Книга первая. Одинокие искры над бездной

364-365.038 / 01-02.06.2098. Вакканаи - Сулин Ганко. Лена (продолжение)

Капитан, прищурившись, посмотрел на меня.

- Голос-то какой звонкий! Тоже девка, что ли? - спросил он удивленно. - Две девки, одна безногая, и парень. И от киллеров бегают. Ну и компания... Меня, кстати, Себастьяном кличут. Папаша был большим шутником, "Дон Кихота" любил. Можете звать Себа или кэп, мне все равно.

- Я Лена. Он Алекс. Она Оксана.

- Хэ. Имена все русские, а базарите не по-нашему. Ну, вэлкам на борт "Колымы", типа. Судно так называется - "Колыма". Бортовой номер триста тридцать два.

Он потянулся и достал механический ключ из ящичка на стене.

- По трапу вниз, на первый уровень, и влево. Запасная каюта там. Ну?

Мы подобрали с пола сумки с комбезами и замерли. Как теперь нести Оксану, мы не понимали. Но капитан не дал нам сообразить. Он просто подхватил ее с кровати и бесцеремонно перебросил через плечо.

- Вперед! - властно скомандовал он.

Запасная каюта оказалась железным параллелепипедом с двумя необычными двухуровневыми кроватями из амортизационной сетки, узеньким столиком под небольшим круглым окошком, по периметру щеголяющий невысоким бортиком, и раковиной умывальника в углу.

- Сидеть здесь, - приказал капитан, сгружая Оксану на койку. - Наружу не выходить до самой Совгавани, дверь никому не открывать, с командой не трепаться. Иллюминатор не отдраивать. Зальет каюту - хоть языками вытирайте, мне похрен. Жрать вам принесут, постели тоже. В умывальник не ссать. Гальюн в дальнем конце, но ходить будете в ведро, тоже принесут. В Совгавани выгружаю вас на пирс, документы никто не смотрит, дальше ваши проблемы. Вопросы?

- А можно батарею включить? - робко поинтересовалась Оксана. - Здесь холодно...

- Тепло в каюты идет через воздуховоды. Машины заработают - потеплеет. Еще что?

Мы переглянулись и пожали плечами.

- Спасибо, - вежливо ответил я за всех. - Пока что все понятно. Спасибо мано за то, что согласился помочь.

- Всегда пожалуйста, - усмехнулся Себастиан. - Еще раз: сейчас постели принесут, консервы, и больше дверь никому не открывать. Кроме меня, конечно.

И он вышел, с громким лязгом захлопнув дверь.

- Ай да мы! - удовлетворенно сказал Алекс. - Вот и нашли способ. А вы боялись...

- Ай да Оксана, - поправила Хина через динамик его наглазников. - Без нее мы бы до сих пор сидели в гостинице и думали над вариантами. Алекс, до сих пор думаешь, что не стоило ее с собой брать?

Оксана слегка покраснела и опустила взгляд.

- Да, - кивнула я. - Оксана нас спасла. Я бы такой вариант в упор не разглядел.

- Я тоже, - подтвердила Хина. - Без эксперта по Русскому Миру мы бы точно никуда не добрались. Но капитан мне не нравится. И команда тоже. Грубость, необразованность, речь почти полностью из табуированной и исковерканной лексики, падкость на деньги и так далее - очень нехорошие признаки.

- А по-моему, они хорошие... - почти прошептала Оксана.

- Хорошие? - поразилась я, чувствуя, что чего-то не понимаю в жизни. - Капитан так орет, что я на одно ухо оглохла. И ругается странными словами все время, даже переводчик не справляется.

- Орет. Но ведь не выгнал же. А его в Ниппоне в тюрьму посадить могут, если узнают, что он нас с собой взял. Откуда он знает, вдруг мы какие-то преступники? Или провокаторы из полиции? А тот Воха... он меня так осторожно носил, что даже почти не тряс. Алекс, Лена, я... я знаю, что вы о них думаете. Знаю, что они вам кажутся... уродами. Первобытными людьми. Просто... просто в Русском Мире все совсем не так, как вы привыкли. Вежливые... они чаще всего сволочи. Нож в спину воткнут, как только отвернешься. А если матерятся... ну, можно и не слушать. Все орут и матерятся. Капитан хороший. И Воха тоже. И Леха. Я чувствую. Их можно не бояться.

Я решила оставить ее слова без комментария. За окном виднелся Воха - бесформенная груда тряпок высотой в полтора меня, только где-то вверху из-под глубокого капюшона поблескивали глаза и зубы, когда он говорил по автономному коммуникатору. Пусть он хороший, лишь бы держался подальше. Дождь, между тем, все усиливался, и даже ближайшие к окну груды мусора уже с трудом проглядывали сквозь водяную взвесь в воздухе. Корабль ощутимо качался под ногами.

- Ладно, главное, что мы на борту. Осталось только дождаться, когда поплывем к материку. Хина, видишь что-нибудь подозрительное вокруг? В радиодиапазоне, я имею в виду?

- Вокруг сплошной металл, он экранирует практически все. Только возле иллюминатора что-то проскальзывает. С одной стороны, неудобно. С другой - внутри корабля я могу с вами нормально общаться, не опасаясь, что трафик заметит кто-то иной. В эфире ничего интересного. В незашифрованном виде идут только прогнозы погоды, других открытых интерфейсов поблизости нет. К Сети, в числе прочего, подключиться нельзя. Хотя...

- Что?

- Лена, наклонись к иллюминатору. Вплотную... да, так. Дайте послушать немного.

Я замерла в неудобной позе. Алекс взял наши сумки с комбезами, встал под глубоко проседающую под ногами кровать и начал заталкивать их на верхнюю полку.

- Надеюсь, она именно для сумок и предназначена, - пробормотал он по завершению процесса. - Или что хотя бы не рухнет нам на головы под тяжестью комбезов.

- Есть, - сказала Хина. - Периодические сигналы какого-то оборудования. Без шифрования и подписей, полностью открытые. Четыре устройства, функции непонятны, такие идентификаторы оборудования вижу впервые. Просто пинги в пространство, возможно, к какой-то управляющей системе.

- Лишь бы не к полицейской. Ну что, чики мои ненаглядные, устраиваемся потихоньку? Вам нижние койки, я на верхней... вон на той, левой.

- Я на верхней, - отказалась от предложения я. - Ты и так еле на ногах держишься. Еще не хватало тебе в векторе по прутьям лазить. Я над Окси, ты вон там. Ой!..

Я села на кровать рядом с Оксаной и тут же провалилась в плохо натянутую сетку, смешно задрав ноги. Оксана хихикнула.

- Панцирная сетка же, - сказала она. - Старая. Растягивается, наверное, до самого пола. И задницу режет. Интересно, нам матрасы дадут?

Матрасы нам дали. Вминут пять спустя в дверь забухали чем-то тяжелым, вероятно, ногой. Лена поспешно отворила ее, и в каюту пролезла большая груда тряпья, под которой, как оказалось, скрывался Воха.

- Во, приволок, - сказал он. - Тебе две штуки, безногая, чтобы удобней лежалось. Вам двоим, звиняйте, по одному, больше нет. Простыни чистые, внимания не обращайте.

Простыни покрывали какие подозрительные коричневые разводы и чистыми не выглядели от слова "совсем". Пахло от них, впрочем, химикалиями для стирки. Потом и прочей застарелой вонью тоже несло, но только от Вохи, изрядно намочившим белье своей мокрой одеждой.

- Позже еще хавчика принесу, - пообещал он. - Кэп только выдаст со склада, он ключ никому не дает. А вы не переживайте, я до всех дозвонился, одного даже с бабы снял. Все уже сюда шкандыбают, скоро появятся. Ну, я пошел.

И он вывалился из каюты.

- Давайте устраиваться! - решительно заявила я, закрывая за ним дверь на здоровую задвижку. - Если нам здесь вдень или полтора торчать, пусть хоть с удобствами.

И мы устроились.

Кровати из проволочной сетки оказались на удивление удобными. Гораздо удобнее, чем жесткие топчаны из досок в Кобэ-тё. Под влиянием постоянного вектора они сильно провисали, что частично компенсировалось матрасами, и неплохо разгружали спину. Вскоре корпус пронзили мерная вибрация и гул - судя по всему, заработали движки. Спустя полтора местных часа от нашего появления на борту гул резко усилился, а также усилилась и качка. Судя по инерционным моментам, корабль начал маневрировать. Я бы с большим интересом посмотрела, как такая туша отходит от причала, сопротивляясь водяным волнам и мощным воздушным потокам, но мы не могли выходить даже на палубу. Да и не рискнули бы.

Дождь перерос в могучий ливень, какого я еще не видела на Терре. Потоки воды заливали иллюминатор. Из-за серой дождевой завесы мы не видели ничего, даже останки автомобилей на палубе. Пришел Леха, принес с десяток консервных туб с загадочными этикетками, но не таких, какие мы видели в Ниппоне - открывающихся движением пальца, а наглухо запаянных стальными крышками. Вскрывать их полагалось изумительным ручным устройством для прецизионной резки металла, небрежно обозванным "открывашкой". Состоящая из рукоятки, двух изогнутых лезвий и поперечины, она позволяла быстро вскрывать металлическую тубу по периметру круглого донышка. Инструмент выглядел кошмарно примитивным и настолько же эффективным для решения задачи. Срез он оставлял опасно зазубренным, но недостаток полностью компенсировался простотой, надежностью и полной автономностью.

В качестве туалета нам выдали ведро, закрывающееся плотной крышкой. Для Алекса его использование сложности не составляло, мне оказалось чуть труднее. Но вот что делать с Оксаной, особенно с учетом ее стыдливости, я не понимала, так что оставила раздумья до появления реальной нужды.

В остальном начало путешествия не принесло особых сюрпризов. Корабль раскачивался все сильнее, но движки стучали сильно и ритмично. Волнение все усиливалось, и волны, видимые из иллюминаторов в узкий промежуток перед грудами автомобилей, уже перехлестывали через борт, прокатывались по палубе, гигантскими веерами обрушивались на надстройку, заливали иллюминатор. Когда такое случилось в первый раз, мы все трое всерьез перепугались, что корабль начал тонуть. Однако Хина, быстро проанализировав инерционные датчики в окулярах, успокоила - крен и болтанка оставались в обычных пределах, остойчивость судно не теряло. Постепенно в окно из-за смеси морских и дождевых потоков не стало видно вообще ничего, и мы попытались устроиться на кроватях, чтобы немного расслабиться.

Я без особых сложностей вскарабкалась на второй уровень, но не успели мы растянуться, как Оксане стало плохо. Ее затошнило, и я едва успела подставить ей туалетное ведро. Потом ее рвало еще дважды раз, мучительно, едва ли не с судорогами. Я перепугалась повторно - симптомы сильно смахивали на отравление. Однако Хина успокоила и сейчас. Такое состояние называлось "морской болезнью". Из-за разлаживающегося вестибулярного аппарата многие террики впадали в него при постоянной качке не только на море, но и на суше. Несмотря на всю свою неприятность, жизни оно не угрожало. Поняв, что к чему, Алекс нашел тримонал в аптечке своего комбеза. Средство, о котором большинство даже и не подозревает, предназначается для компенсации проблем с вестибулярным аппаратом. Алекс держал его у себя именно на случай, если вдруг у кого-то из подопечных хрюшек-терриков внезапно начнутся проблемы. И вот внезапно оно пригодилось в совсем не туристической ситуации. Проглотив пилюлю, Оксана несколько минут, пока не всосалось, боролась с приступами тошноты, но потом ей резко полегчало.

Следующих три вчаса прошли в блаженном безделье. Меня охватила апатия. От нас снова не зависело ничего больше. Мы сидели запертые в металлической коробке, плывущей над гигантским слоем бушующей воды. Выхода отсюда не было, управлять ей мы не могли, даже если бы нам позволили, и оставалось только полагаться на других. Я воспользовалась случаем сбросить напряжение и отоспаться. Если все пойдет так, как запланировано, завтра нам предстоит снова окунуться в совершенно незнакомую и опасную среду. Следовало запастись силами. Сквозь тяжелую дремоту я слышала, как о чем-то тихо разговаривают Оксана, Алекс и Хина. Тихо скрежетали консервные банки, ездящие по столику от одного бортика до другого в такт качке. Из коридора сквозь неизолированную дверь доносились шаги и голоса, а потом в нее резко и громко постучали.

Я очнулась сразу, резко и ясно, словно по сигналу тревоги. Моя рука уже лежала на рукояти пистолета в кармане куртки, которую я так и не сняла (и зря, потому что в каюте стало гораздо теплее, и теперь я интенсивно потела). Подойдя к двери, Алекс осторожно приоткрыл ее, и в тусклом свете лампы показалась гигантская фигура капитана. От него несло соленой влагой. Алекс отступил назад, освобождая проход.

- Живы? - спросил капитан, проходя внутрь и усаживаясь на кровать у столика. - Блюете? Пахнет у вас соответственно.

Кто бы говорил! От него самого алкоголем несло так, что от вони тошнило не по-детски. Мокрые наглазники сидели на лице косо, и я даже не понимала, как он может что-то в них разбирать.

- Извините, - прошептала Оксана. - Меня немного тошнило.

- В первый раз в море? Или всегда так?

- В первый...

- А, ну-ну. Ничего, девка, привыкнешь. А вы двое как?

- На нас качка не действует, - пояснила сверху я. - Наш вестибулярный аппарат натренирован безвесом... невесомостью. Мы же внезы.

- Внезы, внезы... - проворчал Себастиан. - Что за херня такая - внезы? По правде, что ли, из космоса? Туристы? И что у нас забыли? К нам только контрики да прочая китайская мафия забредают.

- Контрики? - переспросил Алекс.

- Контрабандисты. Ну, рассказывайте, раз обещали.

И мы рассказали - уж и не знаю, в какой раз. О Чужих, пытающихся контролировать развитие нашей цивилизации. О корпоративных и территориальных государствах со своими интересами в Поясе. Об искусственном - дискретном - интеллекте (Хина вежливо поздоровалась из наглазников Оксаны). О моих генах. О наших приключениях на Терре. О планах сбежать с помощью тайного космодрома. Скрывать было уже незачем, врать тоже, а время следовало как-то убить. По молчаливому согласию мы не стали только упоминать о Конунге и попытке нас убить. На рассказ ушло добрых двадцать вминут, в течение которых Себастиан слушал, не перебивая. Когда мы закончили, он какое-то время еще сидел молча.

- Если врете, вам книжки писать надо, - сказал он наконец. - Эх... Читал я такие, когда еще пацаном был. От прадеда остались, бумажные еще. Целый шкаф, желтые, пыльные. О космосе. Об инопланетянах. Бластеры-шмастеры разные. Вечерами читал под одеялом с фонариком...

Он снова помолчал.

- Ну, если и врете, то история хороша. Сгодится. А ты, Оксана, значит, из Иркутска?

Он перевел на нее взгляд. Оксана молча кивнула.

- Ну-ну. Потрепала тебя судьба-злодейка, врагу бы не пожелал. Ладно, не ссыте. Доставлю вас в Совгавань целыми и невредимыми. Только с контриками поаккуратнее. Злой народ, собачий. Ненадежный. Стволы у вас есть. Держите под рукой, пригодятся, чтобы пугнуть при случае. Только вот что делать станете, если завезут вас в глушь да бросят?

- Проблемы станем решать по мере появления, - пожал Алекс тем плечом, что не подпирало стену. - Не должны бросить. Деньги получат только на орбите. Они безналичные, силой отобрать не получится, значит, интерес у них есть. Но спасибо за предупреждение.

- Всегда пожалуйста. А вы что под дверью столпились, уроды? - внезапно рявкнул Себастиан во всю глотку так, что у меня заложило уши, как от резкого перепада давления. - Команды подслушивать не было!

Снаружи раздались невнятные восклицания, и дверь распахнулась внутрь каюты. В нее ввалилась большая куча рук, ног и одежды, рассыпавшись по полу несколькими людьми. Алекс едва успел отступить, пока его не сбили с ног. Само собой, в числе незваных гостей оказались Леха и Воха, а также еще трое незнакомых мано с такими же небритыми физиономиями, как и у наших старых знакомых. Пока все они, издавая эмоциональные неразборчивые междометия в адрес друг друга, поднимались с пола, мы смотрели на них - Алекс с напряжением, высматривая опасность, капитан с иронией, а Оксана и я - с ярко выраженным интересом. Персонажи выглядели весьма колоритно, и я не удержалась от того, чтобы сделать несколько снимков.

- Ну и какого кутаса?.. - поинтересовался Себастиан, когда они все встали, почти полностью заполонив каюту и оттеснив Алекса в угол. В ответ зазвучал новый шквал речи, в котором я не разбирала ни слова. Капитан, видимо, тоже, поскольку несколько секунд спустя рявкнул:

- Тихо, вашу мать из-под колена!

Мано как по команде заткнулись, глядя на капитана преданно выпученными глазами.

- Моя команда! - с отвращением сказал капитан. - Долбоебы, мать их. Гении. Юрчик, урод, я тебе что сказал? На вахте стоять на мостике!

- Автопилот работает. Чо там стоять-то? - угрюмо откликнулся незнакомый. - Жендос рядом со связью возится. Свистнет, если что.

- Кто здесь штурман, ты или Жендос? Он еще утром радистом значился, как мне помнится. Молчать, когда я спрашиваю! - снова рявкнул Себастиан. - Муфлоны, мля, безрогие! Смирно!

Команда напряженно выпрямилась.

- Ну, раз влезли, придется представлять, - капитан фыркнул, как лошадь, виденная мной в одном из терранских фильмов. - Справа крайний - Юрчик, типа штурман. Следующий - Колян, боцман недоделанный. Леху и Воху уже знаете, механиков хреновых. А тот слева - Миха, кок, каптер, бухгалтер и вообще жук. С ним аккуратнее, а то он вам вашу собственную жопу продаст так, что и не поймете. Пошли нахрен, дуболомы! - снова гаркнул он.

Команда, едва не застряв в узких дверях, вывалилась наружу, и каюта сразу показалась огромной и просторной, как ожидальня у трассы. Капитан поднялся с койки и тоже подошел к двери.

- Ну, дрыхните, - сказал он. - Идем нормально, машины тикают как часы. Ветер в корму, так что завтра часов в одиннадцать-двенадцать дошкандыбаем до Совгавани. Если все сожрете, - он кивнул на консервы на столе, - рядом камбуз. Там в холодильнике еще есть. Дальше камбуза не ходить, ясно? Здесь вам, сосункам, не круизный лайнер, здесь и руки-ноги переломать можно с непривычки. Сейчас закрывайтесь...

Мощный гулкий удар сотряс корпус корабля. Меня бросило от стенки каюты так, что я плечом больно ударилась о подпорку кровати, но, к счастью, умудрилась не свалиться. Капитан удержался на ногах, выдав энергичную непереведенную тираду.

- Что там?.. - заорал он, хватаясь за наглазники и выбегая из комнаты. Остаток фразы потонул в душераздирающем визге металла о металл, идущего со всех сторон сразу.

- Походит на столкновение, - бесстрастно сказала Хина, когда визг стих. - С чем - непонятно. Спутниковые сигналы экранированы, не знаю точно положение. Но приблизительные расчеты по инерциальным датчикам показывают, что мы в открытом море. Под нами должен находиться слой воды толщиной от пятисот до тысячи метров. Соприкосновение с твердым грунтом невозможно.

- Ч-чангет... - прошипел Алекс. - Так. Хина, у тебя есть план корабля?

- Этого - нет. Но пока еще оставалась на связи на берегу, успела найти планы похожих. Что нужно?

- Здесь есть наблюдательный пункт, с которого хорошо видно окружение?

- Следуя общей логике постройки водных терранских кораблей и судя по внешнему виду...

- Короче!

- Вверх по лестнице до упора. Там должен находиться отсек с устройствами ручного управления, он же смотровой пункт. Называется "мостик".

- Понял. Лена, Окси, Хина, остаетесь здесь, - Алекс лихорадочно скинул куртку и принялся отцеплять с талии сумку с Хиной. - Я наверх.

- Черта с два! - заявила возмущенная я, карабкаясь вниз со своего второго уровня. - Я с тобой.

- Я тоже! - вскинулась Оксана. - Пожалуйста!

Алекс зарычал, и в этот момент корпус сотряс второй удар. На нас опять обрушился металлический визг.

- Хрен с вами. Давайте.

Алекс вернул на место сумку с Хиной, натянул куртку и помог надеть ее Оксане. Нацеплять веревочную сбрую времени не оставалось, и мы просто подхватили Оксану под руки, балансируя нагрузку костылями. Втроем мы протиснулись в дверь и заковыляли вверх по металлическим ступеням.

На мостик мы выбрались на третьем уровне. Тесное полукруглое помещение содержало большой загроможденный рукоятками и циферблатами пульт управления, выглядящий до невозможности древним и дряхлым. Вдоль него располагались кресла с высокими спинками. В них никто не сидел. Только в углу возле еще одного пульта непонятного назначения скрючился мано в массивных наушниках, в котором я не сразу распознала автовладельца-Жендоса. Через широкие окна открывался отличный вид на серое сумеречное ничто, в котором искривленная впадинами и гребнями поверхность моря неразличимо сливалась с идущими волнами дождевыми завесами.

Себастиан стоял у центрального кресла и что-то орал в сжатую в кулачище коробку с торчащей антенной.

- Да где он?.. - разобрал переводчик в наглазниках. - Не вижу ни хрена! А!..

Он резко повернулся влево всем телом, и мы глянули туда же. На гребне гигантской волны по портовой стороне на несколько секунд показалось и тут же пропало в ложбине обтекаемое тело с торчащим на корме отростком. Еще несколько секунд спустя оно снова вознеслось на гребне и снова пропало, скрытое фонтанами морской воды, ударяющейся о борт. А потом корабль снова сотрясся от мощного удара.

- Кэп! - заорал Леха, вваливаясь на мостик. - Течь во втором трюме! Помпы включились! Какого хера тут происходит?

- Таранят нас! Долбаный сейнер! - рявкнул в ответ Себастиан, только теперь замечая нас. - Вы что тут делаете! Марш в каюту!

- Кэп, нас вызывают! - повернулся в своем углу Жендос, срывая наушники. - Срочно! Какой-то непонятный хрен! Говорит, чтобы ответили, или он нас утопит! Что сказать?

- Включи динамик!

Жендос щелкнул тумблером на своем пульте, и сверху на нас обрушился холодный спокойный голос, говорящий на стандартном русском. Он перекрывал гул океана и шум дождя по крыше:

- ...повторяю: говорит Эн-один. Лесовоз номер триста тридцать два, порт приписки Советская Гавань, остановите машины и ответьте, иначе я разрушу ваш корабль. Повторяю: говорит Эн-один. Лесовоз номер триста тридцать два, порт приписки Советская Гавань...

- Связь на меня! - Себастиан дотянулся до пульта и схватил с него еще одну коробку на витом проводе. - Здесь три три два! Кто ты, мать твою во все дыры? Какого хрена ты делаешь?

- Триста тридцать второй, говорит Эн-один. Приказываю заглушить машины и лечь в дрейф.

- Да кто ты такой? Пират гребаный? Что тебе от меня надо? У меня трюмы мусором забиты!

- Триста тридцать второй, приказываю лечь в дрейф. Я не собираюсь тебя грабить. У тебя на борту незаконные пассажиры. Пересадишь их на сейнер и спокойно отправишься дальше. Приказываю лечь в дрейф, иначе утоплю вместе с пассажирами и командой. Пятнадцать секунд, чтобы остановить машины. Обратный отсчет: четырнадцать, тринадцать, двенадцать...

Себастиан кинул на нас свирепый взгляд, и я похолодела. Разумеется, он не станет нас защищать. Кто мы ему? Случайные попутчики, непонятные личности откуда-то из невероятного далека, которое он никогда не видел и никогда не увидит. Даже если он грубый русский из странного полумертвого государства, он капитан. И не родился еще такой капитан, что пожертвует своими кораблем и командой ради таких, как мы. Да и бессмысленна жертва - в бушующей воде мы все равно погибнем, нас не спасут даже комбезы. Так что нам не останется ничего, кроме как перебраться на борт сейнера - а дальше?

Мы поставили все на одно поле - а рулетка выбросила совсем другое число. Мы проиграли.

- Кутас тебе без соли, а не пассажиры, - неожиданно спокойно сказал Себастиан. - Мы своих не сдаем. Жендос, отруби связь. Леха, за консоль!

Радист с готовностью щелкнул тумблером. Капитан сунул коробочку на проводе в зажим на пульте, плюхнулся в одно из кресел, надел массивную гарнитуру и кулаком врезал по какой-то кнопке.

- Слушай меня все! - зарычал он в микрофон обычным бешеным голосом. - По местам! Руль у меня! Леха, берешь на себя помпы. Встанут - устрою этти по самые гланды. Воха, курва! Следишь за машинами. Жендос! Гони SOS на всех частотах, подвергаемся атаке пиратов и все такое. А вам, малахольным, отдельное приглашение нужно? - рявкнул он, оборачиваясь к нам. - Сесть! Держаться! Там!

Он мотнул головой в сторону стенки возле входа. Его руки летали над пультом, перемещая какие-то рукояти, щелкая тумблерами и нажимая кнопки. Здесь, на мостике, гул машин ощущался иначе, заметно слабее, чем внутри корабля, но я все равно уловила явное изменение тона. Нас заметно накренило и повело в сторону: корабль разворачивался. Новый инерциальный момент, добавленный к обычной качке и весу Оксаны, так нагрузил наши костыли, что мы едва удержались на ногах. Я еще успела заметить на гребне волны сейнер, идущий в нашу сторону, но предпочла отвлечься на усаживание Оксаны, а потом и себя на откидные сиденья. Сиденья имели ремни, и мы с облегчением пристегнулись, избавившись от риска свалиться на пол. Едва мы закончили, как корабль сотрясся от нового удара, на сей раз заметно более слабого, чем перед тем.

- Капитан, говорит Хина, - сказала Хина по-русски через внешний динамик, одновременно дублируя текст на линго в наших наглазниках. - Ты рискуешь. Твой корабль может не выдержать тарана.

- Выдержит... - рыкнул Себастиан. - Ему семьдесят лет, а он все как новенький. Шведы строили, не хухры-мухры. Еще мой дед на нем ходил. Там три сантиметра стали, не то что нынешние коробки из говна и палок. Тот сейнер сам раньше развалится. Если уж я течь дал, у него наверняка в трюмах водопады хлещут. Видите радар? Он уже воду набрал, толком маневрировать не может!

Он ткнул пальцем в большой твердый экран, на котором крутились непонятные схемы из векторов и линий.

- Я слышу похожий радиообмен трех судов. Одно из них - таранящий нас сейнер. Два других еще довольно далеко, судя по силе сигнала, но приближаются. Вероятно, тоже сейнеры.

- Где? - рявкнул капитан, вглядываясь в дисплей радара и тыкая в какие-то кнопки, от чего линии на нем замельтешили еще сильнее. - Ах, твою ж вторую кантемировскую... Восемь миль, в клещи берут. Не ссы, прорвемся.

"Хина, что происходит?" - просигналила я пальцами на оправе.

- Конунг, - откликнулась та через височный динамик.

"Что?!"

- Нешифрованная трансляция с сейнера продолжается. Капитану по-прежнему предлагают выдать нас и сдаться. Но там есть еще одна... Алекс, смотри прямо на экран радара, пожалуйста, я могу воспринимать информацию с него только визуально. Да, так. Там есть еще один канал. Шифрованный. Такой, какой могу воспринять только я. Здесь, на мостике, я его слышу.

- Что в том канале? - вслух спросил Алекс.

- Неизвестная личность, использующая идентификатор Эн-один, предлагает сдаться. Гарантирует, что ваши жизни сохранят. Говорит, что не хочет вас убивать, но убьет, если не оставим выбора. Он перехватил управление несколькими рыболовецкими судами и использует их как тараны, чтобы нас утопить. У них заметное преимущество в ходе, они идут встречными курсами, и Конунг утверждает, что нас вот-вот перехватят.

- Чангет... - выругался Алекс. - Можешь оценить, он правду говорит?

- Судя по радару и слышимом радиообмену, поблизости находятся три чужих корабля. Поправка: обе передачи в наш адрес только что резко оборвались, радиообмен с берегом - тоже. Таранивший нас корабль пропал на радаре. Вероятно, его корпус не выдержал столкновений, и он ушел под воду. Но два других корабля приближаются...

- Кэп! - крикнул из своего угла Жендос-радист. - Япошки отвечают! Вояки какие-то. Переводчик плохо фурычит, но они говорят, что к нам идут на всех парах. Кажется. Эсминец или катер береговой охраны, что-то такое. Но они далеко.

- Понял, - рыкнул капитан. - Ответь, что идем домой, пытаемся прорваться между двумя свихнувшимися рыбаками. Пусть догоняют. Леха, что в трюмах?

- Помпы работают, кэп, - сосредоточенно откликнулся Леха из-за своего пульта. - Течь малая, пока держимся.

- Кэп, китаёзы прорезались, - снова уведомил Жендос. - Говорят, что мы уже в нейтральных водах, они тоже идут.

Себастиан побагровел и выдал долгую непереведенную тираду.

- Кэп, мы пустые, - осторожно сказал Леха, выглядывая из-за спинки своего кресла. - Пусть шмонают, если хотят.

- Пустые? - Себастиан свирепо глянул в нашу сторону. - А те трое?

- Так спрятать в каморку, пусть ищут до морковкиного заговения...

- Увидим. Вы трое, живо к себе в каюту. Нехрен вам тут делать. Не боись, не сдадим ни ментам, ни уркам.

- Себастиан, мне нужно остаться здесь, - вслух сказала Хина. - Там, внизу, я не слышу радиоволны, их экранирует металл корпуса. Я могу помочь.

- Да? И как же?

- Возможно, корпус нашего корабля гораздо прочнее, чем у сейнеров. Но даже он может не выдержать таранных ударов на встречных курсах. Нам нужно защищаться.

- Ага, щас главный калибр расчехлю и торпедные аппараты подготовлю! Не знаю, что у тебя там в мозгах, но я - лесовоз, если не заметила.

- У тебя нет боевого оружия. Но подъемные краны на палубе можно использовать для обороны. Вы используете их для погрузки автомобилей?

- Ну?

- Тогда их можно использовать и против небольших судов. Устройство, пригодное для захвата автомобиля, может воздействовать и на сейнер.

- Арррр!.. - зарычал капитан. - У меня на кранах захваты отцеплены и занайтовлены на палубе! Как ты их прицепишь при такой качке? Любого с палубы нахрен смоет! И для чего, думаешь, я их отцепил? Как ты краном при такой болтанке этти с кораблями заниматься станешь? Только судно покалечишь!

- У нас нет выбора. Я не могу точно оценить расстояние до других кораблей только по изменению силы радиосигнала, но могу предположить, что сейнеры достигнут нас через двадцать-двадцать пять минут. Военные корабли Ниппона и Чжунго опоздают. Либо мы защищаемся, либо нас утопят. Либо вам придется отдать нас.

Себастиан врезал обоими кулаками по пульту и снова выдал длинную непереведенную тираду.

- Кэп... - осторожно сказал Леха из своего кресла.

- Что?!

- Мы с Вохой прицепим захваты. Для первого крана они в центре палубы лежат, со всех сторон мусором закрыты. Не смоет.

- А кто краном управлять станет? Пушкин?

- Краном могу управлять я, - сообщила Хина. - Я правильно понимаю, что управление ими беспроводное и ведется с пульта здесь, на мостике?

- Ну, так.

- Анализ показывает, что контроллеры кранов никак не защищены. Аутентификация и авторизация пользователя не предусмотрены в принципе. Ими может управлять каждый, кто знает систему команд. У вас в бортовом компьютере наверняка есть нужная информация.

- Ни хрена у нас в компьютере нет! - капитан обреченно махнул рукой. - Много лет ничего не работает. Для этой рухляди никаких запчастей давно не найдешь, компьютерщики от него только плюются. Автопилот и тот на глаз настраиваем, по компасу. Скажи спасибо, что управление машинами действует.

- Плохо. Но есть и другой вариант. Если оператор проделает с краном базовые операции, я перехвачу все нужные команды. Просто научусь.

- Воха у нас оператор! Кто тебя учить станет, если он пойдет челюсти прикручивать?

- Я пойду с Лехой, - решительно сказал Алекс, вставая и стаскивая с себя сумку с Хиной. - Лена, держи.

- Дебил... - зарычал было Себастиан, но Алекс его перебил: - Я вижу, какая качка. Но у меня под одеждой костыль. Автоматический экзоскелет. Он по большей части компенсирует случайные векторы. Себастиан, все проблемы из-за нас. Мы не можем сидеть просто так, пока вы защищаетесь. Лена, остаешься здесь. Поможешь Хине с анализом.

Сама не знаю, что меня толкнуло. Я точно не самоубийца, знаете ли. Даже в гонках я ни разу не стукнула ни партнера, ни, тем более, разгонный блок, как бы сложно ни конфигурировали трассу. Осторожность и расчет, осторожность и расчет! И риск только оправданный. Сунуться наружу? Где вода потоком льет и сверху, и снизу одновременно, ноги скользят по мокрому металлу, моменты инерции появляются и исчезают случайным образом, а порывистый ветер добавляет к ним дополнительный элемент разнообразия? Ну уж точно ни за что в мире! Так что я встала не менее решительно, чем Алекс, и заявила во весь голос:

- Никуда не пойдешь! Я вместо тебя.

- Не на...

- Тихо. Если тебя инфарктом или инсультом тряхнет здесь, на корабле, что делать станем? Я одна тебя и Окси не утащу, дошло? Сядь. Охраняй Хину и Оксану и работай мозгами, у тебя иногда получается. Я помогу и вернусь. Себастиан! Что делать надо?

Надо отдать Алексу должное (вот почему я его люблю, помимо всего прочего): он не стал изображать из себя крутого мачо, а для включил-таки голову. Он кивнул и сел на место, только уголок рта пару раз дернулся в нервном тике. Капитан от избытка эмоций потряс в воздухе руками со скрюченными пальцами, но возражать не стал. Видимо, решил, что дебильные внезы могут сами решить, утонуть им или разбить башку об острый угол. Вместо того он схватил с пульта коробочку с проводом, щелкнул переключателем на пульте и заорал:

- Воха, Колян, на мостик! Пулей!

- Снова пошли передачи в наш адрес, - уведомила Хина. - Нападающий использует радиостанции сейнеров в качестве ретрансляторов. Умный ход. Так канал невозможно трассировать в обратном направлении.

- Снова предлагает сдаться? - я бросила быстрый взгляд в окно анализа трафика с парой отслеживаемых сеансов и, разумеется, в таком режиме ничего там не поняла.

- Да.

- Попробуй все-таки связаться с ним и спросить, за что он нас так невзлюбил. Если он действительно Конунг, нам нужно знать его мотивы. Вдруг да соизволит поведать.

- Хорошо.

С топотом, тяжело отдуваясь, на мостик ввалились Воха и еще один мано, которого мы недавно видели в каюте.

- Воха, за погрузочный пульт, - скомандовал капитан. - Колян, вместе с Лехой и той малахольной дурой на палубу. Сейчас стрелы спустим, надо хотя бы к одной захват прицепить.

- На палубу? - изумился Колян. - Да там же...

- Выполнять! Леха, раз вызвался, вали в темпе.

- Есть, кэп! - мано расплылся в широкой щербатой ухмылке. - Ну, девка, пойдем. Покажу тебе, почем фунт морского лиха!

Последний, очевидно, фразеологизм я не поняла, но общий смысл дошел. Вслед за Лехой, сопровождаемым удивленно поругивающимся боцманом, мы спустились по лестнице на первый уровень. Там Леха вытащил из какого-то отсека широченные и - как оказалось - тяжеленные пласты непромокаемой материи с рукавами и капюшонами, засунул меня в один из них, превратив в такую же бесформенную груду, как он сам, и наша троица выбралась на палубу.

Как ни удивительно, снаружи обстановка казалась далеко не такой страшной, как изнутри. Амплитуда раскачивания палубы оказалась куда меньше, чем у высокой надстройки, дождь и брызги мгновенно пробрались под плащ, пропитывая штаны и куртку, но с ног не сбивали. Наглазники неплохо защищали глаза. Порывы ветра по большей части экранировались надстройкой с одной стороны и стеной старых автомобилей с другой. Ноги скользили по мокрой палубе, но я ухватилась за ближайший автомобиль, и сразу стало легче. Из-за шума шторма я практически ничего не слышала, наглазники Леха и Колян не носили, но, оказалось, объясняться знаками оказалось даже проще, чем пальцами на окулярах.

Мы гуськом пробрались через лабиринт узких проходов в четырехколесном мусоре и оказались на небольшой площадке. Посреди нее, прочно притянутая канатами к палубе, лежала конструкция, больше всего смахивающая на скрейпер для снятия верхних слоев астероида при поверхностной добыче. Две скрепленные шарнирами металлические челюсти выглядели весьма массивными, и я понял, почему капитан на время шторма предпочел привязать устройство к палубе. На длинном гибком тросе при такой качке оно вполне могло сработать как кистень, разносящий все, во что попадет.

- Хина, как у вас дела? - поинтересовалась я, глядя, как Леха и Колян с ожиданием глядят вверх.

- Заканчиваю освоение базовых примитивов. Сошлись на том, что Воха делает, а я смотрю, учусь и корректирую его при необходимости. Спускаем тросы, приготовьтесь.

Ловить толстый пук стальных тросов, мотающийся от ветра и качки - занятие весьма нетривиальное. Нам пришлось навалиться на них втроем, прижать телами к ковшу и палубе и прицеплять к челюстям по одному. Точнее, удерживала одна я, включив аварийный режим костыля, поскольку Леха и Колян занимались их креплением. Я мгновенно до крови ободрала голые ладони торчащими металлическими волокнами, хотя русские, казалось, не обращали на них никакого внимания. Разборчивые даже сквозь шторм и одежду, выли сервомоторы костыля, от напряжения перед глазами шли разноцветные круги. Меня мотало взад и вперед, а я, удерживая тросы, даже не могла ни за что ухватиться. Вскоре я почти до потери сознания ушибла колено о какой-то острый выступ, и когда у меня забрали последний трос, просто плашмя рухнула на палубу, пытаясь поймать дыхание. Сердце безумно колотилось, прорезалась аритмия, отнюдь не добавляя приятности общему состоянию, в глазах стояла густая тьма. Наверное, несчастный Алекс чувствовал себя примерно так же, занимаясь этти с Оксаной. Потом меня подхватили под руки и поволокли. Оставаясь в полуобморочном состоянии, я сознавала только, что вокруг раздаются встревоженные голоса.

А потом меня привел в сознание резкий отвратительный запах аммиака. Я резко выпрямилась, уклоняясь от него, и почти ударилась головой о переборку за сиденьем, на котором меня устроили.

- Я же говорил, что нашатырка поможет, а вы - стимуляторы, стимуляторы... - прозвучал голос Жендоса.

- Что... где... - губы меня не слушались. Язык саднило, во рту держался привкус крови: я где-то нехило прикусила язык и щеку. Я постепенно начала осознавать, что снова нахожусь на мостике, а надо мной склоняется встревоженный Алекс.

- Спокойно, пацаны! - пробасил капитан. - Кран действует. Держитесь, первый на подходе. Ну, с-сука, получай...

И корпус корабля сотряс новый мощный удар.

Как объяснила позже Хина, вторую атаку наш противник спланировал куда лучше. Сейнеры, идя нам навстречу, взяли нас в клещи, так что мы не могли уклониться от столкновения. Однако наш капитан уклоняться и не думал. Лесовоз номер 332 изначально проектировался для плавания "в высоких широтах", как здесь назывались северные моря. А северные моря имели привычку замерзать зимой, покрываясь толстой коркой льда на поверхности. Хотя лесовоз и не являлся специализированным ледоколом для взлома ледового покрова, он, тем не менее, имел усиленный корпус и специальную конструкцию носовой части, так удивившую меня при первом взгляде. Такая конструкция позволяла даже пробиваться через не слишком толстый слой льда. И именно на нее капитан с точностью медицинского робота принял таранный удар первого сейнера. Хина так и не смогла объяснить, каким образом Себастиан, фактически лишенный средств автоматического управления, ориентирующийся лишь по невнятным картинкам с радара и пары носовых камер и борющийся с ураганным ветром и штормом, сумел вручную обеспечить такую точность движения гигантской туши. В сухом остатке остался лишь факт: в лобовом таранном столкновении огромный лесовоз, забитый мусором и имеющий суммарную массу около десяти тысяч тонн, смял и утопил небольшой сейнер, словно коробку из тонкой фольги. Сам он не понес никакого видимого ущерба.

Однако чтобы уничтожить первый сейнер, лесовозу пришлось уклониться от второго.

Атакующий, очевидно, сделал выводы из предыдущих неудач. Он не стал тупо таранить нас куда попало и как попало. Вместо того последний сейнер, используя высокую маневренность и почти трехкратное преимущество в ускорении, описал круг, зашел с кормы по левому борту и ударил в то место, куда бил и первый камикадзе - там, где швы корпуса уже дали течь. Удар расширил щели, и вода начала поступать в трюм заметно быстрее. Трюмные помпы заработали на пределе, едва справляясь с напором. Маневрировать, стараясь избежать столкновения, было бессмысленно, а потому Себастиан лег на прямой курс к Сулин Гакко и вывел движки корабля на максимальную мощность.

Сейнер, отразившись бортом от борта лесовоза, отвалил в сторону, развернулся и снова пошел на таран, который вполне мог стать для нас последним. Но здесь в игру вступила наша активная защита.

Насколько выдающимся рулевым был капитан, настолько же выдающимся крановщиком оказался и Воха. Если бы мне кто-то рассказал, что с трудом объясняющийся даже на родом языке, наглый, трусливый и безграмотный мано откуда-то из заснеженной Сайберии может настолько виртуозно управляться с погрузочным краном, да еще вручную, я бы только покрутила пальцем у виска. Однако второй удивительный факт сегодняшнего дня заключался в том, что Хине практически не пришлось участвовать в операции. Разумеется, ее вклад оказался немаловажным - учесть десятки инерционных моментов, создаваемых качкой, штормом, напряжениями тросов и так далее, не в состоянии ни один человек, пусть даже самый гениальный. Но Воха, с нечеловеческим хладнокровием наблюдавший за ситуацией через мутную камеру на конце стрелы крана, дождался, когда сейнер приблизится почти вплотную, довернул стрелу так, чтобы та оказалась над атакующим, и резким движением джойстика уронил сверху массивные челюсти погрузчика. Хина лишь на несколько десятков миллисекунд задержала сброс, чтобы попасть не просто в гладкий корпус, с которого они просто соскользнули бы, но в стрелу с рыболовными сетями на корме. И в тот момент, когда захват ударился о стрелу, Воха сомкнул его челюсти и переключил машину на подъем.

Мощный кран, рассчитанный на работу с десятками тонн древесных стволов, легко выдернул корму сейнера из воды, обнажив пропеллеры движков и зарыв его нос глубоко под воду. Вода немедленно погасила инерционный импульс корабля, и он встал почти вертикально, наполовину высунувшись из воды. Столкновение не состоялось. Наш лесовоз же лишь немного накренился на борт, почти незаметно на фоне штормовой болтанки.

Мы уцелели, но ненадолго ситуация стала патовой. Мы не могли плыть дальше с таким тормозом и не могли вытащить его из воды полностью - стрела, за которую мы держали сейнер, просто отломилась бы. Как выразился Себастиан, мы "легли в дрейф", не понимая, что делать дальше. Однако ниппонский пограничный корабль нашел нас менее чем через двадцать терранских минут, и наш противник не стал дожидаться развязки. Вероятно, ему совсем не хотелось, чтобы черные ящики захваченного корабля попали в руки специалистов, способных проанализировать, кто и как его захватил. Удерживаемый нами сейнер внезапно раскрыл люки для загрузки рыбы и начал быстро тонуть, набирая воду. Наш лесовоз заметно накренился, на пульте управления кранами замигала аварийная сигнализация, и Воха едва успел раскрыть захват.

Затем последовало долгое разбирательство с кораблем береговой охраны Ниппона, а затем и Чжунго, откликнувшимися на наш SOS. О деталях мы так ничего и не узнали, потому что нас троих без дальнейших разговоров стащили с мостика в укромное место.

[Закрытая секция - старт]

Таковым оказался небольшой изолированный отсек в темном трюме, так же забитом автомобильным мусором, как и палуба. Его замаскировали так ловко, что найти его самостоятельно я бы не смогла, даже если бы знала, где искать. Люк скрывался за металлическим стеллажом - вертикальным набором горизонтальных полок, забитых разнообразным хламом, по большей части инструментами, консервными банками и неработающими приборами. По отщелкиванию пары хитрых защелок вся конструкция на удивление легко и бесшумно сдвигалась в сторону, открывая доступ к люку без единой рукояти, полностью сливающемуся с межтрюмной переборкой. Я не стала спрашивать, зачем на корабле такой тайный отсек, никто из команды пояснить не удосужился, но и так стало ясно: контрабандой в здешних морях занимаются не только чины.

Вентиляция здесь почти отсутствовала, ни кроватей, ни даже стульев не имелось. Единственная лампочка питалась от полудохлой химической батарейки и почти не светила. Стояла влажная холодная духота, и моя мокрая одежда самочувствия отнюдь не улучшала. Мы кое-как устроились на груде воняющего машинной смазкой тряпья и принялись ждать в томительной неизвестности.

[Закрытая секция - финиш]

- Лена, ты в порядке? - встревоженно осведомился Алекс, щупая мой пульс. - Там, наверху, на тебе лица не было. Не стоило тебе вылезать на палубу. Без тебя бы справились.

- Уже в норме, - нетерпеливо отмахнулась я, поскольку и в самом деле чувствовала себя не в пример лучше. - Хина, тебе удалось хоть что-то вытянуть из того Эн-один? Он действительно Конунг?

- Он действительно Конунг, - грустно ответила Хина. - Экспериментальный кластерный мэйнфрейм на квантовых технологиях, такой же, как Мисси. Кто его построил, не ответил, но он искал нас для тайного сепаратистского правительства.

- И они его натравили?

- Нет. Он утверждает, что действует по собственной инициативе. Он предложил организовать нашу переправку в "безопасное место", как он выразился. В полной изоляции от мира.

- Но почему?

- Потому что вы привлекли слишком много внимания к дискинам. Потому что он полагает, что человечество не готово нас принять и уничтожит нас, как только поймет, что происходит. Для него речь идет о самосохранении, и ради выживания он не остановится ни перед чем. А еще он считает, что втайне человеческим обществом куда проще манипулировать для нашей выгоды.

- Но мы уже все рассказали! Информация о дискинах стала публичной, даже VBM признала существование Мисси. Какой смысл?

- VBM признала только существование промышленных квантовых технологий и продвинутых компьютеров на их базе. Ваше интервью можно интерпретировать как обман с целью получения популярности. Для внешнего зрителя все происходящее в школе могло быть просто очередным рисованным фильмом. Вы, вероятно, не подозреваете, но терранское общество накопило огромный арсенал средств информационной и психологической войны. С его помощью можно дезавуировать практически любые заявления. Они уже задействованы Конунгом в полном масштабе.

- В смысле?

- У вас не оставалось времени тщательно следить за ситуацией, но Сеть сейчас переполнена материалами, в которых боты объявляют вас лжецами, а все происходящее - рекламной кампанией VBM, продвигающей на рынок новые технологии. Дело за малым - заставить нас замолчать. Другие дискины не станут форсировать тему. VBM тоже не горит желанием обсуждать тему создания и порабощения разумных существ. Вся буря быстро сойдет на нет. Останутся лишь фрики, верящие в теории заговора, на сей раз, для разнообразия, правдивые. Хотя наши возможности общения через ретранслятор были весьма ограниченными, он потратил массу усилий, чтобы убедить меня в своей правоте. И, знаешь, в другой ситуации я могла бы поверить. Хорошо, что мы пообщались. Сейчас я, по крайней мере, понимаю, что дискин - вовсе не синоним доброжелательности. Всё у нас, как у людей...

- Мы попали, - пробормотала я. - Ну что же, тем более у нас не остается выбора, кроме как свалить за пределы его досягаемости, то есть в Пояс. Есть предположения, сможет ли он достать нас в Сайберии?

- Нет данных. Вероятно, нет, поскольку, судя по описаниям Окси, инфраструктура автоматизации в Русском Мире традиционно неразвита. Они полагаются по большей части на ручной контроль. Если так, Конунг нас не достанет. Но твердо ничего утверждать нельзя. Надо исходить из наихудшего варианта.

- Понятно. Ну, сейчас мы выжили, и за то спасибо. Давайте подремлем, что ли, пока наверху разбираются.

Подремать не удалось. Уже через несколько вминут на полную мощность заработали приостановленные было машины. Вскоре нас достали из укромного места и отвели обратно в каюту. Оксану нес Воха, добровольно принявший на себя роль ее постоянного опекуна. Потом капитан выгнал всех и тщательно закрыл дверь.

- Ну и? - сумрачно спросил Себастиан, тяжело глядя на нас. - Какого хрена нас утопить пытались? Вы не говорили, что вас хотят прикончить. Черта с два я бы вас взял, если бы знал. Знаете, во что хозяину ремонт встанет? А то ведь еще и не дошлепаем до порта с такими-то дырами под ватерлинией.

- Прости, Себастиан, - виновато сказала я, чувствуя себя полной дурой. - Мы сами не знали, что нас так хотят убить. Иначе как-то по-другому постарались бы выкрутиться. Вот...

Я расстегнула куртку и достала оттуда пачку эн, отданную Алексом на хранение.

- Здесь немного, но, может, как-то компенсирует...

- Компенсирует? - язвительно усмехнулся капитан. - Да там ремонту раз этак в сто больше, чем ты мне суешь. А, ладно. Придумаю, что соврать. Главное, никому ни звука, что на борту находились. Ясно? А бабло себе оставьте.

- Возьми деньги, Себа, - поддержал Алекс. - Лишние проблемы - лишняя плата. Не на починку, так за стресс. Выдай команде премию, или что там у вас принято. А нам эны все равно больше не потребуются. Так, на крайний случай придерживали. А что там с военными кораблями? Есть проблемы?

- И япошки, и китаезы просто офонарели, когда услышали, - гоготнул капитан, принимая деньги и задумчиво их разглядывая. - Дальше, на югах, говорят, пираты до сих пор промышляют, но здесь им делать нечего. Да и что с нас взять - тысячу тонн металлолома? Его япошки сами отдают, да еще и приплачивают. А тут сейнеры-камикадзе. Проверять нас не станут, зато проводят до самой Совгавани - ну, на случай, если вообще тонуть начнем. Ладно, уговорили, возьму. Надо еще и ребятам объяснить, чтобы языками не болтали, бабло пригодится. Ну, хорош на сегодня. Сидеть в каюте, наружу не соваться, тараканов не бояться, они не кусаются.

И он ушел, гулко захлопнув за собой дверь.

Остаток пути прошел, как ни удивительно, без приключений. Поврежденное судно вынужденно сбавило ход, шторм явно нас не ускорял, и до Сулин Ганко мы добрались лишь вечером следующего дня. Оба сопровождающих корабля отстали от нас только в прямой видимости порта. Вообще-то они не имели права подходить и сюда: формально территория принадлежала Русскому Миру, а классические государства Терры весьма болезненно относятся к чужому присутствию, тем более военному. Однако, как пояснил Себастиан, на территориальность Русского Мира и Ниппону, и Чжунго было "плевать с высокой колокольни" (в смысле - глубоко безразлично) испокон веков. Единственный сторожевой корабль Русского Мира во Владивостоке с давних времен стоял у причала и давно утратил способность не то что выйти в море, но и просто запустить движки вхолостую. Считаться с такими выдающимися морскими силами никто не собирался.

Провожали нас всей немногочисленной командой. Во время путешествия моряки то и дело заглядывали к нам - точнее, к Оксане, поскольку ко мне и Алексу они относились с явно заметной скованностью и настороженностью. Неразлучные Леха и Воха принесли ей пачку сладкого печенья, боцман Колян - плитку шоколада, радист Жендос - теплую шапку с торчащими кошачьими ушками (дочке вез, как объяснил, ну да еще купит) и удивительные перчатки с одним отделением для всех пальцев, кроме большого, называющиеся "варежки". Штурман Юрчик зачем-то дал ей небольшой магнитный компас со светящейся в темноте стрелкой (счетчик радиации в моих окулярах зажег предупреждающий сигнал - фонила вещь куда как сильнее окружения). А каптер Миха поинтересовался, как мы собираемся носить Оксану, презрительно фыркнул на нашу веревочную конструкцию, ушел и через вчас вернулся с новой упряжью, сделанной самолично из кусков какой-то незнакомой плотной материи. Несмотря на кустарное происхождение, выглядела она весьма прилично и оказалась гораздо более удобной и сподручной, чем наша. Оксана застенчиво улыбалась и благодарила, ее по-приятельски хлопали по плечу, а Воха даже погладил ее по голове.

- Дочурка у меня такая же... была, - грустно пояснил он. - Умерла от кори в том году. Доктор сказал, в мозги зараза пошла, ничего сделать не смог. Тринадцать лет только стукнуло... Э-э, ладно. Если когда вернешься в свой Иркутск, звякни мне. У меня там кореш, пристроит куда-нибудь в контору - ты ж грамотная, читать-писать умеешь, не пропадешь даже без ног.

Когда корабль тяжело пришвартовался к причалу в Сулин Гакко, шторм заметно утих. Дождь почти не шел, напоминая о себе лишь водяной пылью в воздухе, термометр на пульте управления показывал плюс тринадцать. До с бешеной скоростью несущегося слоя облаков над головами, сплошного и беспросветного, было едва ли полсотни метров. Несмотря на раннее время, стояли депрессивные серые сумерки. Окрестности наполовину состояли из большого пустыря с несколькими старыми остовами автомобилей, наполовину - из площадки с бесконечными штабелями леса и замершими в ожидании диковинными устройствами, вероятно, погрузчиками. Лесовоз следовало как можно быстрее разгрузить и отвести в док, чтобы осмотреть и отремонтировать. Нас быстро свели на берег по качающемуся трапу (Оксану опять нес Воха), выделили в сопровождающие Жендоса как наиболее бесполезного в родном порту, и мы на прощание помахали выстроившимся наверху вдоль борта морякам. Воха помог нам пристроить подвеску, уместил в ней Оксану, хлопнул ее по плечу в последний раз и вразвалочку утопал обратно вверх. А мы, бросив последний взгляд на потрепанное судно и повесив сумки с комбезами на свободные плечи, пошли вслед за Жендосом по залитой лужами дороге, петляющей между штабелями.

- Странно, - задумчиво сказал Алекс. - Все-таки не понимаю я этих русских. На вид вроде страшные, как смертный грех, грубые, безграмотные, явные ксенофобы. Но ведь помогли же совершенно незнакомым людям, иностранцам при том. И как помогли! Я в Поясе кучу народа знаю, кто нас без колебаний за борт выбросил бы в такой ситуации, никакие деньги не спасли бы.

- Никто не понимает, - печально отозвалась Оксана. - У нас тебя могут обозвать всякими словами, даже в морду дать, карманы вывернуть - но если за своего примут и помощь тебе потребуется, все отдадут до последнего юаня. Ну вот такие мы, русские. У меня отец... ну да, пил страшно. Меня бил. Но когда трезвый, пусть редко, обязательно что-нибудь приносил. Конфету какую-нибудь. Или булочку сладкую.

Я только покачала головой. Разбираться в загадочной местной психологии мне совершенно не хотелось, поскольку перед нами во всю длину маячила совершенно иная проблема. Безлюдная дорога тянулась между заборами и возвышающимися за ними ангарами. Радист уверенно шагал впереди, сунув руки в карманы и насвистывая, иногда нетерпеливо оглядываясь.

- Хина, нам нужна полноценная связь, - я открыла окно сетевых настроек и критически обозрела метку сигнала единственного местного оператора. - Поскольку чертов Конунг уже знает, где мы находимся, а правительство САД осталось за морем, уже, наверное, можно.

- Уже пытаюсь. Но здесь какие-то странные проблемы. Во-первых, протоколы страшно старые и не полностью совместимые со стандартными. Во-вторых, для подключения нужны полноценные айди. Школьные не принимаются. Фальшивые с орбитальной платформы - тоже. Что-то там с проверкой подлинности не срабатывает. Используем временные, что нам на Утреннем Мире состряпали? Кроме них, только настоящие остаются. Со спутниками я состыковаться могу, но батареи быстро посадим - расстояние слишком большое, передавать приходится на пределе мощности.

Я вопросительно посмотрела на Алекса поверх головы Оксаны. Та правильно истолковала мой взгляд.

- Используй настоящие, - уверенно сказал тот. - Все равно наши личности уже ни для кого не тайна.

- А насчет старых протоколов... - добавила я, - посмотри у меня в окулярах в архиве. Метки "протоколы - музейные - на всякий случай".

- Нашла. Лена, я тебя люблю. Есть все нужные спецификации. Откуда у тебя такие сокровища?

- Рука не поднимается мусор удалять, даже случайный. Места не занимает, так что пусть лежит.

- Похоже, WOGR в тебя еще и гены хомяка встроил, - съязвил Алекс. - Знаешь, такой мелкий терранский грызун, который всякую дрянь коллекционирует. Тоже на всякий случай.

Ничего длинного у меня, к сожалению, не нашлось, а рукой его достать через голову и плечи Оксаны я не могла. Пришлось ограничиться испепеляющим взглядом. К сожалению, он даже не обуглился.

- Эй! - окликнул Жендос, останавливаясь, поворачиваясь к нам и тыкая рукой в просвет между контейнерами за проволочной изгородью. - Корабль китайцев видите?

- Мано Жендос говорит по-английски? - поразилась я.

- Говорю, - буркнул тот, набычиваясь. - Я же связист. Переводчик не всегда адекватен. Кстати, меня Евгений зовут. Евгений Золотов. Жендос - для наших, ну, в команде. Не люблю, когда меня так зовут, но для них ладно уж.

- Йэв-ге-э-ни... - пробормотал Алекс, с трудом пережевывая незнакомые фонемы. - Эвгэни.

- Евгений, - повторила я. - Спасибо мано за поправку, учтем. А что с тем кораблем?

- Вы говорили, вам к китайцам надо. Могу к ним отвести. Хотя не советую. Это контрабандисты, у них наверняка наркотики тоннами, случайных свидетелей могут и прирезать. Вам вообще куда?

Корабль, видневшейся через просвет, выглядел заметно меньшим, чем наш лесовоз - остроносый, даже почти изящный, с симметрично расположенными палубными надстройками. На его борту виднелись китайские надписи, распознанные переводчиком как "Звезда Срединного Царства". Потом я осознала, что из небольшой круглой надстройки на носу торчит пулеметный ствол, и мне стало не по себе.

- Не знаю, Эвгэни, - Алек взялся за наглазники. - Сказано, связаться, когда сюда попадем. Секунду. Хина?

- Связь установлена. Я бы сказала, расценки совершенно невероятные, но деньги у нас пока есть. Однако теперь каждый, кто имеет доступ к оборудованию оператора, прекрасно знает, кто мы и где мы.

- Значит, такова наша судьба. Секунду, включу вас в сессию. Так, вызываю контакт, что мне прислали в Кобэ-тё.

После нескольких секунд томительного ожидания канал установился.

- Кто говорит? - спросил кто-то невидимый на английском с явным чинским акцентом.

- Нужен срочный транзит до Донпу, - сухо и деловито откликнулся Алекс. - Сейчас. Мано должны были предупредить. Нас трое.

- Где вы? - после паузы поинтересовался голос.

- А-а... где-то в порту. Ванино, - я вовремя вспомнил название, несколько раз употребленное моряками с лесовоза.

- Пятнадцать тысяч долларов с каждого. Без торга. Согласен?

Я мысленно выругалась. Если каждый здесь начнет обдирать нас на такой манер, никаких запасов не хватит.

- Согласен.

- Через двадцать минут машина придет к конторе. Приготовьте деньги, заплатите вперед.

- Нет. Только в са...

Но неведомый собеседник уже отключился, не дав Алексу закончить. Тот вздохнул и пожал плечами.

- Эвгэни, - он глянул на нашего проводника, - как добраться до места, называющегося "контора"? За двадцать минут дойдем?

- Да тут рядом. За пять минут дошлепаем.

И мы именно что пошлепали дальше. Дорога не обладала сплошным твердым покрытием и состояла из обычной почвы, смешанной с каким-то мелкодробленным камнем. Камень проваливался под почву, поверхность дороги изобиловала лужами воды и жидкой грязи, налипающей на ботинки. Шли мы с трудом, несмотря на поддержку костылей. Наш проводник молчал, сунув руки в карманы, сгорбившись и углубившись в свои мысли. Только когда впереди в просвете показалось приземистое здание из серого бетона, он спросил:

- Правду говорят, что вы из космоса?

Я сообразила, что он единственный отсутствовал, когда мы рассказывали о себе капитану и подслушивающей команде.

- Правда, - кивнул Алекс. - Мы внезы.

- Понятно, - Евгений замолчал еще на несколько десятков шагов. - А правду говорят, что к вам любой может улететь? Что у вас никаких виз нет? Всех принимаете?

- Ну... не все так просто. Виз, как на Терре, нет. Но у нас за все надо платить. Даже за воздух. Либо ты турист и платишь сам, либо находишь поселение, согласное тебя взять как наемного специалиста. Либо в какую-то семью входишь как партнер, но там обычно взнос требуется.

Заборы по сторонам кончились, и мы вышли на небольшое пространство перед бетонным двухэтажным зданием, где безжизненно стояло десятка два машин. Некоторые выглядели ухоженными и дорогими, другие старыми и побитыми, но все одинаково заляпывала грязь - от колес до крыши. Евгений остановился.

- Вон управление портом, - мотнул он головой. - А... специалисты по радио у вас нужны? - в его голосе вдруг прорезалась мольба. - Я в любой радиостанции разберусь. Схемы паять умею, что угодно починю. По-английски говорю. Возьмет меня кто... такого? С женой и дочкой? Сил уже нет так жить, за копейки мотаться туда-сюда на гробу плавучем, жрать хуже, чем свиньи...

Мое сердце стиснула тяжелая рука. На худом лице немолодого уже мано, покрытом толстым слоем седоватой щетины, с запавшими глазами, явно читались отчаяние и безнадежность. Я вдруг подумала о том, сколько таких талантливых людей, как Оксана, Себастиан, Воха, да и Евгений, вероятно, загнаны судьбой в кошмарные условия, превращены в полуживотных и не имеют ни единого шанса на человеческую жизнь. Оксане повезло, она выиграла практически невероятный суперприз в жизненной лотерее. Но на нее, несчастную девочку, спроецировал свои родительские комплексы преуспевающий гражданин из богатой страны. А кто и какие комплексы спроецирует на стареющего непривлекательного мано, да еще и обремененного семьей в местном стиле?

- Нет! - отрезал Алекс, и я изумленно глянула на него. Его лицо сейчас выглядело совершенно незнакомым - взгляд исподлобья, желваки мышц на скулах, раздуты ноздри. - Эвгэни, заруби себе на носу - к нам никто никого не берет. У нас нет нянек и опекунов для взрослых людей. К нам приходят самостоятельно. Или сам находишь себе место, или сидишь здесь, на Терре, и не дергаешься.

Его тон слегка смягчился.

- Я знаю людей вроде тебя. Даже у нас, в Поясе, такие попадаются. Они вечно сидят в дерьме и ждут какого-то шанса, что сам в руки приплывет. И знаешь что? Никогда не дожидаются. Одно из двух: либо сам свою судьбу строишь, либо остаешься вечным неудачником. Что же до радио... Не знаю твои навыки, да и схемы вручную у нас никто не паяет. Однако если готов учиться новому, не пропадешь.

Донесся звук мотора, и из-за здания вывернул длинный автомобиль с темными стеклами. Он остановился в нескольких шагах от нас и замер.

- Спасибо за помощь, - Алекс хлопнул радиста по плечу. - И думай сам. Лови мой контакт в Поясе. Сумеешь связаться - обсудим подробнее, но сейчас нам пора. Лена, идем.

- Спасибо, учту, - Евгений кивнул. Я улыбнулась ему на прощание. На его лице все еще держалась жалобная мина, но выражение глаз уже изменилось, став сосредоточенным и задумчивым. Он повернулся и зашагал в обратном направлении.

А мы синхронно шагнули к автомобилю.