Книга первая. Одинокие искры над бездной

332.038 / 24.04.2098. Терра. Город и префектура Миядзаки, остров Кюсю. Лена

Мне не раз случалось отходить от общего наркоза, причем в последний раз - только что, у врача на платформе. Обычно слух просыпается первым, так что возвращение в реальность начинается с гулких, словно из сломавшегося динамика, голосов и прочих искаженных звуков. Но на сей раз все вышло по-другому.

Меня привел в себя могучий приступ тошноты - такой мощный, что скрутил в узел и не отпускал по крайней мере три или четыре вминуты. Голоса тоже раздавались, но я их почти не слышала, сосредоточившись на жутких ощущениях в брюхе. На счастье, желудок оказался пуст, и наружу не выдавилось ничего, кроме небольшой порции сока, тут же начавшего драть глотку кислотой. Перед глазами плавали слепящие круги, и еще меня вдавливал во что-то мягкое несильный, но постоянный вектор - похоже, наш шаттл все еще разгонялся на старте. Или, наоборот, тормозил?

Чуть погодя я пришла в себя настолько, что различила причину тошноты. В нос била кошмарная вонь, природу которой я не могла разобрать. Запахи казались совершенно незнакомыми. Я также поняла, что меня удерживают в мягком чьи-то руки. На возвращающиеся в норму голоса накладывались недалекие визги и свист металла, чиркающего по металлу, вызывающие неприятные ассоциации с рассыпающимся на ходу кораблем.

Стоп. Каким кораблем? Почему рассыпающимся? Мы же врезались в планету? Или нет?

Сознание наконец-то включилось настолько, что я сумела взять тело под контроль. Обуздав тошноту и стараясь глубоко дышать ртом, я быстро оценила оставшееся тело. Катетеров и давления на коже не чувствуется - я не в комбезе. Значит, гермоконтур, и мы действительно идем с ускорением. Нас подняли обратно в безвес? Кто? Зачем? Куда направляемся?

Женский голос встревоженно произнес что-то рядом, и ему откликнулся мужской, не менее встревоженный. Язык я не понимала абсолютно, хотя... Я все-таки не зря провела столько времени, изучая Терру и место нашего назначения. Кажется, я все-таки опознала японский. Что они говорят? Переводчик... Я попыталась приоткрыть глаза - и резко закрыла их и веками, и рукой, зашипев от острой рези. Огненные круги перед глазами вовсе не являлись следствием удара. Прямо в глаза лупил мощный прожектор. Предплечье пронзила боль. Его тут же ухватили чужие руки и снова вжали в мягкое. Встревоженные голоса затараторили снова, потом что-то зажужжало, и пробивающийся сквозь веки прожектор медленно угас, хотя и не до конца. Ободренная, я повторила попытку с глазами.

На сей раз удалось лучше. Протерев их свободной рукой, я сумела различить сквозь туман человеческие силуэты - почему-то ярко-зеленые. Еще несколько секунд спустя я поняла, что рядом со мной находятся террики - во всяком случае, если судить по одежде, мано и чика в костюмах из светло-зеленой ткани. Она наперебой что-то говорили, но я их не понимала. Еще пара секунд - и на резкость навелись гибкая трубка, идущая к игле в предплечье, и желтые стены кубического отсека. Еще немного - и я разглядела огромную дыру в одной из стен, без признаков крышки, зато с какими-то прозрачными щитами, сдвинутыми в стороны, примерно на четверть закрытую набором планок. Металлические визги и щелчки доносились оттуда, и оттуда же бил прожектор. Пространство за дырой я разглядывать не стала, сконцентрировавшись для начала на людях.

- Приветствую чику и мано, - пробормотала я, трогая лоб, чтобы опустить линзы наглазников и включить переводчик. - Я...

Мне тут же пришлось заткнуться, потому что наглазники отсутствовали напрочь. Налобные и височные контактные площадки закрывала полоса плотной прилипшей материи, кожа под ней ощутимо саднила. И вообще голова заметно побаливала. Так. Просто замечательно. Ну, оба террика наглазники носили, так что понять должны.

- Приветствую чику и мано, - сделала я вторую попытку. Вонь по-прежнему стояла страшная, но я постепенно адаптировалась, и тошнота начала униматься. - Где я нахожусь? Где Алекс?..

Я с опозданием спохватилась, что мы меняли айди, но тут же расслабилась - насколько предусмотрительным оказался жуликоватый дружок Алекса, придумавший новые имена на базе старых! Мано быстро заговорил, но я его, разумеется, не понимала.

- Я не говорю по-японски! - как можно отчетливее сказала я. - Мне нужны наглазники. Наглазники, пожалуйста! Там переводчик.

Для убедительности я провела пальцами вокруг лба и глаз, борясь с вектором. Мано что-то сказал, и чика, кинув "Хай!", исчезла в другой дыре в стене, прямоугольной, закрытой прямоугольным же щитом на шарнирах. Мозг просыпался все стремительнее. Я уже понимала, что мы находимся в поле планетарной гравитации, в котором все предметы имеют вектор ускорения, по модулю чуть меньший одного вжэ и перпендикулярный к условной поверхности планеты. Я видела в фильмах, как люди перемещаются - "ходят" и "бегают" - в таких условиях. Но одно дело фильм, пусть даже с полным погружением, и совсем другое - собственные глаза. Оба террика, казалось, не испытывали никаких неудобств в таком постоянном векторе, непринужденно компенсируя его упором прямых ног в поверхность "внизу". Меня, однако, гравитация сильно напрягала. Конечно, я при случае могу и двенадцать вжэ без проблем выдержать, но именно что при случае, несколько секунд, а не постоянно. Вектор, пусть и такой малый, вдавливал меня в мягкую прокладку, стискивал грудь и живот, мешал дышать. Сердце бухало, продавливая через сосуды тяжелую кровь. В довершение меня начало знобить - воздух в отсеке казался гораздо холоднее привычного. Меня частично окутывала мягкая термоизолирующая ткань, но она помогала мало.

Мано в зеленом костюме склонился ко мне и что-то успокаивающе произнес. Я на всякий случай улыбнулась. Он твердыми холодными пальцами ощупал мне горло, виски, подержался за запястье свободной руки, мелко покивал, потом сказал что-то еще.

- Не понимаю, - сказала я еще раз. - Нужны наглазники.

Мано покивал еще раз. Я с интересом его изучала. Лицо имело чинский тип и оттенок, но нос выглядел крупным и горбатым. От глаз разбегались лучики морщин, но взгляд не казался добрым - скорее, холодным и изучающим. Понять, каков мано в длину, я не могла. Мягкая поверхность подо мной - "кровать", специальное приспособление для "лежания", смахивающее на то, что у нас в безвесе делают для терриков-туристов - скрывала его ноги. И вообще он находился относительно меня перпендикулярно, что не упрощало визуальную оценку. Однако по габаритам видимой части он заметно превосходил Алекса. Я мало встречалась с терриками вживую, ни разу не сближалась вплотную даже в лайнере, так что дядька стал первым индивидом, которого мне удалось разглядеть как следует. Или не разглядеть: оказалось, что ткань одежды покрывает его минимум в два слоя, белое под верхним зеленым, и кожа виднелась только на руках, открытых от локтей до кистей, шее и голове. Его голова была обрита наголо, но не депилирована, как поступил бы внез, и темные корни волос выдавали обширную лысину на темени. В целом он выглядел странно. Ух, вот бы сейчас взглянуть на себя его глазами! Интересно, что он обо мне думает?

Быстро вошла уходившая чика. В вытянутых перед собой руках она гордо несла мои наглазники с Хиной. У меня резко отлегло от сердца. О Хине я явно вспомнила только сейчас, но мысль о ней, как оказалось, непрестанно сверлила подкорку. Почти выхватив наглазники из рук (чика испуганно отшатнулась), я нацепила их на лоб и попыталась отковырнуть тканевую нашлепку, чтобы прикрепить контакт. Чика удержала мои руки и покачала головой. На удивление ловко она пристроила аппарат поверх нашлепки, приладила височные контакты и динамики и отступила назад. Я опустила линзы, с гигантским облегчением затенила их и пробудила окуляры (пришлось потратить несколько секунд, вспоминая, как это делать без налобного контакта).

- Лена, я здесь, - тихо сказала Хина через височный динамик. - Ничего не говори вслух, про меня не знают.

Мано снова заговорил, и в окне переводчика закружились слова. Они непрестанно прыгали с места на место, меняли позиции, и законченная фраза выстроилась, только когда он закончил говорить. Когда я немного узнала о структуре японского языка, то поняла, что такая чехарда естественна - в отличие от линго и других языков, мне известных, структура фразы в нем жестко фиксирована, а утверждение превращается в вопрос одной частицей "ка" в самом конце. Позже, когда я запомнила несколько десятков наиболее ходовых слов и выражений, я научилась угадывать смысл произносимого еще до того, как переводчик заканчивал работу. Однако до того наш с Алексом разговор с местными сильно напоминал радиосвязь на секундных расстояниях. Не смертельно, конечно, но иногда раздражало жутко.

- Как себя чувствует Кэрри-сан? - как оказалось, спрашивал мано. - У чики болит голова, есть тошнота, головокружение, помутнение зрения?

- Большое спасибо мано, я почти хорошо себя чувствую. Голова немного болит, в остальном все в порядке. Почему у меня заклеен лоб?

- При посадке на воду чику вырвало из страховочной сети и ударило о стену, - пояснил мано. - Потом шаттл затонул, но чику спас космический скафандр, он сохранил герметичность. Сотрясения мозга, к счастью, удалось избежать. Лоб у чики заклеен, поскольку находящиеся там дермальные контакты немного повредило, вероятно, когда сорвало наглазники. Нейрохирург его осмотрел и заверил, что все в порядке, имплантированный электрод не пострадал, но лучше, чтобы кожа немного зажила. Через три дня я сниму повязку, чтобы посмотреть, что там происходит.

- Большое спасибо мано, - поблагодарила я. - Но кто есть мано? И где я нахожусь?

- Меня зовут Танака Хосигава, - мано слегка поклонился. - Я главный врач отделения интенсивной реанимации в Третьей муниципальной больнице города Миядзаки. С учетом того, что чика упала с орбиты, наверное, стоит добавить, что мы находимся на острове Кюсю в южной части штата Ниппон. Ваш друг в полном порядке. Он пострадал немного сильнее вас, но пришел в сознание еще вчера вечером. Мы смогли получить айди из ваших наглазников и знаем ваши имена и имена ваших родителей. Уведомление вашим родителям уже отправлено, но ответа пока нет. Кэрри-сан может отправить еще один запрос по своим каналам? Очень странно, что родители не реагируют незамедлительно на такое известие.

В его голосе, кажется, слышалось осуждение - ну, насколько можно понять интонации незнакомого языка. Родителям? Я с опозданием вспомнила, что на Терре мы должны изображать детей каких-то терриков, работающих на орбитальной платформе. Или не на платформе? Сообщение? Разумеется, можно, но поскольку "родителей" не существует в природе... Нужно как-то выкрутиться.

- Легенда: родители вас не любят, - тихо подсказала Хина.

- У нас... не лучшие отношения с родителями, - я постаралась сыграть как можно убедительнее, но актриса из меня всегда была плохая. - Мы ушли из семьи и ищем новую. Мы живы, для них достаточно. Они не отреагируют.

- Ужасно! - тихо сказала чика, стискивая перед грудью руки. Медсестра, вспомнился мне термин - вспомогательный медицинский персонал на Терре в местах с низкой автоматизацией. - Как так можно с собственными детьми...

- Прошу Кэрри-сан пояснить, - врач нахмурился. - Что значит "ушли из семьи"? Кто вам позволил? Кэрри-сан пятнадцать лет, она несовершеннолетняя. Или в вашей стране уже совершеннолетняя? Откуда приехала Кэрри-сан?

Меня скрутил приступ жестокой паники. Я теоретически знала, что такое "совершеннолетие" на Терре, но что оно является необходимым условием для смены семьи, услышала впервые. И еще, оказывается, в разных странах разный возраст? Ой, мамочки мои... И как выкручиваться? Ляпнуть первое вспомнившееся название страны? А вдруг там не так и врач знает? А вдруг Алекс уже что-то сказал?..

- Хорошо, не надо отвечать! - врач истолковал мое молчание по-своему. Он успокаивающе поднял руки ладонями вперед. - Ваша семья - не мое дело. Мои нижайшие извинения за нескромный вопрос. Однако прошу чику помнить, что вами обоими уже интересовалась полиция. Они расследуют крушение шаттла и хотят задать вопросы. Я заявил, что в ближайшие несколько дней общение категорически запрещено, но они очень невежливо и настойчиво заявили, что дело не терпит отлагательств. Пока чика пусть отдыхает. Я назначил терапию, применяющуюся для реабилитации после долгой невесомости, она поможет. Миябури Таоко-сан позаботится о чике.

Он жестом показал на медсестру, поклонился и вышел из отсека. Я проводила его взглядом, пытаясь запомнить, как положено двигаться в постоянном векторе. Выглядело не слишком сложно, почти так же, как в фильмах. Мне вдруг загорелось попробовать самой. Я выпуталась из окутывающей меня тряпки (холодный воздух стиснул тело, но я решила пока его игнорировать) - и забарахталась на кровати. Мне удалось развернуть тело и вывести голени за пределы горизонтальной поверхности (их тут же согнуло пополам, пятки зацепили стену отсека - ту, что террики называют "полом"). На том все и закончилось. Привести тело в перпендикулярное "полу" положение мне не удалось. Выяснилось, что одно дело - висеть в векторе в страховочной сетке скута или лайнера, но совсем другое - двигаться. Кровать притягивала меня, словно магнит - кусок железа.

Возможно, я и справилась бы после нескольких вминут попыток, но на меня буквально набросилась медсестра, до того наблюдавшая в легком ступоре. Очнувшись, она ухватила меня за ноги, с легкостью развернула меня параллельно длинным сторонам кровати, снова закутала тряпкой - и при том не переставала трещать с такой скоростью, что перевод уходил за пределы линзы быстрее, чем я успевала читать.

- Не понимаю, - сказала я наконец, полностью побежденная гравитацией и могучей во всех смыслах заботой. - Прошу чику Миябури говорить медленно.

Медсестра забавно замахала руками, но темп резко снизила.

- Прошу Кэрри-сан не вставать! - заявила она. Транслятор сопроводил ее слова значком "кудасай", обозначающим категорически-приказной стиль женской речи. (Примечание: в Ниппоне речевых стилей несколько, применяются в зависимости от пола говорящего, ситуации и отношений - я так толком и не сумела полностью понять систему.) - Нельзя! Доктор сказал лежать как минимум до завтра! Кэрри-сан хочет в туалет?

Я подумала.

- Да, хочу, - согласилась я в конце концов. Тело ощущалось словно резиновое, ощущения казались приглушенными, но мочевой пузырь давал о себе знать. Почему мне просто не поставили катетеры, как всегда делают с бессознательными пациентами? Хотя, если подумать, в векторе с ними куда сложнее возиться, чем в безвесе. А может, и нет.

- Хай! - откликнулась медсестра. Она на мгновение скрылась за кроватью и появилась оттуда со странным предметом - плоским, полым, без одной стенки, сделанным, кажется, из белой пластмассы. - Прошу прощения Кэрри-сан...

Она освободила среднюю половину меня от тряпки и ловко всунула предмет между кроватью и моей задницей. Я лежала неподвижно, ожидая продолжения и пытаясь прикинуть, откуда она извлечет шланг туалета. Несколько секунд спустя медсестра как-то странно посмотрела на меня, еще раз извинилась и вышла, сообщив, что вернется через несколько минут. Я слегка ошалела от такого поведения. Если у нее вдруг возникли срочные дела, зачем вообще начинала? Я и потерпеть могла. Но выхода не оставалось, и пришлось дожидаться, когда она вернется. Она извлекла штуковину, заглянула в нее и уставилась на меня в некотором замешательстве.

- Мараси-сан не может помочиться? - озадаченно спросила она. - Или Кэрри-сан стесняется? Стесняться не надо, я профессиональная медсестра.

- Прошу прощения чики? - не менее озадаченно откликнулась я. - Помочиться? А где туалет?

- Кэрри-сан нельзя вставать с кровати. Нужно использовать судно. Прошу Кэрри-сан не стесняться.

- Не понимаю. Не стесняться чего? Мне нужен туалет.

- Кэрри-сан нельзя вставать в туалет. Нужно использовать судно.

- Лена, похоже, проблема в определении понятий, - тихо сказала Хина. - Выясни, что такое туалет в местном понимании и почему туда надо "вставать". Судя по фильмам, он располагается в отдельном отсеке, и его оснащение отличается от нашего, но там ни разу не показывали его устройство.

Я последовала совету. Мне потребовалось несколько вминут, чтобы объяснить концепцию нормального туалета медсестре. Она восприняла только с третьей или четвертой попытки. Само по себе использование шлангов и присосок просто не укладывалось у нее в голове. Когда до нее, наконец, дошло, она открыла дверь в противоположной стене отсека и показала конструкцию, которая использовалась в качестве туалета на Терре. Настал черед уже мне зависнуть, хлопая ресницами и пытаясь понять, что и как с ней делать. В конце концов, медсестра, страшно смущаясь, на личном примере показала, о чем речь. Чтобы не затягивать объяснения, укажу только, что местные туалеты (как и души) основаны на свойстве массы самостоятельно смещаться в сторону вектора гравитации, поэтому в отсосах нужды нет. Система страшно негигиенична, поскольку улавливает не все брызги, но местные привыкли, да и я впоследствии быстро приноровилась.

Разобравшись с несуразностями и научившись использовать судно, я с облегчением позволила медсестре унести его. Та тут же вернулась и поинтересовалась, не надо ли мне чего. У меня уже ощутимо сосало в желудке, и моя опекунша с энтузиазмом притащила местную еду: неопознанные маринованные овощи, неопознанные сырые овощи, вареный липкий рис с неизвестным коричневом соусом, неопознанная коричневатая жидкость с белыми комочками, названная "мисо-суп с тофу", странно обработанная и ужасно жесткая субстанция со вкусом курицы в очередном неопознанном прозрачном соусе. А сверх того - что-то мягкое и светлое, нарезанное ломтиками и, разумеется, тоже неопознанное. Выглядела пища крайне подозрительно. Но самое главное оказалось в том, что местная упаковка для еды на практике оказалась даже хуже, чем выглядела на картинках.

Обучение процессу поглощения пищи вышло немного проще, чем туалету, но лишь немного. Я уже знала в теории, что терранская еда сильно отличается от той, что применяется Вовне. Я понимала, что пища прижимается гравитацией к таре, если можно так сказать, так что нет нужды ее специально изолировать. Но вот к концепции крошек я оказалась совершенно не готова. Да, терранская еда крошится. Не вся, разумеется, но крошится. И те нарезанные ломтики тоже крошились. И, все силы Вселенной, вы просто представить себе не можете, что такое крошки в постели! Я бы сказала, они лишь чуть-чуть лучше крошек в безвесе. Но в безвесе их, по крайней мере, можно убрать пылесосом, а вот в кровати, когда они в векторе попадают между телом и простыней... Что же до жидкостей, то они держатся на твердом не за счет поверхностного натяжения, а благодаря все тому же постоянному вектору. Несмотря на это, посуда негерметична, и если неловко ее повернуть, жидкость из нее падает "вниз", на то, что подвернется. А подворачивалась, разумеется, я.

Опуская скучные подробности, сообщу только, что умудрилась намочить себя каким-то соком, обсыпать себя содержимым двух тарелок (плоских контейнеров для еды) и больно отбить локоть о приспособление, на которое еда устанавливается на кровати. Сверх того, пища имела резкие запахи и вкусы, настолько же странные, насколько и внешний вид. Смешавшись с вонью в воздухе, они то и дело вызывали у меня рвотные позывы, но я мужественно сдерживалась.

Замучавшаяся медсестра смотрела на меня, как на умалишенную. Потом ей на помощь явилась еще одна, и битых пятнадцать вминут они учили меня, как правильно есть местную пищу, пользуясь "ложкой" и "вилкой" - специальные инструменты, необходимые в местных условиях. Еще в комплект столовых приборов входили две короткие палочки из гладкого пластика, но их в тот момент задействовать не стали. И зря, кстати - позже выяснилось, что управляться с палочками куда удобнее, чем с вилкой. Слегка освоившись, я поклялась себе, что больше никогда в жизни не взгляну на террика в безвесе с презрением или снисходительностью. Постоянная жизнь в таких условиях требует огромных сноровки, силы и мужества, в своем плане ничуть не уступающих нашим.

По окончании процедуры, когда я умудрилась запихнуть в себя примерно четверть пищи, украсив остальным себя с головы до ног, меня извлекли из кровати, переложив на принесенную временную поверхность, сменили тряпки на постели, обтерли меня губкой и сунули обратно. Полностью вымотанная, я безропотно позволяла издеваться над собой, как им захочется. Рот и пищевод горели от чудовищных соусов, живот тихо жаловался на тяжкую жизнь, сердце в ушах бухало, словно разбалансированная турбина, а воткнутая в предплечье игла начала заметно саднить из-за постоянного шевеления. Единственным плюсом стало то, что, узнав о холоде, вони и ярком свете, медсестра плотно закрыла "окно", полностью заслонила его планками, а в дополнение - еще и разворачивающейся шторой, и на полную мощность включила климатизацию. Вскоре запахи почти пропали (а оставшиеся начали казаться даже приятными), воздух прогрелся, и я наконец-то вздохнула с облегчением и осветлила линзы.

Энергично заявив, что мне больше ничего не надо и что я просто хочу отдохнуть и почитать местные каналы, я смогла остаться в одиночестве. На прощание из меня все-таки извлекли иглу, взамен скормив какие-то капсулы (для адаптации к силе тяжести, как пояснили), и мне тут же жутко захотелось спать. Я, однако, вовсе не собиралась дрыхнуть почти сразу после пробуждения. Дождавшись, когда медсестры покинут отсек, показав мне тревожную кнопку, я немедленно вызывала Алекса. На счастье, металла в окружающих стенах не содержалось или почти не содержалось, тот не спал и адхок-связь работала отлично.

- Привет! - сказал он, как только поднялся канал. - Очухалась? Как состояние?

- Отличное состояние, если не считать, что я скоро сдохну в местных условиях, - сумрачно пожаловалась я. - Туалет, еда, постоянный вектор... как тут люди вообще жить умудряются?

- Судя по всему, отлично живут и особых проблем не испытывают, в отличие от тебя, неженки, - усмехнулся мой несносный ехидец. - Но у нас есть проблемы посерьезней. Хина уже сканирует местные каналы, и там куча сообщений о разбившемся шаттле. Они даже на планетарном уровне транслируются. Я так себе думаю, катастрофы здесь вовсе не в порядке вещей, так что мировую известность мы себе сходу заработали. Что еще хуже, полиция уже установила, что шаттл оказался угнан у законного владельца откуда-то из Великой Сунны, его навигацию переформатировали, а транспондер вообще вырезали из системы. Буквально вырезали, циркулярной пилой или чем-то таким. В новостях сообщается, что полиция намерена допросить пассажиров, когда те придут в сознание. То есть - вот-вот. Лена, перечитай нашу официальную легенду и старайся ее придерживаться. Фред упоминал, что наши временные айди тщательной проверки не выдержат, но плавать еще и в деталях совершенно незачем.

- Умеешь ты порадовать спозаранку. Как мы вообще живы остались после такого тачдауна?

- Глубина воды, то есть расстояние от водной поверхности до твердого грунта, оказалась всего около двадцати метров, - просветила Хина. - Комбезы не разгерметизировались при ударе, и вас успели достать до того, как кончился кислород. Люк заклинило при ударе, спасателям пришлось вскрывать корпус направленными зарядами, но вас, к счастью, не задело. Потом вас привезли сюда.

- Плохо, - мне как-то резко стало грустно. - Если о нас знает весь мир, то остаться незамеченными мы точно не сможем. Наверное, Еретики уже тоже в курсе.

- Неважно, - голос Алекса казался полностью пофигистичным. Он бодрствовал дольше меня и, похоже, уже успел все обдумать. - Раз на нас устроили такое эффектное покушение, мы спалились еще до того, как попали на платформу. Хина тебе не рассказала про неприятности "Кругосветного круиза"?

- Что? Какой круиз?

- Лайнер, на котором мы изначально намеревались лететь из Утреннего Мира к Терре. Через четыре вдня после старта он перестал отвечать на вызовы, его транспондер отключился. Спасатели, обследовавшие последнюю зафиксированную баллистическую траекторию, сумели его найти. Все на борту оказались без сознания, электроника полностью сдохла, и люди уже почти задохнулись без климатизации. Еще бы пара вчасов, и... В общем, его, видимо, накрыли Чужие своими штучками. Непонятно только, почему не добили полностью.

- Возможно, не рассчитали. Или решили, что все удалось, - предположила Хина. - А еще угнать шаттл и перестроить его систему управления тоже требует времени. По совокупности деталей следует, что Еретики вашу легенду раскрыли еще до того, как вы прибыли к Терре. Они перехватили не тот корабль на траектории, но когда вы появились на платформе, они распознали вас мгновенно.

- Значит, авария гибкого коридора...

- Вряд ли покушение само по себе, но способ задержать нас, пока готовилась новая ловушка. С самого начала казалось подозрительным, что такой массивный обломок не обнаружили радарами, а попал он среди всех мест именно в наш коридор.

- Соответственно, Еретики прекрасно знают, кто мы и где мы, и маскироваться от них бессмысленно, - продолжил Алекс. - Но есть и хорошие новости. Я валялся без сознания местные сутки, ты - в два раза дольше. Если бы они хотели, давно бы нас достали. Но они даже не пытались. Возможно, опять возникли политические мотивы, которые нам на руку. Так что пока можно забыть про Еретиков и сосредоточиться на полиции. Если нас изолируют в местной тюрьме... Хм, а ведь могут просто погрузить на шаттл и выслать обратно на платформу. Или вообще в Пояс.

- Классная перспектива. Ну, по крайней мере, умрем в человеческих условиях. Алекс, мне хреново. Постоянный вектор - он, оказывается, такая мерзкая штука!

- Потерпи немного. Через вдень-другой адаптируешься, станет легче. Мы не первые люди, спустившиеся в колодец после многих влет в безвесе. Местная медицина знает, что делать. Пока просто лежи пластом. Или поспи, очень помогает. Вчера я тоже умирал, но сегодня уже много лучше. Давай, учи легенду и держись ее до конца. Насчет фальшивых айди делай круглые изумленные глаза и утверждай, что знать ничего не знаешь.

- Поняла. Ух, ладно, язык из-за тяжести отваливается. Потом поболтаем еще. Кстати, а ты где? Можно тебя попросить в мой отсек перевести? Или меня в твой?

- Обломись. Судя по времени отклика, ты где-то совсем рядом, но здесь запрещено мужчин и женщин в одном отсеке держать. Я уже спрашивал.

- Почему?

- Не знаю. Возможно, боятся, что этти займемся.

- Этти? Почему боятся?

- Не знаю, у них спроси.

- Хм. А что, яой-этти они не боятся? И потом, какое этти? Я еле пошевелиться могу! Для меня сейчас любая активность - отличная возможность отхватить инфаркт!

- Лена, отвали. Я о местных тараканах знаю так же понаслышке, как и ты. Не знаю я, чего они боятся, а чего него. Пока смирись, что мы с тобой по-отдельности. И не забывай, что тебе сейчас девять влет, пятнадцать лет по местному счету. Постарайся не выходить из образа.

- А конкретнее?

- Слушайся, хм, "старших". Не возражай. Поддакивай. Помалкивай про все, что связано с профессиональными навыками, долгосрочным опытом, этти и так далее. Вообще изображай из себя инфантильную дурочку, большинство местных подростков именно такие. И, главное, в основном слушай, а не говори, в соотношении где-то пятьдесят к одному. И без того хреновая у нас легенда, одним неловким словом развалить можно.

- Спасибо, сладенький мой, умеешь ты порадовать. Ладно, пока отключаюсь. Хочу отдышаться и понять, куда попала.

- Из отсека даже не вздумай вылезать. И... хм, постарайся поаккуратнее в окно выглядывать. В ту дырку в стене, за которой открытое пространство начинается.

- Поаккуратнее?

- Хэ, не стану портить сюрприз. Как в себя придешь, зови, обсудим план действий. Рекомендую, кстати, поспать, поскольку во сне организм лучше адаптируется к стрессу.

- Спасибо, учту. Чао.

Закрыв канал, я какое-то время лежала без движения, тупо глядя в стенку отсека перед глазами. Потом принялась вспоминать терминологию, сопоставляя ее с реальностью. Окно. Дверь. Потолок. Пол. Стена (далеко не каждая поверхность отсека, и не отсека, кстати, а "комнаты"). Самое главное - "верх" и "низ" и связанная с ними псевдо-двухмерность перемещений. Только осознав смысл последних сумасшедших понятий, начинаешь по-настоящему ценить родной уютный безвес - в векторе находиться можно, например, только на "нижней" грани комнаты, то есть куда он направлен, весь остальной объем недоступен. На доступной грани можно "лежать", "сидеть", "стоять", "ходить", а еще "бегать". Положения объектов "под" и "над" в дополнение к обычным "за" и "сбоку". Прожектор за окном, вероятно, вовсе не прожектор, а Солнце, не заглушаемое фильтрами забрала. Судя по уровню освещения отсека... тьфу, комнаты, названный медсестрой "приглушенным", террики привыкли жить просто в ослепительных условиях. Буквально ослепительных.

Зараза-Алекс попал в самую точку. Мне страшно захотелось выглянуть в окно. Оно находилось на расстоянии немного дальше вытянутой руки, и отодвинуть гибкий щит, не вставая, я не могла. Ну а почему бы не попробовать? Просто чтобы понять, что такое "ходьба". Наглазники затеню, Солнце больше не проблема. Повозившись на кровати, я опять выдвинула голени за ее пределы. Гравитация немедленно притянула их к полу, больно ударив о него пятками. Отталкиваясь руками, я с гигантским трудом сумела привести тело в вертикальное положение, хотя бедра оставались прижатыми к кровати. Вроде бы и вектор казался малым, но в результате сердце у меня колотилось так, словно готовилось взорваться. Кровь в ушах буквально ревела, из-за чего я почти не слышала встревоженный голос Хины через височный динамик. Вероятно, следовало сдаться и упасть обратно на кровать, но дурацкое упрямство не позволяло. Если на глаз, я уже могла дотянуться до окна, наклонив тело вперед, но программой-максимум являлось уже не оно, а ходьба. Слегка отдышавшись, я снова напрягла все силы и начала потихоньку смещать задницу к краю кровати. А достигнув ее, попыталась перенести вес на ноги.

И с размаху долбанулась лбом о стену ниже окна.

Я так и не поняла, что случилось. Вот я отталкиваюсь руками от кровати, наклоняясь вперед. Вот странное незнакомое напряжение пронизывает ноги и спину. И вот стена уже стремительно летит навстречу, а тело пытается рефлекторно уклониться, развернуться, чтобы удариться хотя бы плечом, но вектор здесь сложный, из двух частей, инерция плюс гравитация, и меня закручивает вперед и вниз, и я выбрасываю вперед руку, чтобы спружинить удар, но руки словно связаны и не двигаются, не двигаются, двигаются страшно медленно, а потом в голове взрывается светошумовая граната...

А потом я пришла в себя уже опять на кровати, когда вокруг меня хлопотали сразу три медсестры и один врач - тот же самый, с кем я разговаривала раньше. Лицо закрывала дыхательная маска, и в легкие вливался вкуснейший, хотя и слишком холодный воздух. Во рту держался горький привкус какого-то лекарства. Врач склонился ко мне, снял маску и посветил в глаз маленьким фонариком. Даже сквозь затемненную линзу вспышка вышла примерно такая же, как от удара. Ослепленная, я резко дернула башкой, попытавшись уклониться, а этот садист только довольно покивал.

- Зрачковый рефлекс в норме, - сказал он. - Как Кэрри-сан себя чувствует? Головокружение, головная боль, тошнота?

Я ощупала темя. Под волосами набухала шишка, болела шея, но кровь не текла. И хорошо, кстати, что не текла - хотя я только недавно начала отращивать волосы, до намеченных пяти сантиметров оставалось чуть больше полутора. А с открытой раной, пожалуй, их тут же сбрили бы нафиг. Да уж, хорошо могла бы закончиться игра в террика.

- Все в порядке, - поделилась я ощущениями. - Ну, почти. Шишка - не страшно, заживет.

Медсестры закончили работать - закутывать меня в материю, поправлять мягкий ком - "подушку" - под головой, щупать пульс (который и без того бился на настенном экране), встревоженно щебетать между собой, кидать на доктора восхищенные взгляды и вообще действовать мне на нервы всеми возможными способами. Они выстроились вдоль кровати ровным рядом, словно солдаты на картинке.

- Зачем Кэрри-сан вставала? - сурово спросил врач. - Я сказал Кэрри-сан, чтобы она оставалась в постели. Кэрри-сан не знает, где тревожная кнопка?

Он кинул суровый взгляд на медсестру Миябури, и та быстро затараторила. Переводчик ее почему-то проигнорировал.

- Я все знаю! - поспешно сказала я, чтобы чике не досталось за отсутствующие грехи. - Просто захотелось в окно посмотреть. Извините меня, пожалуйста, я больше не буду.

Здесь я поймала себя на том, что на моей лице блуждает сконфуженно-подлизывающаяся мина, словно у нашкодившей девчонки. Впрочем, стирать ее я не стала. Наоборот, еще усилила виноватое выражение. В конце концов, если меня считают подростком, нужно вести себя соответственно.

Выражение лица врача смягчилось.

- Хай, хай, понимаю, - снова покивал он. - Кэрри-сан долго отсутствовала на Земле и соскучилась по ней. Я сам как-то раз поднимался на платформу к пациенту, провел там неделю и с трудом дождался возвращения. Кошмар, просто кошмар - невесомость, мрак, душные мрачные железные каморки... Но Кэрри-сан говорила, что ее слепит солнце? Оно как раз заходит и светит прямо в окно. Сделаем так. Солнце зайдет через полтора часа, и в сумерках Миябури-кун вывезет Кэрри-сан на кресле в сад. У нас очень хороший сад, красивый даже в свете фонарей, делал настоящий мастер. Так, Миябури-сан?

- Хай, сэнсэй! - с готовностью кивнула та.

- Ёщ. А к завтрашнему дню глаза Кэрри-сан адаптируются к нормальному освещению, и она сможет смотреть в окно даже днем. Кэрри-сан пообещает, что больше не станет действовать необдуманно? В невесомости атрофируются мышцы и кости становятся хрупкими. Будет обидно, если такая симпатичная юная чика сломает себе руку или разобьет череп. Половина потенциальных поклонников тут же сбежит от разочарования.

Симпатичная чика? Половина поклонников? Вероятно, мано пытался сделать мне комплимент. В неуклюжей терранской манере, дополнительно изувеченной переводом, но комплимент. Зачем только? Я бы и без него глупостей больше не совершила. Опять же, ни про генотерапию, ни про кальциевые препараты он не слышал. Ну да что взять с террика, лишь однажды вылезавшего из гравитационного колодца!

- Обещаю мано, что больше не стану действовать необдуманно! - я торжественно кивнула, скроив соответствующую мину. - Честно-честно!

Врач кивнул, зачем-то похлопал меня ладонью по темени, едва не попав по шишке, поклонился и вышел. Две медсестры гуськом последовали за ним, и в комнате осталась только самая первая, Миябури Таоко.

- Сэнсэй - самый лучший врач в больнице! - гордо сказала она, словно сама его вырастила и обучила. - Сэнсэй всегда дает лучшие советы. Кэрри-сан чего-нибудь хочет? В туалет?

- Нет, спасибо, - отказалась я. - Не хочу. Я просто повишу тут, новости почитаю, посплю. Я больше не стану к окну лезть, Миябури. Извини за хлопоты.

- Кэрри-сан не надо извиняться. Пусть Кэрри-сан зовет меня, когда что-то хочет. Вот кнопка срочного вызова. Если Кэрри-сан захочет спать, вот выключатель света, или он выключится автоматически, если система определит, что Кэрри-сан спит. А если Кэрри-сан не уснет, через три часа я приду с креслом, и мы прогуляемся в сад.

Оставшись в одиночестве, я снова вызвала Алекса.

- Привет! - сказал он. - Не знаешь, что там за шум в коридоре стоял? Звать медсестру и спрашивать как-то неудобно.

- Шум? А, наверное, из-за меня. Я попыталась до окна добраться и башкой о стену звезданулась. Меня вчетвером откачивали.

- Гений. В лайнерах на разгоне тоже по салону ползаешь? А если бы череп проломила?

- Ну не проломила же. И врач такой милый мано. И медсестры тоже. Спасли бы в любом случае, - я показала язык, правда, непонятно кому.

- Милый-то милый, если мы об одном и том же говорим. Только не бесплатно. Знаешь, сколько нам здесь лечение обходится?

- Сколько?

- Примерно семьсот килокрипов в день на каждого. Почти полтора мегакрипа на двоих. Я уже поимел беседу со специальным человеком. Он все про какую-то страховку спрашивал и сильно погрустнел, когда понял, что я вопрос не понимаю. Но тут же повеселел, когда я все пообещал оплатить наличкой. Короче, нужно отсюда валить чем раньше, тем лучше. Проблема в том, что наш контакт - в Кансайском космопорту, его адреса нам неизвестны, и связаться с ним можно только там на месте - при условии, что он все еще нас ждет. То есть нужно выбраться из больницы, построить путь до космопорта и добраться туда. Я уже поизучал немного транспорт, в теории особых проблем не предвидится. Но до того нам светит очень интересная встреча с местным ополчением, называется "полиция". У нас нет официального разрешения на пребывание на Терре, и только полиция или еще кто-то его дать может. Врач тебе не говорил?

- Упоминал что-то.

- Ладно, тогда не напрягайся пока. Но официальную легенду еще раз повтори. Даже если нас на вранье поймают, держаться кривой версии лучше, чем правду рассказывать. И раз уж мы так рядом расположены... Идея. Хина, можешь засечь по времени отклика расстояние между нами?

- Могу, - согласилась та. - Но с высокой погрешностью, поскольку наглазники не позволяют точно учитывать малые интервалы времени. От двадцати до пятидесяти метров.

- М-да, действительно, погрешность. Ну ладно, в любом случае мы где-то рядом, да и у местных можно спросить при оказии. В общем, учи легенду и привыкай к постоянной гравитации. Я пока что... Коннити ва, Миябури-сан. Нет, у меня все...

Его передача прервалась.

- Медсестра пришла, - пояснила Хина. - Медицинские процедуры. Как ты себя чувствуешь?

- Башка болит, - пожаловалась я. - Почему стены такие твердые? Даже термоизоляции нет.

- Можно подумать, в Поселениях они сильно мягкие. Лена, я активно изучаю местные открытые каналы и собираю полезную информацию. Рекомендации на первое время уже составлены, посмотри, как сможешь. Главное: в местных реалиях человек во время знакомства сначала называет фамилию и только потом имя. Но к незнакомым обращаются именно по фамилии с добавлением суффиксов, наиболее нейтральный и употребительный - "сан". По идее, переводчик его должен ставить автоматически, но кто его знает, как у них программируют. Лучше данный аспект контролировать самостоятельно. Отношения между людьми так проще понимать и выстраивать. Табличку суффиксов я поставила на первое место в списке, прочитай.

- Странная система.

- Не страньше, чем наша. Зато вежливое обращение к человеку - как и в линго, в третьем лице, что сильно облегчает перевод. По имени - уже фамильярность. Хочешь посмотреть список каналов?

- А-а... нет, спасибо. Хочу пока просто поразмыслить.

- Как скажешь. Я активно ищу, но мои процессы идут с низким приоритетом. Так что если чего захочешь, я мешать не должна, но в случае тормозов просто скажи.

- Ага, спасибо.

Я стащила наглазники, которые подушка неприятно вдавливала в кожу голову, и позволила себе расслабиться. Вектор вжимал меня в кровать, но я уже почти привыкла и к ощущению постоянного ускорения, и к бухающей в ушах крови, и к плохо повинующемуся телу. Удобнее всего оказалось лежать на спине, глядя "вверх", на "потолок". Как и при разгоне, в такой позиции вектор действовал по наиболее благоприятному направлению "грудь-спина". Я попыталась вспомнить, как же зовут врача, и немедленно вырубилась.

Проспала я больше четырех вчасов. Во сне меня снова тащило во взбесившемся шаттле прямо в планету. Иногда я снова оказывалась на гоночной трассе на сеттинге двенадцатого уровня, и у меня отказывало управление скутом, и он шел мимо разгонника в черную пустоту на максимальном режиме движков, и все спасатели куда-то подевались, и никто не отвечал на SOS... Иногда я почти просыпалась, смутно осознавая окружающую почти настоящую темноту, разгоняемую отблеском дежурного освещения за приоткрытой дверью, но тут же снова проваливалась в непрестанные кошмары. Как подсчитала педантичная Хина, в совокупности фаза быстрого сна со сновидениями заняла у меня не больше двенадцати вминут - насколько она могла засечь только по зрачкам, без налобного электрода - но мне ночь показалась вечностью. Однако проснулась я в конечном итоге вполне отдохнувшая и освеженная.

Страшно хотелось в туалет. Снова рисковать я не стала и позвала медсестру. Появилась новая незнакомая чика, профессионально-равнодушная, с фальшивой улыбкой и скукой в глазах. Туалет, обтирание тела влажной губкой, измерение давления и чего-то еще с помощью налепленных на тело электродов, завтрак из вареного риса и коричневой жидкости с белыми пластинками (снова "мисо-суп с тофу"), лекарства в рот, лекарства в инъекторах и лекарства в медицинских пластырях на горле и плечах - процедуры заняли минимум полвчаса.

А потом по моей просьбе медсестра свернула на окне шторы - и плотную, и из планок ("жалюзи") - и помогла мне устроиться вертикально на кровати в позе, из которой я накануне боднула стенку (описывается глаголом "сидеть"). Заодно она закутала меня в другую тряпку, легкую и короткую. Из такого положения я могла видеть через окно пространство за пределами жилого модуля. Первоначально я не увидела там вообще ничего вразумительного. Солнце светило с другого направления (дома вращаются вместе с планетой, отсюда изменение визуальной позиции светила со временем), глаза мне не слепило, затенять наглазники надобности не возникало. Однако разобрать ничего снаружи мне не удалось. Мы, внезы, живем в условиях, когда, помимо звезд, невооруженным взглядом можно разглядеть лишь единичные, плохо освещенные объекты, чаще всего лишь благодаря навигационным огням. И, как оказывается, у нас есть рефлекс - всматриваясь наружу, автоматически напрягать глаза в поисках мелких незаметных объектов. И когда он сработал, меня едва не вывернуло наизнанку от внезапной тошноты.

По глазам ударила невообразимо переливающаяся цветовая какофония, заполняющая все заоконное пространство. На несколько секунд я позорно потеряла ориентацию в пространстве - видимо, о том и предупреждал накануне Алекс. Голова закружилась, и очухалась я снова в лежачем положении. Медсестра что-то встревоженно спрашивала, но я не могла сконцентрироваться на тексте переводчика. Несколько раз глубоко вздохнув, я дождалась, когда комната перестала вращаться вокруг меня, как во взбесившейся центрифуге, и попросила о новой попытке. Медсестра, разом утратившая свое безразличие, встревоженно спросила, все ли со мной в порядке, с сомнением приняла утвердительный ответ и помогла сесть на кровати во второй раз. Я заметила, что сейчас она разместилась так, чтобы дотянуться до тревожной кнопки одним движением руки.

Однако во второй раз все прошло куда лучше. Я легко справилась со вторым приступом головокружения и наконец-то сумела сфокусировать взгляд на местности.

Ни фильмы, ни даже почти пустой больничный отсек не помогли мне подготовиться к обилию объектов и деталей, что на меня обрушились. Дерево в рекреационном отсеке Кроватки выглядело жалким и обтрепанным по сравнению с десятками, если не сотнями деревьев снаружи больницы - огромными, большинство минимум одним размером превосходило средний жилой модуль. Корневая система оставалась скрытой в почве, из которой они торчали, параллельные голые стволы тянулись на много метров, а затем крона расходилась множеством ветвей - торчащих в стороны, тянущихся "вверх" и свисающих "вниз". Также из почвы торчали небольшие кусты, а пространство между ними покрывала трава, усыпанная крупными яркими цветами. Листья и травинки беспрестанно колебались под движениями воздушных потоков - "ветра", трепетали на фоне яркого голубого задника (рассеиваемого атмосферой света, "неба"), тени метались по всей картине... И вода. Притягиваемая планетой, она образовывала на поверхности большие почти гладкие пятна, отражающие окружающую картину и придававшие ей дополнительное измерение. От безумия красочных переливов меня по-прежнему продолжали щипать легкие приступы тошноты. Однако я уже научилась справляться с ними и жадно вглядывалась в незнакомую местность. В очередной раз подтверждалась старая максима: увидеть своими глазами - гораздо больше впечатлений, чем от любых снимков и виртуальности.

- У нас один из лучших парков на всем Кюсю! - гордо сказала медсестра. - Его делали мастера из Кёто и Осаки. Систему прудов проектировал сам Кирисаки Рюма-сэнсей. Туристы приезжают сюда специально, чтобы взглянуть на него. Смотровая площадка отсюда не видна, и с нее не виден наш корпус, так что Кэрри-сан может спокойно наслаждаться красотой. Когда врач разрешит, Кэрри-сан сможет сама там прогуляться. А какие в прудах кавайные черепашки! А какие запахи от цветов! У нас весной очень красиво.

Я решила не переспрашивать, какие именно черепашки там водятся, напряженно вглядываясь в местность. Прежде чем я успела ее остановить, медсестра сдвинула в сторону стеклянный щит, закрывающий окно, и на меня обрушилась волна холодного сырого воздуха, пропитанная давешней вонью. Я, однако, уже полностью контролировала себя, и нового приступа тошноты она не спровоцировала, хотя мне и пришлось временно переключиться на дыхание ртом. Красоты в саду я решительно не замечала. Хаотичность и неупорядоченность движений вызывали у меня лишь неприятные ассоциации с вибрацией от идущей вразнос турбины. Однако рано или поздно мне предстояло выбраться туда самостоятельно, и привыкать требовалось уже сейчас. Мало ли, вдруг придется хватать первый попавшийся скут... или какой тут транспорт?.. и сваливать на полной скорости.

Через пару минут я решила, что для первого раза достаточно, и бессильно откинулась на постель. Медсестра поворочала меня, укладывая параллельно краям кровати (я в очередной раз поразилась, как террики в постоянном векторе не только сами перемещаются свободно, но и мою массу перемещают - как-никак, тридцать семь кило), закрыла-таки окно по моей просьбе и исчезла, оставив меня в одиночестве. Я тут же вызвала Алекса.

- Насмотрелась в окно? - поинтересовался он, не дав мне рта раскрыть. - И все еще жива?

- А ты откуда знаешь? - подозрительно осведомилась я.

- Хина поинтересовалась, не вредны ли тебе визуальные перегрузки и не стоит ли включить фильтры в наглазниках.

- Ябеда. И предательница! - надулась я. - Могла бы и меня спросить, между прочим!

- Извини, - покаянно откликнулась Хина. - Но, во-первых, ты не могла мне ответить и из-за медсестры, и из-за поглощенности процессом. Во-вторых, я уже заметила, что ты часто подвергаешь себя явному риску, но отказываешься его признавать. Я бы не стала ничего делать без твоего разрешения, честно!

- Я уже давно не ребенок! - пробурчала я обиженно. - Сама могу понять, что опасно, а что нет. Ладно, проехали. Чего у нас нового?

- Мы с Хиной проработали транспортные маршруты до Кансайского космопорта. Есть несколько вариантов - от трехмерного в атмосферном шаттле под названием "самолет" до чисто мускульного, местные условия позволяют. Мне больше всего нравится вариант с транспортной капсулой под поверхностью - вминут десять-пятнадцать, и мы на месте. Дорого, зато быстро и риск минимален.

- Риск высок, - не согласилась Хина. - Достаточно вывести из строя саму магнитную подвеску или систему управления ей, и на скорости в более чем три тысячи кликов вас размажет в джем по всей капсуле.

- Там есть предохранители, я смотрел. Не размажет. Как раз наземным поездом, как ты предлагаешь, опасно. Слишком велик риск засветиться. Туча народа, а у нас статус может оказаться нелегальным. Что, если полиции попадемся?

- Алекс, мы УЖЕ засвечены. Еретики наверняка знают, что мы выжили. И знают, где мы находимся и куда нам надо. С практически стопроцентной вероятностью они отслеживают все пути. Нас обнаружат так или иначе, но устроить диверсию в поезде не рискнут, это тысячи жертв.

- Не обязательно уничтожать весь поезд! Достаточно...

- Стоп! - оборвала я явно не первую вминуту тянущийся спор. - Если думаете, что я вас понимаю, вы резко ошибаетесь. Что такое поезд и что такое капсула?

- Чем ты занималась по дороге на Терру, умничка ты моя? - сокрушенно вздохнул мой несносный (и незваный, между прочим) защитник. - Перемещение по поверхности планеты имеет большую проблему - трение. Гравитация прижимает к грунту все предметы, включая транспорт. Чтобы преодолеть трение, используют разные способы перемещения. Ну вот автомобили же ты видела? Колесные?

- Ага.

- Поезд - цепь пассажирских гермоконтуров... тьфу, просто негерметичных отсеков, перемещающийся на металлических колесах по металлическим же направляющим. Методу минимум сто пятьдесят влет, но до сих пор используется, поскольку экономически эффективен. Другой метод - капсула на магнитной подвеске. Трение о твердую поверхность отсутствует, воздух из тоннеля откачивают, капсула летит почти как в бездыхе. Способ современный, быстрый и эффективный, хотя и дорогой. И до точки запуски еще добраться надо. Но у нас деньги пока есть. Главное - время в пути и количество попутчиков минимальны. Так что для нас оптимально...

- Расчеты этого не подтверждают! - перебила Хина. - Я уже...

- Стоп! - прошипела я максимально громко, чтобы не переполошить медсестру где-то в коридоре или тревожный датчик в палате. - Потом доругаетесь. А то я что-нибудь сама придумаю, и получим мы четыре альтернативные точки зрения на троих. Хина, никогда не спорь с мано, они все тупые и упрямые, поскольку тестостерон, самолюбие, стальные кохонес и так далее. Их нужно лаской и лестью брать, тогда они размякают и не сопротивляются. Давайте по порядку. Первое - когда врачи нас согласятся отсюда выпустить?

- Врач что-то упомянул про две недели. Местные недели. Четырнадцать терранских дней в сумме, примерно двенадцать вдней. Вот, кстати, еще одна неожиданная проблема - местные сутки от наших по длине заметно отличаются, под новый цикл придется подстраиваться долго и упорно. Э-э... стоп, не о том речь. Не имеет значения, что думает врач. Нужно исчезать, пока не прижала местная полиция. Отсюда к тебе вопрос - как себя чувствуешь? Привыкла к постоянному вектору?

- Ну... - я подумала. - Более-менее. Все еще тяжко, но жить уже можно.

- Отлично. Тогда тебе задание - как можно быстрее адаптироваться к Терре. Нужно, чтобы ты могла находиться в любом окружении с открытыми глазами, не теряя сознания от информационной перегрузки. И не просто находиться, а активно ориентироваться. Вот, кстати, еще один аргумент за капсулу - она оптически изолирована, нагрузка на глаза и мозг меньше. Попроси, чтобы тебя вывезли в сад на инвалидном кресле - такое индивидуальное устройство для перемещения поврежденных типа нас. Они автоматизированы, а ты пилот, привыкнешь мгновенно. Двух дней нам для адаптации хватит, а там срываемся с места и исчезаем. Ох... надеюсь, успеем. И я попрошу, чтобы нас разметили поближе друг к...

Внезапно Алекс замолчал. Из коридора донесся легкий ритмичный стук, который я уже научилась опознавать как звук ног по полу - "шаги".

- Лена, у нас проблемы, - встревоженно проинформировала Хина. - К Алексу в отсек только что прибыло несколько мужчин, не относящихся к медицинскому персоналу. Я думаю, это полиция.

Ответить я не успела. Шаги стали громче, и почти сразу же в отсек вошли трое мужчин. Одного я знала - врач Танака Хосигава, только на сей раз не в зеленой одежде поверх белой, а в черной, совсем иного вида. Белые куски материи частично окутывали его сверху, но не до конца. За ним следовали двое совершенно незнакомых мужчин в одежде похожего вида и давешняя медсестра.

- Добрый день, Кэрри Рэна-сан, - поздоровался старший из незнакомых мужчин. - Меня зовут...

- Прошу прощения! - перебил врач. В его голосе явно слышались ноты недовольства, но при том, кажется, и беспокойства. - Кэрри-сан, позвольте представить - Такихито Морисэи-сан из иммиграционного департамента министерства внутренних дел и Куроками Рэндзи-сан из Агентства контроля орбитальных коммуникаций. Они хотят задать Кэрри-сан несколько вопросов о крушении шаттла. Такихито-сан, Куроками-сан, у вас не больше десяти минут. Потом я попрошу вас удалиться. Девочка в плохом состоянии, ее нельзя подвергать стрессу. В таком юном возрасте...

- Да-да, Танака-сан, - нетерпеливо отмахнулся старший, Такихито. - Мы помним. Теперь вежливо прошу нас оставить.

- Коэбуро-сан останется присматривать за больной! - отрезал врач. Он резко кивнул и исчез за дверью раньше, чем ему успели возразить. Мужчины переглянулись и пожали плечами. Потом оба повернулись ко мне и синхронно поклонились.

- Кэрри-сан не следует волноваться, - сказал Такихито, дружески улыбаясь. - Мы хорошо понимаем, что Кэрри-сан пережила ужасную катастрофу. Но поскольку Кэрри-сан оказалась на территории Ниппона, необходимо выполнить формальности, связанные с въездом. Куроками-сан также хочет задать несколько вопросов, связанные с крушением. Мы не слишком вас утомим.

Он взял находящийся у стены стул и сел на него, как я раньше на кровати. Второй последовал его примеру. Медсестра отошла к стене возле двери и осталась стоять там, встревоженно поглядывая на меня.

- Итак, начнем.

Такихито положил на колени небольшой экран и включил его. Появилась клавиатура и поле для записей. Устройство выглядело на редкость древним, но я вспомнила, что папа Борис, когда писал свои романы, предпочитал вводить текст именно так, а не через распознавание речи и касаний в наглазниках. Он объяснял, что большие объемы голосом наговаривать тяжко. Значит, они меня не слишком утомить хотят? Только сейчас до меня дошло, что оба мужчины вообще не имели окуляров, и их лица казались странно голыми. Только в ушах сидели какие-то затычки. Судя по тому, что меня понимали - автономные голосовые переводчики. А может, и не автономные - возможно, здесь процессорный блок носили где-то под одеждой.

- Для протокола прошу Кэрри-сан представиться, - Такихито строго посмотрел на меня. - Полностью все элементы имени, место и дата рождения, имена родителей.

Меня вдруг обожгло паникой. Легенда напрочь вылетела у меня из головы, и я начала хватать ртом воздух, словно от нехватки кислорода.

- Лена, спокойно! - шепнула Хина через височный динамик. - Слушай меня, я подскажу. Изображай, что испугалась незнакомых, так легче оправдывать паузы.

Изображать не пришлось, потому что панику я хотя и придавила, но лишь до уровня сильного страха. Даже текст переводчика я понимала не с первого раза, так что незваным гостям пришлось повторять вопросы по два, а то и три раза. Мои сбивчивые ответы они тоже понимали не с первого раза. Тем не менее, следуя подсказкам Хины, я описала, что зовут меня Лена Кэрри (я едва не ляпнула свою настоящую фамилию), лет мне... э-э, пятнадцать, являюсь я дочерью Педро и Розалины Кэрри, граждан САД, последние восемь терранских лет работающих по контракту с добывающей корпорацией "Маньяна" в поясе астероидов, обладаю гражданством означенной корпорации, с Терры меня вывезли ребенком, по-испански не говорю, на Терру летела вместе с братом в частную школу для подготовки поступления в университет, на платформе мы сели в шаттл, и нет, я совсем-совсем ничего не знаю о крушении, шаттл пилотировал Алекс, а я лежала в полуобмороке... Гости кивали, постоянно произносили "хай" (переводчик показывал значок контекстной неоднозначности), а Такихито усердно тыкал пальцами в экран, записывая ответы.

Все оставалось в рамках легенды, и я даже немного расслабилась, и тут вдруг посыпались новые страшные вопросы вплотную к границам легенды, а то и за них выходящие. Почему мы, подростки, летели вдвоем без родителей? (почему нет? мы что, младенцы? но от меня явно ожидали другого, и я покорно повторила за Хиной, что родители, как и внезы, считают нас вполне взрослыми) Каким образом мы оказались в угнанном перепрограммированном шаттле? (к счастью, ответ "не знаю, просто сели по маяку" их устроил) Откуда у шестнадцатилетнего брата навыки ручного управления настолько сложным кораблем, да еще и в условиях таких ускорений и траекторий? (на сей раз в ответ на "не знаю" оба синхронно нахмурились) Как мы сумели выйти почти на запланированную траекторию полета и точно ее придерживаться при неработающей навигации, сгоревших датчиках и отсутствии иллюминаторов? Почему система контроля орбитальной платформы не зафиксировала нашего прибытия, не говоря уж об отбытии? (опять "не знаю" - ой, мамочки...) Откуда у нас ограниченное в Ниппоне летальное оружие в виде пистолета и игломета? Кто и с какой целью имплантировал нам с братом дорогостоящие пальцевые и лобные нейроинтерфейсы? Откуда у нас столько денег, чтобы полностью оплачивать такую дорогую больницу? На каких позициях наши родители так много зарабатывают? (Алекс, Хина, кто-нибудь - спасите!..)

И в тот момент, когда Куроками открыл рот и с подозрительным видом начал какую-то тираду, действительно пришло спасение.

Выглядело он еще одним терранским мано, на сей раз в серой одежде под белой накидкой, в окулярах необычного фасона. Оба допросчика, как по команде, замолкли, Такихито вскочил на ноги, и оба согнулись в глубоком поклоне. Новоприбывший тоже поклонился, хотя и не так истово, после чего что-то тихо сказал им, и все трое поспешно вышли из отсека. Встревоженная медсестра подбежала ко мне, поудобнее устроила на подушках, и быстро залопотала какую-то чушь насчет усталости и утомления. Я не вчитывалась в перевод - не более чем пятивминутная беседа на полном серьезе меня вымотала не меньше, чем вчасовая тренировка на трассе. Постоянный вектор давил на грудь и голову едва ли вдесятеро сильнее обычного, и кровь опять бухала в ушах, словно кузнечный молот.