение. Использование мусоровоза, чтобы незаметно перебраться через море - я просто аплодирую стоя. Даже я не нашел бы лучшего варианта. Когда мне вчера сказали, что нашими пассажирами станете вы двое, я просто не поверил. Но действительность не всегда поддается рациональным объяснениям. Браво. Если бы все мои люди обладали такими талантами... Надеюсь, эти животные на корабле не слишком вас доставали во время плавания?

- Кто назвал мано наши имена? - презрение чина к русским неприятно меня кольнуло, но я решил не реагировать на мелочи. - Не припомню, чтобы мы их сообщали.

- Наша разведка, если можно так выразиться. Не надо смотреть на меня так удивленно. Новость об очередном вашем исчезновении широко растиражировали все каналы САД. А кто еще может оказаться настолько сумасшедшим, чтобы запросить нелегальный трансфер на орбиту с Донпу, находясь в САД? И настолько везуч, что не может не попасть в неприятности во время путешествия, как вчера на море? Ведь это вас таранили сейнеры? Почему, можно узнать?

- В другой раз. Сейчас вернемся к бизнесу. Когда и как нас переправят на космодром Донпу?

- О, переправят, не беспокойтесь. Однако не сегодня и даже не завтра. Чуть позже.

- Когда именно? - мое чувство опасности уже не просто зудело, а вопило во всю глотку.

- Через месяц или полтора.

- Что?!

- С вами хотят поговорить в Пекине. Очень, очень большие и очень серьезные люди. Мне настоятельно рекомендовали устроить вам небольшое путешествие в столицу Срединного царства за счет принимающей стороны. Вашу девочку оставите здесь...

- Нет! - по-русски крикнула Оксана. - Я не останусь.

- Она не останется, - зло сказала Лена. - А мы не вещи, чтобы нас посылать взад-вперед, как заблагорассудится!

- Чика не понимает, - спокойно сказал Синь И, ничуть не впечатленный ее вспышкой. - Таким людям не отказывают. И вы не вещи. Вы гости. Очень ценные и очень почетные гости. Вы проведете месяц в приятной обстановке, обсудите много важных вещей. Вы ведь консулы вашей нации, верно? Вам по должности положено вести переговоры. А следующим запуском вас отправят по адресу. Возможно даже, вам не потребуется использовать неудобные грузовые ракеты, и вы улетите по-человечески, на пассажирском шаттле.

- Мы сами решим, что...

- Погоди, - остановил я явно распаляющуюся Лену. - Если мано позволит, я опишу, как мы видим ситуацию. Нас похищают против воли, причем с удержанием в заложниках нашей подруги. Мано на полном серьезе полагает, что сумеет сохранить свой бизнес после такого?

- Сохранить бизнес? - глаза чина сузились.

- Ага. Мы, конечно, старались шифроваться по полной программе, но друзья в Поясе прекрасно знают наш маршрут. И прекрасно знают, с кем мы предполагали иметь дело. Неважно, вернемся ли мы в Пояс после такого похищения и расскажем все или пропадем без вести - ни один внез больше не станет иметь дело с организацией мано независимо от профита.

- Мы уже передали всю доступную нам информацию друзьям, включая координаты места, внешний вид встречающих и так далее, - на ходу подхватила Лена. - Мано не удастся отговориться. И мано подставит не только себя, но и своих... партнеров, да? Про поставки через Донпу можете забыть сразу.

- И на ваших больших людей, - нанес я последний удар, - в правительстве Чжунго найдутся еще большие люди, заинтересующиеся, кто именно на корню уничтожил такую прибыльную операцию, как контрабанда в Пояс. Как мано думает, долго он проживет после такого?

Я понимал, что мы рискуем. Неизвестные люди, явные криминалы, держащие в страхе целый город, и наверняка не только его - такие могли среагировать на шантаж и угрозы совершенно непредсказуемо. Вплоть до кремирования наших трупов где-нибудь в печи для мусора. Но наш визави не походил на психопата, и я надеялся, что рациональные аргументы до него дойдут.

И они дошли.

- Никто не собирался вас похищать и брать заложников, - внешне Синь И оставался совершенно бесстрастным, и оставалось только догадываться, какая буря чувств бушует под поверхностью. - Очень жаль, что мои неудачные слова можно интерпретировать таким образом. Я не дипломат и не умею подбирать правильные выражения. Прошу принять мои извинения. Мы выполним нашу часть сделки полностью. Если измените свое решение, мы с радостью доставим вас в Пекин и даже вернем деньги. Если нет... Самолет вылетает через три часа. До того времени вы сможете отдохнуть.

- Самолет куда? - подозрительно спросил я.

- В Боли. Лаоваи называют его Хабаровск. Оттуда второй перелет к Донпу.

- А напрямую?..

- У нас не регулярные авиарейсы, а эпизодические грузовые перевозки. Вам повезло, что у нас как раз сейчас есть груз для отправки в космос, иначе вам пришлось бы ехать поездом. А поезда на северных территориях - невеликое удовольствие, скажу вам по секрету. Мы специально задержали отправку рейса, чтобы забрать еще и вас. Но груз находится в Боли. Не беспокойтесь, у вас масса времени до запуска. Спасибо за то, что стали нашими клиентами. Вас проводят в комнату для гостей.

За нашими спинами колыхнулся воздух открывшейся двери, и тот мано, что встречал нас снаружи, вошел в зал. Мы с облегчением поднялись, пристраивая по-прежнему сжавшуюся от страха Оксану в ременной перевязи и подбирая уже изрядно осточертевшие сумки с комбезами.

- Сё сие, - блеснул я с незапамятных времен оставшимся в памяти словом. - Благодарим мано за помощь и поддержку.

Синь И небрежно кивнул, не отрывая от нас бесстрастного взгляда, который мы чувствовали спинами до самого выхода. А когда за нами закрылась дверь, он - о чем мы, разумеется, тогда не знали - ткнул пальцем в экран на пульте, устанавливая тщательно защищенный канал. В глубине души он чувствовал даже облегчение: требуемое решение явно следовало принимать на совсем ином уровне. И ответственность тоже понесет не он.

Сопровождающий отвел нас в комнату в том же здании - мягкие диваны, ковры, экран с двухметровой диагональю, хотя и плоский, отдельная ванная комната и несколько ваз с фруктами на столе. Когда мы остались одни и усадили Оксану на диван, она снова съежилась в настолько тугой комок, насколько позволяло ее состояние.

- Ну-ну, - ласково сказала Лена, похлопывая ее по спине. - Уже все. Прорвались.

Оксана отрицательно покачала головой.

- Вы все еще не понимаете, - тихо сказала она. - Они... они выглядят как люди. Как разумные люди. Цивилизованные. Но на самом деле они звери. Они нас убьют, если захотят. Или изуродуют. Уши отрежут. Нос. Видели дядьку, что нас встретил на крыльце? У него пальца нет, отрезан. У них наказание такое за провинности даже для своих. Вы думаете, для вас они... партнеры, да? А вы для них - просто лаоваи, дикие варвары. Говорят, в самом Чжунго есть нормальные люди. Хорошие. Макото рассказывал, он там путешествовал. В гости ходил, чай пил, подарками обменивался. Но сюда, в Сайберию, приезжают только бандиты и гастеры. Гастеры на фермах работают и на лесоповале, а бандитов все боятся. Видите же, даже менты перед ними на карачках ползают. А нормальным людям сюда их правительство запрещает ездить...

"Внимание!" - Хина зажгла предупреждение в наглазниках. - "Комната прослушивается и просматривается. Держите язык за зубами. Показываю скрытые камеры".

Я обвел взглядом комнату. В двух местах под потолком мигали красные точки. Без Хины я бы точно их не заметил. Еще одна точка горела в столике с фруктами, точнее, на нижней его плоскости: там располагался скрытый микрофон.

- Я тоже им не верю, - пожал я плечами. - Но контракт есть контракт. Если нас обманут, а тем более убьют, торговли с Поясом им больше не видать. Кроме того, мы еще не заплатили второй группе, и те вряд ли обрадуются, если их лишат запланированного заработка. Девочки, в туалет никто не хочет?

Оксана с удовольствием воспользовалась туалетом при нашей помощи (меня она все еще стеснялась, но уже не так, как поначалу), но от остального отказалась. Мы же с Леной воспользовались случаем и наличием горячей воды и влезли в ванну, поставив костыли на зарядку. В ванной тоже стояла камера, и Лена не удержалась, чтобы не попринимать разные соблазнительные в ее понимании позы, подсмотренные в терранских фильмах. По-моему, лишний раз дразнить местных криминалов не стоило, но от замечаний я воздержался. Выдавать нашу осведомленность о слежке совсем не следовало.

Вымывшись и обсохнув, мы влезли в подзарядившиеся костыли и натянули уже изрядно пахучую от пота одежду. Почти сразу в дверь постучали, и нас вывели из дома, усадили в большой и, главное, высокий автомобиль и вывезли из анклава.

О перелете до Донпу ничего особенного рассказать не могу. Небольшой самолет, двигавшийся, как и курьерские дроны, с помощью пропеллерных движков, временами страшно трясло - едва ли не сильнее, чем при нашем падении на поверхность в шаттле. Я инстинктивно напрягался, опасаясь, что устройство сейчас развалится на части или вообще рухнет на планету. Однако же не падало и не разваливалось. Управлялся самолет тоже вручную, ну, или почти вручную - в расположенной в носу кабине находился пилот, а Хина не видела ни одного постоянного канала, кроме исходящей телеметрии. Не приходилось опасаться, что Конунг, Стремительные или кто-то еще посторонний перехватит управление. Мы одиноко скучали на креслах в передней части салона, а в задней зияла непонятная пустота. Загадка, впрочем, разрешилась при промежуточной пересадке: по заднему пандусу в самолет внесли и прицепили к полу ремнями большой деревянный контейнер без опознавательных знаков. Самолет почти сразу взлетел и направился к нашей вожделенной цели.

В совокупности за три часа полета мы преодолели около тысячи кликов. В дороге я развлекался наблюдениями за местностью внизу. Чем больше, мы удалялись вглубь континента, тем чаще в сплошной облачности проявлялись разрывы. Небольшая высота плюс увеличение и замедленное воспроизведение наглазников позволяли использовать даже такие случайности. Правда, пришлось задействовать инфракрасный диапазон и искусственное улучшение изображения: стремительно наступали сумерки, скрывавшие землю густой тенью. Я ожидал, что вся Сайберия занята гигантскими зарослями больших деревьев, называемыми "тайга", но ничего такого не заметил. Местность по большей части покрывал мелкий кустарник и невысокие редкие деревца, а местами - ряды прикорневых древесных остатков, остающихся от спиливания деревьев. Ну, возможно, просто выборка местностей оказалась нерепрезентативной.

Приземлились мы в кромешной ночной тьме, пронизанной ослепительными лучами прожекторов (да, именно лучами - пыль в атмосфере неплохо рассеивает свет). Судя по спутниковым маякам, мы действительно находились у самого космодрома, кликах в десяти-двенадцати от него. Самолет едва успел погасить инерцию пробегом по взлетной полосе, как у него уже открылся пандус, и молчаливые чины в рабочих комбинезонах отцепили и унесли ящик. Мы спустились вслед за ними и остановились в растерянности. В инфракрасном режиме наглазники показывали какую-то пустошь, тянущуюся во все стороны. Но даже ее толком разглядеть не удавалось из-за засветки, создаваемой прожекторами. Спас нас пилот, молча кивнувший в сторону подъехавшего автомобильчика - открытого, с двумя рядами сидений, на первом из которых уместились водитель с пилотом, а на второй с трудом втиснулись мы.

В полуклике виднелось большое здание, вероятно, аэропорт. Оценить его размеры было сложно, поскольку за стеклянными окнами почти нигде не горел свет, а прожектора слепили по-прежнему. Почему-то автомобильчик направился совсем не туда, а в прямо противоположном направлении. После пятнадцати вминут тряски по слабо освещенной местности на пронизывающем холодном ветру нас высадили у одноуровнего деревянного здания с узкими окнами и маленьким припаркованным автомобильчиком. Машина сразу же укатила, а мы остались.

Одни.

Вот представьте: кромешная тьма вокруг, только местами пятна света от редких фонарей. Улица из длинных деревянных домов, только в одном из которых горит свет. Свист ветра, колышущиеся кусты, мотающиеся в воздухе ветви деревьев и бледное пятно Луны, изредка проглядывающей сквозь низкие несущиеся тучи. Ни души. И только ужас, летящий в черном плаще на крыльях ночи...

Представили? Если да, поздравляю: вы слишком много смотрели терранских фильмов. Впрочем, сомневаюсь, чтобы среди читателей-внезов найдется хотя бы один на тысячу, на такой подвиг способный. Просто примите к сведению: полная тьма без привычного света звезд и сияния Солнца создает весьма неуютную атмосферу. (Хина подсказывает: так ощущается пробуждение древних инстинктов приматов, спасающихся от ночных хищников.)

Короче говоря, мы не стали никого ждать, тем более что нас явно не встречали. Мы просто сначала постучали, а потом, не дождавшись ответа, вошли в здание. В коридоре стояла кромешная тьма. Пришлось переключить наглазники в слабо помогающий режим ноктовизора, чтобы хоть как-то не запинаться и не цепляться сумками за стены. Мы добрались до единственной двери, из-за которой выбивался лучик света, и решительно забарабанили в нее. Ответа не последовало, и мы втиснулись в узкий дверной проем, намереваясь кого-нибудь прибить, если и сейчас никого не найдем. Комната оказалась почти пуста: три жестких стула по периметру, голые стены, обшитые деревянными досками, дрон-проектор, парящий под потолком и показывающий фильм на одной из стен (из разряда местных этти-развлечений), и одинокий невообразимо толстый мано массой в три меня, мирно дрыхнущий в кресле посреди комнаты. Даже от входа я разобрал звуки, доносящиеся от наушных динамиков его наглазников. Как он умудрялся спать при таком уровне громкости, оставалось совершенно непонятным. Почему не пользовался контактным височным динамиком - тоже.

Мы приблизились, и я постучал его по плечу. Сначала деликатно пальцем, а потом, уже не церемонясь, кулаком. Мано встрепенулся и принялся дико озираться по сторонам. Какое-то время он пытался сфокусировать взгляд, что-то бессвязно бормоча, потом сдернул наглазники и принялся протирать глаза руками. Фильм погас, дрон опустился на плечо мано, вцепившись в одежду захватами, и в комнате воцарилась такая же темнота, что и в остальной части здания.

Потом вспыхнул верхний свет, больно резанувший по глазам перед тем, как наглазники успели адаптироваться. Мано пожевал пухлыми губами и поинтересовался на чинском:

- Кто такие?

- Приветствую мано. Нас обещали посадить в ракету на орбиту, - сухо сказал я.

- А... - толстяк переключился на английский. - Прилетели. Я два часа вас жду. Куда подевались?

- Нас везли. В тонкости расписания не посвящали, - объяснил я. - Каковы дальнейшие планы?

- Планы? А, планы. Старт пятого числа. Сегодня... А, уже полночь. Третье. Через двое суток. Деньги?

- Деньги в ракете, как договаривались, - отрезал я. - Половина суммы. Вторая половина на орбите после стыковки с лайнером внезов или хотя бы платформой.

- А... - толстяк почесал толстый затылок. - Ладно, я не знаю. Босс знает. Берите любые комнаты, здесь никого сейчас нет. Босс завтра с вами поговорит. Надо что?

- Еда? - в последний раз мы ели на корабле около полудня назад - законсервированную в банках рыбу и тошнотворные растения под названием "морская капуста". У меня ощутимо подводило брюхо, да и от Оксаны и Лены доносилось подозрительное бурчание. У нас оставалось две шоколадные плитки, но мы пока что их не трогали, оставляя на крайний случай.

- Еда? А, я не знаю. Палатка есть в поселке. Там, по улице. Двести метров. Круглосуточная. Может, работает. Может, и нет - вахтовики уехали, продавать некому. Сходите, проверьте. А я домой.

Он криво напялил наглазники, с трудом выбрался из кресла и, словно сомнамбула, побрел к выходу, отчаянно зевая и слегка пошатываясь. Мы посторонились, пропуская. Меня охватило недоумение. Я ожидал чего угодно, но не такого открытого пренебрежения. Мы собирались отдать им сумму, равную среднегодовому доходу работающего ниппонца, а нам даже объяснить ничего не хотят? Оставалось лишь надеяться, что загадочный "босс" утром окажется более компетентным.

- Эй! - окликнула Лена. - А ключи от комнаты?

- В замках, - откликнулся толстяк, уже исчезая в коридоре. - Все открыто. Лаоваи сюда не лазят, воровать нечего.

И его шаги затихли в тишине дома. Хлопнула наружная дверь. Несколько секунд спустя на улице раздался и замер вдали звук бензинового мотора.

- Нифига себе! - выразила общие чувства Лена. - Алекс, ты точно уверен, что нам сюда? Может, нас опять какие-то местные менты украли, и мы сейчас в "отделении"?

- Непохоже, - хмыкнул я. Голод внезапно сдавил желудок с такой силой, что у меня помутилось в глазах. - Ох... Давайте устроимся где-нибудь, а потом я отправлюсь на поиски... как он сказал, "палатки"? Оксана, палатка - такая штука из материи, которую при прогулках используют для защиты от холода. Здесь что, торговцы бродячие? И круглые сутки торгуют?

- Палатка, она же ларек - такой небольшой домик, где товары продают. Микро-магазин, - объяснила Оксана. - Может, и в самом деле круглосуточно работает, если есть кому продавать. Только на что еду покупать станем? Эны здесь точно не принимают. И безналичные деньги могут тоже не принять, нужны юани. Наличные.

- Разберемся. Давайте комнату для начала найдем, что ли...

Следующие пятнадцать вминут или около того мы потратили на обустройство. Все проверенные нами комнаты и в самом деле оказались открыты, механические ключи - в единственном экземпляре - торчали из замочных скважин. Я уже немного разбирался в местных материалах, так что сразу понял, почему к безопасности здесь относятся так небрежно. Двери были сделаны из тонких проклеенных слоев дерева, выбить их мог и ребенок. Настолько же хлипкими выглядели и деревянные оконные рамы. Закрытый замок в такой комнате служил как максимум предупреждением, что хозяева хотят приватности. Защитить от кражи он не мог, так что и в системе выдачи ключей, хотя бы такой же примитивной, как в нашем дорме в Кобэ-тё, смысла не имелось никакого. Оксана сумела опознать выключатель освещения, который мы ни за что бы не распознали за таковой - рычажок с двумя положениями, торчащий из потрескавшегося серого квадрата. Мы прошлись вдоль коридора, открывая все двери подряд, зажигая свет и заглядывая в комнаты. Все выглядели абсолютно одинаково: кровать, шкаф, стул и легкая занавеска на окне. Матрас и подушку на кровати закрывало одеяло, все - без признаков постельного белья.

Санитарного узла в комнатах не имелось, а обнаружился он в дальнем конце коридора. Унюхали мы его задолго до того, как увидели - неприятная вонь мочи и экскрементов распространялась от него даже сквозь закрытую дверь. Термин "туалет" я бы к нему применить затруднился бы. Состояло помещение из загаженного деревянного пола с дырой, откуда и несло основной вонью, и металлического сосуда с водой и примитивным выпускным клапаном, висящим над жестяной раковиной. Под раковиной стояло пустое грязное ведро. Мыла и туалетной бумаги не наблюдалось в принципе.

- Туалет системы "сортир", - констатировала Оксана. - Интересно, когда выгребную яму в последний раз чистили?

- Не понимаю, - Лена явно с трудом удерживала тошноту. - Как... как можно тут... ну хоть чем-то заниматься? Здесь же зараза повсюду! А потом еще по комнатам на ногах все разносить? Алекс, по-моему, они над нами издеваются.

- Они не издеваются, - вздохнула Оксана. - Обычный барак. Весь Русский Мир так живет. Вы думаете, горячая вода и канализация сами по себе появляются? Для них трубопроводы строить надо, теплостанции, насосные станции, очистные коллекторы... А кто этим занимается? Говорят, сто лет назад у нас в Иркутске водопровод и канализация были во всех больших домах, но сейчас давно ничего не работает. Только у китайцев да у ментов с чекистами есть. И у попов. Остальные в сортиры ходят с выгребными ямами, оттуда ассенизаторы вывозят.... если вывозят. Часто просто старую яму закапывают и делают новую. В городах вода из колонок на улице, только не вздумайте ее пить без кипячения, если что. Дизентерию заработаете на раз, а то и похуже что-нибудь. Трубы же гнилые все. И воду туда закачивают прямо из рек и скважин, без фильтрации и обеззараживания. А тут и колонок нет. Тут вам не Ниппон и даже не Иркутск. Хорошо, если колодец где-то есть, только и из него пить нельзя бек кипячения. Я, наверное, так и подцепила... полиомиелит.

Я воздержался от комментариев. Приближаться к дыре в полу ближе чем на метр я не рискнул, но игнорировать естественные потребности мы не могли. Так что я просто забрал из-под умывальника ведро. От него тоже воняло, но просто гнилью, не экскрементами, и не слишком сильно. Опыт его использования у нас имелся еще с корабля. Других постояльцев в "отеле" не было, так что проблем мы никому не создавали, по крайней мере, в данный момент. А утром следовало потребовать переселить нас в место поприличней.

Брать каждому по отдельной комнате мы не рискнули. Пусть чин и сказал, что местные сюда не заходят, ощущение опасности меня не покидало. Пользуясь силой костылей, мы с Леной перетащили кровати из двух номеров в третий, побольше и даже с покосившимся деревянным столом. Мы запихали в шкаф сумки, и я отправился на разведку в поисках "палатки", оставив Лену охранять Оксану. Но перед тем, как я вышел из номера, Оксана меня остановила.

- Алекс, покажи свою штуку. Ну, из которой стреляешь.

- Игломет?

- Ну... да. Покажи. Еще раз посмотреть хочу.

Я достал из-под куртки игломет и продемонстрировал ей. Оксана задумчиво осмотрела его и покачала головой.

- Не пойдет.

- Для чего? - не понял я.

- Алекс, если на тебя гопа насядет, ты же стрелять сразу не станешь. Я тебя знаю. Ты сначала пригрозить попытаешься. А они не поймут, что это такое. Я бы не поняла до того, как в Ниппон попала. Коробочка какая-то с лампочками, и все. Возьми пистолет.

- И оставить вас без защиты?

- Дай Лене игломет. Если к нам залезут какие-нибудь отморозки, кто даже китайцев не боится, все равно сразу стрелять придется.

- Он запрограммирован только на меня. Другие из него выстрелить не смогут.

- Ну так перепрограммируй! Или нельзя? Алекс, гопа знает, что такое ствол. На ствол они не полезут. А на игломет даже внимания не обратят. А ты не выстрелишь сразу, и тебе дадут трубой по затылку, пока уговаривать пытаешься. Они же шакалы, они слова не понимают, только ствол в морду. А ты выглядишь как богатый фраер, тебя каждый пощупать попробует.

Спорить с экспертом по местному окружению не следовало, и я быстро добавил Лене - а по размышлению, и Оксане - авторизацию к игломету. Собственно, так следовало поступить еще в Ниппоне. Оставив чикам игломет, я вышел из комнаты, и тут Оксана окликнула меня снова.

- Алекс... - нерешительно сказала она.

- Да? - я задержался на пороге.

- Ты... ты взрослый. Ты с пиратами дрался, а я просто девчонка... Но я все равно скажу. Ты думаешь, ты сильный и крутой.

- Нет, разумеется. Уж не на вашей безумной Терре точно.

- Все равно. Ты не боишься никого. Я вижу. Вы с Леной... все в Ниппоне, в САД... вы не боитесь. Не умеете бояться. Привыкли, что люди вокруг думать умеют и свою выгоду знают. Вы не понимаете, что такое звери. Люди-звери.

- А-а...

- Алекс, здесь нет людей. Вернее, есть, но их мало. Те, что мы видели - не люди. Они звери на двух ногах. Для них вежливость - все равно что слабость. Если других через колено не ломаешь, значит, лох, законная цель. И прикинуться ты не сможешь. Помнишь, как на нас менты насели в Совгавани? Они тебя с первого слова просекли. Если бы я говорила...

Она махнула рукой и замолчала.

- Ну... предположим. И что предлагаешь?

- Не разговаривай ни с кем, если не надо. Если говоришь, не верь, что бы тебе ни сказали, всегда подозревай. Иначе обманут. Кинут. В спину ударят, как только повернешься. Убьют.

- Я...

- Ты не знаешь, что такое гопа. Не знаешь, когда спереди один подходит и закурить просит, а второй сзади трубой по затылку или отвертку в почки. Они шакалы. Не разговаривай ни с кем. Не отвечай. Не смотри в глаза. И не подставляй никому спину, ладно?

- Хорошо, - согласился я. - Я пошел. Иттэкимасу, как говорят в Ниппоне.

- Киоцкэтэ... - шепнула Оксана, откидываясь на грязную подушку и закрывая глаза. Лена сделала успокаивающий жест, я кивнул и вышел окончательно.

На улице я двинулся в направлении, лучше всего совпадающим с жестом толстого чина. Кромешную тьму улицы с редкими пятнами фонарей приходилось разгонять режимом ноктовизора, придающим окружающему неприятный зеленый оттенок и не слишком-то помогающим. Твердое покрытие на дороге отсутствовало, вместо него тут и там дорогу заливали огромные лужи с каймой жидкой грязи по краям. Сотню метров спустя местность заметно изменилась. Дома-бараки по сторонам улицы остались, но стали выглядеть более жилыми. Тут и там на натянутых веревках висело какое-то тряпье, в окнах горели огни, доносились едва слышные голоса. Потянуло какими-то гнилостными запахами и все той же вонью экскрементов из выгребных ям. Из-за заборов доносились странные звуки, которые я вдруг с изумлением распознал как лай и рычание собак. Местные тоже держат домашних питомцев, как в Ниппоне? Они настолько богаты?

- Как думаешь, насколько Оксана права? - поинтересовался я у Хины, внимательно глядя под ноги, чтобы не вляпаться в какую-нибудь дрянь. - Насчет людей-зверей и прочих шакалов? Слабо верится, что здесь все такие.

- Сложно сказать, - задумчиво ответила наша дискретная подружка. - Информации о Русском Мире очень мало. Может, государство и распавшееся, но те ошметки Сети, что в нем сохранились, очень жестко контролируются. Даже жестче, чем в Чжунго. Доступ только через наземные кабельные каналы с контролем трафика в ключевых точках. Шифрование запрещено законом. Спутниковые подключения через независимых провайдеров тоже запрещены. Их глушат средствами РЭБ, а за попытки использования сурово наказывают. В Сайберии, практически полностью отошедшей к Чжунго, ситуация чуть более либеральна, но в европейской части страны, дальше к западу, арестовывают совершенно точно. И даже здесь я слышу далекие помехи глушилок. Судя по всему, ни наружу не попадает достоверная информация, ни внутрь не попадает ничего недозволенного.

- Милое место. И все же насчет психологии местных? Люди на лесовозе выглядели нормальными. Грубыми, да, неграмотными, но вполне человечными. Оксане сочувствовали, нас защищали...

- В значительной степени эмоции Оксаны - отторжение детских впечатлений. Она много страдала, потом узнала настоящую жизнь в нормальной стране, и контраст добавил прошлому черные тона. Однако я бы не стала полностью отрицать ей сказанное. Тем более что первый же контакт на суше едва не вышел нам боком. До старта еще целых два дня, и рисковать не стоит. Лучше перестраховаться и воспринимать ее предостережения буквально.

- Согласен. Что с местностью? Мы действительно рядом с космодромом? Как-то здесь... тихо.

- Очень тихо. Я фиксирую единичные шифрованные радиообмены между неизвестными точками, но их мало. На четыре порядка меньше, чем в Кобэ-тё, про Хиросиму и прочие крупные города даже не упоминаю. В пределах чувствительности антенны твоих наглазников, то есть в радиусе примерно шести кликов, я вижу восемьдесят два мобильных устройства и четыре стационарных.

- Удивительно, что так много. Местность словно вымерла.

- Космодром нелегален. Неудивительно, что они принимают меры маскировки, в том числе в радиодиапазоне. Но местность не совсем пуста. Алекс, внимание. Группа из четырех людей прямо по курсу, еще двое догоняют сзади.

В наглазниках всплыли два небольших окна с улучшенными изображениями с передней и задней камер. Со мной и в самом деле сближались две группы людей в одежде, по местной моде походящей на спортивную. Судя по тому, как тщательно они избегали тусклых световых пятен, они вовсе не хотели, чтобы я заметил их раньше времени. Предупреждение Оксаны всплыло в голове, и я счел за благо остановиться и вжаться спиной в остатки какого-то деревянного забора. Если пройдут мимо, буду выглядеть идиотом...

Они не прошли.

- Эй, пацан, закурить есть? - все шестеро незнакомцев встали полукругом, надежно блокируя любую возможность сбежать. Все носили куртки с глубокими капюшонами, затеняющими лица так, что даже ночной режим их не показывал. Однако, судя по ломающемуся голосу, говорящий являлся подростком. Говорил он по-русски.

- Прошу прощения мано, я не курю, - нейтральным голосом ответил я.

- Чё, правда? Чё-то я тебя здесь раньше не видел. И ботаешь как-то странно, на два голоса. Ты с какого села ваще?

- Извини, не понимаю. Переводчик не знает таких слов. Мано может говорить нормально?

- Чёт он какой-то странный, но на китаёзу не похож. Пиндос, бля? - вклинился другой неизвестный, откидывая с лица капюшон. На его лицо упал отблеск далекого фонаря, и наглазники показали его лицо. Действительно, подросток, но лицо опухшее, с тяжелыми набрякшими веками, взглядом исподлобья и отсутствующим зубом в нехорошем полу-оскале. Наглазников он не имел. Справа на лбу, под щетиной волос, остриженных так же коротко, как и у меня, виднелась небольшая татуировка: три буквы кириллического алфавита, "А.У.Е." Переводчик на них не среагировал даже при сфокусированном взгляде - видимо, мало распространенная аббревиатура. - Слышь, пацан, если закурить нет, дай бабла, сами купим. Бабло есть?

Русское слово "бабло", хотя и отсутствующее в лексиконе переводчика, я уже запомнил по лесовозу. Обозначало оно деньги любого вида. Судя по всему, меня грабили. Предупреждение Оксаны оправдывалось по полной программе. Однако же еще оставался шанс, что я просто столкнулся с местной привычкой фамильярничать с незнакомцами, и следовало его исключить.

- У меня нет денег, - по-прежнему спокойно сказал я, на всякий случай переключаясь с линго на английский. - Я тороплюсь. Я ничего вам не дам. Пожалуйста, позвольте мне пройти.

- Какой-то он борзый... - глумливо протянул первый говорящий. - Чё, правда денег нет? А если найдем?

Словно по команде, на меня набросились двое молчаливых. Меня за плечи притиснули к забору, перед глазами блеснуло лезвие.

- Тихо, сучёныш! - прошипел первый говорящий, медленно помахивая ножом. - Сизый, рви с него стекла!

Еще одна рука ухватила меня за наглазники, но кисти моих рук уже скрестились. Тихо щелкнули кнопки аварийного режима костыля на запястных суппортах, взвизгнули сервоприводы, и вся компания отлетела на несколько шагов. Все, кроме того, что с ножом, не удержались на ногах.

- Порежу! - зашипел ножовник, наклоняясь в мою сторону. Но пистолет у меня в руке уже смотрел в его сторону.

Когда речь идет об огнестрельном оружии, Терра куда проще наших модулей и даже бездыха. Стены сделаны из вязких и крошащихся субстанций, почка мягкая, рикошет минимален. Попадания в случайный объект за сотни и тысячи кликов тоже можно не бояться: снаряды из-за трения о воздух быстро утрачивают импульс и падают на поверхность планеты. Зато звук распространяется далеко и ясно, служа отличным предупреждением. Тратить патрон не хотелось - неизвестно, где и когда удастся восполнить запас, но выбора не оставалось.