Книга первая. Одинокие искры над бездной

335-366.038 / 28.04-03.06.2098. Кобэ-тё. Лена

Не знаю, как должен выглядеть на Терре глобальный траур, но особой печали на лицах я так и не увидела. Как я выяснила уже позже, за последние сто терранских лет в Японии произошло шесть крупных землетрясений, из них два - того же масштаба, что и нынешнее. Одно из них даже разрушило атомную электростанцию, загрязнив радиоактивной грязью огромные территории (дезактивация терранских грунтов и вод - задача совершенно иного порядка сложности, чем те же действия в протекшем реакторе в бездыхе). Слабые же землетрясения, сопровождающиеся лишь легкой вибрацией зданий, здесь забывали уже на следующий день. Так что особой скорбью и расстроенностью чувств террики не страдали. Хотя новостные каналы по-прежнему забивали сводки спасательных работ в Мацуяме, окружающие нас люди явно не принимали их близко к сердцу.

Двадцать восьмой день месяца, который в Ниппоне называют просто "четвертым", а на остальной территории САД - "апрелем", мы с Алексом провели в дормитории. Масса сил и времени ушла на осваивание бытовых мелочей: приготовления еды, методов личной гигиены, покупку наборов одежды нашего размера (я уже почти не мерзла, но местные приличия требовали), изучение карты города и так далее. Мотоко долго инструктировала нас насчет правил поведения в школе, многозначительно поглядывая в основном на Алекса. Тот покорно соглашался, что обувь на входе в школу менять обязательно, в женские раздевалки и туалеты мальчикам заходить нельзя, подглядывать тоже нельзя, воровать женское белье нельзя (уже второе или третье упоминание за два дня - что здесь за местное развлечение такое, отходы санитарии красть?), залезать в чужие шкафчики со сменкой нельзя, от дежурства по классу отлынивать нельзя и так далее. Дополнительно староста подключила нас к классному журналу, показала программы обучения, объяснила, как выдаются и проверяются домашние задания, и посвятила еще в десятки деталей, которые я немедленно благополучно забыла. Заметки делала Хина, но даже они нам почти не пригодились.

Обучали приготовлению еды нас всей компанией. Выяснилось, что хотя местные предпочитают ходить в магазин лично, продукты вполне можно заказывать и с доставкой. После того, как дроны приволокли кучу круп, странно выглядящих овощей, фруктов, приправ и даже мяса (нормального, к счастью, с конвейера), нам часа три показывали, что и как можно приготовить. От обилия неприятных запахов меня начало даже слегка подташнивать. Алекс же просто сбежал, притворившись, что ему опять плохо. Хотя вчерашнее ему никто не вспоминал, во всяком случае, вслух, после его ухода атмосфера стала заметно менее напряженной. Даже Оксана, забившаяся в угол в своем кресле на колесах, перестала хмуриться и начала слегка улыбаться. Она даже взяла нож и продемонстрировала такой класс рубки овощей на специальной деревянной доске, что я зааплодировала. Реакция оказалась странной. Девочка вдруг скривилась, словно готовая разреветься, бросила нож на стол и уехала из кухни в свою комнату, где и заперлась до конца дня, не пуская к себе даже настойчивую Каоллу.

Напробовавшись местной пищи, на вкус казавшейся куда лучше, чем предполагал запах, я ушла к себе. Остаток дня я провела, сканируя местные каналы, читая новости, мало что в них понимая, а заодно и пытаясь вычленить следы деятельности Стремительных. Безуспешно, конечно. Еще мы с Хиной попытались найти информацию о таинственном блоке AUSW22 Turbo 1s. Ничего путного так и не попалось. Блоки довольно часто употреблялись в контексте типа "а почему они тогда скрывают..." (под "они" понимались правительства, корпорации и какие-то тайные организации), но конкретные параметры и спецификации отсутствовали напрочь. Судя по лексике и грамотности дискутирующих, рассчитывать на нахождение деталей не приходилось. Общим консенсусом считалось лишь, что вычислительный блок построен на основе квантовых процессоров с огромным количеством кьюбитов и запредельным быстродействием на задачах перебора и нечеткой логики.

Хина также нашла несколько десяток ссылок, ведущих на документы в недрах корпоративного портала VBM, но открывать их не рискнула - мы понятия не имели, кто и как контролирует доступ и какие звоночки зазвенят в результате их чтения. Паранойя, знаете ли, вовсе не означает, что за вами не следят. Пришлось довольствоваться отрывком в публичном канале, где VBM утверждала, что прекратила разработки в данном направлении после принятия GAHP - Global Act on Humanity Protection - пару терранских десятилетий назад. Акт вроде как запрещал разработки в области искусственного интеллекта, но не абсолютно, а с какими-то оговорками. Текст удалось найти без проблем, но продраться сквозь многокилометровые пассажи бюрократического английского не удалось даже Хине. В преамбуле, однако, говорилось о защите жизненных интересов человечества и предотвращении вытеснения людей искинами. Звоночек во мне тренькнул немедленно - уж очень общая идея походила на сломанные шестеренки Стремительных. Однако нырять в дебри конспирологии мне страшно не хотелось, и я переключилась на более нейтральные темы. Например, на сумасшедшие местные законы о "приличиях" и "публичной морали". Осмыслить их логично не удавалось, так что просто приходилось зубрить, что можно, а что нельзя.

Ответственный Алекс потратил остаток дня на то, чтобы как следует осмотреть здание дормитория, вверенное его попечению. К нему прилепилась жизнерадостная Каолла, сующая нос в каждую щелку и с удовольствием объяснявшая, что к чему. Недоразумения с комплиментами и вторжениями она уже явно забыла. Зато ей явно нравилось играть роль учителя при глупом мальчишке, тем более старшем, и ее звонкий голос то и дело доносился с разных сторон. Позже, уже перед сном, когда солнце зашло за горизонт и за окном стало темно, Алекс пришел ко мне, сел на кровать, взялся за голову руками и тихо замычал.

- Всё плохо? - поинтересовалась я, отрываясь от чтения увлекательной статьи, обличавшего беспорядочные половые связи. В соответствии с ней всех внезов следовало бы расстрелять на месте как безнадежных расчеловечившихся дегенератов.

- Гораздо хуже, - хмуро ответил он. - Когда-нибудь задумывалась, как приматы жили в каменном веке? Вот здесь примерно так же. Можешь себе представить местную климатизацию? Они просто всасывает с одного конца воздух, охлаждает его и выбрасывает с другого. Отобранное тепло никуда не отводится, рассеивается тут же, при устройстве и снова нагревает воздух. Фильтры - просто толстые тряпки, ничего не задерживают. Наоборот - бактерии в них размножаются с великим удовольствием. Конденсат из воздуха стекает по внешней поверхности отводных трубок, заливает стену, а дерево, оказывается, гниет в результате! У нас любая мастерская, производящая такой хлам, обанкротилась бы, не сделав и пары инсталляций. А здесь - в порядке вещей... Да ладно климатизация - хоть и примитивная, но все-таки техника. Но я тебе завтра покажу, как здесь ремонтируют стены с помощью молотка и таких заостренных кусочков проволоки, называются "гвозди". Прослезишься, честное слово. Я уже прослезился, когда молотком по пальцу попал.

Он продемонстрировал заметно посиневший ноготь указательного пальца.

- Бедняжка, - я погладила его по голове. - Ну, утешайся тем, что отрабатываешь жилье и воздух.

- Тебе хорошо говорить! - уныло откликнулся мой товарищ по несчастью. - Тебя-то на непыльную работенку пристроят. А мне возиться с этим убожеством! Тьфу. Контракт есть контракт, конечно, но как же не хочется...

- Ничего, терпи. Зато представь, каким уникальным жизненным опытом обогатишься. Станешь единственным таким специалистом во всем Вовне!

- Ага, специалистом по скреплению деревянных дощечек стальными шпильками. Страшно востребованный навык...

В качестве утешения я устроила ему этти. Получилось опять скверно. Заниматься им с надетыми костылями оказалось крайне неудобно, поскольку самые интересные места целиком или почти полностью закрывались опорными элементами экзоскелета. А без костылей у нас обоих не хватало сил нормально двигаться. Я-то еще могла принять пассивную роль, но вот Алексу проявления инициативы давались так тяжело, что я даже испугалась за его здоровье. Хватит еще удар в расцвете сил - и что дальше? У меня даже мелькнула мысль спуститься в онсэн и попробовать еще раз в воде... но кто знает, как отреагируют наши новые соседи?

В общем, большого удовольствия мы не получили. А когда Алекс уже собирался уходить к себе в отсек и уже влез в костыль, но еще не успел в одежду, в дверь постучали. И он автоматическим движением открыл. В дверном проеме появилась Мотоко. Замерев, словно памятная голограмма, она несколько секунд пялилась на Алекса, потом на меня. Потом, потемнев смуглой кожей до почти черного состояния, пробормотала "гомэн насай" и вылетела в коридор, громко хлопнув за собой дверью. Алекс только негромко выругался под нос, потом натянул штаны и вышел.

- Очередная ошибка, - прокомментировала Хина из наглазников, лежащих на подоконнике. - Сколько раз вам говорить, что нельзя местных смущать ничем, хотя бы косвенно связанным с этти и наготой?

- Сама знаю, - буркнула я, надевая окуляры. - Ну, репутация у нас уже сложилась, так что можно не стесняться и дальше.

- Рекомендую еще раз прочитать о наказаниях за проступки против публичной морали. Может плохо кончиться. Сводку я скомпилировала.

- Ох... Ну, приспособимся со временем.

А на следующий день мы все компанией дормитория отправились в школу. Наступил двадцать девятый день четвертого терранского месяца, а вместе с ним - Золотая неделя. Перед уходом заглянул Хиро, снабдил нас новой порцией эн, взял наши новые контакты, но к нам не присоединился, сославшись на туристические дела в Хиросиме.

До школы мы шли пешком, что заняло в два раза меньше времени, чем я предполагала, исходя из предыдущих поездок. Оказалось, что на ногах можно перемещаться там, где не мог проехать автомобиль, через узкие проходы между домами и изгородями, по каменным лестницам, что серьезно сокращало путь. Школьная территория, пустынная и безлюдная накануне, сегодня кипела жизнью. Казалось, в разных направлениях по ней сновали тысячи терранских подростков и десятки взрослых, хотя Хина и утверждала позже, что уникальных персон насчитала только двести семьдесят три - включая директора, медсестру и полтора десятка других сотрудников школы. Что-то резало глаз. Чувство оказалось знакомым, и я почти сразу осознала, что не больше трети носят наглазники. Остальные обходились без них, и у большинства не замечалось даже лобных нейрошунтов, не говоря уже о дополнительных височных и теменных. Про пальцевые и говорить не приходилось. Если только терране не научились полностью скрывать контактные площадки под кожей, современную электронику здесь явно недолюбливали.

Откуда-то, словно сконденсировавшись из пустоты, появилась пара десятков торговых стендов, выглядевших в местных реалиях как прилавок под навесом. Там торговали чем-то, похожим на еду, несло волнами странных запахов - уже не вызывающих рвотные позывы, как раньше, но и отнюдь не привлекательных. Попробовать мы с Алексом не рискнули, чтобы не расстраивать лишний раз и без того жалующиеся желудки. Торговцы то и дело во всю глотку ревели "майдо!", что, как нам разъяснили, означало приглашение что-нибудь купить. Марико исчезла почти сразу, сославшись на подготовку к спектаклю, Оксана тоже отправилась восвояси, буркнув что-то невнятное. Набики последовала за ней, на прощание потрепав Алекса по щеке и назвав его "хэнтай-тян". Остались с нами только Мотоко и Каолла, со вкусом вгрызающаяся в уродливое яблоко.

Староста класса выглядела слегка стесненной. Она то и дело бросала на меня странные взгляды, словно намереваясь что-то спросить, темнела кожей, но каждый раз отказывалась от намерения. Пояснения, однако, она давала вполне непринужденно. Одежду она сегодня надела новую, еще не виданную - синюю юбку до колен и белую блузку с множеством декоративных синих элементов. Ей шло. Примерно половина молодежи вокруг оказалась одетой точно так же, с той разницей, что мальчики носили штаны вместо юбок. Быстро выяснилось, что так выглядит школьная форма, обязательная для ношения во время занятий и рекомендуемая в остальное время. Каким образом одежда связана с обучением, я так и не поняла, но уточнять не стала, просто сделав пометку в памяти. Нам с Алексом такую форму предстояло купить - на свои деньги или в предоставленный школой кредит. За спиной Мотоко висел длинный узкий сверток - деревянная палка, которой она размахивала накануне. Из беззаботной болтовни Каоллы и сдержанных ответов Мотоко выяснилось, что деревяшка называлась "боккэн" ("палка-меч" в буквально переводе) и использовалась в спортивной дисциплине под названием "иайдо". Суть дисциплины оставалась загадочной. Я сделала себе заметку - поискать описания, чтобы понять, о чем речь. [Комментарий - Хина: иайдо - разновидность спортивного фехтования, уникальная для Ниппона и базирующаяся на свойствах местного исторического клинкового оружия; в отличие от "кэндо", еще одного местного стиля фехтования, не предусматривает сражения против противника.]

Следующий вчас или около того мы бродили по территории школы и ее соединенным переходами зданиям, знакомясь с местностью. После вокзала Хиросимы мы впервые оказались в такой оживленной обстановке. Где-то сооружали высокий помост с декорациями - сцена для представления, как нам пояснили. Где-то небольшая толпа собралась вокруг огороженной площадки, где шла странная спортивная игра - группы из трех подростков, один поддерживаемый снизу двумя другими, пытались сорвать с голов друг друга разноцветные ленточки. Комментатор выкрикивал что-то невнятное, толпа свистела и шумела. На соседней площадке носились мальчишки, пиная по большому, с голову величиной, мячу. На третьей, огороженной густой сеткой, кидали маленькие мячи величиной в кулак, стараясь во время полета ударить по ним палками. Еще несколько групп подростков сидели полукругом на земле, внимательно слушая что-то рассказывающих взрослых. Детишки помельче группировались вокруг прилавков торговцев странными штуками - лакомствами, сделанными из бесформенных терранских фруктов, покрытых сахарной и шоколадной глазурью. Глазурь выглядела страшно нестойкой и легко переносилась с фруктов на одежду и чумазые, но донельзя счастливые лица.

Возле школьного входа за небольшими столиками сидели важные главы школьных клубов (филателистического, каллиграфического, биологического, журналистского, театрального, расследования необъяснимых явлений имени какой-то Харухи Судзумии, путешественников, косплея, кулинарного, литературного и еще пары десятков других). Над ними возвышались заманивающие плакаты с призывами вступать как можно быстрее, а рядом со столиками крутились симпатичные юные чики с минимумом странной одежды. При виде последних я поняла, что правила местного приличия в очередной раз нуждаются в уточнениях - по тому, что я вычитала, выходило, что такое обнажение неприлично и запрещено. У некоторых девчушек в волосах виднелись имитации ушей каких-то животных, а повыше ягодиц болтались хвосты разнообразной длины и формы. Энергичная Каолла хаотично носилась взад и вперед, словно скут со взбесившимся управлением, болтала со знакомыми всех возрастов, попадающимся ей на каждом шагу, и всем рассказывала, что вот те двое прилетели из космоса, спасли кошку из пожара и теперь станут учиться здесь. На нас смотрели с откровенным любопытством. Персоны с чинским фенотипом кланялись нам и немедленно отводили взгляд, остальные широко улыбались и приветственно махали руками. Знакомиться, впрочем, никто не подходил, что я восприняла с явным облегчением.

Школьное здание особого впечатления не произвело, если не считать огромных настенных экранов в учебных классах. Экранов таких размеров я раньше не видела - да они просто не поместились бы ни в один типовой отсек. Мотоко пояснила, что их используют в качестве классных досок, а размеры нужны, чтобы лучше видеть с задних парт. Дополнительно картинка с главной "классной доски" дублировалась на малые экраны, встроенные в индивидуальные места, так что необходимость большого экрана оставалась под вопросом. Но окончательные выводы я оставила до начала занятий.

Получив разъяснение, что такое "классная доска", я поинтересовалась, почему не используется прямая трансляция на наглазники. Ответ меня убил. Оказывается, использование окуляров во время занятий строго запрещалось - и чтобы студенты не отвлекались на посторонние вещи, и чтобы не читерствовали во время тестов. Полагалось активировать специальный школьный софт, блокирующий почти все функции.

Вы можете себе представить сдачу теста не для проверки своих знаний, а для получения нужных баллов? И слушание лекции только для вида? Я до Терры тоже не могла. Причина, в общем, простая - в бездыхе липовый сертификат без знаний убьет тебя самого и окружающих быстрее, чем скажешь "мама!" На Терре же среда куда мягче относится к ошибкам, а потому специалистов берут на работу не по результатам проверки знаний, а на основе баллов, когда-то полученных во время обучения. Потом могут выгнать за безграмотность, но могут и не выгнать. Мотоко грозно предупредила, что за обход блокировки положены кары, и вообще настоятельно рекомендуется их снимать и оставлять у учителя. На вопрос, что делать людям с проблемами зрения, Мотоко объяснила, что им предлагается носить нечто под названием "очки" - две фиксированные оптические линзы без следов электроники, корректирующих фокусировку изображения на сетчатке глаза. Я припомнила, что уже видела такие конструкции на лицах некоторых студентов, но решила, что это такие суперпродвинутые окуляры, где начинка упрятана в оправу проволочной толщины. А оказывается, речь в очередной раз шла о каменном веке. Принудительно навязываемом каменном веке, прошу заметить. Нам сильно не понравились такие ограничения на жизненно важные устройства, но чуть позже Сирасэ подсказал, а Хина и сама обнаружила, как блокировку обходить.

Всю дорогу до нас откуда-то доносилось громкое жужжание, иногда даже переходящее в натуральный вой. Огромные воздушные пространства Терры способствуют распространение звука на большие дистанции, причем определить точное направление и расстояние до источника можно далеко не всегда. Закончив осмотр отсека с разнообразными пугающими устройствами для приготовления пищи ("класс домоводства"), я поинтересовалась, что так шумит.

- Так карты же! - Каолла аж запрыгала на одном месте от возбуждения. - Сегодня показательные гонки и кубок префектуры! У нас самая лучшая школьная трасса во всем Ниппоне, даже в Хиросиме такой ни у кого нет. Лучше только на настоящих треках! Толпа народу из других школ приехала. Пошли, пошли, я покажу!

Она ухватили меня за руку и потащила в сторону лифта. Пришлось подчиниться.

Гоночная трасса оказалась тем самым овальным сооружением неподалеку от входа, что мы видели в первый день. Трибуны не позволяли разглядеть, что находится внутри, но сегодня все входы стояли раскрытыми. Проходя через небольшой тоннель под трибуной, я подсознательно ожидала увидеть что-то, похожее на наши разгонные кольца, и не сразу поняла, что именно вижу.

Круглую площадку примерно двести метров в диаметре окружали ступенчатые возвышения, заполненные людьми - подростками в формах не только нашей школы и взрослыми в обычной для Терре одежде. Они кричали и размахивали руками. Миновав проход, мы оказались вплотную у внутренней территории, огороженной стенами из крупноячеистых сетей. Мимо нас пронеслось и скрылись за какими-то конструкциями несколько невнятных форм, обдавших тем самым воем, волнами горячего воздуха и тошнотворными запахами, которые я уже помнила по первой встрече с Каоллой. Я быстро включила замедленный плэйбэк - действительно, четыре устройства, как две капли воды напоминающие то, на котором в первый день приехала наша энергичная подружка. В каждом сидел сосредоточенный подросток в шлеме.

- Давайте на трибуны, а то отсюда не видно! - скомандовала Каолла.

Мы поднялись по ступенькам - Мотоко то и дело цеплялась своим свертком за скамьи и извиняющеся кланялась сидящим - и пристроились на самом верху, стоя, потому что сидячих мест поблизости не нашлось. С позиции над полем стало видно, что между невысокими препятствиями проложена извилистая дорога. Плоская, разумеется, как и всё на Терре, не в объеме. По ней шустро перемещались те четыре карта, что мы видели от входа. Я инстинктивно сжалась, наблюдая, как они сталкиваются друг с другом и препятствиями, но никаких видимых повреждений не заметила. Вероятно, выступающая гибкая юбка, формирующая газовую подушку, достаточно амортизировала удары. Да и ускорения здесь казались мизерными, вряд ли достигая даже одного вжэ. Но вот один из картов ударился о столб на повороте особенно сильно, инерция закрутила его вокруг вертикальной оси, ударила о столб на противоположной стороне трассы, закрутила еще сильнее и выбросила в пространство между препятствиями. Он резко затормозил, почти встав на нос, рухнул обратно в горизонтальное положение и осел на землю. Гонщик ловко выскочил из него через борт, сорвал с головы шлем и с досадой бросил его на землю, глядя вслед удаляющейся тройке. По плечам рассыпались длинные черные волосы.

- Мацумото Юка из школы "Солнечный луч" вышла с трассы и снимается с гонок, - сухо прозвучал над полем мужской голос. На большом табло, установленном с противоположной стороны поля, одна из строчек с числами окрасилась красным, мигание значков на ней прекратилось.

- Так ей и надо! - мстительно заявила Каолла.

- Ка-тян! - осуждающе заметила Мотоко. - Не стыдно злорадствовать? И потом, она же президент вашего гоночного клуба.

- А она меня на соревнования не пустила! Сказала, что малявкам нельзя рисковать со взрослыми. Вот так ей и надо! В следующий раз пусть только попробует сказать, что я малявка! На прямой с трассы вылетела!

Даже я понимала, что Юка вылетела с трассы на весьма крутом повороте, в который вошла со слишком большой скоростью: инерция работает одинаково что в безвесе, что в постоянном векторе. Комментировать, однако, не стала - не хватало еще встревать в личные разборки незнакомых или почти незнакомых людей. На всякий случай я увеличила лицо гонщицы, на котором мешались злость, раздражение и совершенно детская обида с надутыми губами, и сохранила, чтобы не забыть имя. Если мы хотим погонять на местных картах, без согласия президента не обойтись.

Следующие вминут тридцать или сорок мы внимательно наблюдали за гонками. Мотоко извинилась и ушла по своим делам, наказав звать немедленно, если потребуется помощь. Каолла, однако, осталась и смотрела вместе с нами, с азартом комментируя происходящее. Я быстро уловила систему. В отличие от наших гонок, здесь на старт выходили четыре скута сразу. Сложности трассы определялась не векторами ускорений разгонников, а препятствиями с выдвижными элементами. Смещения выглядели почти незаметными, но я-то знала, как даже микроскопический сдвиг внешнего вектора способен превратить развлечение в серьезное испытание. Дополнительную сложность вносили взаимные тараны на узкой дороге - гонщики намеренно старались выпихнуть друг друга с трассы. Мне такие правила не понравились, но в чужом поселении свои порядки не наводят. Да и не намеревалась я участвовать в соревнованиях. Алекс тоже внимательно следил за происходящим и, судя по характерным перемещениям головы и подергиваниям щек, записывал.

Наконец соревнования закончились. Наш "Солнечный луч" оказался на втором месте из шести после "Фуринкана". Трех капитанов команд, а также троих, набравших максимальные очки в личном зачете, наградили на помосте странными блестящими штуковинами под звуки разных мелодий. Все карты увели в большой ангар, и народ начал расходиться.

- Идемте! - заявила Каолла, вскакивая. - Я вас со всеми познакомлю.

Продравшись сквозь устремившуюся к выходам толпу, странным образом вызвавшую у меня клаустрофобию под открытым небом, мы добрались до ангара и вошли внутрь. Там держалась все та же мощная вонь органической смазки. На почве безжизненно стояло четыре машины, и еще с десяток уже погрузили на транспортные платформы. Последние из них как раз выезжали из ворот с противоположной от трассы стороны. Тут и там стояли группы по пять-шесть человек. Носили они странную одежду, чем-то смахивающую на наши комбезы, но, разумеется, без жизнеобеспечения - вероятно, защитную: плотные куртки и штаны, наколенники, налокотники, у всех подмышкой или в руках шлемы.

Давешняя Мацумото Юка стояла возле ближайшей группы и что-то горячо доказывала на японском высокому юноше с рыжими волосами.

- ...и если бы Харука не уехала в Хиросиму, чтобы заботиться о бабушке с дедушкой из Мацуямы, мы бы заняли первое место! - наконец включился переводчик. - Землетрясения - форс-мажор, их пари не учитывают! Понял?

- Форс-мажор или нет - неважно, Юка-тян, - холодно отпарировал рыжий. - Главное, что кубок префектуры Хиросимы наш, и только он входил в условия пари. Теперь ты обязана выступать за нашу команду на кубке Ниппона. За язык тебя никто не тянул, но теперь либо бесчестно отказываешься, либо держишь слово. Пока тренироваться можешь у себя, но минимум за неделю приедешь к нам, чтобы практиковаться в команде.

- Но я...

- Либо держишь слово, либо нет. Твое решение?

Юка тихо зашипела сквозь зубы.

- Тот противный сэмпай - Сирогава Тоя из "Фуринкана", - тихо пояснила Каолла. - Вредина ужасный. И задавака! Набики говорит, у них с Юкой любовь, а они все время ругаются. Глупость какая-то, а не любовь. Эй! - крикнула она в голос на английском. - Привет! Смотрите, кого я привела!

К нам повернулись не только спорщики, но и все остальные в ангаре.

- И кого же ты привела, Ка-тян? - Юка с явным облегчением переключилась на новую тему, а заодно и на английский.

- Их зовут Алекс и Лена. Они из космоса прилетели! С орбитальной платформы, то есть. Теперь они тут учатся, и они тоже гонщики.

- И они тоже гонщики? - Юка подбоченилась. - Ну, здорово. Теперь найдется кому меня заменить на кубке Тоэгавы! Так, что ли?

- Прошу прощения, - спокойно сказал Алекс. - Мы только хотели взглянуть на карты. Я понимаю, что мы невовремя, и что настроение у чики не самое лучшее. Сам не раз вылетал с трассы, так что эмоции прекрасно понимаю. Мы, наверное, пойдем. Посмотрим попозже, в более подходящее время.

Девица медленно выдохнула.

- Суман, - она изобразила нечто вроде поклона. - Действительно, настроение у меня не лучшее, и я невежлива. Значит, Алекс-сан и Лена-сан? В каком вы классе?

- В восемь-два! - снова встряла Каолла. - Где Мотоко староста!

- Ка-тян, они и сами говорить умеют. Не перебивай. Восемь-два, со-о ка? Я Мацумото Юка, президент школьного гоночного клуба. Вы и в самом деле из космоса? Гайкокудзины? И умеете с картами обращаться?

- Да, мы из космоса, - согласилась я, постукивая пальцем по суппорту костыля на голом бедре под юбкой. - С орбитальной платформы. Родители там остались, а нас на Те... Землю отправили. У нас есть похожие состязания, хотя и на скутах, не на картах. Такие устройства для перемещения в безве... невесомости.

- В гонках раньше участвовали?

- Да, типа того. Но не на вашей технике, разумеется.

- Вот и замечательно! - рыжий оскалился в зловещей улыбке, кладя руку Юке на плечо. - Видишь, Ю-тян, как все замечательно складывается? Вводишь их в команду вместо себя и Харуки, и у вас снова полный комплект для Тоэгавы. А ты со спокойной душой выступаешь за нас. Мы на пару завоюем победу, и к тебе придет известность...

- Сдурел? - зло спросила Юка, сбивая его руку резким ударом предплечья. - В какую команду? Они никогда в жизни в карт не садились! А тут не просто показательные выступления, а кубок! Да обезьяну можно посадить с тем же успехом вместо любого из них.

- Им главное не выступить, а пройти квалификационный заезд. А потом они дружно простудятся из-за непривычной погоды, и кто-нибудь вместо них пойдет по второму разу. Да все так делают, что ты переживаешь?

- Не пройдут они квалификационный заезд!

- Гонщик есть гонщик. Можно прямо сейчас и проверить.

Тоя повернулся к нам.

- Меня зовут Сирогава Тоя, - сказал он уже куда более вежливым тоном. - Я президент гоночного клуба школы "Фуринкан". Не обращайте внимания на нас с Юкой, мы всегда ругаемся. Скажите, не хотели бы вы попробовать управлять картами прямо сейчас... если у вас нет других планов, разумеется?

Я тихо хмыкнула. Парнишка явно намеревался использовать нас в своих целях. Однако, в конце концов, какое нам дело до их склок? Если директор сказал правду насчет толпы желающих и отсутствию мест - а он наверняка хорошо знает ситуацию - другого шанса покататься на местном железе может не представиться. Почему бы и нет? Я глянула на Алекса и поймала его едва заметный кивок.

- Не возражаем, - согласилась я. - Но нужны точные инструкции.

- Отлично! - просиял рыжий. - Юкито-сан, - он повернулся к стоящему неподалеку взрослому мано, одному из двух в помещении - широкоплечему и массивному, раза в полтора длиннее и раза в два шире меня. - Можно сконфигурировать трассу на первом уровне?

- Я не уверен, что выпускать совершенных новичков на трассу, пусть даже простейшую - хорошая идея, Сирогава-сан, - с сомнением откликнулся тот. - Для начала следовало бы дать им потренироваться на простом круге. А время уже позднее.

Он многозначительно коснулся наглазников.

- Все в порядке, - быстро сказала я. - Мы не станем разгоняться слишком сильно. Вминут десять-пятнадцать, не больше.

- Ну, хорошо, - согласился тот. - Давайте.

Он отошел в угол ангара к пульту и начал им манипулировать. По группам залетали шепотки. На нас смотрели с явным интересом, к счастью, вполне дружелюбным.

- Акаги-кун, проверь карты два и три, - с явной неохотой скомандовала Юка. - Заряд аккумуляторов, я имею в виду.

Невысокий парень, по габаритам даже меньший Алекса, кивнул и отошел к двум ближайшим машинам, пробежался пальцами по приборной доске, вгляделся в узкие амбразуры дисплеев, зачем-то пнул юбку одного из них.

- Все в норме, можно выпускать на трассу, - сообщил он.

- Ладно. Давайте проведем начальный инструктаж. Как карты управляются, знаете?

- Погоди, Ю-тян, - снова вмешался рыжий. - Лучше не слова в уши вливать, а сразу показать. Э-э... Алекс-кун? Пойдем к карту, покажу на практике.

Алекс последовал за ним. Юка пожала плечами и махнула мне.

- Идем, он прав. Для разнообразия.

Уместиться на узком сиденье оказалось не так-то просто, пусть даже я и имела размеры как бы не меньшие, чем у окружающих девушек. Страшно мешались суппорты костыля на руках и спине, цеплялась и не давала устроиться кошмарная юбка. Но с задачей я в конце концов справилась, и судья даже согласился засчитать костыль за защитное снаряжение. Но нас все-таки заставили надеть шлемы - просто защитные твердые оболочки головы с пластиковым забралом без малейших следов интеллекта.

Юка быстро объяснила мне систему управления. Та оказалась донельзя примитивной. Как я уже знала, поток от турбины, нагнетающей воздух под юбку, делился заслонкой на две части. Первая уходила на создание эффекта "воздушной подушки" (вырывающийся из-под юбки воздух держал карт чуть выше почвы), вторая шла на маневрирование с помощью двух сопел в тыльной части. В отличие от движков скута, сопла оказались подвижными, способными направлять поток под углом плюс-минус тридцать градусов от продольной оси. Ручных органов управления имелось ровно три: два чисто механических, без следов усилителей рычага, регулирующих распределение воздуха и направление сопел, и педаль, управляющая оборотами турбины. На минимальных оборотах та могла лишь слегка приподнять машину над поверхностью, на максимальных же, как я уже видела, карт слегка наклонялся вперед и за счет реактивного эффекта разгонялся довольно быстро - для местных условий, разумеется. Сопла, направленные строго назад, давали машине дополнительный импульс, повернутые вбок - меняли вектор движения. Торможение осуществлялось сбросом оборотов турбины: карт опускался, начинал цепляться юбкой за грунт и замедлялся за счет силы трения.

- Понятно, Рэна-кун? - спросила Юка. - Имей в виду, просто - не значит легко. На трассу пойдешь в тренировочном режиме, с автоматическим контролем.

Она ткнула пальцем в клавишу на пульте, и под надписью "Тренировка" загорелся яркий янтарный индикатор.

- Вот так. В карте есть оптические сенсоры. Компьютер видит препятствия и не позволит врезаться в них на слишком большой скорости. Скорость вообще ограничена, так что перевернуться не сможешь даже при экстренном торможении. Не беспокойся, трассу пройдешь. Ее в таком режиме все новички проходят, а если опыт есть, то тем более. Хотя... - Она покосилась через плечо на рыжего, объясняющего то же самое Алексу, и тяжело вздохнула. - Даже и не знаю, хочу ли я, чтобы ты ее прошла. Угораздило же мне на его подначку попасться. И от слова не откажешься, и ужасно не хочется. Убила бы!

- А Набики говорит, что лучше бы ты его трахнула, - наябедничала Каолла. - И что вы хорошая пара. Эй, все же знают, что ты в него втюрена!

- Я тебя не только с соревнований, вообще из клуба выгоню! - пригрозила Юка, но настоящей злости в ее голосе не чувствовалось. - И с Тендо-сан я еще поговорю как следует, сплетницей злоязыкой. Не обращай внимания, мы с ним осананадзими... как по-английски сказать? Друзья детства. Жили раньше в соседних домах, пока его родители не переехали в Хиросиму-си. Все считают, что если мальчик и девочка осананадзими и постоянно ругаются, то девочка обязательно влюблена. Любое комедийное анимэ посмотри, там обязательно такая линия есть. А он просто скотина насмешливая, "Фуринкан" его жутко испортил. Нет, он не так уж и плох, но иногда просто убить хочется. Ладно, давай на трассу, пришелица-сан. Мне уже тоже интересно, как справишься.

Она несколько раз ткнула в управляющий дисплей, и турбина заработала. Автоматика сдвинула карт с места и, явно следуя стандартной программе, вывезла меня через открывшиеся ворота на дорожку трассы. Та выглядела явно иначе, чем раньше: выступающие балки исчезли, вертикальные столбы стали явно тоньше, а некоторые пропали вовсе. Один из них на глазах закончил опускаться под землю, и над ним сомкнулась защитная диафрагма. Теперь все поле и вьющаяся по нему дорожка просматривались довольно неплохо. Карт Алекса выехал за мной. Обе машины опустились на землю, турбины перешли на минимальные обороты. Народ высыпал из ангара и полез на ближайшую трибуну, чтобы лучше видеть. Мне вдруг стало неуютно. Я не одну сотню раз выходила на старт гоночного трека в публичных соревнования, но всегда - уверенной в своих силах. Знающей, что даже если и вылечу с трассы, остальные профи поймут, как рискнула и почему риск не оправдался. Но выглядеть полным дилетантом, криворуким неумехой... И чего нас сегодня понесло в ангар? Пришли бы через несколько дней, ничего не случилось бы.

- Давайте, вперед. Учебный режим включен, так что ничего не бойтесь.

Юка хлопнула меня по плечу и отошла в сторону. Тоя встал рядом и обнял ее рукой за плечо. Она громко фыркнула и сбросила руку, но явно без особого раздражения. Но мне уже стало не до наблюдения за их отношениями. Пусть я сидела в абсолютно незнакомой машине в абсолютно незнакомом окружении, я уже была в своей родной среде. Мандраж ушел. Я уже строила трек от препятствия к препятствию, прикидывала, где и как разгоняться и тормозить, по какому вектору входить в очередное разгонное кольцо... Стоп. Старые рефлексы до добра не доведут, и нет здесь никаких разгонных колец. И векторы входа в поворот наверняка отличаются. Ну, поехали...

Я плавно нажала педаль, внимательно наблюдая за тахометром турбины и отмечая, на каких отметках начинает меняться ощущение машины. Вот она оторвалась от земли и одновременно плавно двинулась вперед. Вот начала набирать скорость со все растущим ускорением. Вот на грани чувствительности задрожала рукоять воздушной заслонки... Я пошевелила маневровыми соплами, следя, с какими задержками реагирует карт, снова увеличила обороты и направила сопла назад. Первый поворот внезапно оказался куда ближе, чем казался - начались фокусы с атмосферными законами оптики - и я слишком поздно переложила сопла влево и вылетела за край дорожки. Слишком резко развернутые сопла бросили меня обратно, почти закрутив карт волчком вокруг вертикальной оси... Меня понесло зигзагами. Я сбросила обороты и пошла гораздо медленнее, приноравливаясь к новому железу.

Пару минут спустя я поняла, что процесс адаптации завершился и что машина начинает сливаться с телом. У меня все еще оставались проблемы с поворотами, поскольку я продолжала инстинктивно искать индикаторы векторов ускорений, но я успешно с ними боролась. Первый круг по трассе, занявший четыре с небольшим вминуты, я завершила вполне уверенно. В установленных на боках карта зеркалах заднего вида, вполне эффективных при местном свете, я видела, что Алекс заметно отстал.

- Эй! - крикнула Юка, размахивая рукой. - Еще круг!

Я кивнула и двинулась дальше, все увеличивая обороты турбины. Однако в один прекрасный момент на приборном дисплее вдруг замигал красный индикатор с пометкой "Лимит учебного режима". Какое-то время я шла на максимальной позволенной скорости, но потом мне надоело. Карт уже слушался меня так, словно я практиковалась с ним всю жизнь, и я ткнула пальцем в клавишу, на которую нажимала Юка. Турбина с готовностью взревела, и меня вжало в спинку внезапным ускорением. Я с трудом увернулась от очередного столба и снова сбросила обороты. Убиться здесь и сейчас мне вовсе не хотелось, так что я проявила благоразумие.

На финише мне что-то прокричала Юка, но я не расслышала. Третий круг занял у меня две с половиной вминуты, и я уже нацелилась на четвертый, но Юка вышла на середину трассы и встала, раскинув руки. Наверное, я бы уже сумела ее объехать стороной. Однако, во-первых, такое не согласовалось с моим пониманием техники безопасности и, во-вторых, намек выглядел ясным и недвусмысленным. Я плавно затормозила в нескольких шагах и выключила турбину.

- Кто тебе позволил отключить предохранитель? - недовольно спросила президент клуба, приближаясь.

- А разве нельзя? - поинтересовалась я, стаскивая шлем.

- Ты новичок! Жить надоело? Даже на карте можно погибнуть или покалечиться, если без ума гонять. Вылезай!

Я повиновалась. К моменту, когда я встала на твердую почву, подкатил Алекс. Прежде чем остановиться полностью, он закрутил машину вокруг вертикальной оси и после двух оборотов аккуратно затормозил с продольной осью, параллельной трассе.

- Окружающий воздух странно на динамику влияет, - задумчиво сказал он. - Но ничего, приноровиться можно.

- Вы действительно раньше никогда в картах не сидели? - спросил рыжий Тоя, подходя к нам. - Я бы сказал, у вас твердый второй уровень. У тебя, Рэна-тян, даже и третий. Видишь, Юка-тян? - он вдруг просиял оскалом улыбки. - Квалификационный заезд оба пройдут без проблем. Да и на настоящей трассе нормально удержатся, нет нужды фокусничать. А победа вам все равно никогда не светила, нэ? Теперь они в твоей команде на Тоэгаве, ты в моей на кубке Ниппона, и все довольны. Ну как? Держишь слово? Или покроешь себя вечным позором?

- Держу... - с кислой физиономией процедила Юка. - А вы двое - в клуб вступать собираетесь? Беру. Кубок Тоэгавы через месяц с небольшим. Глядишь, действительно выступить сможете сами, без трюков с заменой. Но учтите, тренироваться придется как следует, чтобы от старых рефлексов избавиться. Потом расскажете, как гонки в невесомости выглядят.

- Обсудим позже, - Алекс выбрался из своего карта. - После Золотой недели. Выглядит заманчиво, но мы первые дни на Земле, ну, после возвращения. Сама видишь, из костылей не вылезаем. Как только поймем, что с нами происходит, начнем принимать решения. После Золотой недели.

- Ёщ. Тогда я в раздевалку. Из брони вылезти хочу, и в душ.

- Ух, круто! - затараторила Каолла, подлетая к нам. - Лена, ты самая крутая! Я тебя потренирую, и ты всех победишь. И в соревнованиях, и вообще! Юка-тян, теперь я их тренер, ты не имеешь права меня к соревнованиям не допускать, поняла?

- Тренер? - усмехнулась президент клуба. - Еще скажи - менеджер. Выгоню из клуба за недисциплинированность, вот тогда и узнаешь.

- Тогда я что-то важное не скажу! - надулась девочка.

- Что именно?

- Вон про того старикашку!

Мы дружно глянули в сторону, куда указала Каолла. Какой-то мано как раз закончил спускаться с трибуны и свернул в проход, выводящий наружу. Я увидела его лишь мельком, но стариком он мне не показался. Влет двадцать, если судить по нашим меркам.

- Что ним не так? - совершенно бесстрастным тоном спросил Тоя. Его высокомерная и злорадная мина вдруг куда-то пропала, и он напряженно вгляделся в спину уходящего. Потом резким движением опустил линзы наглазников и принялся, судя по зрачкам, что-то искать.

- Он, наверное, лоликон. И вообще хэнтай. Я его не знаю, а он тут на всех пялится. И вообще, старикашкам в школу нельзя. Нужно полицию позвать, чтобы его в участок отвели!

- Не выдумывай, Ка-тян, - раздраженно сказала Юка. - Сегодня школа открыта для всех, а гонки посмотреть со всего города приходят.

- У него татуировка на предплечье, - все тем же ровным тоном сказал Тоя. - Два переплетенных дракона, насколько я сумел разглядеть. Я поискал в Сети. Такие делают себе якудза.

- Якудза? - фыркнула Юка. - Что бы им здесь понадобилось? И потом, откуда вообще в Кобэ-тё якудза? У нас место тихое, никаких бандитов. А тату себе наклеить каждый может. Я слышала, еще лет десять назад модно было.

- Ну, может и так, - с сомнением пробормотал Тоя. - Но если он действительно якудза, они могут нелегальный тотализатор устраивать. А где тотализатор, там и шантаж, и подкуп участников. Только этого нам не хватало!

- Что такое "якудза"? - поинтересовалась я, чувствуя неприятный холодок по спине, вызванный отнюдь не пробирающимся сквозняком.

- Организованные банды. Азартные игры, тотализаторы, тяжелые вещества, займы под огромные проценты, рэкет, контрабанда, киднеппинг и так далее. Некоторые даже людьми торгуют - девочек в бордели продают за долги родителей, взрослых людей - в рабство, прислугой забесплатно работать. Говорят, они все с оружием ходят, как минимум с вакидзаси... нож такой, длинный. Рэна-тян, - Тоя остро глянул на меня, - увидишь человека с татуировкой - держись подальше. Ниппон - тихая страна, не то что Северная Америка или Чжунго, но даже у нас иногда попадаются нехорошие люди. Якудза может и изнасиловать, и избить, и ограбить. Не каждый татуированный - якудза, но все якудза татуированы. Лучше перестраховаться, чем пожалеть. Жаль, я его лицо в кадр толком поймать не смог...

- А еще полицию надо звать, если якудзу встретишь! - нравоучительно сказала Каолла. - Алексу не страшно, он сам хэнтай, а Лене надо убегать сразу.

- Хэнтай? - Юка подозрительно глянула на Алекса. - О чем речь?

Быстрым движением руки Алекс ухватил не успевшую увернуться Каоллу за шиворот и поднял в воздух, не обращая внимания на нехорошо занывшие сервомоторы костыля. Она тихо заверещала и как-то странно зажала ладони между бедер.

- Ты чего? Пусти! - обиженно сказала она. - Трусы же видно!

- Ка-тян, - ласково сказал Алекс, - я почти не знаю Юку-сан, но в одном с ней полностью согласен: станешь трепать языком попусту - уши оборву.

- А что я не так сказала? Хэнтай! Этти! Сам в онсэн влез! Пусти!

Алекс закатил глаза и поставил Каоллу обратно на землю. Та отскочила в сторону, поспешно оправляя юбку.

- Бака! Дурак! - заявила она. - Я все Мотоко-тян расскажу, она тебе боккэном по башке врежет, чтобы не хватался. Скэбэ! Все мальчишки такие!

Юка вяло махнула рукой.

- Ну вас, - устало сказала она. - Я в душ.

Перегнувшись через борта картов, она ткнула клавиши автопилотов, и машины послушно отправились в ангар. Президент клуба повернулась и неторопливой походкой пошла к выходу.

- Эй! - Тоя, на лицо которого вернулось дурашливое выражение, нагнал ее и положил руку на плечо. - Я тоже в душ. Хочешь вместе? Мы же теперь в одной команде. И вообще, мама рассказывала, как нас в одной ванне купали, так чего стыдиться-то?

Та не глядя махнула кулаком назад, попав парню и живот. Он охнул и картинно согнулся, изображая боль, но тут же распрямился и пошел за ней, что-то негромко втолковывая. Девушка старательно изображала высокомерное презрение. Я прекрасно видел, что она определенно не отказалась бы от этти со своим соперником по треку, но, судя по общему контексту, парню такая радость не светила. Я не понимала, почему террики упорно лишали себя радостей в жизни, но так уж была устроена Терра.

Однако про Юку и Тою я забыла почти сразу - я их практически не знала, и их отношения меня не касались. Зато в глубине темного прохода под трибунами мы столкнулись с Оксаной. Девочка, сгорбившись, сидела в своем кресле и с потухшим взглядом смотрела на трек.

- А, Оку-тян! - обрадовалась Каолла, подбегая к ней. - А чего ты тут? Знаешь, они так классно гоняли! В первый раз в карт сели, а уже второй уровень.

- Я видела, - безжизненно откликнулась та, потом положила ладонь на подлокотник. Кресло, зажужжав мотором, развернулось на месте, и Оксана молча покатила прочь. Каолла осталась стоять на месте с разинутым ртом.

- Она хорошая, - сказала она наконец. - Только иногда на нее находит. Алекс, стой! Куда? Не надо с ней говорить, когда она в таком настроении. Только обругает.

Она вдруг шмыгнула носом.

- Ее к разным врачам возили, - добавила она уныло. - Но никто не помог. У нее нервы в ногах не работают, а имплантаты не приживаются, организм отторгает. И костыль нельзя использовать, когда мускулы совсем не работают.

- Чем она болела, говоришь? - спросил Алекс, задумчиво глядя Оксане вслед.

- Пориа... парио... пироомерит.

- Полиомиелит?

- Да.

- Но ведь его же давно уничтожили. У нас... в смысле, на платформах от него еще в детстве прививают. Обязательная прививка. По-моему, в безв... в космосе им еще никто не заболевал. На Земле разве не так?

- А ей прививку не сделали. Мать не позволила. Говорят, она вообще врачам не верила и ничего делать не позволяла. А потом Оксана заболела и мать у нее умерла. Директор-сан ездил в Чжунго туристом. В Эр... Ирукуцуку. В Сайберии такой город. Там снег круглый год лежит и медведи по улицам ходят. Они познакомились, и он ее к себе забрал. Говорят, никакая терапия не помогает, потому что нас-ледс-твен-ность такая. Гены плохие. И отторжение. Жалко ее просто ужас как. А она не любит, когда ее жалеют. Никогда ее не жалейте, поняли? Она умная, как сто человек. Когда университет закончит, станет знаменитым ученым и инопланетян откроет. Она так говорит, а она всегда всего добивается, чего захочет...

Каолла вытерла глаза и швыркнула носом.

Алекс только покачал головой. У меня разом куда-то испарилось приподнятое после гонок настроение. Еще одна странность Терры. У нас никто не примет в поселение человека, не прошедшего курс обязательных прививок и не сдавшего обязательные анализы: слишком страшна и молниеносна эпидемия в замкнутом контуре жилого модуля, несмотря даже на все ухищрения с обеззараживанием помещений и фильтрами климатизации. Да и насморк в шлеме комбеза надо испытать на себе, чтобы понять ощущения. Жители Терры, видимо, могли себе позволить жить рядом с невакцинированными - невероятных размеров жилые объемы и естественная циркуляция воздуха снижали вероятность заражения. Но, видимо, полностью ее исключить невозможно. Оставалось только надеяться, что наш натренированный медициной иммунитет выдержит обкашливание и обчихивание больных терриков. А по возвращению домой стоит провести какое-то время в жестком карантине. Упаси Вселенная привезти в Поселения какую-нибудь мутировавшую заразу, от которой еще не придумали лекарств или не существует вакцина...

Но печалиться из-за Оксаны смысла не было. Мы никак не могли ей помочь, да наверняка она и не одна такая на Терре. Так что я утешающе похлопала Каоллу по плечу, и мы отправились гулять дальше.

Потом мы посидели на театральном спектакле кабуки, где участвовала Марико и другие юноши и девушки, завернутые в разнообразные куски пестрой материи (я записала термины "кимоно", "хакама", "оби" и еще несколько, чтобы разобраться позже). Актеры замирали в картинных позах, вращали в воздухе веерами, перемещались по сцене по сложным паттернам. Где-то, невидимые, завывали нарраторы, что-то звонко щелкало, брякало и тренькало. Речь и на сцене, и за кадром оставалась абсолютно непонятной - переводчик в упор отказывался ее переводить, даже если ему принудительно выставить трансляцию с японского. Как пояснял раньше директор и напомнила Каолла, спектакль шел в стиле дзидаймоно на старояпонском, который настолько отличался от современного, что даже самим жителям Ниппона приходилось его специально изучать как иностранный. Зачем требовалось учить давно мертвый язык, не применяющийся в повседневности, я не поняла. Каолла, сама иностранка, тоже затруднилась с ответом, но объяснила, что он идет отдельным курсом - необязательным, но большинство уроженцев Ниппона и некоторые приезжие из других частей САД его посещали. Я для себя решила, что воздержусь - уж лучше начать изучать чинский, который тоже преподавался в школе. По крайней мере, от него даже Вовне есть реальная польза.

До конца спектакля мы не выдержали и тихонько выбрались из зала. Еще какое-то время мы бродили по территории школы. Съели несколько неожиданно вкусных глазурованных фруктов, уже знакомых шариков такояки и овощи, запеченные в тесте прямо на большой раскаленной плите, под названием "темпура". С опаской попробовали также якитори - жареные куски куриного мяса (не поточного, срезанного с живых куриц! и хорошо еще, что без костей и внутренностей). Меня уже не тянуло на рвоту от слишком резких, многочисленных и непривычных местных запахов, так что я потихоньку начала получать удовольствие от местной еды. Однако чем дальше, тем сильнее начала сказываться усталость. Противоперегрузочная ванна оставалась недостижимой мечтой, но хотелось хотя бы растянуться на кровати. Или забраться в онсэн.