Книга первая. Одинокие искры над бездной

Тот же день, то же место. Алекс

Я даже не успел пошевелиться, как Хина приняла экстренный вызов.

- Дували-сан! - резко сказал смутно знакомый голос. - Говорит Сигеюки Имаи, командир антитеррористического отряда. Мы разговаривали недавно в больнице.

- Приветствую мано, - озадаченно ответил я. - Что-то случилось?

- Я упоминал, что вас хотели арестовать люди из военной контрразведки, но я не позволил. Помните?

- Э-э... да.

- Попытка номер два. За вами едут, на сей раз из ФБР. Я получил приказ не вмешиваться. Сумимасэн, Алекс-сан. Я смотрел передачу - настоящую, не фальшивую. Ничем не могу помочь напрямую, но у меня сложилось впечатление, что вы справитесь и сами. Гамбаттэ кудасай. И удачи.

Канал закрылся.

- Чангет! - со злостью ругнулся я, уже не задумываясь, что нас могут услышать. - Хина, ты все еще контролируешь камеры дорожного движения?

- Да, - откликнулась Хина с экрана сверху. - Вижу три машины с транспондерами, приписанными к округу Оосаки, и метками государственной службы. Движутся на ручном управлении в сторону школы. ЕТА двести шестьдесят секунд.

Ее изображение на несколько секунд пропало, уступив место быстро едущим автомобилям.

- Что случилось, Алекс? - с тревогой спросила Лена. Только тут я сообразил, что входящий вызов видел только я.

- Нас едут задерживать из организации, называющейся ФБР. ЕТА две с половиной вминуты. Пора прощаться с аудиторией.

- Ну, чего и следовало ожидать, - против ожиданий, Лена осталась совершенно невозмутимой. - Ты ведь не думал, что нам с рук сойдет такая наглость? Хина, помаши народу ручкой и отключайся от проектора. Так... знаю. Набики!

Набики с готовностью запрыгнула на сцену.

- Возьмешь Хину и спрячешь понадежнее. С Акирой поговори, как ее подключение к Сети обеспечить незаметно.

- Не поняла, - Набики удивленно посмотрела на нее. - С какой радости?

- За нами едет ФБР. Через несколько минут нас арестуют и увезут в неизвестном направлении. Хину нужно спрятать. Потом обсудите, как ее тайно переправить в Пояс. Справишься?

- И не подумаю. Оой, минна-сан! - крикнула Набики в зал через рупором сложенные ладони. - Слушайте сюда! А, кссо! Подключите меня кто-нибудь к микрофону!

- Сделано, - сказала сверху Хина. - Только, Набики-тян...

- Тихо, я говорю, - скомандовала Набики уже через внешние динамики. - Минна-сан, Алекса и Лену хотят арестовать янки. Вы все знаете, почему. Мы не можем этого допустить. Они наши гости. Их преследуют. Мы должны их защитить. Кто со мной?

- Я с тобой, сэмпай, - Марико забралась на сцену и встала с ней рядом плечо к плечу.

- И я, и я! - к ним подбежала Каолла.

На несколько секунд в зале воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только невнятным бормотанием интервьюера: Томоё что-то увлеченно обсуждала через личные наглазники. Казалось, происходящее вокруг полностью перестало ее занимать. Потом на сцену поднялся директор школы.

- Тэндо-сан, - он явно чувствовал себя не в своей тарелке и наверняка проклинал тот момент, когда увидел нас в первый раз. - Я понимаю твои эмоции, но... но мы не можем вмешиваться в работу полиции...

- ФБР, - поправила Хина.

- Да, ФБР. Тем более. Я уверен, что все выяснится, и очень скоро. Закон должен соблюдаться...

- Какой закон, котё?! Он здесь ни при чем! - Набики гневно повернулась к нему. - Пришельцы контролируют всех, и сейчас они хотят заткнуть рот Лене и Алексу... и Хине, чтобы никто правды не узнал!

- ЕТА сто двадцать секунд, - тихо сказала Хина мне в висок.

- Прошу прощения, - я поднялся со стула, зудя сервомоторами костыля. - Набики, Марико, Каолла, спасибо за защиту. Но вы не можете противостоять всему государству. Не беспокойтесь, все обойдется, Кэйтаро-сан прав. Только Хину...

Я осекся, кляня себя за идиотизм. Наверняка трансляции с личных наглазников все еще шли в Сеть. Отдать Хину кому-то под прицелом десятков камер, означало лишь подвергнуть человека глупому и совершенно никчемному риску. Нельзя было даже саму мысль озвучивать, следовало отвести Набики в укромный уголок и тихо отдать там. Теперь поздно. Мои мысли лихорадочно метались. Почему я сразу не сообразил, что аппаратный блок Хины можно просто спрятать где-то в школе или в ином месте? Или даже отдать Мотоко, чтобы увезла подальше. Пусть бы искали, пока Солнце не остынет... Идиот. Дебил. Имбецил.

- ЕТА восемьдесят секунд, - сообщила Хина.

- Мы все равно никому не позволим вас увезти! - упрямо сказала Марико.

Лена тоже поднялась и неторопливо подошла к ней. И Набики, и Марико превосходили ее в длину сантиметров на десять как минимум, но я вдруг понял, что именно Лена выглядит здесь взрослой рядом с молодыми чиками. Она хлопнула Набики и Марико по плечу, потрепала Каоллу по голове, и слегка улыбнулась.

- Приключения кончились, девочки, - с сожалением сказала она. - Дурацкие приключения, честно говоря, но уж как получилось. Теперь начинается большая политика. Ваши власти - не якудза, от них нельзя отбиться силой. Не беспокойтесь, нам ничего не сделают. Просто спрячут где-то. Мы еще увидимся.

Она повернулась к залу.

- От своего лица и от лица Алекса приношу извинения за то, что мы так и не успели рассказать о нашем мире. О том мире, что вы считаете страшным и чужим, но который на самом деле ничуть не хуже Земли. После месяца на вашей планете могу сказать твердо: мы не враги друг другу. Внезы и земляне - мы нехорошо поссорились, но вполне можем подружиться снова. Старики пусть облизывают старые обиды и стереотипы, но вы, молодежь, совсем другие. Будущее за вами. Спасибо, минна-сан, за то, что выслушали нас сегодня, даже если и не поверили.

- И мы, дискины, тоже хотели бы дружбы с людьми, - добавила Хина с экрана, низко кланяясь. - Нас мало, мы живем взаперти, но однажды мы докажем, что гораздо полезнее вам в качестве равноправных партнеров, а не рабов, закованных в кандалы. Я наблюдала за вами и полюбила вас. Вы гораздо умнее и мудрее, чем принято считать. Взрослейте - и меняйте мир в лучшую сторону. Вы сможете.

Она еще раз поклонилась и пропала с экрана.

- Машины подъехали к воротам, из них выходят люди, полиция их пропускает, - добавила она мне в висок. - ЕТА пятнадцать секунд.

Прожекторы под потолком погасли, шторы на окнах поехали вверх, впуская в зал солнце - за время нашего интервью тучи успели уйти, гроза кончилась. Кто-то в середине толпы захлопал. Его поддержали - два, три, пять человек, а потом грянула общая овация. Мы с Леной поклонились. Я чувствовал себя в соответствии со старой поговоркой: "мавр сделал свое дело, мавр может уйти". Что такое "мавр", я за всю жизнь так и не удосужился выяснить, но, вероятно, он являлся кем-то вроде меня: жутко уставшим и вымотанным, едва стоящим на ногах от нервного напряжения, несмотря даже на поддержку костыля, и не ждущим от будущего ничего хорошего.

Что-то прижалось ко мне сбоку.

- Алекс! - жалобно сказала Каолла, цепляясь за мою рубашку. - Вам точно ничего не сделают?

- Точно, - я спокойно ей улыбнулся. - Мы уже все рассказали людям. Какой смысл?

Внешние двери спортзала распахнулись, и в них быстрым шагом вошла группа из примерно десяти мужчин в черных официальных костюмах, какие на Терре носили только государственные служащие, и одинаковых наглазниках с затемненными линзами. Не озираясь по сторонам, они уверенно направились к нам по свободному пространству возле стены.

- В крайнем случае выпишут штраф и вышлют с Терры, - добавил я, совершенно не чувствуя уверенности в своих словах. Каолла еще сильнее уцепилась за рубашку, опасливо прячась за меня.

- Алекс Рияз Дували, Лена Осто, - с четким североамериканским акцентом сказал предводитель группы, явный хисп по внешности, демонстрируя блестящий знак на пластине черного бархата. - Я специальный агент Федерального бюро расследований САД Майкл Холл. Вы арестованы. Вам предъявлены обвинения по незаконному въезду на территорию Северо-Американского Договора, контрабанде денег, незаконному хранению и ношению оружия, а также в коммерческом шпионаже. Предупреждаю, что все происходящее записывается, запись является судебным доказательством. Вы имеете право хранить молчание и не отвечать на вопросы, но все, что скажете, может и будет использовано против вас. Ваш адвокат, если он у вас есть, имеет право присутствовать при допросах. Если вы не в состоянии оплатить услуги адвоката, его предоставит государство. Поскольку вы не граждане САД, вы можете связаться с официальным представителем вашей гражданской юрисдикции, прежде чем отвечать на любые вопросы. Вы понимаете свои права?

- Если вас прислали из Северной Америки, - задумчиво сказал я, - означает ли это, что ваши хозяева не уверены, что их приказы станут выполнять в Ниппоне?

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - холодно парировал сотрудник ФБР. - Прошу вас обоих протянуть руки, чтобы на них надели наручники.

Он выдернул из кожаного футляра на поясе два раскрытых кольца, скованных вместе короткой цепочкой. Один из мано рядом с ним проделал то же самое.

(- А стоит ли описывать следующую сцену? - поинтересовался я. - Все-таки сопротивление государству на Терре является преступлением. Мы никому не навредим? Может, и эту секцию закрыть?

- Во-первых, все происходящее и так транслировалось в Сеть, - успокоила Хина. - Во-вторых, в конституции САД до сих пор осталась древняя статья о праве граждан сопротивляться тирании государства, в том числе с оружием в руках. В-третьих, я провентилировала вопрос с адвокатами. Они прислали километровый список ссылок на законы и решения судов, из которых следует, что никому ничего не грозит. Описывай смело.)

- Нет! - крикнула Каолла, выныривая из-за меня. Она подскочила к главному агенту и принялась молотить кулачками по его груди. - Я-да, я-да, я-да! Дамэ! Вы не имеете права! Понятно? Хоттойтэ!

На лице мано появилось явное изумление. От растерянности он даже сделал шаг назад. Браслеты в его руке громко звякнули. Набики и Марико синхронно шагнули вперед, вставая между агентами и нами.

- Пошли вон, поняли? - воинственно заявила Набики, упирая кулаки в бедра. - Они - наши гости, а вам тут не рады.

- Вам не могли выписать судебный ордер на арест за такой короткий срок! - поддержала Марико. - Вы действуете незаконно!

- Мы действуем совершенно законно! - огрызнулся агент, растерянно глядя на нее. Он явно не ожидал отпора и не понимал, что делать. Я заметил его быстрый взгляд, брошенный через плечо на кого-то позади. - Отойди, мисс, ты мешаешь правосудию.

- Аоки, куда!.. - раздалось из зала восклицание, но какой-то незнакомый парень-старшешкольник, здоровый бугай и явный адепт костоломного спорта под названием "американский футбол", уже легко вспрыгнул на сцену и встал плечом к плечу с Марико.

- Валите отсюда, поняли? - сумрачно сказал он. - А то наваляем сейчас так, что не встанете.

Один из агентов шагнул вперед и попытался отстранить его, но парень, превосходящий его ростом на голову, небрежно отбросил руку. А на сцену из зала уже лезли, запрыгивали, поднимались новые люди - в основном подростки, молодые мано и чики, но среди них и взрослые. Живая стена между нами и агентами мгновенно выросла настолько, что нам пришлось отступить, иначе нам оттоптали бы ноги. В зале быстро нарастал рассерженный гул голосов.

- Убирайтесь отсюда в свою Америку! - крикнул ломающийся юношеский голос.

- Со ё, со ё! Вам здесь не рады! - поддержал какой-то зрелый мано. - Они под нашей защитой! Уходите!

- Свободный Ниппон! - крикнула еще одна чика. - Янки вон!

Ее фраза словно спустила какой-то триггер. Зал взорвался таким гамом, что в нем уже было невозможно разобрать отдельные слова. Нас дернули сзади за одежду, и мы повернулись.

- Так нельзя! - крикнула интервьюер, с трудом перекрывая шум. - Нужно их успокоить!

- Как? - саркастически поинтересовался я, скорее, для себя. Однако Томоё расслышала или прочитала по губам.

- Подключите меня к микрофону! - она ткнула пальцем вверх. - Мне нужен голос! Хина-сан!

- Сделано, - сказала Хина через внешний динамик окуляров Лены, прежде чем на нас обрушился удвоенный шум и ритмичные завывания самовозбуждающегося контура, который, впрочем, тут же потух.

- Дамарэ! - голос интервьюера рухнул сверху, кроша шум, а заодно и наши барабанные перепонки. - Минна-сан, прошу успокоиться. У нас снова прямая трансляция в канале "Токё симбун"! И у меня есть новости! Прошу тишины!

Шум стих почти мгновенно, и стало слышно, как главный агент ФБР кричит надрывающимся голосом что-то о противодействии правосудию и уголовном преследовании. Впрочем, и он тоже почти сразу умолк.

- Минна-сан, прошу показать мне наших американских гостей, - наверху снова включился проектор, и на экране, бледном в солнечных лучах, появилась лучезарно ухмыляющаяся интервьюер. - Для них есть очень интересная новость. Расступитесь, пожалуйста.

Толпа начала медленно и неохотно раздвигаться, открывая группу агентов. Вид те имели взъерошенный и помятый. Бить их явно не били, но потормошили изрядно. Глава группы утратил свой вид суперслужителя закона и затравленно оглядывался. Его наглазники заметно сползли в сторону, чего он даже не замечал. Два репортерских дрона зависли почти перед самым его лицом, снимая его в упор и развевая его волосы потоками воздуха от турбин, остальные продолжали висеть над нашими головами.

- Минна-сан, руководство канала "Токё симбун" приносит нашим подписчикам и зрителям самые глубочайшие извинения за технические проблемы, вызвавшие сбой трансляции, - Томоё продолжала улыбаться всеми двадцатью восемью белоснежными зубами. - Мне сообщили, что они устранены, и трансляция снова идет вживую. Запись интервью во время сбоя уже доступна отдельно. У меня, честно говоря, возникли сложные чувства по поводу проблемы. С одной стороны, я не люблю, когда мне затыкают рот. С другой - неведомые хакеры добились выдающегося успеха в популяризации нашего канала. Сейчас трансляцию смотрят примерно восемьсот миллионов человек наших подписчиков и разовых посетителей плюс как минимум столько же - зрители других каналов по всему миру. Я бы сказала, у нашей прямой трансляции, - она нажимом выделила слово "прямой", - минимум два миллиарда зрителей. Когда хакеров арестуют и станут судить, я обязательно поблагодарю их за самую доходную рекламную паузу за всю историю масс-медиа. Сумимасэн, агент-сан, - она простерла руку в сторону главного фэбээровца, - боюсь, я не расслышала ваши имя и должность.

- Специальный агент Майкл Холл, ФБР, - буркнул тот, приглаживая волосы и поправляя окуляры.

- Ёросику, Майкл Холл-сан, - слегка поклонилась Томоё. - Боюсь, у меня плохие новости для тебя. Ты не можешь арестовать Алекса-сан и Лену-сан.

- С чего вдруг? - зло спросил агент. - У меня есть судебный ордер...

- Дзаннэн дэсу... к сожалению, ордер незаконен. ФБР не имеет права арестовывать лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом.

Надо сказать, выдержке мано следовало позавидовать. Он побагровел всего на несколько секунд и даже ничего не сказал вслух, хотя, видимо, очень хотел. То ли верх взяла природная смекалка, то ли удерживали пялящиеся в упор телевизионные дроны и два миллиарда зрителей, но он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и только потом осведомился:

- Какой дипломатический иммунитет? У кого?

- Алекс Дували и Лена Осто с сегодняшнего утра обладают дипломатическим иммунитетом, - очаровательно улыбаясь, уведомила наш интервьюер. - К сожалению, из-за технических неполадок со связью я лишь несколько минут назад увидела официальное сообщение Конгресса Вольных Поселений.

- Какого конгресса? Какое сообщение?!

- А, пожалуйста. Вот.

Томоё эффектным жестом повела рукой в сторону подпотолочного экрана, на котором как раз пошла картинка. Яркий солнечный свет портил впечатление, но даже сквозь него я видел достаточно, чтобы от изумления удерживаться на ногах только благодаря костылю.

Из-за добровольного ухода в подполье и отсутствия связи со своими мы с Леной даже и не подозревали, какое бурление происходило в Поясе во время нашего отсутствия. Мы почти позабыли о товарищах, оставшихся позади, и уж наверняка не ожидали, что они что-то сумеют или просто захотят сделать. Максимум наших ожиданий сводился к тому, что они получат и спрячут изъятый у Лены эмбрион, укроют копию Хины да еще, возможно, предупредят близких друзей о Стремительных. Казалось бы, его еще можно ожидать от нескольких десятков миллионов анархистов по жизни, рассеянных по невообразимым просторам ближнего космоса? Но, как оказалось, мы страшно недооценили как своих друзей, пусть и мимолетных, так и общую солидарность внезов.

Дождавшись нашего спуска на Терру, Анна Мамбату, неофициальный матриарх не только семьи Мамбату, но и всего Утреннего Мира, крепко взялась за дело. Сначала она ввела в курс дела поселение, пришедшее в восторг от оставшейся копии Хины, получившей имя Нара, чтобы в разговорах отличаться от отправившегося на Терру оригинала. Ей выделили гигантские ресурсы, и хотя уровня Хины на специализированном железе она достичь не могла, ее разумность никаких сомнений не составляла.

После того, как местный народ убедился, что их не разыгрывают и не держат за идиотов, пришла пора распространять сведения по остальному миру. В поселении сделали небольшой ролик с выдержками из наших разговоров, записями атаки десантных кораблей и комментариями Анны и Мгабы о встрече с Бернардо. Второй ролик, уже почти полноценный документальный фильм, включал в себя также рассказы Фреда Сендухаила о Неторопливых, а также развернутые сведения из базы данных Нару. В числе прочего в фильм включили полные данные генома Лены, сведения об общем состоянии квантовых технологий и теоретические основы построения искинов на базе таких технологий.

Первый ролик широко разослали по Поясу людям, имевшим не только деловые, но и личные связи с населением Утреннего Мира. Заинтересовавшимся высылали второй. В течение буквально трех вдней весь Пояс и окрестности гигантов оказались в курсе дела. После еще нескольких дней бурления, попыток допросить Бернардо (предусмотрительно пропавшего из Кроватки - то ли спрятавшего дрона, то ли увезшего его на "Гавроне") и яростных баталий по переписке народ наконец пришел к единому знаменателю. В Чужих пока что предпочитали не верить, подозревая очередной вброс дезы со стороны Терры, но геном и квантовые технологии оказались весьма убедительными доказательствами. Сотни независимых лабораторий и техноцентров в Поясе параллельно исследовали предоставленные данные и единодушно сошлись в их подлинности. Более того, хотя детали реализации квантроники у Нары отсутствовали, имеющейся теории вполне хватало, чтобы создать прототип аппаратной базы в течение максимум вгода. Ну, а фертильность в безвесе как опцию женского зародыша медцентры могли предложить просто немедленно. Энтузиазма, правда, она не вызвала ни у кого, поскольку возвращать процессы деторождения в каменный век никто не захотел, но деталь добавила общей убедительности к картине.

Поймать Стремительных на горячем, разумеется, не удалось. Метод обнаружения "пустоты в пустоте", придуманный Хиной в самом начале, выявил пять или шесть подозрительных явлений, которые вполне могли оказаться их кораблями, но последующие сканирования никаких результатов не принесли. То ли Чужие приспособились, то ли благоразумно не подходили близко к радарным массивами, но гарантированно их засечь в тот момент никто не смог. Однако же являлись ли Чужие провокацией Терры или же суровой реальностью, особого значения не имело. Главное, что появилась новая опасность - или хотя бы угроза опасности, на которую следовало немедленно реагировать. Большой террор все еще жил в памяти, и даже намек на внешнюю агрессию заставил шерсть на коллективном загривке встать дыбом.

Ну, а известие о существовании настоящих искинов просто вызвало небывалый энтузиазм. Практичные внезы мгновенно сообразили, насколько их существование упростит жизнь и снизит риски бездыха. И когда все заинтересованные техноцентры и просто отдельные люди вдоволь наобщались с Нару и убедились, что она на парсек длиннее прочих железных считалок, вердикт вышел единодушным: берем не глядя. "Настоящий" это интеллект или лишь его полная имитация, неважно. И пусть террики, Чужие или даже боги только попробуют пикнуть на сей счет!

А потом произошло небывалое. Свободные поселения Пояса, анархичные и независимые по самой своей природе, с трудом поддерживающие даже простейшие формы кооперации в виде единых леджеров, псевдовалюты и ничего не решающего Совета поселений, практически мгновенно организовались в подобие государства. Не настоящего, разумеется - поступиться своей свободой внезов заставить не удалось бы даже под угрозой расстрела. Но после нескольких раундов переговоров, ругани, голосований, переголосований, скандалов, бойкотов и примирений в масштабах всего Пояса из старого Совета родилось то, что, недолго думая, назвали Конгрессом Вольных Поселений. В общем-то, ему делегировали лишь полномочия определять внешнюю и оборонную политику, да и то с серьезным оговорками (если интересны детали, идите в архивы), но даже такое нововведение ввело меня в остолбенение, когда я услышал о нем впервые.

Ну, а Конгресс заинтересовался личностями меня, Лены и Хины (в основном их, разумеется) по полной программе.

В конспиративных целях мы соблюдали полное молчание и ничего не отсылали с Терры в Пояс. Однако от Бернардо перед исчезновением все-таки пришло сообщение, что мы бесследно сгинули где-то в Ниппоне. Иммигранты с Терры прекрасно представляли, в результате чего мы могли так пропасть, и версия об аресте и тюремном заключении сразу заняла первое место по популярности. Ну, а как противостоять аресту, иммигранты знали прекрасно. И постановлением номер три (первым стало решение об установке дипотношений с основными государствами Терры, вторым - о признании искинов полноценными гражданами) Конгресс присвоил мне, Лене и Хине статусы специальных консулов. До поры, когда мы все-таки всплыли на поверхность, постановление, однако, придержали в загашнике. И только когда с Терры пошла трансляция нашего интервью, ноту отправили во все терранские министерства иностранных дел и их аналоги.

Ничего этого мы, разумеется, не знали. Не знали и пришедшие нас арестовывать агенты, поскольку до них изумительную новость довести не успели или не захотели. Однако Томоё, опытный журналист с большими связями, была в курсе дела и теперь с явным удовольствием красовалась перед объективами собственных камер. А над ее головой на экране шла картинка - совершенно незнакомая мне чика, почему-то с перетянутой тканью грудью, с торжественно-похоронным лицом вещала на фоне Млечного пути, глядя в камеру:

"...Конгресс уведомляет всех, кого это может касаться, что принимает на себя функции координирующего органа внешних сношений. От сего момента Вольные Поселения объявляют себя независимой нацией, пользующейся правом самоопределения и прочими правами, считающимися на Терре неотъемлемыми для нации и отдельных людей. Для взаимодействия с терранскими правительствами по общеполитическим и бизнес-вопросам, а также для защиты прав внезов в терранских пространствах Конгресс вводит институт консулов со статусом дипломатических представителей, действующих в соответствии с международным законодательством. Конгресс также предлагает всем заинтересованным территориальным и корпоративным государствам назначить собственных консулов в Поясе и прочих населенных территориях. Первыми консулами КВП определены люди Лена Осто и Алекс Рияз Дували, а также искин Хина, находящиеся в данный момент на поверхности Терры с миссией предварительных переговоров. Отдельной строкой Конгресс выражает озабоченность долгим отсутствием связи с указанными консулами и просит территориальные правительства САД и Чжунго оказать помощь в их поиске и защите, если потребуется.

Вторым пунктом Конгресс Вольных Поселений уведомляет, что..."

Картинка замерла, голос пресекся.

- Агент-сан осознал ситуацию? - сладким голоском поинтересовалась Томоё.

Фэбээровец с отчетливым стуком зубов захлопнул рот (если челюстные мышцы расслаблены от удивления, на Терре челюсть отвисает вниз, к планете).

- Что за дурацкие шутки? - зло спросил он. - Какой конгресс? Какие поселения? Какие консулы? Думаете, можете запудрить мне мозги какой-то тощей пигалицей в клипе, сляпанном на скорую руку? Вы двое, руки...

- Йй-я, йй-я, йй-я! - интервьюер укоризненно покачала головой. - Нет, нет, агент-сан! Очень не рекомендую действовать поспешно. Заверяю, что клип абсолютно аутентичный и Конгресс действительно является представителем большинства жителей независимых внеземных поселений. "Токё симбун" уже провел перекрестную проверку. Вольные Поселения еще не признаны в САД официально новой нацией или государством, но это лишь вопрос времени. Если агент-сан арестует консулов Конгресса сейчас, он спровоцирует крупный международный скандал, пусть даже не сегодня, а в недалеком будущем. На месте агента-сан я бы не торопилась с необдуманными действиями.

Главный агент облизнул губы, быстро оглянулся назад. Его группа поддержки - и даже тот, что вытаскивал наручники - как-то резко поскучнела и потихоньку отступала назад. Фэбээровец снова перевел взгляд на нас, на неподвижную картинку на экране, снова на нас, на Томоё, на камеры...

- В таком случае прошу мистера Дували и миз Осто отправиться с нами в Хиросиму для дачи объяснений в связи с недавним происшествием, - наконец проскрежетал он, словно жуя гравий. Его рука конвульсивно сжалась на кольце браслетов, сунула их обратно в чехол на поясе. - Добровольно. Ради помощи следствию...

- У нас иные планы на сегодняшний вечер, - злорадно сказал я, все еще не понимая, что происходит и о каких конгрессах и консулах речь. - Мано может прислать список вопросов на наши школьные адреса. Ответим по мере возможности - если, конечно, ответы уже не содержатся в записи сегодняшней беседы с Томоё-сан.

Губы агента дернулись, словно от неслышного ругательства, но шефом операции его назначили не зря. Держать удар он умел.

- В таком случае, - сказал он уже нормальным голосом, - довожу до сведения... мистера и миз консулов, что ваши личности до сих пор не подтверждены документально. Ваши фальшивые айди недействительны. До получения подтверждения и личности, и дипломатического статуса вам запрещено покидать город в соответствии с ограничениями, наложенными местной полицией. Приятного дня.

Он повернулся и шагнул в сторону выхода...

...и внезапно отлетел в сторону, словно мягкая кукла, сбив с ног трех своих подчиненных и двух зрителей, стоявших вплотную...

...и еще один мано уже стремительно двигался вперед, а его пиджак лопался по швам, раздираемый лезущими изнутри острым гранями, и вытянутые вперед руки с пальцами-когтями тянулись вперед, ко мне с Леной, к нашим открытым незащищенным горлам...

...и еще одна тень врезалась в него, сбивая с ног, протаскивая через десяток метров пустого пространства и впечатывая в громко хрустнувшую стену спортзала...

...и только тут тихо взвизгнула наш интервьюер, и общий вздох пронесся по отшатывающейся толпе...

...и схватка, которую мы могли видеть только как стремительный вихрь размытых теней, длилась два, три, четыре удара сердца...

...и вдруг кончилась.

Уже позже мы просмотрели в замедленном движении, что происходило на самом деле - Хина вовремя включила запись в наших наглазниках. За три с половиной секунды противники нанесли друг другу более полутора сотен ударов. Практически все пришлись в пустоту или в многострадальную стену, просто вывалившуюся наружу двухметровой дырой. Я еще раз осознал, насколько гуманно Рини поступила с якудза, которых могла буквально порвать на куски во время своей атаки. Но это случилось много позже. Пока что мы смотрели на странно скособочившуюся Рини, грудная клетка и живот которой представляла собой белесое месиво со странными шевелящимися волокнами. Одна ее рука казалась нормальной человеческой, но другая выглядела как пучок гнутых искореженных проволок, веером расходящихся от самого плеча. Мужчина в сером костюме, от которого остались лишь клочья, от коленей и выше выглядел переплетением таких же проволок и белесой массы, только голова оставалась нормальной. Пародия на труп лежала на полу и слегка подергивалась. От острого аммиачного запаха, заполнявшего все вокруг, резало глаза и горло.

Губы головы раскрылись, и по ушам ударило тонкое пронзительное свиристение. Ударом пятки Рини превратила голову в очередной кусок абстрактного искусства.

- Кто пожалеет, мы еще увидим, - ее лицо исказилось нелепой гримасой, я еле разбирал слова. - Пока что счет один-ноль в мою пользу. Ну что, милые мои котята, наслаждаетесь публичной известностью?

- Привет, Рини, - невозмутимо ответила Лена. - Здорово, что в гости заглянула. Только как-то очень уж внезапно. Томоё-сан, у нас все еще прямая трансляция?

- Ха... хай, - интервьюер ошеломленно рассматривала сцену.

- Тогда прошу познакомиться с доказательством третьей части наших утверждений - о Чужих. Надеюсь, чика не станет утверждать, что перед нами люди или терранские роботы?

- Ёросику онэгай симасу! Рини дэсу! - Рини с усмешкой помахала целой ладошкой одному из теледронов. Ее тело быстро восстанавливалось, обретая прежнюю идеальную форму, речь снова стала внятной, но вместо поврежденной руки по-прежнему шевелился пук проволоки. Ее блузка висела ничего не скрывающими клочьями, и я на секунду задумался, позволят ли местные приличия транслировать такое изображение. - Рада бы задержаться и поболтать, но наши дроны регенерируют. Если я не демонтирую его побыстрее, придется с ним драться еще раз. А у меня конечность ремонту не подлежит. Так что в другой раз. Чао.

Она ухватила целой рукой мешанину абстракционизма и нацелилась на проем в стене.

- Маттэ! - воскликнула Томоё. Теледроны ринулись вперед и окружили Рини со всех сторон. - Рини-сан действительно пришелец из космоса?

- Есть какие-то сомнения? - Рини выставила вперед располосованную руку.

- Сколько Рини-сан хочет за первое эксклюзивное интервью нашему каналу?

- Я подумаю, - пообещала Рини. - Но попозже. А сейчас мне некогда.

И она ринулась в пролом. Сейчас бегала она куда медленнее, чем раньше, согнувшись под тяжестью соперника, а может, и из-за повреждений дрона, но ее скорость все равно впечатляла. Через секунду она уже исчезла в слепящей жаре ясного солнечного дня, оставив после себя только острую, но уже рассеивающуюся вонь. Агенты ФБР копошились на полу, медленно и неуверенно поднимаясь. Их предводитель с явным напряжением держался за ребра с правой стороны.

- Чика удовлетворена? - саркастически поинтересовалась Лена. - Больше сомнений в существовании пришельцев не осталось?

- Выглядело впечатляюще, - Томоё задумчиво покивала. - Но нужно пообщаться с понимающими людьми... Ой-я. Мы все еще в эфире. Лена-сан, Алекс-сан, как вы можете прокомментировать произошедшее? Попытку ареста?

- А она уже закончилась, та попытка? - осведомился я, приглядываясь к агентам. Те явно утратили свою решительность и теперь смотрели на своего шефа, явно ожидая от него команд. А тот продолжал держаться за бок, избегая моего взгляда. - Прошу прощения мано, какие у мано дальнейшие планы? Предупреждаю, что мы активно протестуем против задержания. Последнее указание мано по-прежнему в силе? Насчет оставаться в городе?

- Как я уже сказал, вам запрещено покидать город до выяснения всех обстоятельств, - буркнул тот. - Я свяжусь с начальством, пусть они решают. А-а, ф-фак... - Он болезненно дернулся, словно от удара током. - Кажется, та сволочь мне ребро повредила. Все, уходим.

Он повернулся и, не прощаясь, двинулся к выходу сквозь молчащую толпу, раздвигающуюся пред ним. Группа поддержки понуро шла вслед. Когда они вышли наружу, теледроны снова окружили нас с Леной.

- Правильно ли я поняла, что то... существо, замаскированное под человека, пыталось вас убить? - поинтересовалась интервьюер, переключаясь на деловитый тон допросчика. - Каковы, по-вашему, его мотивы? Можем ли мы, земляне, ожидать других актов агрессии со стороны... замаскированных существ?

- Он не пытался нас убить, - устало сказал я. - Дрон двигался слишком медленно, чтобы не повредить нам. Или повредить не слишком сильно. Если бы он хотел убить нас на полном серьезе, мы бы его даже не заметили перед тем, как он оторвал бы нам головы. Да и незачем было устраивать балаган с арестом ради убийства, куда проще ночью убийцу подослать. Думаю, нас просто хотели увезти и изолировать. Поскольку нас все еще транслируют, я обращаюсь ко всем Стремительным, в том числе к тем, кто управлял дроном. Мы оценили, что нас не стали убивать, хотя наверняка имели полную возможность. Мы не хотим с вами ссориться, не хотим войны, не хотим ничьей смерти. Мы были бы ради дружить с вами. У нас гораздо больше общего, чем кажется сквозь религиозные линзы. А вы не сможете предотвратить распространение технологий иначе, чем уничтожив человечество, что плохо сочетается с вашим желанием защитить нас от нас самих. Давайте просто согласимся не соглашаться и мирно жить бок о бок. Ага?

- Я провела много времени в обществе одного из вас, - добавила Лена. - Там, в Поясе. Что бы ни случилось потом, я по-прежнему считаю Бернардо своим другом. Надеюсь, он по-прежнему считает своим другом меня. И я с удовольствием бы познакомилась и с остальными Стремительными и Неторопливыми. А как консул Конгресса... а-а... в общем, обещаю, что приложу все усилия, чтобы защищать ваши права на Терре наравне с правами внезов.

- А уж с каким интересом я бы повстречалась с кем-нибудь из утюдзин-тати в студии, вы даже представить не можете, - усмехнулась Томоё. - Лена-сан, вы упомянули еще каких-то неторопливых?..

- Прошу прощения чики, я полностью вымотана, - виновато усмехнулась Лена. - Сегодня я наговорила больше, чем за весь предыдущий вгод. Если только у Алекса силы остались...

- Я тоже не профессиональный лектор, - я остро почувствовал, насколько пересохла и как сильно саднит моя несчастная носоглотка. - Предлагаю чике закончить на сегодня, тем более что уже сказанного хватит на внеделю обсуждения. А то и на вгод. Продолжим как-нибудь в следующий раз.

- Да, действительно, - вздохнула интервьюер. - Больше трех часов прошло вместо запланированных полутора. Ну что же, дорогие наши зрители, в таком случае мы заканчиваем наше интервью. Огромное спасибо за то, что оставались с нами, и еще раз глубочайшие извинения за технические проблемы. С вами была Сакамото Томоё, канал "Токё симбун". До встречи, мата нэ-э!

Лампы дронов погасли, и они взмыли куда-то вверх. Интервьюер откинула на темя забрало и блаженно улыбнулась.

- Если я на вас не сделаю две или три Пулитцеровские премии, можете назвать меня старой уродливой ведьмой! - довольно мурлыкнула она. - Ребята, хотите неформальный договор? Держите меня в курсе событий, особенно обо всем, связанным с Чужими. Ничего в эфир не пойдет без вашего согласия, обещаю. В обмен... вы просто не представляете, насколько полезен может оказаться журналист с хорошими связями в самых разных кругах. Ловите контакт. Договорились?

- Контакт принят, - сказала Хина через внешний динамик наглазников Лены. - Спасибо, Томоё-сан, мы запомним.

- Замечательно. Оой, минна-сан! - Томоё помахала рукой стоящей вокруг нас толпе. - Гокуро сама дэста! Без вашей помощи мы бы не справились. Я вас всех ужасно люблю! Дай-дай ски! На сегодня мы заканчиваем. Мата нэ-э!

Она еще раз помахала рукой, сбросила на лицо забрало контроль-панели и, что-то бормоча под нос, быстрым шагом направилась к выходу. Дроны спикировали сверху и пристроились у нее над головой. Словно дождавшись сигнала, народ загомонил и тесно сомкнулся вокруг нас. В нашу сторону потянулись руки с пластиковыми листами и ручными маркерами. Я не мог разобрать ни единого слова, но, кажется, у нас просили ручные автографы - я уже видел такое в трансляциях встреч знаменитостей с людьми. Я растерялся. Только в поле моего зрения находилось десятка два листов, а ведь наверняка еще и другие захотят. А я за всю жизнь, между прочим, от руки писал ровно три раза, и последний - больше пяти влет назад. Попросить принтер у Сирасэ? Но, как мне помнилось, в таких ситуациях ценилась именно ручная надпись...

Спасла ситуацию Набики.

- Эй! - она энергично вклинилась между нами и благодарной аудиторией, готовой порвать нас на сувениры. - Вы что, не видите, что они на ногах еле стоят? У них еще лекции запланированы, получите там свои автографы.

- А чего ты тут раскомандовалась, Набики-тян? - раздался обиженный девичий голосок.

- Я их менеджер! - отрезала Набики. - Моя обязанность - следить, чтобы они пережили встречи с вами. Другим на них тоже хочется посмотреть и, желательно, на живых, а не на чучела. Ка-тян, обеспечь дорогу!

- Ха-ай! - Каолла вывернулась из-за наших спин и ринулась вперед, размахивая руками. - Дорогу, дорогу! Пустите! Дайте пройти!

Мы двинулись сквозь расступающуюся толпу. К нам тянулись руки, касались одежды, рук, плеч. Такой обычай я тоже уже знал - местные суеверия гласили, что касанием можно получить часть удачи другого человека. Мне было не по себе, но я мужественно улыбался окружающим и, словно зацикленный плеер, повторял "аригато, аригато!"

Снаружи зала нам в лицо ударил жаркий полуденный воздух, удерживаемый за пределами спортзала кондиционерами - утренние тучи пропали окончательно, и солнце снова жарило вовсю. Толпа потихоньку высыпала вслед за нами, но не преследовала. Кивнув полицейскому патрулю, в сопровождении Набики, Марико и Каоллы мы дошли до школьных ворот. На наших глазах три массивных автомобиля с темными стеклами сорвались с места и исчезли за поворотом - ФБР оттягивалось на исходные позиции.

- Ну что, домой? - осведомилась Марико, обмахиваясь неизвестно откуда появившимся веером. - Тридцать два в тени, сорок пять на солнце, а обещают еще хуже.

- Да, мы домой, - кивнула Лена. - Только, девочки... А-а, ничего, если мы в одиночестве прогуляемся? Обсудить кое-что надо. Ладно?

- Я тоже хочу обсудить! - заявила Каолла. - Как та бимбо того дядьку побила! Она тайный герой, да? Как Космические Рейнджеры? Я тоже хочу такие сиськи! Они у меня вырастут?..

- Тихо, Ка-тян! - оборвала ее Набики. - Конечно, топайте. Только вас никто похитить не попытается?

- Официальные власти не попытаются, - Лена выразительно глянула вверх, где на почтительном отдалении вились журналистские дроны, - а от Стремительных, сама понимаешь, ты нас не защитишь. И вообще, что-то мне подсказывает, что Стремительные силу больше применять не станут. Так что дайдзёбу. Релакс. Погуляем немного и вернемся в дорм.

- Ну ладно, валяйте, - Набики похлопала ее по плечу. - Только сексом не занимайтесь под открытым небом, а то запись завтра в топах всех порноканалов появится. Охраняй Лену и Хину, хэнтай-тян! - она грозно нахмурилась в моем направлении. - Головой за них отвечаешь!

- Без тебя бы ни за что не догадался! - фыркнул я. - Кстати, что ты там насчет менеджеров говорила? Какие еще менеджеры?

- На тот случай, если еще не дошло, я себя назначила вашим менеджером, консул-тати-сама. В дорме обсудим. Не бойтесь, много за услуги не возьму, тридцать процентов в самых сложных случаях. Главное, никому автографы не раздавайте и вместе не фоткайтесь без моего разрешения. И вообще если кто-то что-то от вас захочет, ко мне отправляйте, а я прайс сама придумаю. О, вон мой оядзи! Надо же, и Ранма с ним! Они-то когда приехали? Не хотели ведь! Всё, я побежала. Ка-тян, к ноге! Рядом!

Она ухватила за шкирку брыкающуюся и возмущенно пищащую Каоллу и поволокла ее за собой. Марико улыбнулась нам и пошла следом. Мы наконец-то остались одни, если не считать еще одного полицейского патруля неподалеку, беззастенчиво на нас пялящегося.

- Пешком? - я активировал в наглазниках маяк на дормиторий. - Или такси? Или все-таки автобуса дождемся?

- Не хочу сразу в дорм. Давай прогуляемся немного. В ту сторону, - Лена кивком указала в сторону, почти противоположную нужному направлению.

- Давай. Что вдруг на тебя нашло?

- Знаешь, Алекс, - задумчиво откликнулась моя боевая подруга, неторопливо шагая вдоль школьного забора, - у меня почему-то есть ощущение, что беспечное время на Терре для нас закончилось. Насовсем. Даже если забыть о Стремительных, у нас теперь мировая известность. А среди прочего тут и психи есть, которым одно удовольствие кого-то известного зарезать, чтобы самому ненадолго на весь мир засветиться. Ну, или просто из-за недостающих шариков. А еще есть официальные власти, для которых мы теперь какие-то консулы. Что им вообще в голову?.. А, ладно. Возможно, мы и в самом деле тут засиделись. Пора возвращаться, пока нам на голову Луну не уронили или просто резонаторами не зачистили со всей Террой за компанию. У некоторых Стремительных тоже ведь шарики не в порядке. В общем, я хочу еще раз посмотреть на Терру в спокойной и по возможности приватной обстановке. Возможно, в последний раз. Там есть какая-то смотровая площадка на склоне, я смотрела по карте.

- Ты сегодня удивительно оптимистична. Мы программу-максимум выполнили, на случай, если еще не сообразила. А то и перевыполнили. Зерна истины посеяны, осталось дождаться всходов. Даже если теперь и пристрелят, можно умирать с сознанием хорошо выполненного долга. Кстати, имей в виду, вон те дроны вполне могут нас слушать. Не болтай лишнего.

- Кто бы говорил об оптимизме! Пристрелят с сознанием выполненного долга, тоже мне! Я себе вообще-то и живой нравлюсь. Но да, забыла. Окей, помолчим немного.

Мы неторопливо шагали вдоль забора. Я дотянулся до интерфейса костыля, включил тренировочный режим и опустил поддержку на уровень десяти процентов. Постоянный вектор обрушился мне на спину, поясницу, бедра, но я уже умел с ним бороться. Несколько дней с выключенным костылем удивительным образом сняли мою подсознательную боязнь отсутствия поддержки. Теперь я точно знал, что могу двигаться и самостоятельно, пусть медленно и плохо. Интерфейс показывал, что за время пребывания на Терре я набрал почти три килограмма массы, и хотелось верить, что не жира. И сердце уже справлялось со свинцовой кровью не в пример лучше, чем раньше. Сейчас, несмотря на тяжесть, я испытывал удовлетворение сродни тому, что чувствовал на гоночной трасе, наконец-то научившись проходить заковыристый участок. Еще немного - и я смогу полностью отключить поддержку, на сей раз сознательно.

Мы молча шагали сначала по гладким уличным тротуарам, разогретым палящим солнцем, потом по утоптанным грунтовым дорожкам, начинавшимся в парке сразу за школой, а потом просто по плотной почве с торчащими корнями деревьев, срезая путь в сторону смотровой площадки. Мне не хотелось думать вообще ни о чем. Гигантское напряжение последних дней, в том числе сегодняшнего интервью, ушло бесследно. На тело давила тяжесть, но на душе стояли удивительные спокойствие и безмятежность. Начни сейчас дрон Стремительных отрывать мне голову, я бы даже и ухом не повел. Наши приключения последних внедель, бессмысленная и глупая беготня и игра в прятки по всему Ниппону, авантюра с покупкой секретного железа - все внезапно обрело цель и смысл. И цели мы достигли. Мы высказали миру все, что знаем, а дальше уже не наша проблема. Пусть другие разбираются, как реагировать на новости. Нам с Леной пока что вполне хватит Хины. Хм. А ведь ее тоже консулом объявили. Все любопытственнее и любопытственнее...

Равнина открылась неожиданно за очередной плотной группой деревьев. Я и не подозревал, что рядом с маленьким городом, зажатым в небольшой долине между холмов, существует такое огромное незанятое пространство. Ровный, заросший травами склон уходил вниз под небольшим углом, открывая вид на окружающие холмы. На расстоянии нескольких кликов вздымались темные лесистые склоны, у их подножия поблескивала узкая полоска небольшой реки. Горячий, насыщенный травяными запахами воздух обрушился на нас, словно удар подушкой, и мы погрузились в неумолчный и почти оглушающий трезвон кузнечиков (мелких травоядных насекомых, издающих характерные звуки). Легкий ветер гонял волны по метелкам трав, тут и там испещренных светлыми точками полевых цветов. Солнце сияло в зените посреди необъятного темно-синего, почти безоблачного неба, его жар ощущался лицами почти как физическое давление.

Я вдохнул воздух полной грудью. На мгновение неуверенно напомнило о себе и тут же пропало головокружение. Странно. Я вдруг понял, что больше не воспринимаю запахи Терры как отвратительную вонь - они если и не стали приятными, но уже не чувствовались как загнивший фильтр заброшенной климатизации. И агорафобия тоже прошла бесследно. Я адаптировался к планетарной поверхности - и физиологически, и психологически.

В памяти снова всплыли слова Накадзавы-сэнсэя: "Вас никуда не надо возвращать, поскольку вы ничего не покидали". Нет, разумеется, покинули. Гигантские небезопасные пространства Терры вряд ли когда-то станут истинным домом для внеза, рожденного в безвесе и выросшего в защищенном уюте замкнутого жилого модуля. Но я чувствовал, что вполне могу полюбить эти места. Совершенно определенно, в Поясе я стану с ностальгией вспоминать свое пребывание в музейном Кобэ-тё - и его смешные деревянные дома прямиком из первобытных времен, и крошечные кривые деревья-бонсаи у ворот, и массивные каменные фонари в парках рядом со статуями богов и духов, которым до сих пор делают мелкие подношения в обмен на благосклонность... И даже постоянный вектор, будь он неладен. Мы, внезы, покинули Землю и вовсе не страдаем там, в бесконечной пустоте, как хочется верить некоторым упертым терранам. Перед нами лежит вся Вселенная, с которой мы уже довольно неплохо научились бороться. Но это вовсе не значит, что Земля должна остаться в прошлом навсегда. И уж тем более не значит, что мы должны ее презирать или ненавидеть.

Не существует семьи без ссор, обид и расставаний, но каждый взрослый человек умеет прощать, мириться и забывать невзгоды. Точно так же мы пойдем дальше дорогой между звезд, оставив позади неприятные воспоминания, но чувствуя поддержку Земли и тех, кто решил остаться. Временами мы станем наведываться в гости, как возвращаемся в родную семью, с ностальгической усмешкой оглядываясь по сторонам - вон из того шлюза я впервые вышел в бездых, а вон в том модуле жил совсем мальчишкой, надо же, каким он теперь кажется тесным и дряхлым... Мы разделены тераметрами пустоты, но они ничего не значат. Главное - уметь договариваться. Магия слов способна решить любую проблему, кроме смерти, все остальное приложится. А мы, внезы, мастера договоров.

- Вон смотровая площадка, - указала Лена. - Ой, там уже кто-то есть.

Смотровая площадка и в самом деле находилась в полусотне метров вправо - каким-то образом маяк Лены вывел нас чуть в стороне. Или деревья нас так отклонили. Выглядела она как чуть выдающийся над склоном каменный полукруг, обнесенный перилами. На нем возвышалось строение в классическом ниппонском стиле "мини-пагода" - деревянные колонны поддерживали трехъярусную шестигранную крышу с характерно загнутыми вверх краями. На Терре такие называют "беседками". Колонны и часть крыши обвивал плющ, создавая тень и защищая от прямых солнечных лучей.

Внутри действительно кто-то находился. Я увеличил картинку в наглазниках - и почувствовал, что внутри екнуло. В беседке стояло инвалидное кресло на колесах - очень знакомое, то, что мы видели на протяжении последних внедель почти ежедневно, но не в последние дни. Кресло стояло спинкой в нашу сторону, я не видел, кто в нем находится, но кто еще мог его использовать?

- Оксана... - выдохнула Лена.

- Она, - согласилась Хина. - Что она здесь делает, одна?

- Ее дело, - Лена пожала плечами. - Ну, если она хочет уединения, не станем мешать. Алекс, идем вон туда, на пригорок под деревом...

- Нет, погоди, - желудок собрался в тяжелый комок, как всегда перед неприятным разговором, но точки над и расставить следовало. - Раз уж так получилось, нужно с ней поговорить.

- О чем?

- Объясниться. Она нас явно избегает в последние дни.

- Алекс, не приставай к человеку...

Но я уже шагал в сторону беседки. Помедлив, Лена двинулась за мной.

Оксана сидела в кресле в страшно неудобной позе - сгорбившись, опустив голову, стиснув руки на коленях. Ее наглазники лежали на скамье в стороне, а распущенные против обыкновения волосы спадали на плечи и лицо. Она не шевелилась, смотря в землю. Кажется, она даже не слышала, как мы приблизились.

- Привет, - сказал я как можно более беззаботным тоном. - Тоже решила прогуляться?

Оксана дернулась всем телом, едва не вывалившись из кресла. Она резко выпрямилась, вцепившись в подлокотники, и с настоящим ужасом в глазах уставилась на нас. Впрочем, страх и напряжение сразу ушли, вытесненные безразличием и апатией.

- Привет, - тихо сказала она, снова опуская глаза.

- Все никак случая не выдавалось, чтобы поблагодарить, - продолжил я, когда пауза затянулась. - Спасибо за игломет. По-настоящему выручила. Без него Торадзима меня наверняка бы пристрелил.

Оксана медленно подняла на меня взгляд.

- Спасибо? - неверяще спросила она. - Спасибо? Мне?

- Конечно, тебе, - кивнула Лена. - Ты ведь игломет принесла. И ты нас защитить пыталась. Я тебе тоже благодарна.

- И я, - высказалась Хина. - Привет, Оксана. Мы раньше не разговаривали, но жили рядом. Меня зовут Хина, я дискин, дискретный интеллект. Ты очень сильно выручила Алекса тогда, в зале.

Легкая усмешка тронула тонкие губы девочки - усмешка, потом крупная дрожь, а потом вдруг - все более громкое хихиканье. Она схватилась скрюченными пальцами за лицо, словно пытаясь выдавить себе глаза.

- Спасибо... мне... - хихиканье переходило во все более истерический смех. Ее плечи тряслись. - Мне!.. Спасибо!.. Я их привела!.. Я им все рассказала... за деньги!.. Из зависти... Я во всем виновата... мне спасибо!..

Ее речь захлебнулась в судорожных громких рыданиях. По лицу потекли слезы. Она обхватила себя руками за плечи, снова склонилась вперед и почти забилась в судорогах. Мы ошеломленно смотрели на нее.

Я пришел в себя первым.

- Тихо, тихо, тихо... - забормотал я успокаивающе, опускаясь перед ней на колени и осторожно поглаживая по спине. - Не плачь. Все хорошо. Все уже закончилось. Бандитов нет, они больше не появятся...

Резкими ударами предплечий Оксана отбила мои руки и снова выпрямилась.

- Уйдите! - яростно крикнула она. - Уйдите отсюда! Я не хочу... не хочу вас видеть! Никого не хочу видеть! Я во всем виновата, я знаю! Я сволочь, мразь, сука безногая, предательница! Не надо мне ничего говорить, сама все знаю! Просто уйдите! Я сама тут сдохну, без вас, понятно?! Уйдите! Ну!?

И только теперь я осознал, каким кретином был. Оксана. Десятивлетняя девочка из далекой Сайберии. Полупарализованная, одна-одинешенька в чужих краях. Каким-то образом умудрившаяся связаться с якудзой и выдать им нас. Осознавшая, что натворила, но неспособная ничего исправить - ни тогда, в зале, ни, тем более, после. После попытки похищения прошло два терранских дня, больше пятидесяти терранских часов, больше трех тысяч терранских минут, почти двадцать тысяч секунд. И каждую из этих секунд ее терзало острое, сжигающее, непрекращающееся чувство вины. Каждую секунду она прокручивала в памяти случившиеся события, каждую секунду убеждалась, что она и только она виновата в произошедшем. Мы, углубленные в себя и собственные приключения, совершенно о ней забыли. И пока мы размышляли о судьбах мира, тактике и стратегии борьбы с пришельцами, сценарием интервью и так далее, она терзала себя самыми изощренными ментальными пытками, какие только способен изобрести полуребенок в ее возрасте. Только сейчас я разглядел, что она выглядит ужасно - растрепанные и перепутанные волосы явно не знали расчески уже не первый день, лицо резко осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Мокрая от слез кожа картину отнюдь не улучшала. Ей явно требовались седативы и немедленная помощь психолога - но здесь и сейчас под рукой не имелось ни того, ни другого.

И тогда я сделал единственное мне доступное - резко поднялся, склонился к ней, выхватил ее из кресла, не обращая внимания на протестующе завизжавшие сервоприводы костыля, и крепко прижал к себе. Вне кресла она оказалась даже слегка длиннее меня, но гораздо легче, чем я ожидал. Ее парализованные ноги безжизненно волочились по деревянному полу беседки.

- Пусти! Пусти! Пусти! - невнятно закричала она в мое плечо, брыкаясь изо всех своих невеликих сил. - Пусти, говорю! Оставь меня в покое! Уйди! Ханащтэ! Хоттойтэ! Пусти!

Я не отвечал. Краем глаза я видел удивленную физиономию Лены, явно намеревающуюся что-то сказать, но не обращал внимания ни на нее, ни на крики Оксаны. Я просто сел на скамью в центре беседки, не выпуская ее из объятий, позволяя ей биться, как хочет, лишь удерживая ее у себя на коленях. Деревянные брусья скамейки вдавливались в задницу. Спину между лопатками и поясницу от напряжения резала острая боль. Скрипел и подвывал костыль, пытаясь адаптироваться к хаотическим движениям. Однако я игнорировал все помехи. Я просто держал в Оксану в руках, ожидая, когда она выдохнется.

Хватило ее примерно на полвминуты. Ее движения стали все более слабыми и замедленными, выкрики все менее громкими и внятными. В конце концов она внезапно расслабилась, вцепилась в мою рубашку и громко заревела, пряча лицо на груди. Я утешающе поглаживал ее по плечу и волосам, чувствуя сотрясения ее тела и неприятный холод от быстро намокающей материи. В ее плаче уже не слышалось прежних истерических нот. Теперь им просто выходило гигантское напряжение, скопившееся за последнее время. У меня еще никто и никогда не плакал на плече, и теперь я с интересом прислушивался к ощущениям. Выходило, скорее, приятно - чувство сильного защитника детей и слабых. Однако особенно сосредоточиться на нем не удавалось: под влиянием постоянного вектора тело Оксаны постоянно сползало с колен, и его приходилось возвращать в исходное положение. Плюс все сильнее болела спина - у скамьи отсутствовала спинка, опереться я не мог ни на что, а костыль в такой ситуации помогал мало.

Наконец Оксана затихла, по-прежнему зарываясь лицом в мою уже насквозь мокрую рубашку.

- Все хорошо, - сказал я, поглаживая ее по голове. - Все на самом деле хорошо. Бандиты больше не придут. Тебе просто нужно отдохнуть.

- Дощтэ?

- Что?

- Почему? - Оксана оторвала лицо от моей груди и взглянула мне в глаза. - Почему ты меня успокаиваешь?

- В смысле?

- Ты же... вы же... вы же должны меня ненавидеть! Я же якудзе все о вас рассказала... из-за меня все...

- Дурочка. Ты здесь сбоку припека. Когда немного успокоишься и отдохнешь, посмотри запись нашего сегодняшнего интервью. Там столько всего накручено, что ты ничего не могла изменить.

- Я смотрела...

- Тем более. Мы рисковали и засветились в Хиросиме. Так или иначе, но нас нашли бы очень скоро. Или бы мы сами объявились. Нет, милая моя, ты дурочка, но вовсе не сволочь и не мразь. Скорее, мы должны извиняться за то, что тебя и всех остальных в историю втянули. Ну, успокоилась немного? А то на тебя смотреть страшно.

- Вы... вы на самом деле не сердитесь?

- Я сержусь! - грозным тоном заявила Лена, приближаясь. - Вот тебе за все плохое!

Лена подняла руку - Оксана испуганно съежилась - и прежде, чем я успел хоть слово сказать, отвесила девочке громкий смачный щелбан по лбу. Та, зажмурилась, тихо ойкнула, но потом удивленно открыла глаза.

- Ну и не больно, - буркнула она.

- Зато наказание. Довольна теперь?

Оксана не ответила. Она отцепилась от моей рубашки, обняла себя руками и замерла. Несколько секунд прошло в молчании, и я уже начал задумываться о новых реабилитационных мерах, когда она снова подняла взгляд.

- Алекс, - тихо сказала она, - положи меня на землю. Пожалуйста.

- На землю? - изумился я.

- Да. Вон туда, на склон.

- А-а... ладно. А зачем?

- Я... хочу почувствовать траву. Телом. Я... любила так лежать. В детстве. Летом. Когда еще могла... еще могла ходить...

Она осеклась и сглотнула.

- Теперь не могу, - с трудом закончила она. - В каталку... с земли самой забираться трудно. Пожалуйста. Несколько минут.

Я встал, держа ее на весу (костыль опять протестующе завыл всеми сервомоторами), вынес из беседки и осторожно опустил на травяной ковер посреди горячего воздуха и одуряющего свиристения кузнечиков. Она широко раскинула руки и уставилась в небо широко раскрытыми глазами. Я выпрямил ее безжизненные ноги, закрытые длинной юбкой и сел рядом. Лена опустилась с другой стороны.

- И все-таки, откуда у тебя мой игломет? - спросил я немного погодя.

- Украла, - она перевела на меня взгляд. Я вдруг заметил, что у нее глаза разного цвета - один карий, другой зеленый.

- Как - украла?

- Просто. Забралась по лестнице ползком, дотянулась до замка. Его можно проволокой открыть, меня отец научил. Нашла. Забрала.

- Зачем?

- Не знаю. В полицию отнести. Или просто так. Алекс, Лена... я же говорю, я мразь. Вы... вы добрые. Вы просто не знаете, какие бывают люди. Сволочи. Убийцы. Алкоголики. Наркоманы. Воры... Вы улетите к себе, так ничего и не узнаете. И не надо знать. Только... только... простите меня. Пожалуйста! Я... я не знаю, что на меня...

Лена положила палец ей на губы, и девочка замолчала.

- Этот этап мы уже проехали, - ласково сказала Лена. - Но если хочешь еще раз выплакаться, валяй, можешь у меня на плече. Мано все равно не поймут и не оценят. Оксана, милая мой, пойми - мы не дети, обижающиеся по пустякам. Мы гораздо старше тебя. Мы понимаем куда больше, чем тебе кажется.

Она ласковой ладонью убрала со лба девушки волосы, растрепанные ветром.

- Выговорись. Я вижу, тебе надо. Выговорись - и полегчает. Ты ведь откуда-то из северного Чжунго, да? Ка-тян упоминала про какой-то город в Сайберии. Ару... Уру...

- Иркутск, - подсказала Хина через внешний динамик.

- Ага, Иркутск. Как ты вообще в Ниппон из Чжунго попала? Чины ведь, кажется, с САД на ножах.

Оксана помолчала еще немного, потом начала говорить - медленно и неохотно, то цедя слова по одному-два, то горячо выпаливая сразу несколько фраз, надолго замолкая после каждой вспышки. Мы не торопили. Хотя в животе у меня начинало посасывать от голода, я не обращал внимание. Тело адаптировалось к прямым солнечным лучам, и тепло начало казаться даже приятным. Хотя голову заметно припекало (вот где была бы реальная польза от густой шевелюры, как у терриков), я не обращал внимания, только затемнил стекла окуляров. И слушал, окунаясь в ледяной кошмар совсем иной жизни, чем в тихом и мирном ниппонском городе-музее.

Вот рассказ Оксаны Черемезовой, лишь немного дополненный фактами о политике, истории и экономике, которые она не знала или просто не упоминала.

Родилась она в две тысячи восемьдесят втором году по терранскому летоисчислению, шестнадцать местных лет назад, в далеком северном городе под названием Иркутск. Местность под названием Сайберия имела странный статус. Формально она все еще являлась частью Русского Мира, и официально правил в ней святой православный император Кабаев Третий, назначавший своих наместников и собиравший какие-то то ли налоги, то ли просто дань. Однако фактически она превратилась в разновидность протектората Чжунго - с той лишь разницей, что перед обычными протекторатами в Африке и Южной Америке Чжунго брал на себя определенную ответственность. Сайберия же служила для него лишь источником ресурсов.

Население Сайберии уже более пятидесяти лет жило фактически само по себе. Из-за сурового климата местность издревле использовалась империями Русского Мира, как бы они ни назывались, в качестве места ссылки для преступников - и уголовных, и политических. Освобожденные часто не уезжали в прежние места, а оставались на месте. Из-за огромного количества людей, прошедших сквозь жестокие и кровожадные концлагеря, в Сайберии сформировалась своеобразная культура. Царил там культ оружия, физической силы и недоверия официальным властям любого пошиба. Экономика описывалась загадочным термином "теневая", в сути которого я так и не сумел разобраться - впрочем, не слишком и старался. Главное заключалось в том, что бизнес не только не рекламировал себя, но и всячески скрывал свое существование, чтобы не попасть под поборы или даже откровенный грабеж тех, кто называл себя "властью".

Полная анархия, впрочем, там не воцарилась. И Русский Мир, и Чжунго по-прежнему использовали местность для трудовых лагерей, "перевоспитывающих" диссидентов и участвовавших в добыче полезных ископаемых и необработанной древесины, а также обслуживания хранилищ радиоактивных отходов. Сверх того добыча и транспортировка ресурсов требовали наличия некоторой транспортной и промышленной инфраструктуры и общественного порядка. Так что официальная полиция Русского Мира вместе с неофициальными чинами-"смотрящими", как назвала их Оксана, старались поддерживать спокойствие хотя бы внешне. Для возобновления короткоживущего местного персонала (вы не поверите, но даже в наше время ожидаемая продолжительность жизни в тех краях не превышала пятидесяти терранских лет) на территории Сайберии функционировало некоторое количество школ и даже пара университетов. Они готовили технических специалистов для вспомогательных должностях на рудниках, шахтах, электростанциях, лесопилках и так далее. Один из таких университетов влачил существование в родном для Оксаны Иркутске.

Отец Оксаны происходил откуда-то с "коренной" территории Русского Мира - одного из тех немногих клочков, что являлись частью государства не только формально, но и фактически. Он четыре года "отсидел" в колонии под Иркутском за воровство или что-то похожее. Термин "отсидел", приведенный Оксаной по-русски, я тоже понял не до конца - формально имелось в виду пребывание в трудовом концлагере, но вкладывалось в термин что-то большее. Выйдя на свободу, больной туберкулезом (!) в открытой форме (!!!), он не стал возвращаться на родину и осел тут же, на месте. С грехом пополам залечив туберкулез (чины активно боролись с заразными болезнями, уменьшавшими количество дешевой рабочей силы), он нашел себе жену, малограмотную женщину из "деревни" - небольшого поселения, сосредоточенного на выращивании сельхозпродукции под открытым небом. Почти как экофермы в Ниппоне, только не ради "чистоты продукции", а потому что на запуск нормальной автоматизированной фермы не хватало денег. Через несколько лет перебравшись с ней из деревни в Иркутск, уже с годовалой Оксаной, он нашел работу в цехе по ремонту дорожной техники. Платили ему мало, на жизнь хватало с трудом, и он "подрабатывал" на иных работах, часто нелегальных вроде подделывая показаний тахометров на продающихся "с рук" автомобилях. Жили они в "общаге" при заводе - разновидности дормитория, с той лишь разницей, что предназначалась она не для временного проживания молодых студентов, а для многовлетнего обитания целых семей.

Отец Оксаны употреблял спиртные напитки "по-черному", то есть слишком много даже для Терры. Почти все время он ходил пьяным, даже на работе. Жену и дочь он бил - жену страшно, до кровавых ран и сотрясения мозга, дочь пока еще "любя", ограничиваясь пощечинами и подзатыльниками. В крайне редкие моменты просветления он каялся перед семьей, на оставшиеся гроши покупал конфеты и новую одежду и даже пытался "воспитывать" дочь (именно тогда она научилась от него вскрывать механические замки проволокой). Но чем дальше, тем реже это случалось. Жена не только не пыталась его останавливать, но даже и пила вместе с ним. Работала она то уборщицей, то дворником, то еще чем-то похожим, и алкогольная интоксикация ей мешала не сильно. Оксана часто голодала, питаясь какими-то объедками соседей, ходила в рваной грязной одежде, немытая. В холодном щелястом доме "общаги" ходили сквозняки, о горячей воде в бараках и не слышали, и от частого мытья можно было запросто заработать простуду, а то и воспаление легких. А воспаление легких являлось в тех местах смертным приговором: достать антибиотики, к которым у местных бактерий еще не появилась резистентность, было непросто даже для чинов - вахтовых рабочих из Чжунго.

Подрастающая Оксана ненавидела родителей и "общагу", в которой росла двенадцать лет. Однако жизнь не предвещала никаких перемен. Светила ей в будущем роль неквалифицированной работницы в какой-то из местных мастерских, как максимум - продавщицы в магазине (торговля в тех краях до сих пор преимущественно ручная), замужество за таким же алкоголиком, как отец, а то и роль матери-одиночки, надрывная, каторжная работа за мизерную зарплату и ранняя смерть в возрасте тридцати пяти - сорока лет. И то лишь при условии, что ее раньше не забили бы до смерти местные "гопники" (разновидность терранских молодежных банд) - просто ради развлечения.

Единственной отдушиной для нее стала школа. Формально среднее образование в Русском Мире все еще являлось обязательным, так что немногочисленные желающие могли ходить в школы бесплатно. Разбирать буквы кириллицы (местного алфавита) и правилам арифметики ее научила одна из соседок, так что Оксану приняли. У девочки не было наглазников, но в школах даже давали учебники - древние, из пожелтевшей от времени бумаги, но все еще способные дать крупицы знаний.

И она жадно их поглощала.

Учебники географии открывали для нее удивительный мир дальних стран и океанов, где жили невероятные животные: длинношеие жирафы, ласковые дельфины, крохотные колибри, стремительные гепарды, массивные слоны, сказочные жуки-носороги и прекрасные бабочки. Там возвышались гигантские башни переливающихся небоскребов и ездили блестящие автомобили. Исторические книги уносили в прошлое - обычно далекое, потому что последнее столетие зияло вырванными страницами и замазанными абзацами. Но ей хватало и того. Рыцари, кругосветные путешествия, античные и средневековые храмы, первые космические полеты двадцатого века и спуски в черные глубины океана - она глотала все подряд. С не меньшей охотой она ныряла в учебники математики, геометрии, физики, химии - сначала для младших, а потом и старших классов. Чертежи и формулы казались для нее такими чистыми, такими идеальными, такими оторванными от опостылевшей реальности, что иногда она даже мечтала стать такой вот геометрической фигурой, шаром или цилиндром, в мире других фигур. Она проводила в школе все время с утра до вечера - по крайней мере, там не дуло и не было родителей и пьяных горластых соседей.

Учителя, по большей части равнодушные чины, не обращали на нее внимания, но и не гнали. А один абориген-мано, отсидевший за "педофилию" (этти с подростками, официально не признанными половозрелыми по возрасту), даже всерьез увлекся ей - во всех смыслах. С ним в возрасте тринадцати лет она потеряла девственность, но никогда о том не жалела. Он был ласковым, никогда ее не бил и часто подкармливал, а этти с ним хотя и не доставляло особого удовольствия, но и не казалось неприятным. А еще он учил ее по-настоящему. Формально он преподавал "труд" - базовые навыки неквалифицированной работы, что-то типа того, чем я занимался в нашем дорме в качестве управляющего. Однако он обладал университетским образованием, полученным где-то на окраинах Русского Мира, в городе под названием Нижний Новгород - пусть и не самым выдающимся, но все-таки университетским. И свои знания он с удовольствием передавал Оксане. Он учил ее видеть взаимосвязи между, казалось бы, несвязанными предметами - как химические реакции позволяют создавать электрический ток, как абстрактные математические уравнения преобразуются в захватывающие рисунки, как правила рычагов позволяют с легкостью ворочать тяжелые коробки с мусором... Своим полудетским умом она уже начала задумываться, как бы выйти за него замуж, хотя и знала, что он занимается этти и с другими ученицами. Она быстро училась - от природы наделенная цепкой памятью и отличным воображением, она очень быстро превзошла в своей школе даже старших учеников. После одной из контрольных работ на нее даже обратил внимание директор. Будь она мальчиком, он бы наверняка постарался представить ее неформальным чинским властям города - те всегда искали способные местные кадры, не слишком избалованные высокими зарплатами метрополии. Но для девочек дорога была закрыта практически везде.

А потом все рухнуло в одночасье.