Книга первая. Одинокие искры над бездной

359-361.038 / 26-27.05.2098. Кобэ-тё. Алекс (продолжение)

- Вот так, значит, выглядит знаменитый Торадзима-сан? - мурлыкнула она, останавливаясь неподалеку и упирая руки в бока. - Читала я о тебе полицейские материалы. Там очень много чего интересного. Но наяву ты, если честно, не впечатляешь.

- Кто ты такая, тикусё? - прошипел главарь. - Тоже пришла что-то предлагать?

- Разумеется, - легко согласилась Чужая. - Видишь ли, у тебя есть то, что мне нужно. Они двое, - она указала подбородком в мою с Леной сторону. - Я пришла их забрать.

Торадзима заржал. Его подручные загоготали в унисон. Рини терпеливо ждала.

- Эти двое нужны и мне, бимбо-тян, - отсмеявшись, сообщил он. - Можешь забрать, если хочешь, прямо сейчас. Просто добавь еще десять миллиардов к тем трем, что нам уже везут, и можешь забирать. Э?

Окружающие опять захохотали.

- Десяти миллиардов у меня нет, - ирония в полуулыбке Рини переродилась во что-то такое, от чего у меня вдруг поползли мурашки по спине. - Однако я могу предложить кое-что куда более ценное.

- Со-о ка? И что же?

- Ваши жизни.

Ухмылка резко сползла с лица Торадзимы. Здоровой рукой он выхватил пистолет и направил на Чужую.

- Что ты сказала? - процедил он.

- Я позволю вам тихо и незаметно исчезнуть. Одним. Без заложников и похищенных. Дальше пусть с вами полиция разбирается, если догонит. Армию я придержу.

- А если я откажусь?

- Тогда никто из вас не уйдет живым. Включая тебя.

Верхняя губа Торадзимы поползла вверх, обнажая зубы, но уже не как ухмылка.

- Ты слишком много разговариваешь, женщина. И слишком много грубишь мужчинам. За твою глупость поплатятся другие. Эй, Коити! - рявкнул он во весь голос. - Пристрели сопляка! Того, что в центре!

- Хай, аники, - лениво откликнулся один из бандитов, удерживающий детей у двери. Он достал из кобуры пистолет, направил его в голову семивлетнему мальчику...

...и с воплем отлетел назад, выпуская жертву и отчаянно отбиваясь от чего-то небольшого, летучего и стремительного, врезавшегося ему в лицо. Он еще не успел упасть на пол, запнувшись, а солнечный свет в дверном проеме потемнел и резко пропал, затененный десятками новых силуэтов, врывающихся в дверь непрерывным жужжащим потоком.

Курьерские дроны, четырех- и восьмимоторные, рассчитанные не более чем на килограмм груза, но стремительные и маневренные, молниеносно разлетались по залу, врезаясь в лица якудза и кромсая открытые участки кожи своими пропеллерами. Многие их них с визгом и скрежетом падали на пол, сбитые ударами рук и прикладов, но место каждого тут же занимали три или четыре новых. В зале поднялась кутерьма, снова в голос завизжали и заплакали дети...

...а Торадзима уже одним припал на одно колено, перебросил через него слабо сопротивляющуюся Лену и приставил ей к затылку свой пистолет. Левой рукой он по-прежнему орудовал с явным напряжением, но боль не мешала ему действовать быстро и решительно.

- Убери дронов, шлюха! - резко сказал он. - Или я пристрелю эту соплячку, а потом мои люди начнут убивать остальных! Живо!

- Как скажешь, - улыбка Рини стала еще более кошмарной. Она медленно подняла руку, и по всему залу громко застучало: дроны с остановившимися движками падали на пол. В наступившей почти полной тишине, разрываемой лишь отдельными всхлипами, стало слышно оханье: якудза ощупывали лица, покромсанные винтами, мало обращая внимание на заложников. Глаза под окулярами не пострадали, но у многих из открытых ран на щеках и губах текла кровь.

- Ты поплатишься, шлюха! - прошипел Торадзима. - О-о, ты поплатишься! Мы заберем тебя вместе с остальными, а потом ребята позабавятся с тобой, по очереди, или все сразу! Еще до вечера ты начнешь молить, чтобы тебя убили, но сдохнешь медленно, в боли и мучениях!

- Зачем же оттягивать забаву? - удивленно осведомилась Чужая, и на сей раз даже до толстокожего бандита дошло, что что-то не так. Он нервно сглотнул. - Можно начать прямо здесь и сейчас, мне уже не терпится...

Она неторопливо подняла руки и сняла топ, обнажив грудь. Кто-то рядом, не удержавшись, прицокнул языком. Рини отбросила тряпку, расстегнула пуговицу на шортах и так же неторопливо уронила их на пол, оставшись нагой. Кто-то неуверенно хохотнул, но тут же замолк.

- Одежда в забавах только мешает, верно? - ее кошмарная улыбка медленно растаяла и лицо стало непроницаемым. - Она так легко рвется и так легко пачкается кровью! А кровь так трудно отстирывать...

Хотя я и ожидал, но разглядеть ее движение не смог. Я уже видел ее однажды, с легкостью уклоняющейся от выстрелов охранных дронов, и уже тогда меня поразили удивительная скорость ее движений. Видимо, она ударила ногой снизу вверх, потому что пистолет Торадзимы полетел куда-то высоко вверх, а он сам с запрокинутой головой и раскинутыми руками начал падать навзничь.

А потом мне лицо обдало теплыми брызгами. Я еще непонимающе смотрел, как на меня падает тело одного из якудза, из огромной рваной раны на шее которого фонтанчиком брызжет кровь, а Рини уже исчезла из поля зрения. Потом меня придавило к полу неприятной тяжестью, а зал уже снова заполнил гул движков десятков, если не сотен легких дронов. Хлопнуло несколько выстрелов, опять завизжали дети, но на сей раз их крики перекрывались воплями мужских голосов. Я с трудом ворочался под придавившим меня телом, не в силах выбраться из-под него, но потом оно как-то само скатилось в сторону - и я оказался лицом к лицу с Марико, на лице которой держалось почти безумное выражение.

- Арэксу... Арэкс... Арэкс-кун... что происходит? - спросила она с ужасом глядя на труп, который только что отвалила с меня. - Что... кто она такая?.. Та... та женщина...

На ее вытянутых перед собой руках виднелась ярко-алая кровь - такая же, что неторопливо растекалась лужицей вокруг трупа.

- Ма-тян, очнись! - крикнула ей почти в ухо Набики, помогая Лене встать. - Потом спросишь! Нужно сматываться, пока можем!

В этот момент дроны синхронно взмыли вверх на расстояние метра два от пола и зависли, угрожающе жужжа моторами.

- Как вам мои забавы, мальчики? - с едким сарказмом в голосе осведомился на весь зал голос Рини. - Кто-то еще хочет развлечься?

Из полусотни бандитов, ворвавшихся в зал, на ногах стояла едва ли треть. Большинство с паническим выражением на лицах переводило взгляд с дронов на неторопливо идущую вокруг центра зала Рини. Выглядела она, словно воплощение демона из древних религий: тело залито кровью с головы до пят, всклокоченные волосы торчат в разные стороны, вместо глаз - ямы, залитые ярко-алым свечением. Хотя разумом я понимал, что она явилась сюда защищать меня с Леной - ну, или как минимум не намерена убивать нас прямо сейчас - мои кохонес против воли постарались сжаться до плотности нейтронной звезды.

- Оружие на пол, руки за голову! - властным тоном заявила Рини. - Быстро! Сейчас сюда войдет армейский спецназ. Они не станут разбираться, кто намерен стрелять, а кому руки от страха парализовало. Оружие на землю, кому говорю? Ну?

Последний окрик произвел магическое действие. Бросаемое оружие застучало металлом по полу. Один за другим якудза застывали с заложенными за голову руками, словно статуи, боясь лишний раз пошевелиться.

- Ну и стерва! - с явным восхищением в голосе прошептала Набики. - Классные у тебя подружки, хэнтай-тян! Теперь понимаю, почему на меня не реагируешь.

И тут позади нас раздался короткий визг. Мы синхронно обернулись - и я проклял себя за глупость. Раззява! Идиот! Как я мог забыть про Торадзиму?

Главарь медленно, с едва слышным рычанием поднимался с пола. Из уголка разбитого рта текла струйка крови, зубы скалились в гримасе ярости - а его колено прижимало к полу слабо трепыхающуюся Лену. В правой руке он держал пистолет, приставленный ей ко лбу.

- Онорэ... - прохрипел он. - Буккоросу! Аната! Они онна! Буккоросу!

- Надо же, жив! - удивленно констатировала Рини, заканчивая обходить зал и снова приближаясь к нам. Близко подходить, она, однако, благоразумно не стала. - Я-то думала, что шею тебе сломала. Как же... А, понимаю. Субдермальные тяжи компенсировали. Да уж, подвела меня самоуверенность. Ну и чего же ты хочешь, полосатенький? Убить меня даже не надейся, я отсюда очень далеко. Другие желания есть?

Торадзима все еще глядел дико, словно (или не словно?) в нокдауне, но с потрясающей скоростью приходил в себя.

- С тобой, они онна... - прохрипел он, сплевывая кровь, - ...поквитаюсь не я. Другие на тебя найдутся. А я сейчас уйду отсюда с этими двумя. Сяду в машину. И уеду. Если кто попробует меня остановить... сдохну... но и они тоже сдохнут. Успею... Отошла в сторону, тикусё, быстро! - заорал он во весь голос.

Он вдавил ствол пистолета Лене в лоб.

- Какая интересная ситуация, - задумчиво сказала Чужая. - Полосатенький, ты, похоже, в правилах игры не разбираешься от слова "совсем". Алекс и Лена - моя добыча. Я их первая вычислила, я их первая нашла на Терре. Никто другой из наших у тебя их не купит. А остальные, на кого ты надеешься, тебя не спасут. Ладно, предлагаю другой вариант. Позволю тебе взять в заложники кого угодно еще... ну, за некоторым исключением, и сесть в машину. Дальше твои проблемы. Договорились?

Торадзима засмеялся - или, скорее, забулькал и заплевался кровью.

- Нет уж, тикусё, с тобой я ни о чем договариваться не стану. Я забираю этих двоих. Попытайся убить меня, если сможешь, но только гарантирую - девку я точно в гости к ками отправить успею.

- Придется рискнуть, - задумчиво покивала Рини. - Что же еще...

- Рини, не вмешивайся, - я наконец сумел разлепить распухшие губы. - Если он так хочет, мы пойдем с ним. Лишь бы здесь историю закончить. А там разберемся.

- Поняла, сука? - снова забулькал-засмеялся якудза. - Даже кодзо лучше тебя дело понимает.

Он резко перевернул Лену на живот, вздернул ее в воздух и зажал шею в сгибе левого локтя, правой рукой приставив пистолет к подбородку. Лена ухватилась за его предплечье обеими руками и захрипела. Торадзима с трудом поднялся на ноги и шагнул ко мне.

- Встать, кодзо! - приказал он. - Идешь впереди. Рыпнешься - узнаешь, какого цвета мозги у твоей подружки. А ну, пошел!

- Алекс... - с ужасом прошептала Марико, хватая меня за рубашку. Я оттолкнул ее руку, медленно перевернулся на живот, с усилием поднялся на четвереньки и подполз к бандиту.

- Я пойду... - смиренно сказал я. - Но я не могу стоять без опоры. Нужен костыль. Или на что опереться...

Я ухватился за штаны Торадзимы и шорты Лены руками и начал медленно подниматься. Из кармана у меня выпал и стукнул по полу небольшой брусок.

- Ой... извиняюсь... - забормотал я, наклоняясь. - Батарея для наглазников... сейчас подберу...

Реакция и сообразительность у Торадзимы оказались потрясающими. Я намеревался ударить его в позвоночник между лопатками, а еще лучше - в шею, если бы дотянулся, чтобы перерезать спинной мозг и парализовать тело. Однако проклятый постоянный вектор, пригибающий к полу и наливающий руки свинцом, не позволил мне выпрямиться быстро, а главарь оказался слишком опытным, чтобы соображать дольше секунды. Твердую струну мономолекулярного ножа не видно невооруженным глазом, если не знать, куда и как смотреть, но рукоять приходится зажимать в кулаке в характерном положении. Я только начал выпрямляться, а оглушающий удар тыльной стороной кисти уже обрушился мне на еще целую щеку. Меня отбросило назад, но я уже успел поднять руку достаточно высоко.

Лезвие вонзилось Торадзиме под колено и без усилий развалило наискось заднюю часть бедра и ягодицу. Подкожные имплантаты ни на мгновение его не задержали. Бандит завыл от неожиданной боли, пронзившей тело от головы до пят. Его локтевой захват разжался, и задыхающаяся Лена упала на пол в тот самый момент, когда я, ожидая удала о пол, неожиданно упал на что-то мягкое и охнувшее.

- Думаешь... победил меня... кус-с-согаки? - задыхаясь от боли, прошипел Торадзима, падая на колено, а потом и на четвереньки. Из его рассеченной ноги потоком текла кровь - видимо, я перерезал ему бедренную вену. Его глаза закатывались под лоб, но он слишком хорошо контролировал себя, чтобы сразу потерять сознание. - Буккоросу...

Неверной рукой он поднял пистолет, выцеливая меня. Время пошло очень медленно. Я понял, что игра окончена окончательно. Я уже видел, как в нашу сторону начала двигаться Рини, но отчетливо понимал: она не успеет до выстрела. Ну, по крайней мере, Лена выживет...

- ...возьми... - прошептал мне в ухо голос Оксаны...

...и совершенно рефлекторным движением я сжал рукоять игломета, втискивающегося мне в ладонь, и, почти не целясь, нажал на триггер.

Игломет негромко кашлянул. Пусть даже из чрезвычайно неудобной позиции, пусть даже в постоянном векторе и при отсутствии наглазников, с расстояния в метр я промахнуться не мог. Кумулятивно-разрывные иглы, предназначенные для преодоления брони десантного комбеза, вспенили грудь и лицо бандита облаком серо-розовой пыли. А потом его тело, отброшенное мощным ударом Рини, отлетело к дальней стене зала, громко шмякнулось о нее, плюхнулось на пол и замерло неподвижно, неестественно изломанное.

- Вообще-то меня просили его по возможности живым взять, - осуждающе сказала Рини в наступившей мертвой тишине, нарушаемой только жужжанием винтов. - Ну или хотя в состоянии, пригодном для опознания. Вот что я теперь им скажу? Что генетической экспертизой перебьются?

- Рини, кончай трепаться, - сказал я, устало откидываясь назад. Что-то мягкое под спиной тихо пискнуло, и я успел извернуться и упасть рядом с Оксаной вместо того, чтобы снова придавить ее. - Передай армии, что она может входить, пока оставшиеся не очухались. И принеси наши наглазники, будь любезна - вон они, у стены валяются.

- И врачей позови, - добавила Лена, подползая на четвереньках и падая на живот рядом. - Кому как, а мне хреново.

- Ну вы и наглецы! - восхитилась Рини. - Истинные внезы.

От входа снова затопотали тяжелые ботинки, и люди в камуфляжной форме начали вбегать в зал.

- Замереть! - прогремел голос. - Никому не двигаться! Стреляем без предупреждения!

- Интересно, кто хуже - они или якудза? - задумчиво осведомилась Лена. - Сейчас нужно срочно заложников выводить и успокаивать, а не рычать во весь голос.

- Эй, пацан! - рявкнул мано в камуфляже, рысью подбегая к нам и косясь на Рини. Его автомат, однако, смотрел точно на меня. - Оружие брось! Слышишь?

- Бросаю, - вяло согласился я, рывком кисти отправляя игломет скользить ему под ноги. Батарея со скрытым монолезвием отлетела далеко в сторону, дотянуться до нее я не мог, и оставалось надеяться, что на него никто не напорется. - Сдаюсь с потрохами.

Якудза, еще оставшихся на ногах, споро укладывали на пол с завернутыми руками и ногами. Младшешкольники по-прежнему жались к старшим, но учителя, Асахина-сэнсэй и ученики додзё уже с удивительной энергией носились между ними и успокаивали. К ним подключались солдаты. Страх в глазах учеников быстро сменялся оживлением и горящим любопытством. Я прикинул в уме и понял, что вся история с захватом длилась едва ли десять вминут. Скорее, много меньше. Вымотанным, однако, я себя чувствовал, как после вгода экстремального харвестинга в атмосфере Юпа. Мне страшно хотелось закрыть глаза и отрубиться.

Не дали, разумеется.

Давешний мано-переговорщик быстро подошел к нам. Он по-прежнему носил облегающие шорты и майку без знаков различия, но, судя по тому, как солдаты подчинялись его жестам, командовал здесь именно он.

- Я благодарен за вовремя поданный сигнал и за остальную помощь, - сухо сказал он Рини. - Однако прошу мисс исчезнуть как можно быстрее. У меня и так возникнет масса неприятностей из-за несанкционированных действий, и наличие мисс в уравнении серьезно его усложнит.

- Человеческая благодарность! - усмехнулась Рини. - Ну ладно. Надеюсь только, мне позволят принять душ? А то в таком виде на меня на улице коситься станут.

Она склонилась, вытерла руки об одежду одного из трупов, подобрала с пола свои шорты и топ и вышла из зала через выход, ведущий в школьный коридор. Дроны тоже начали потихоньку вылетать через внешний выход и растворяться в солнечных лучах и в небе.

- Алекс Рияз Дували, известный также как Алекс Кэрри, - четко и правильно выговаривая слова, произнес майор, проводив ее взглядом. Звук "л", в отличие от прочих местных, он выговаривал легко и без напряга. - Лена Осто, известная также как Лена Кэрри. Я знаю, кто вы на самом деле. Я знаю, что якудза явились сюда за вами. Надеюсь, вы понимаете, что я должен вас задержать и передать полиции?

Я только пожал плечами. А что еще оставалось делать? Если он знал даже наши подлинные имена, врать и выкручиваться смысла не имелось.

- Их нельзя передавать полиции, - встряла Набики. Она уже успела сбегать к стене зала, подобрать наши с Леной наглазники, не обращая внимания на валяющийся рядом труп Торадзимы, и вернуться. - Они представители иностранного государства!

- Не мое дело! - отрезал майор. - У меня лишь один вопрос - вы нуждаетесь в срочной медицинской помощи больше, чем вон те дети? Ваши травмы - насколько они серьезны?

- Я переживу, - сообщила Лена.

- Я тоже, - поддержал я, ощупывая многострадальные щеки. - Однако ей нужна срочная помощь, - я повернул голову и взглядом указал на Оксану, лежащую на спине со стеклянным взглядом, устремленным в потолок. - Ее сильно ударили. Учтите, она инвалид, снизу парализована.

- Понял, - майор сделал в воздухе знак пальцами, и у нам тут же подбежало несколько солдат. - Девочке врача срочно. Этих двоих изолировать в отдельном помещении и передать на руки полиции.

- Еще чего! - возмутилась Асахина, быстро подходя к нам. - Они ученики нашей школы и получат помощь вместе со всеми. Арэксу-сан, Рэна-сан, как вы себя чувствуете? Я видела, как вас били.

- Когда-то давно, когда я состоял в милиции, я попал в руки пиратам. Помнится, они били куда сильнее, - я провел языком по зубам и удостоверился, что те все-таки целы. К языку постепенно возвращалась чувствительность, и он начинал ныть. Я принялся пристраивать обратно на голову свои наглазники. Выходило плохо: чтобы совместить их с контактными площадками, приходилось прижимать к болезненным участкам кожи. - Мицуки-сэнсэй, спасибо за заботу, но лучше действительно позаботьтесь об Оксане.

- В милиции? - нахмурилась Асахина. - Пираты? Арэксу-сан, сейчас не время для фантазий. Эй, кто-нибудь! Помогите мне доставить их троих в медпункт. И туда же надо принести Мотоко-сан и Сидо-сэнсэя.

- Как там Мотоко? - встревоженно спросила Лена. - И Сидо?

- Живы, - успокоила медсестра. - С остальным разберемся. Ну? Мне кто-нибудь поможет? Или звать кого-то из старшеклассников?

- Разумеется, мы поможем, - бесстрастно сказал майор. - Но не забывайте, что Алекс Дували и Лена Осто задержаны до выяснения всех обстоятельств. Врачей к ним допустить разрешаю, но медпункт покинуть не позволяю. Оружие я конфискую, - он подобрал с пола игломет и передал одному из солдат. - Тодокоро-сан! Отвечаешь за помощь в медпункте. Выставь охрану у дверей... и у окон тоже, если он на первом этаже. Под окнами.

- Мы идем с ними! - решительно заявила Набики. - Правда, Ма-тян? Мотоко-тян - наша подруга, мы ее не оставим. Мицуки-сэнсэй, тебе ведь потребуется помощь с Мотоко... и с Оксаной?

Перед последним именем она явно заколебалась.

- Помощь не помешает, - согласилась медсестра. - Идите со мной.

- И я тоже! - Каолла ловко протиснулась между солдат, безуспешно попытавшихся ее ухватить и остановить. - Она и моя подруга!

- Делайте как знаете, - отмахнулся майор. - Тодокоро-сан! Выполнять.

Меня снова ухватили за плечи крепкие руки. В отличие от предыдущих, они казались куда деликатнее, и вообще меня несли, а не тащили волоком, но приятного все равно было мало. Но, по крайней мере, я смог, наконец, сосредоточиться на наглазниках.

"Алекс, как ты себя чувствуешь?" - Хина пока ограничилась одним маленьким текстовым окошком.

"Жив", - просигнализировал я, с трудом подняв руку к глазам. - "Потом".

Теперь, когда стресс начал потихоньку проходить, я начинал чувствовать нарастающую боль в левом подреберье, пронзающую тело при каждом шаге несущих меня солдат. Интересно, Торадзима таки сломал мне ребра, или я отделался лишь трещинами? Когда меня протискивали в дверь в коридор, меня скрутило так, что я невольно охнул. Щека рефлекторно дернулась, вызывая интерфейс аптечки - вот только комбез вместе с аптечкой мирно лежали в дормитории и впрыснуть обезболивающее никак не могли.

- Поаккуратнее! - недовольно сказала медсестра.

- Хай. Сумимасэн, - отозвался один из несущих меня солдат.

К счастью, медпункт находился близко к залу, и пытка кончилась. Я с блаженством вытянулся на мягкой кровати. Лену устроили с одной стороны от меня, Оксану - с другой, Мотоко и ее учителя - на противоположной стороны комнаты. Тодокоро, которому поручил нас майор-переговорщик выглянул в окно, распахнул его настежь и сделал знак. Один солдат легко перескочил подоконник и остался снаружи. Тодокоро окинул помещение внимательным взглядом и вышел вместе с остальными солдатами. За ним захлопнулась дверь, и по коридору удалился топот ботинок. Впрочем, один человеческий силуэт по-прежнему виднелся на матово-стеклянной дверной вставке: нас сторожили.

Асахина задернула занавеску, отделяющие меня от Оксаны и перешла к той, что отделяла меня от Лены, но Лена остановила ее.

- Не надо, - попросила она. - Я хочу его видеть.

- Рэна-сан! - осуждающе сказала медсестра. - Я хочу снять с тебя одежду, чтобы осмотреть повреждения. А он мальчик, пусть даже твой брат.

- Асахина, он не мальчик. И не брат мне. И я не девочка. Мы внезы. И... любовники, кажется, у вас говорят.

- Что за фантазии! - рассердилась медсестра. - Что вы...

Она замолчала и растерянно посмотрела на меня.

- Она правду говорит, - вяло подтвердил я. - Неужто рота якудзы явилась бы сюда за простыми подростками? Пусть чика сначала займется детьми и тем мано, мы с Леной пока переживем. Начать лучше с Оксаны.

- Они на самом деле внезы, - подтвердила Набики. - Ма-тян! К Мотоко. Ка-тян! К Оксане. Отвечаете за них, пока врачи не приедут. Я остаюсь тут. Асахина-сэнсэй, потом разберемся, кто фантазирует, а кто правду говорит.

- Хай, - кивнула Марико, отходя к кровати Мотоко и склоняясь над ней.

Несколько секунд медсестра колебалась. Потом отошла от кроватей, резким движением запахнула занавески снаружи и перешла в отсек Оксаны. Каолла проскользнула между занавесками туда же - на мгновение я увидел безжизненно свисающую с кровати ногу, потом материя скрыла и ее.

- Рэна-сан! - позвала невидимая за занавесками Мотоко. - Арэкс-сан! Дайдзёбу? Вы в порядке?

Я не удержался от ухмылки. Местная манера спрашивать "дайдзёбу?" в любой ситуаций, от ушиба пальца до оторванной головы и вспоротого брюха, всегда меня забавляла. Я попытался ответить, но обнаружил, что не могу даже толком набрать воздух в легкие, такая боль пронзала ребра.

- Более-менее, - откликнулась Лена. - Алекс немного симулирует тяжкое ранение, но я его знаю. Выживет, никуда не денется. Как себя чувствуешь?

- Почти нормально. Колено болит - ударилась, когда падала, кожу ободрала даже сквозь хакама. Ничего страшного.

- А как твой... учитель, да? Сэнсэй?

- Сисё без сознания, но дышит нормально, я слышу. Ох...

- Что такое?

- Новости. Пошли новости... по местному каналу... а вот из Хиросимы. У вас наглазники действуют?

- Действуют... - я начал высматривать каналы новостей, но Хина меня опередила. Замелькали картинки без звука - наша школа с высоты, парящие вокруг странные гигантские дроны с большими винтами (я все-таки вспомнил местное название - "вертолеты"), суетящиеся человеческие фигурки. Очевидно, съемка шла с какого-то дрона. Полицейские выводили школьников из зала и усаживали на траву в тени за ним. Вот камера наехала на небольшую группу людей - четверо солдат несли за руки и за ноги явный труп. С улицы донеслись сирены, и камера с готовностью развернулась, выхватывая гуськом несущиеся фургоны "скорой помощи" - все четыре, имевшиеся в городе. Я со злостью выключил трансляцию и закрыл глаза. Всё. Теперь шансы сбежать еще раз стали не просто нулевыми - отрицательными. Я уже немного разбирался в терранской жизни и понимал, что налет такого масштаба, с таким количеством заложников, да еще и детей, станет событием мирового уровня - как бы не более популярным, чем недавнее землетрясение.

В коридоре затопотали ноги, и в комнату ворвались парамедики, вооруженные полевыми реабилитационными комплектами, носилками, кислородными баллонами, дефибрилляторами и Вселенная знает чем еще. Если страж снаружи и пытался оказать сопротивление, его уже снесли и затоптали, даже не заметив.

- Где пострадавшие? - деловито осведомился один из парамедиков, отдергивая нашу занавеску. Громко взвизгнула Мотоко.

- Эй, а ну брысь отсюда! - заявила Марико. - Не видите, она переодевается.

- Ха-ха, очень смешно, - буркнул парамедик. - Кто здесь самый тяжелый?

И закрутилась кутерьма. Две бригады сосредоточились на мано-фехтовальщике, одна на Оксане, одна на нас с Леной. С меня стащили рубаху, и даже мне стало слегка страшно при виде гигантских кровоподтеков на ребрах. Меня обтерли какой-то холодной и вонючей гадостью, резко уменьшившей боль, стерли запекшуюся кровь с физиономии, дали прополоскать рот чем-то еще, осмотрели зубы и заверили, что все на месте. Выяснилось, что все отделались относительно легко - ушибами (у меня самые тяжелые) и легким сотрясением мозга у Фуюки-сэнсея, которого быстро привели в чувство. Мотоко категорически отказалась от госпитализации (Асахина пообещала, что позаботится о ее ободранном до крови колене), так что на носилки погрузили меня, Лену, Фуюки и Оксану. Оксана лежала неподвижно и смотрела в потолок, только иногда слегка всхлипывая. Я попытался дотянуться до нее, чтобы взять за руку, но парамедик непреклонно вернул мою руку на носилки.

Тут примчался руководящий операцией майор и устроил ор и размахивание руками. Во время скандала выяснилось, что армия имела в виду и прочих местах все правила цивильных, когда речь идет о преступниках. Медицина в ответ уведомила армию, что оружием та может бряцать в своих казармах, а здесь гражданская территория, где самый крутой вояка не имеет никаких полномочий, и даже полиция не смогла бы запретить доставку тяжело раненых детей в госпиталь. Набики с энтузиазмом участвовала, обвиняя солдат в самурайской жестокости, тупости, глупости, непонимании международной обстановки и странных сексуальных техниках, казавшихся анатомически невозможными. Марико и Каолла сидели в углу и хихикали после реплик Набики.

После нескольких вминут скандала, к которому я прислушивался с большим интересом, обогащая личный словарик местными идиомами, на поле боя появилась полиция в виде самолично городского коменданта. Очевидно, тот тоже недолюбливал армейских конкурентов - либо же злился, что все лавры достанутся им - и категорически потребовал оставить детей в покое. Услышав, что дети на самом деле вполне взрослые, он недоверчиво хмыкнул, но в конце концов все-таки согласился приставить к нам с Леной охрану. Торжествующие парамедики выволокли нас на носилках на улицу (мы с Леной прикрыли лица простынями, чтобы спастись от дронов журналистов), запихали в фургоны и с сиреной провезли до больницы. Разочарованную группу поддержки в машины отказались брать наотрез, и они остались у школы.

В больнице Оксану и Фуюки-сэнсэя сразу увезли куда-то в другое место, а нас с Леной снова осматривали, брали анализы, обследовали на томографе. К огромному моему удивлению, ребра оказались целыми и даже не треснувшими. Потом нам вкалывали какие-то лекарства, показывали разным врачам и в конце концов распихали по одиночным палатам. Еще немного посмотрев новости, в которых репортеры изощрялись, кто выдумает более дикую и нелепую версию событий, я решил воспользоваться случаем и передохнуть как следует. То ли мне вкололи транквилизаторы, то ли просто выключился внутренний движок, создававший постоянное давление на мозг, но я чувствовал удивительное спокойствие. Теперь от нас не зависело почти ничего. Мы не могли сбежать, не могли вернуться в Пояс, укрыться от убийц Стремительных, если бы тем пришла в голову такая фантазия. Терранская ловушка захлопнулась для нас окончательно. Оставалось лишь ждать, какой конфликт интересов завяжется вокруг нас, и пытаться на нем сыграть. А поскольку сгрызать ногти по локоть в ожидании развития событий смысла не имелось ни малейшего, я воспользовался случаем, чтобы отоспаться и восстановить силы.

До самого заката мы бездельничали и смотрели дайджесты новостей. Крохотный и мало кому ранее известный Кобэ-тё внезапно приобрел мировую популярность. Хина к тому моменту уже вернула себе отобранных Рини дронов, но потом отпустила их их законным владельцам. Однако она по-прежнему незримо контролировала городскую транспортную систему, каковая насчитала пятьдесят четыре новых легких дрона, помеченных как журналистские, пять тяжелых, используемых как платформы для спутниковой трансляции, и тридцать семь наземных автомобилей разных габаритов и массы - вплоть до гигантского грузовика с хиросимской регистрацией, представлявшего собой полноценную студию на восемь человек персонала. Количество заложников в репортажах мало-помалу росло и в конечном итоге достигло пятисот человек - больше, чем училось во всей школе. Декларируемое количество трупов поднялось до ста двадцати, из них половина принадлежала ученикам и учителям. Нас, к счастью, не упоминали - пресса еще не пронюхала о реальной причине налета.

В реальности, как при помощи Мисс Марпл сумела выяснить Хина из полицейских сводок, дело обстояло куда скучнее. Из сорока девяти якудза с легкими и средними повреждения (с мордами, попорченными дронами, и прочими частями тела, ободранными Рини до мяса) взяли восемнадцать. В состоянии разной степени покалеченности - переломанными конечностями, ребрами и носами - двадцать пять. Шесть человек, включая Торадзиму, вынесли в виде трупов. Выходило, что Рини куда больше изображала кровожадность, чем свирепствовала на самом деле. Дроны, которыми управляла она - или кто-то на ее стороне - не дали бандитам сконцентрироваться на заложниках. Убивать захватчиков у Чужой нужды не было, и единственный труп вдали от нас проходил, скорее, по категории несчастных случаев. Итог меня впечатлил. Нанести столь зрелищные, с потоками крови и воплями боли, но нелетальные повреждения такому количеству людей менее чем за минуту! Настоящий подвиг, требующий огромной скорости движений, невероятной координации, отличного знания человеческой анатомии и стальных нервов. И при том Рини щадила мразь, которую я лично не колеблясь бы пристрелил, если бы имел возможность. Впрочем, возможно, она преследовала дипломатические цели. Если она на полном серьезе собиралась вступать с людьми в открытые переговоры, начинать свою известность с массовой бойни отнюдь не стоило.

В любом случае, ее человеколюбие радовало, но я теперь прекрасно понимал: если Чужие в самом деле решат уничтожить человечество, мы не сможем противостоять. Механические дроны не дышат, их тяжело вывести из строя, они устойчивы к бездыху, как уже однажды продемонстрировал Бернардо, и способны переносить ускорения в десятки и сотни вжэ, размазывающие человека в малиновый джем в любой противоперегрузочной системе. Даже десантных кораблей, используемых терранскими ВКС, хватило бы им для быстрых и легких побед. А если добавить к списку корабли, движущиеся с невероятной скоростью - в случае чего Чужие истребят все население Пояса и окрестностей как максимум в течение внедель даже без резонаторов. Я и раньше понимал, что при открытом конфликте со Стремительными шансов у человечества нет никаких и что такого конфликта следует избегать всеми силами. Но небольшая наглядная демонстрация, устроенная Рини, превратило абстрактное понимание в эмоциональный императив. Мой сон новые эмоции не нарушали, но и радости отнюдь не доставляли. В числе прочего приходилось признать, что если Стремительные прямо потребуют у человечества - или властей САД, неважно - уничтожить Лену и Хину, мы обречены.

Светлое пятно просматривалось только одно. Поскольку наша маскировка пошла прахом, стало можно использовать фальшивые айди, с которыми мы спустились на Терру. Пока что их не заблокировали. Мы отправили фирме-владельцу костылей очередной транш за аренду, разблокировали связь костылей, и к вечеру небольшой грузовичок привез их нам из дормитория. Хотя ребра по-прежнему болели и я двигался с большой осторожностью, свой костыль я опробовал. После трех дней опоры только на собственные кости да еще какие-то палки легкость движения в экзоскелете казалось эйфорической. Лена передала, что ее устройство тоже в норме.

Потом я улегся в постель и, изредка поглядывая на заходящее солнце, снова принялся просматривать новостную компиляцию. Какой-то канал выдал большую подборку материалов о Торадзиме. Я с большим интересом ее прочитал. Торговля людьми и тяжелыми наркотиками, киднеппинг, заказные убийства - самое примечательное, что ему приписывалось. Дополнительно шли контрабанда, нелегальная торговля запрещенным оружием вроде нейрохлыстов, принуждение к продаже человеческих органов (да-да, на Терре до сих пор используется трансплантация частей тела, изъятых у других людей, живых и трупов)... Суть некоторых преступлений типа "отмывания денег" или "ухода от налогов" я не понимал, но общую картину ухватил - и мне снова стало не по себе. За четверть века, которые Торадзима действовал на местной криминальной арене, его неоднократно обвиняли и несколько раз арестовывали. Однако до приговора ни разу не дошло. Свидетели исчезали, погибали либо вдруг начинали демонстрировать странную амнезию. Доказательства пропадали, информация сама по себе стиралась с носителей. Государственные прокуроры отзывали обвинения, следователи уходили в отставку, суды отказывались принимать к рассмотрению уцелевшие доказательства как полученные незаконно или сфальсифицированные. ФБР и АНБ только разводили руками. Даже моего понимания терранского общества хватало, чтобы понять: Торадзима имел прикрытие где-то очень высоко во властной иерархии. И прикрытие явно не одного человека. Насчет связи со Стремительными даже и сомневаться не приходилось.

И то, что именно он явился за нами, указывало, что Стремительные пользуются широкой поддержкой властей как минимум в Ниппоне. И власти уже знали, кто мы такие и зачем мы здесь.

Массово показывали интервью со школьниками, как с попавшими в заложники, так и успевшими сбежать. В соответствии с хронометражем Хины вся история от первых выстрелов до появления спецназа заняла чуть более семи вминут (что создавало интересные вопросы - как, например, спецназ успел явиться из Хиросимы-си за такое время? или Рини предупредила их заранее?) За такой краткий промежуток времени даже захваченные в плен малыши не успели испугаться как следует. Теперь минуты страха быстро преображались в их памяти в увлекательное приключение. Они с горящими глазами рассказывали, как большие дяди орали и толкались, как по залу летали тучи дронов, глава додзё дрался на мечах с бандитом, а потом голая о-баа-сан била всех ногами.

После заката, несмотря на поздний час, в больницу явилась целая толпа чиновников - комендант городской полиции со свитой, несколько агентов ФБР, а также двое служащих из иммиграционного департамента. В палаты их не пустили, но директор больницы вынужденно согласился на наш допрос. В инвалидных креслах нас доставили в одну из смотровых комнат, уже забитую людьми едва ли не под потолок, и устроили двухчасовой допрос: почему мы явились на Землю с фальшивыми айди, чем занимались в Ниппоне, по какой причине обманом устроились в школу, что от нас хотели бандиты, что за таинственная бимбо-женщина устроила бойню и так далее. По ходу дела мне предъявили аккуратно запакованный в пленку игломет и протокол вскрытия Торадзимы с заключением, что его убили именно из этого оружия. Я не отрицал, что являюсь владельцем - мои отпечатки пальцев и без того доказывали факт. Однако отвечать на вопросы о том, откуда у меня оружие, поставляющееся исключительно в армейские отряды специального назначения и находящееся под эмбарго на поставку внезам, я отказался. Равно как и не стал отвечать на вопрос, кто из него стрелял, и ушел от ответа об отпечатках Оксаны. Я вообще не понимал суть обвинений - какие претензии можно предъявлять за самооборону? Однако по фильмам я помнил, что общаться с полицией на Терре можно только в присутствии адвоката, так что на вопросы отвечал скупо или не отвечал совсем, отделываясь словами "не знаю" и "не помню". Лена следовала моему примеру.

Помурыжив нас, толпа с разочарованными минами свалила восвояси вместе с иглометом, который, я подозревал, уже не увижу никогда. Перед уходом комендант полиции заявил, что до выяснения всех обстоятельств дела нам запрещено покидать Кобэ-тё. На лодыжки нам нацепили следящие браслеты, после чего нас наконец-то оставили в покое и вернули в палаты. Я уже начал привыкать, что больница на Терре является для нас логичным завершением любого крупного приключения, так что не особо и стремился обратно в дормиторий. Тем более что оставалось неясным - позволят нам остаться в нем еще хоть ненадолго или нет. Имея приличный запас долларов, мы могли без проблем переехать в любую местную гостиницу, но тратиться без нужды не хотелось. Тем более что и о директорских стипендиях наверняка можно забыть. Ну, полицейскую охрану убрали, и то хорошо.

Мы с Леной вяло обсуждали такого рода проблемы, когда к нам явились новые посетители. Директор школы прислал - еще на школьный адрес, поскольку фальшивые школьные айди продолжали действовать - вопрос, можно ли поговорить с нами прямо сейчас. Мы отоспались днем, так что с готовностью согласились: лучше услышать неприятные известия сразу, а не оттягивать на потом.

Директор явился в сопровождении Мотоко. За ними увязались также остальные чики нашего дормитория, но их в больницу не пустили: как оказалось, первый этаж оккупировали армейцы, стерегущие то ли нас, то ли четырех якудза в отделении интенсивной терапии (остальных увезли вертолетами в Хиросиму, кого в больницы, а кого в тюрьму, или где там террики содержат пленников). Посетителей пускали лишь в виде большого исключения, и я лишь смог помахал нашим подружкам из окна. Директора и Мотоко провели к Лене в палату, и туда же явился я. Я впервые увидел старосту нашего класса в одежде, отличной от школьной, фехтовальной и спортивной формы. Сейчас она носила строгую одежду - серый жакет поверх белой блузки и серую юбку ниже колен - и выглядела суровой и минимум на три вгода старше. Из-под юбки, однако, несмотря на всю ее длину, на левой ноге выглядывал краешек пластыря. Высокий воротник блузы не до конца скрывал темные пятна синяков на шее, где ее стискивали пальцы Торадзимы.

- Отлично выглядишь, Мотоко, - я слегка улыбнулся ей, присаживаясь на край кровати и прислушиваясь к жужжанию сервомоторов. Кажется, их тон слегка изменился - или я успел отвыкнуть и сейчас домысливаю? - Приветствую мано. Кэйтаро-сан, мы с Леной сразу хотим принести извинения за все случившееся. Наша вина. Мы не ожидали, что за нами устроят такую погоню, и вовсе не хотели, чтобы пострадал кто-то еще. Гомэн насай. Мосивакэ аримасэн дэста.

Я поклонился настолько низко, насколько позволяла сидячая поза.

- Мы понимаем, что доставили мано - и всей школе - огромные неприятности, - добавила Лена. - Сумимасэн. Нам запрещено покидать Кобэ-тё, но мы больше не появимся в школе. И из дормитория выедем.

- Ййэ... - директор с явной неловкостью почесал в затылке и оглянулся на Мотоко. Та решительно кивнула. - Честно говоря, я хотел попросить вас о совершенно ином. Я разговаривал с Морихэи Макото-сама. Он ужасно шокирован произошедшим, но просил меня не держать зла. Мэр-сама сейчас занят, разбираясь с последствиями налета, но обязательно встретится с вами. Э-э... Аояма-сан?

- Хай, Кэйтаро-сан, - кивнула Мотоко. - Мы обсудили... ну, в дормитории... В общем, если кто-то узнает, что вы скрывались в школе от погони, плохо станет всем. Кэйтаро-сан уволят, мэр-сан вынужденно подаст в отставку, родители начнут забирать учеников из школы, и вообще репутация и города, и школы окажется сильно подорвана.

Я молча кивнул, чувствуя себя все более паршиво. Втянуть сколько людей в неприятную историю только из ребяческого желания натянуть нос Стремительным? Нам ведь не грозила никакая опасность, но мы навлекли ее не только на себя, но и на других. На детей, что самое скверное.

- Мы придумали, - продолжала девушка, - что можно подать историю совсем иначе. Вы прилетели на Землю, чтобы познакомиться с ниппонским обществом и древними красивыми традициями. Обязательно говорите, что именно с нашими традициями, в Ниппоне всем понравится. В Хиросиме вы случайно встретились с мэром-сан Кобэ-тё. Поскольку город известен своей приверженностью к истории, мэр-сан предложил вам пожить здесь, чтобы лучше понять нашу культуру. Директор-сан, хороший знакомый мэра-сан, решил поддержать идею и пригласил вас в школу, чтобы вы рассказали ученикам о культуре и обычаях жителей пояса астероидов. А перед тем он разрешил вам какое-то время изображать простых учеников, чтобы вы лучше поняли земную жизнь и сообразили, что именно окажется нам интереснее всего. Планировалось, что вы проведете цикл лекций перед летними каникулами, но тут вас якудза решили похитить вас ради выкупа. Ну и... все, в общем.

- Мотоко, а ты рассказала Кэйтаро-сан о том, почему мы здесь на самом деле? - поинтересовалась Лена.

- А-а... нет, - Мотоко потупилась, но в остальном выдержала подозрительный взгляд директора. - А надо?

- Пожалуй что нет. Хм... Алекс? Хина?

"Очень хорошая легенда, если ее публично поддержат официальные лица", - отозвалась Хина текстом в наглазниках.

- Мне нравится идея, - согласился я. - Спасибо, Мотоко. Ты настоящая умница.

Девушка потемнела от смущения.

- Набики-тян придумала, - тихо сказала она. - И Марико-тян. Я только предложила директору-сан.

- Значит, вы все умницы.

- А ты еще и дурочка! - Лена грозно нахмурила брови. - Мы с Алексом очень признательны, что ты решила нас защитить, но кто же в одиночку бросается с палкой на кучу людей со скорострельным огнестрелом? Чего ты хотела добиться? Неужто победить рассчитывала?

Мотоко на мгновение закусила губу.

- Настоящий воин не думает о шансах на победу, - все так же тихо, но упрямо ответила она. - Он выполняет свой долг. Всегда.

- Ты не воин, Мотоко. И никогда им не станешь, к счастью. Ты славная девочка, но у тебя совсем иная судьба. Постарайся научиться рассудительности. И еще раз спасибо, мы очень ценим твое отношение.

- Кто бы говорил о рассудительности... - пробурчал я. - Не обращай на нее внимания, она сама думать толком не умеет. Однако, - я тут же спохватился, что разрушаю весь педагогический эффект, - бросаться на толпу с автоматами с одним только боккэном и в самом деле не стоит. Как бы мы себя теперь чувствовали, если бы тебя убили? Как бы от вины отмываться стали?

- Я... я не думала... - Мотоко потемнела еще сильнее.

- Знаю, заметил. Ты храбрая чика, но битвы не выигрывают лобовым натиском одиночки на армию. А, хватит нудить, - я усмехнулся. - Старикашкам типа нас только дай волю молодежь поучить, не остановишь потом. Кэйтаро-сан, вы готовы поддержать такую версию?

- Умм. Да.

- Отлично. Тогда прошу объяснить, какие именно действия вы ожидаете от нас.

- Это-о... - директор сдвинул наглазники на лоб и устало потер глаза ладонями. Я испытал новый укол вины, заметив, как устало он выглядит. - Наверное, ничего особенного. Если бы вы двое на самом деле могли бы рассказать ученикам, как люди живут в космосе... чем занимаются, как дома устроены... наверное, хватило бы. Две или три лекции. Финансовые условия... а-а, обговорим. Сможете?

- Да хоть десять, - пожала плечами Лена, ерзая в кровати, чтобы усесться поудобнее. - Даже без финансовых условий. Позволите пока в дормитории остаться, и мы квиты. Только позволят ли нам? Нам город запретили покидать. Могут и в тюрьму посадить. А из тюрьмы лекции читать не очень удобно.

- Не посадят! - решительно сказала Мотоко. - Я еду домой, как и планировала. Через полчаса уходит поезд в Хиросиму, а там пересадка на синкансэн, и еще через час я на месте. Я поговорю с о-тоо-сама. С отцом. Вы гайкокудзины, вы не знаете, насколько в Ниппоне важны личные связи. А о-тоо-сама их имеет очень много, в том числе в полиции и администрации губернатора Ниппона.

- Мотоко, - по возможности мягко сказал я, - ты не можешь знать, что твой отец поверит целой истории. Что он поддержит тебя. Что захочет связываться из-на нас с могущественными противниками. Не слишком надейся на семью.

Мотоко лишь упрямо сжала губы и вздернула нос. Я усмехнулся про себя. Подросткам свойственно верить в справедливость и рациональное устройство мира. Особенно - когда их воспитывали в древних традициях, никогда не существовавших в действительности. Воин, да уж. Путь воина, или бусидо, как его называют в Ниппоне. Думай только о чести и живи так, словно уже умер... Ну, может, и к лучшему, что она уезжает. Если нас собираются прибить окончательно, то сделают это в ближайший день-два. По крайней мере, Мотоко окажется далеко и не сможет встрять в драку снова.

- Хорошо, Кэйтаро-сан, - я перевел взгляд на директора. - Когда планируется первая лекция?

- Эт-то... Завтра занятия в школе отменены. Послезавтра тоже. Возможно, и в четверг. С заложниками работают психологи, которых везут со всего Ниппона. Кроме того, съезжаются родители, чтобы убедиться, что с детьми все в порядке. В городе не хватит гостиниц, придется занимать все свободные места в дормиториях и, возможно даже, размещать футоны в спортзале. В худшем случае занятия могут не возобновиться до конца следующей недели. Однако, думаю, мы можем устроить лекции и до того. Они послужат хорошим способом отвлечь детей от происшедшего.

- Замечательно! - с энтузиазмом заявила Лена. - Они и меня от происшедшего немного отвлекут. Завтра - слишком рано, и дети еще возбуждены, и невменяемые родители толпой набегут...

- Уже набежали... - вздохнул директор. - Больше ста человек приехало сегодня. И еще около трехсот прислали уведомления, что появятся завтра. Ох, Кэрри-сан-тати, почему Морихэи-сама не привез вас в какой-нибудь другой город?

- Наверное, потому, что не является мэром никакого другого города, - усмехнулся я. - Гомэн насай, Кэйтаро-сан. Если бы мы ожидали чего-то такого, то и сами бы сюда не явились. У мано есть идеи, как организовать лекции? У нас с Леной нет опыта... хм, выступлений перед массовой аудиторией. У внезов занятия редко проходят в группах более трех-четырех человек.

- Эт-то-о... нужно подумать. Аояма-сан появилась со своей идеей только час назад. Я попробую придумать какие-то планы сегодня ночью, завтра утром...

- Подожди, Кэйтаро-сан, - перебила Лена. - Мано не надо думать ни над какими планами, он и так вымотан до предела. Тем более мано мало что знает о нас. Мы справимся сами. Мотоко, ты на поезд не опоздаешь?

- Ой! - спохватилась наша староста. - Да, мне пора. Сэнсэй, я пойду, хорошо? Я вернусь послезавтра. А вы без меня лекции не начинайте, понятно? Я тоже послушать хочу.

В палату заглянула медсестра, вопросительно глянула на директора.

- Да-да, я помню о времени. Мы уже уходим, медсестра-сан, - поспешно сказал тот, поднимаясь со стула. - Аригато годзаимащта.

Он поклонился отдельно Лене и отдельно мне. Мотоко поклонилась нам обоим, и они вместе вышли.

- Прошу прощения чики! - окликнул я медсестру, пока та не исчезла.

- Хай?

- Можно навестить Сидо и Оксану? Их привезли вместе с нами. Сидо - такой седоусый мано, а Оксана парализована ниже пояса.

- Фуюки-сан находится в отделении интенсивной терапии. Он в сознании, но у него сотрясение мозга. Вас не пустят без разрешения сэнсэя, а он уже ушел домой. Девочка... Оку-сан-на Че... чем...

- Оксана Чемерезова, - подсказал я.

- Хай. Она... - медсестра заколебалась.

- Что с ней?

- У нее синяки и кровоподтеки. Ничего серьезного, но сэнсэй решил пока оставить ее в больнице.

- Можно ее навестить?

- Она... сумимасэн, она сказала, что не хочет никого видеть и просила никого к ней не пускать. Она... а-а... она сказала, что особенно не хочет видеть вас двоих. В любом случае, разрешить посещения может только сэнсэй, а он уже ушел домой. Гомэн насай.

Медсестра виновато поклонилась. Мы с Леной переглянулись.

- Хорошо, - согласился я. - А можно узнать, когда выпишут нас? Я лично уже чувствую себя нормально, мне незачем тут находиться.

- Я тоже в порядке! - поддержала Лена.

- Нормально? - медсестра с сомнением осмотрела меня. - Кэрри-сан выглядит не очень хорошо.

Я пощупал бок, заглянул за отворот больничного халата. Ребра по-прежнему выглядели устрашающе, покрытые разводами синего, желтого и черного, но боль надежно блокировали анестетики. В наглазниках вспыхнула картинка, транслируемая с камеры Лены. Моя физиономия выглядела не менее устрашающе, чем ребра - распухшие щеки и губы плюс огромный синяк под глазом, не скрываемый даже наглазниками.

- Выгляжу замечательно, - согласился я. - Но опухоль спадет к завтрашнему вечеру, а синяки проблемой не являются.

- Хай. Однако принять решение может только сэнсэй, а он...

- ...уже ушел домой, мы знаем, - с досадой перебила Лена. - Спасибо большое чике.

Медсестра поклонилась и исчезла, закрыв за собой дверь.

- Вот Оксана - проблема, - пробормотал я. - В упор не понимаю, что она делает. Она ведь привела к нам якудзу, потом попыталась от нее защитить, а теперь видеть не хочет. Лена, как чика объясни - что с ней происходит?

- Я-то откуда знаю? Переживает, наверное. Вопрос, почему она вообще с якудзой связалась? И как? Они по каналам объявления о вербовке не развешивают.

- Да, нетривиально. А ведь ей еще и полиция заинтересоваться может. Ладно, сегодня я совсем не в настроении новыми проблемами заниматься. Башка разболелась.

Я ушел к себе и снова завалился спать. На том День Большого Факапа и завершился.

Утром следующего дня нас осмотрел врач. Мои многострадальные ребра еще раз обследовали на томографе и снова не нашли там серьезных повреждений. Форма моей физиономии уже почти вернулась к норме, боль заметно уменьшилась даже без анестетиков, оставаться в больнице мы не желали категорически, тем более что вопрос с медстраховкой оставался неясным. Врач покачал головой, поцокал языком, признал, что нам и в самом деле нечего здесь делать, выдал из больничных запасов тональный крем для маскировки фингалов и отпустил восвояси. Перед тем он, однако, проконсультировался с какими-то справочниками и выписал нам несколько новых общеукрепляющих средств, якобы полезных после длительного безвеса. Мы не возражали: запас из госпиталя в Миядзаки уже почти исчерпался, так что обновить его стоило в любом случае - особенно с учетом неопределенности в ближайшем будущем.

Перед уходом мы все-таки добились разрешения повидаться с владельцем додзё иайдо. Когда мы вошли в палату интенсивной терапии, мано, лежащий на высокой и неудобной на вид каталке в окружении медицинской аппаратуры, как раз ругался о чем-то на японском сразу с двумя медсестрами. Судя по последним фразам, ухваченным переводчиком, он требовал выпустить его из тюремного заключения, а медсестры увещевали и взывали к благоразумию. Выглядел он вполне прилично, если не считать синяков под глазами, ничуть не уступающих моим - и не скажешь, что накануне валялся без сознания. Осознав наше присутствие, вся компания замолкла и выжидающе уставилась на нас.

- Коннити ва, Фуюки Сидо-сэнсэй, - Лена вежливо поклонилась. - Мы рады, что мано чувствует себя хорошо, и надеемся на его скорое выздоровление. Мы очень признательны за помощь, которую мано пытался оказать. Гомэн насай, мы всего лишь глупые гайдзины и не знаем, как правильно благодарить по-японски. Но если бы знали, то поблагодарили бы мано самыми лучшими словами.

- Хо! - мано отвел взгляд и слегка потемнел лицом. - Я не защищал гайкокудзинов. Моя ученица вступилась за честь додзё, и я не мог остаться в стороне. Вы мне ничем не обязаны.

- В любом случае мы весьма вам благодарны. И мы впечатлены вчерашней демонстрацией техники иайдо. Мы глупые гайдзины, мало что знающие о Ниппоне и ничего не понимающие в фехтовании. Но даже невежество не мешает нам видеть, насколько великолепны навыки мано и его учеников.

Сидо потемнел лицом еще больше. Лена определенно знала, как смущать местных крутых мачо.

- Домо, - буркнул он. - Аояма-сан рассказывала о новых учениках из космоса. Даже спрашивала, не могу ли я посоветовать физические упражнения для укрепления организма после долгой невесомости. Никогда не видел таких, как вы, не знаю. Приходите в додзё, когда меня наконец-то выпустят отсюда садисты, обожающие залечивать здоровых людей до смерти, - он бросил на медсестер свирепый взгляд, нимало тех не смутивший. - Тогда посмотрим.

- Обязательно придем, Фуюки Сидо-сэнсэй, если сможем. Если мано захочет этти, пусть только скажет.

Лена приблизилась к каталке, склонилась над ней и поцеловала мано в губы. Тот задохнулся от неожиданности, его седеющие усы встопорщились, кулаки стиснулись, глаза округлились. Медсестрички дружно прижали ладошки ко рту и захихикали. Лена поклонилась, и мы вместе вышли из палаты.

- А ты у нас дипломат, - ехидно заметил я. - Сначала вежливая, аж тошнило, а потом вдруг довела старичка до инфаркта, а?

- Сотрясение мозга пережил, и скачок давления тоже переживет, - Лена подмигнула. - Этти с ним у меня в обязательном плане, он мне понравился. Такой мужественный и немногословный...

- За этти с тобой его в тюрьму посадят. Ты по местным меркам выглядишь ребенком.

- Имела я местные мерки в носу. Ну ладно, посмотрим. Пора навестить Оксану и выбираться отсюда.

И мы отправились выбираться.