Забракованные

Глава 8

Населенный пункт, примыкающий к поместью Монтегрейнов, впечатлял как своими размерами, так и добротными каменными зданиями и шириной улиц, и не мог позиционироваться иначе, чем город. После неприятного инцидента с тростью спутник все еще молчал, и Амелия, полностью отодвинув штору, с любопытством рассматривала окрестности.

Основная масса строений оказалась одноэтажной, лишь кое-где попадались здания в два этажа с внешними металлическими лестницами вдоль стен и нависающими над улицей балконами с ограждением из толстых прутьев. На некоторых сушилось, развеваясь на ветру, белье, зачастую балконы украшали вывески и указатели. Не такие яркие и вычурные, как в столице, зато простые и понятные: «Сапожная мастерская» с резной фигуркой сапога, «Булочная» с любовью выполненным крендельком, «Аптека» с нарисованной рядом склянкой.

Людей на улицах было много. Они входили и выходили из дверей лавок, шагали по узким, выложенным плиткой тротуарам вдоль зданий по обеим сторонам дороги, несли тяжелые корзины. На одной из крыш Мэл заметила за работой кровельщика, на другой — трубочиста.

Город жил своей жизнью, спокойной и размеренной, что по контрасту бросалось в глаза после лет, проведенных в шумной столице. Казалось, никто никуда не спешил, но в то же время и не слонялся без дела.

Жители были одеты скромно, однако выглядели опрятно. Даже играющие в видимом с дороги тупике дети все как один были в обуви. На всем пути Амелия не заметила ни одного нищего или попрошайку, не увидела босого или плохо одетого ребенка. Рыжий кот, гордо восседающий на одном из окон, и тот казался упитанным и довольным жизнью.

Невольно вспомнился дом. Не тот, который Мэл покинула несколько часов назад, а ее настоящий дом — Южный округ, которому точно так же была чужда суета и праздность, коих она с лихвой насмотрелась в столице.

Их экипаж узнавали. Возможно, потому, что знали транспорт хозяина этих земель и отличали его от других с первого взгляда, а возможно, потому, что экипажей в городе в принципе имелось немного. Пока что Амелия заметила лишь телеги и открытые повозки с обитыми кожей или тканью сиденьями.

Узнавали — кланялись или просто кивали, иногда встречные умудрялись даже перекинуться несколькими словами с возницей. Оливер отвечал охотно и весело — кажется, по — другому не умел. Монтегрейн же, напротив, опустил свою штору и откинулся на подголовник, прикрыв глаза и не горя желанием хоть с кем-нибудь общаться. Жизнерадостный и словоохотливый кучер отдувался за двоих.

Экипаж ехал все медленнее, Амелия стала замечать на себе заинтересованные взгляды и, подумав, тоже опустила штору.

* * *

Поместье Монтегрейнов располагалось за городом на холме. Убедившись, что вокруг никого нет, Амелия снова отодвинула штору и всмотрелась в окрестности. Холм, обычный холм, покрытый ярко-зеленым травяным ковром. Ни кустика, ни деревца — совершенно открытая местность.

Она сидела лицом против направления движения, поэтому видела лишь травяной ковер и оставшийся позади городок.

А потом заскрипели ворота. Колеса подпрыгнули, съезжая с грунтовой дороги на каменную плитку двора. Тяжелые створки скрипнули вновь — закрываясь. Экипаж остановился.

Как и в прошлый раз, не дожидаясь помощи слуг, Монтегрейн распахнул дверцу и выбрался наружу.

Амелия осталась на месте — с идеально прямой спиной, ладонями на коленях и глядя прямо перед собой. Со скрипом закрывшихся ворот появилось волнение. Они словно отрезали что-то. Пути к отступлению? Прежнюю жизнь? Надежду на свободу?

Последняя мысль отрезвила, и Мэл посмеялась над собой. О нет, если бы надежду можно было убить запертыми дверьми, было бы гораздо проще.

— Вы снова заснули? — Монтегрейн заглянул в экипаж, с недовольством хмуря брови.

Судя по недоброму взгляду, будь его воля, он отправил бы ее в обратный путь прямо сейчас.

Не дав ему высказать очередную дерзость, Амелия подхватила лежащие рядом плащ и саквояж одной рукой и, придерживая юбку другой, поднялась с сиденья. Монтегрейн отступил, освобождая место, и на этот раз даже протянул ладонь. Касаться его не хотелось, но и проигнорировать вежливый жест было бы ребячеством.

К счастью, мужчина отпустил ее кисть сразу же, едва ноги Мэл коснулись плит двора, и даже отошел.

Оливер помог Дафне спуститься и тут же помчался разгружать багаж. Двор по — прежнему оставался пуст.

Как ни странно, слуги не бросились навстречу вернувшемуся господину. Что было особенно странно, учитывая, что Монтегрейн упоминал о заранее отправленном в поместье послании.

Помогать кучеру с чемоданами также никто не спешил. Дафна растерянно топталась рядом. Вымерли здесь все, что ли? Тогда кто закрывал ворота?

Амелия тайком поежилась. Пустой двор вызывал гнетущее ощущение, словно приехавшие были единственными живыми в этом месте. Глупость, конечно же. Двухэтажный особняк выглядел жилым и ухоженным. На некоторых подоконниках первого этажа она даже заметила растения в цветочных горшках.

— Пойдемте, — не дав ей рассмотреть дом снаружи, позвал Монтегрейн и застучал тростью по плитам, направившись к крыльцу.

— Миледи? — растерянно пробормотала Дафна.

— Подожди, — шикнула на нее Амелия. Если бы она сама понимала, куда попала и как себя правильно вести, всем было бы гораздо проще. — Милорд. — Догнала Монтегрейна и тут же получила раздраженный взгляд. Что ж, заслуженно. — Рэймер, — исправилась Мэл, хотя называть этого человека по имени было ужасно некомфортно, — моя помощница…

— Я помню, — сухо отозвался Монтегрейн, не сочтя нужным останавливаться.

Амелия вздохнула и последовала за ним. В конце концов, с девушкой ничего не случится, если она подождет во дворе некоторое время. К тому же там Оливер.

Два Оливера…

Обернувшись, Мэл удивленно распахнула глаза, наконец увидев того, кто отпирал и запирал ворота — Оливер, вернее, его точная копия. Если бы не разный цвет курток, она ни за что бы не определила, который из «Оливеров» был сегодня их кучером. Судя по часто моргающей Дафне, также переводящей взгляд с одного парня на другого, удивилась не одна Амелия.

«Их» Оливер улыбнулся девушке и что-то сказал, видимо, представил брата.

Амелия отвернулась.

* * *

Монтегрейн уже успел поставить трость на первую ступеньку крыльца, когда двустворчатые двери особняка распахнулись и выпустили наружу худощавого темноволосого мужчину неопределенного возраста. Амелия подумала, что ему могло быть как тридцать, так и все пятьдесят. Судя форме одежды — черным брюкам, жилету и белой рубашке — она решила, что перед ними не кто иной, как дворецкий. Вел мужчина себя соответствующе: склонился в глубоком поклоне, демонстрируя аккуратно стриженный затылок, и провел в этой позе все время, которое понадобилось прибывшим, чтобы подняться по ступеням.

Амелия тайком бросила взгляд на медленно преодолевающего лестницу супруга и отвела взгляд. Предлагать помощь было явно бессмысленно, она уже поняла по реакции на поднятую трость. Поэтому просто замедлила собственный шаг, чтобы не забегать вперед. Дворецкий терпеливо ждал, не торопясь выпрямляться, и Мэл оставалось только гадать, что заставило его так долго и усердно гнуть спину: страх, почтение, желание выслужиться? На ее взгляд и по всем правилам этикета, короткого полупоклона перед господином было бы достаточно.

Выпрямился мужчина лишь тогда, когда в поле его зрения попал наконечник трости Монтегрейна.

— Милорд, счастлив видеть вас в добром здравии! — торжественно объявил затем, с чувством приложив ладонь к сердцу. А когда повернулся к ней, Амелия с трудом поборола желание отшатнуться. Так обычно не смотрят на новых знакомых, даже на новую жену хозяина дома: с восхищением и радостью. Губы с тонкой полоской усов растянулись в улыбке. — Леди Монтегрейн, для меня великая честь познакомиться с вами!

Так как супруг остановился за ее плечом, у Амелии не было возможности в этот момент видеть выражение его лица. Может быть, у них так принято? «Великая честь» и поклоны в пол? Когда она побывала в этом доме один единственный раз двенадцать лет назад, то не заметила странностей в поведении ни слуг, ни господ.

— Здравствуйте, — ответила сдержанно.

— Позвольте представиться, миледи, — снова склонил голову… дворецкий? — Меня зовут Кристис Дрейден. К вашим услугам и в вашем полном распоряжении. — И без паузы: — Вы, должно быть, устали с дороги? Позвольте проводить вас в ваши покои, все уже подготовлено.

Монтегрейн не возразил. Он, вообще, будто воды в рот набрал, с тех пор как из дверей появился Дрейден. Только кашлянул один раз во время речи дворецкого, и снова затих.

— Конечно, благодарю вас, — откликнулась Амелия, раз уж у ее супруга не было возражений.

Дрейден тут же отступил в сторону, гостеприимно распахивая перед ней створки.

Мэл вздохнула, собираясь с силами, и переступила порог своего нового дома.

Трость Монтегрейна застучала за спиной.

* * *

Когда дверь его кабинета распахнулась, Рэймер уже полностью закопался в бумагах. К себе в комнаты даже не заходил, бросил плащ на диван в кабинете, всунул трость в специальную подставку возле стола и углубился в работу, не сомневаясь, что тот, кто ему нужен, явится сам.

После того как отвесит ещё десяток поклонов перед новой леди Монтегрейн, разумеется. А может, для пущего эффекта, еще и поцелует пару раз пол — с этого станется.

Дрейден появился только через три четверти часа. Не иначе, проводил экскурсию и обещал Амелии помощь в любых вопросах. Шут.

— И как это понимать? — недовольно поинтересовался Монтегрейн, когда Кристис наконец пришел и прикрыл за собой дверь. — Ты у нас теперь дворецкий? Еще бы ливрею рода нацепил.

Дрейден невинно опустил взгляд, словно сам только сейчас увидел свой костюм.

— А что? Мне очень даже идет. Не я же виноват, что у тебя нет дворецкого. Пришлось импровизировать.

Рэймер закатил глаза к потолку, а гость с самым независимым видом пересек кабинет и остановился возле шкафа с прозрачными дверцами.

— Тебе налить?

Вот что с ним будешь делать?

— И покрепче, — вздохнул Монтегрейн. Собеседник усмехнулся и застучал посудой. — Так что это был за цирк, объяснишь?

— А что это за жена, объяснишь? — ехидно передразнил тот. Поставил наполовину заполненные янтарной жидкостью стаканы на стол и по-хозяйски устроился в кресле для посетителей, водрузил лодыжку одной ноги на колено другой.

— Угадай с трех раз, — огрызнулся Рэймер, отпив из своей порции. Поморщился. Пожалуй, стоило попросить принести чай. С такими новыми жильцами в собственном доме трезвая голова потребуется как никогда.

— Гидеон, — понимающе вздохнул Дрейден, наконец перестав паясничать.

— Кто же еще… Гадость. — Монтегрейн покачал стакан в руке и отставил от себя подальше. Старый поставщик был значительно лучше, придется снова менять.

— Гадость — это ситуация, в которую ты вляпался, — философски изрек друг, с довольным видом потягивая спиртное. Поставщика-то выбирал он, теперь негоже признавать ошибку. — А это прекрасный напиток.

— Я тебя уволю, — пригрозил Рэймер.

— А я тебя сдам, — не остался в долгу Дрейден.

И то и другое было на грани фантастики. А вот доля истины в словах Криста имелась: гадость — это еще мягко сказано. Надсмотрщик прямо под боком — только этого не хватало. И ведь не избавишься.

— Расскажешь? — Черные глаза пристально уставились на него из-за ободка стакана.

Монтегрейн поморщился, откинулся на спинку кресла, покачал головой.

— Нечего рассказывать. Все как обычно. Как только Гидеон прознал, что я в столице, тут же вызвал к себе. Спросил, не вспомнил ли я чего-нибудь по интересующему его вопросу. Потом созвал толпу менталистов. Те развели руками и в очередной раз сказали, что без моего согласия могут прочесть лишь то, о чем я думаю в данный момент. А о том, что нужно Гидеону, я, естественно, не думал. Говорю же, все как всегда. Не считая новой идеи с женитьбой.

Дрейден в приливе чувств осушил содержимое своего стакана залпом и грохнул пустой тарой по столу.

— Однажды Гидеон таки обзаведется сильным менталистом и устроит тебе взлом сознания по полной, — впервые за этот разговор сказал по — настоящему серьезно.

Рэймер покачал головой.

— Даже если найдет, пока нет доказательств, не решится.

Ходили легенды, что в стародавние времена маги с ментальным даром могли считать у любого всю его подноготную одним прикосновением. Поговаривали, что такие умельцы остались и в соседнем Ареноре, но и это было на уровне страшилок и не подтверждалось фактами.

Зато там наверняка имелись специалисты, которые могли добиться от подопытного любых сведений, считав не только мысли, но и память. Однако лишь на добровольной основе. Если человек закрывался, был всего один выход — ломать. Проблема состояла в том, что взламывать сознание ментальные маги научились мастерски, а вот чинить поломанное не умели — после допросов такого рода от допрашиваемого оставалась пустая безмозглая оболочка: иногда в состоянии растения, порой — хихикающего дурачка.

К счастью, в Мирее таланты даже такого уровня не рождались уже пару веков. А отношения с Аренором после войны так и не наладились, и гражданам соседних государств строго воспрещалось пересекать границу как в одну, так и в другую сторону.

Но даже если бы случилось чудо (а Гидеон тот ещё «чудесник», этого у него не отнять), и королевская СБ заполучила бы себе в штат аренорского менталиста, Рэймера по сей день защищало имя Монтегрейнов. Король не давал позволения на убийство последнего представителя великого рода, основываясь лишь на подозрениях и невнятных слухах, даже несмотря на свою личную неприязнь к нему.

И вряд ли когда-либо даст, потому что доказательств ему не видать. Рэймер недаром избавился от лишних людей в доме, а компрометирующие разговоры, такие, как этот, вел лишь с Дрейденом, в чьей верности не сомневался, и всегда за закрытыми дверями с мощной защитой от прослушивания.

— А жена? — уточнил Кристис. — Думаешь, будет вынюхивать?

И вынюхивать, и высматривать — всенепременно.

Рэймер склонил голову набок, глядя на друга с иронией во взгляде.

— А ты правда думаешь, что этот старый урод решил побеспокоиться о моих наследниках и просто подобрал достойную партию?

Дрейден усмехнулся, отчего в уголках его глаз обозначилась целая паутина морщинок.

— Осторожно. Называть короля старым уродом в доме, где работает его шпион, не лучшая идея. — Монтегрейн вздохнул. С этим не поспоришь. Несмотря на регулярно обновляемые артефакты защиты, проколоться можно всегда. Это раньше он доверял каждому жильцу дома. — К тому же только он стоит между тобой и реальными допросами. С менталистами или обычным палачом — не суть. Когда Сивер займет трон…

Заканчивать фразу Крист не стал — не было необходимости.

Младший сын его величества ненавидел Рэймера с детства. Ему всегда нравилось оскорблять старшего брата, напоминая о его физических недостатках и оставаясь безнаказанным, потому как Конрад не мог его догнать и устроить взбучку. А вот друг Конрада очень даже мог. Бить не бил, но ловил и делал внушения регулярно. Один раз даже подвесил мелкого гаденыша на вешалку за капюшон куртки, где тот провисел не меньше получаса, пока слуги не услышали его вопли из-за закрытых дверей. В тот раз Рэймеру влетело не только от своего отца, но и от Роннера Третьего лично. Пронесло лишь потому, что Монтегрейн сам тогда был еще подростком. Младшего принца, впрочем, тот случай ничему не научил, и он продолжил делать брату гадости с еще большим энтузиазмом.

Помолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Воспоминание о давно погибшем друге окончательно испортило Монтегрейну настроение. Конрад ушел из жизни, не дожив нескольких месяцев до своего тридцатилетия. Страшная, несправедливая, неправильная смерть…

— Договоры-то заключил? — Как всегда, четко считав его настроение, Дрейден решил ловко перевести тему.

Да уж, хоть что-то полезное из этой проклятой поездки в Цинн.

— Да, все, что нужно. — Монтегрейн кивнул на стопку бумаг на столе. — Один только сорвался, бился за скидку до последнего. Но, думаю, вернется.

Дрейден скорчил недовольную гримасу, отчего усы с левой стороны его лица комично приподнялись значительно выше правой.

— Надо было отправить меня, говорил же. Он бы подавился у меня своей скидкой.

Рэймер посмотрел в ответ укоризненно.

— А мы потом подавились бы своим товаром. Год обещает быть урожайным. Если не договоримся о поставках заранее, потом все просто-напросто сгниет.

— Будет чем кормить скот, — не согласился друг.

— А налог в казну будем платить скотом и пшеницей?

Дрейден умел считать деньги и обращаться с финансовой отчетностью так, как никто другой, в этом ему не было равных. Зато порой был настолько прямолинеен, что его хотелось придушить. Часто.

Рэймер снова вспомнил о навязанной супруге. Интересно, она поверила в то, что ее встретил фанатично преданный дворецкий, готовый исполнить любой каприз хозяев, радостно виляя хвостом? Если так, то ее ждет большой сюрприз, когда Кристу надоест ломать комедию. По документам Дрейден значился управляющим Монтегрейн-Парка, фактически же был главным помощником Рэймера и его единственным оставшимся в живых близким другом. Обслуживающий персонал дома и вовсе относился к Кристису как ко второму хозяину.

— Как она тебе?

Дрейден вскинул на него глаза и ехидно осклабился.

— Леди Монтегрейн?

— Моя покойная тетушка, — огрызнулся Рэймер. В связи с последними событиями ему точно было не до шуток.

— Милая, — подумав, вынес вердикт друг и уставился в потолок, будто вспоминая. — Сдержанная, тихая. — Усмехнулся. — Так забавно смущалась, когда я гнул перед ней спину.

— Ты явно переборщил.

— Я проверял, — не согласился тот. — И продолжу, — добавил весомо. Рэймер не стал спорить. Каждый развлекается, как может. В конце концов, вреда от этого никакого. Если Дрейден не зарвется, конечно. — А тебе как? Кстати, кто она вообще такая? С чего вдруг король со своим псом подсунули тебе именно ее? Я бы не удивился, если бы они завербовали Элизу, а тут — незнакомка.

О том, что Элизу подослали шпионить за ним ещё пять лет назад, Рэймер подозревал с того самого момента, как она примчалась к нему, едва он вернулся с войны. Тем не менее подозрения оставались лишь подозрениями по сей день. Так что, возможно, Элиза Форнье работала лишь на себя и впрямь мечтала разжиться наследством для своих детей. А возможно, и нет.

— Мы, в общем-то, знакомы с юности, — сказал Монтегрейн и подтолкнул к краю стола одну из тонких папок без заголовка. Дрейден тут же потянулся к бумагам, заинтересованно приподняв брови. — А ты был знаком с ее мужем. — Брови собеседника поползли выше. — Она вдова.

Кристис хмыкнул, раскрывая папку.

— Ну в таком возрасте женщина всегда уже или вдова, или старая дева с угрем во весь лоб. Угрей не наблюдается, так что… — И придушенно замолчал, глядя в бумаги на своих коленях расширившимися глазами. — Бриверивз? — пробормотал ошарашенно и сморщился.

— Угу, — согласился Рэймер. — Лучше бы угри.

Дрейден смачно выругался. Помолчал. Выругался снова. Он тоже во время войны насмотрелся на Бриверивза во всей красе и прекрасно понимал, что тот из себя представлял.

— Черт, а показалась такой…

— Бедной овечкой?

— Нормальной? — отозвался Кристис почему-то с вопросительной интонацией. — Даже думал признаться ей через пару дней, что я никакой не дворецкий, а то обидится… — Прервался, скользя взглядом по строкам. Рэймер не торопил. Что уж и говорить, совместная служба с Эйданом Бриверивзом оставила у них обоих неизгладимые впечатления. — Пятнадцать лет? — ахнул Дрейден. — Они прожили вместе пятнадцать лет? Хм… И без детей. Думаешь, она тоже… э-э… с приветом? — Друг покрутил пальцем у своего виска, а затем для пущего эффекта еще и свел глаза к переносице.

— Прекрати, — попросил Рэймер. Тот тут же оборвал свое лицедейство. — Есть два варианта: или она и правда забитая Эйданом и жизнью жертва, или такая же ненормальная, каким был ее муженек, — тем не менее ответил на озвученный перед кривлянием вопрос. — Лично я не намерен исключать ни один из вариантов.

Дрейден согласно закивал, потом прищурился, видимо, придумывая новые способы проверки новой жены друга. Рэймер не стал уточнять, о чем тот думает, продолжил:

— Оскорбилась, когда я сказал, что бить слуг в моем доме запрещено. — Крист вскинул на него глаза, и Монтегрейн пожал плечами. — Или сделала вид.

Любое слово или действие вдовы Бриверивза могло оказаться искусной игрой. Зная Эйдана, он бы не стал ручаться за того, кто провел с ним бок о бок больше десяти лет.

— М-да… Дела… — Друг задумчиво почесал бровь, не в силах оторвать взгляд от документов. — Нигде ничего не замечено… Счастливый брак… Частые посещения королевского целителя. Больная?

— Мне-то откуда знать? — вспыхнул Рэймер.

— Спросил бы.

Монтегрейн усмехнулся, представив себе эту картину.

— Ну точно. В храме. У алтаря. Дамочка, а вы не больны? А то у меня просторное семейное кладбище, раз уж мы породнимся.

— Кстати, об этом. — Крист хитро и даже как-то хищно прищурился. — А что, если?..

Не то чтобы эта мысль не пришла ему в голову одной из первых, когда Гидеон огласил королевскую волю, но…

— Нет, — отрезал Монтегрейн.

Даже Роннер Третий до сих пор не отправил его на плаху без неопровержимых доказательств в измене. Он тем более не станет избавляться от беззащитной женщины без суда и следствия. Даже если она не столь безобидна, как кажется.

— Жалко? — тут же заинтересовался Дрейден и даже подался вперед, отчего папка слетела с его колен и с глухим хлопком шлепнулась на пол.

— Глупо. — Рэймер подумал и снова взялся за отставленный ранее стакан. Впрочем, не такая уж и дрянь, как ему сперва показалось, точно приятнее темы беседы. — Думаешь, Гидеон и его свора спустят мне с рук труп жены?

Крист, потянувшийся, чтобы поднять упавшие бумаги с пола, выпрямился, пожал плечами.

— Пусть попробует доказать. Вон, — кивнул, указав подбородком на возвращенную на край стола папку. — Она болезная. Сельская местность, аллергия на пыльцу, укус бешеной собаки — да мало ли чего может случиться? Пусть сперва докажет.

— Нет, — твердо повторил Рэймер.

Дамочка, ясное дело, была не так проста, какой казалась, но убивать ее пока не было ни одного объективного повода — она ничем не угрожала, лишь доставляла неудобства.

— Ладно. — Судя по сурово сдвинутым бровям, Дрейден в корне не одобрял идею оставлять в доме бывшую жену Эйдана Бриверивза. — Тогда пока останусь «дворецким» и буду за ней присматривать.

Устраивать из своего дома цирк Монтегрейну хотелось меньше всего. С другой стороны, доля рациональности в предложении друга была, поэтому он не стал возражать — слишком много было поставлено на карту.

— Черт с тобой, — сдался, снова приложившись к стакану.

Дрейден потянулся к своему, с сожалением поглядел на пустое дно и пошел к шкафчику за добавкой.

* * *

Они с Дрейденом пробыли в кабинете в течение нескольких часов, наконец отбросив пустые разговоры и занявшись документами и подсчетом финансов. Кристис ещё несколько раз подливал в свой бокал спиртное, Рэймер закончил на первом и попросил Лану принести ему ромашковый чай и что-нибудь перекусить прямо сюда.

Девушка быстро выполнила просьбу и доложилась, что леди Монтегрейн разместилась в своих комнатах и уже пообедала.

Леди Монтегрейн, чтоб ее…

Когда Дрейден, опустошив добрую половину пузатой бутылки, слегка пошатываясь, но от этого ничуть не хуже оперируя цифрами, покинул кабинет, Рэймер остался и потратил еще не менее получаса, по второму кругу изучая досье на Бриверивзов.

С человеком, который собрал для него сведения, Монтегрейн сотрудничал не в первый раз, поэтому в подлинности информации не сомневался. За четой Бриверивзов не было замечено ничего необычного за все пятнадцать лет брака.

Свадьба почти сразу же вслед за помолвкой. Невесте — шестнадцать, жениху — двадцать один. Тихая и мирная со стороны семейная жизнь. Ни единого скандала на людях и ни одного плохого слова от служивших у них людей, коих, правда, нашлось немного.

Переехали из Цинна, или Эйдан позаботился, что бы они больше никому ничего не рассказали? Однако ничье имя не значилось в списках пропавших. Точно так же не значилось живущих поблизости родственников ни у кого, кто когда-либо работал на Бриверивзов и чьи следы удалось обнаружить. Та же Дафна, которую нанял еще Эйдан, была круглой сиротой. Уволенный, очевидно, перед самым отъездом Амелии конюх — родом из далекой провинции. Последняя кухарка — вообще, из Кантилии, приехала в Мирею на заработки, оставив семью на родине. Совпадение?

Рэймер, хмурясь, перелистывал страницы.

Бриверивзы жили вдвоем, отец Эйдана иногда гостил в их особняке, но никогда не задерживался надолго. Лорд Грерогер при этом отчего-то не бывал у дочери ни разу, не считая недели перед свадьбой. Не ладил с зятем?

Монтегрейн хмыкнул. Он по своему опыту знал, как сложно было «ладить» с Эйданом.

Даты посещения балов, в том числе в королевском дворце. Почти всегда полным составом: муж, жена и свекор. Со стороны — все безукоризненно.

Впрочем, учитывая то, что Корелл Бриверивз был дружен с его величеством лично, в этом не было ничего удивительного. Гидеон, а до него его начальник, подчистили бы любые компрометирующие сведения ещё до того, как они просочились бы за закрытые двери. Вопрос: было ли что подчищать, или Бриверивзы и вправду вели тихий и добропорядочный образ жизни?

Рэймер сжал пальцами переносицу и на мгновение прикрыл веки. Допялился в бумаги до рези в глазах, хотя сразу прекрасно понимал, что будь там даже сказано, что Эйдан — ангел небесный, он бы в это не поверил.

Монтегрейн подпер кулаком подбородок, уперев локоть в столешницу, и заставил себя дочитать. В третий раз он к этим бумагам возвращаться не станет, а в первый просмотрел вскользь, поэтому следовало закончить.

Незадолго до начала войны леди Бриверивз перестала выходить в свет, ходили слухи о ее беременности, причем датированные разными периодами, поэтому не ясно, правдивы ли они были. Записей целителей найти не удалось.

Засекретили?

Если Гидеон перестраховался, то, вероятно, беременность таки имела место быть. Или беременности, если верить слухам.

Зачем скрыли? Чтобы важно кинуть Рэймеру в лицо, что его величество благословляет их брак исключительно в надежде на одаренное потомство?

Конечно же. Зачем ещё жениться на женщине, которая не родила за пятнадцать лет?

Монтегрейн перевернул очередную страницу. Может Амелия иметь детей или нет, его не касалось, он не собирался к ней приближаться.

Военные годы леди Бриверивз провела у отца в Южном округе. Вернулась в Цинн, только после заключения мирного договора и выздоровления Эйдана.

От этой строчки в досье Рэймер скривился: хотел бы он знать, от чего Бриверивз лечился? От подлости?

Возвращение обоих супругов в столицу. Множество свидетелей пьянства Эйдана в общественных заведениях. Проигрыш большей части состояния. Об Амелии в послевоенные годы ни слова, как будто она вообще закрылась в особняке и не высовывалась.

А нет, выходила. Благотворительная деятельность в приюте имени Святой Дальи, резко прекращенная полгода назад. Видимо, в тот момент, когда Бриверивз уже полностью погряз в долгах.

Смерть отца Амелии, ее вступление в наследство — конец прошлого года. Затем Эйдан всего за полгода распродал всю империю Овечьего короля. По частям, пытаясь расплатиться с долгами. Идиот.

В итоге, по показаниям множества очевидцев и обиженных кредиторов, с радостью рассказавших о своих обидах, Бриверивз скончался, полностью погрязнув в долгах, и оставил свою вдову ни с чем.

А в конце прошлой недели Амелия Бриверивз расплатилась по всем счетам и даже выкупила закладную на дом.

Снова совпадение? За два дня до назначенной свадьбы? Точно нет.

Что ж, теперь он по крайней мере знал, за сколько его женушку купили. Несколько миллионов золотом — щедро. Значит, Гидеон всерьез сделал ставку на эту серую на вид мышь.

Монтегрейн захлопнул папку с досье и достал из ящика стола спички.

До тридцати лет он ни разу не держал в руках спичек: чтобы разжечь огонь, стоило лишь щелкнуть пальцами. А сейчас в нем осталось магии не больше чем в Дрейдене, никогда не владевшем даром.

Рэймер сжал зубы и чиркнул по боку шкатулки, поднес длинную спичку к бумагам, держа папку за край второй рукой. Затем, чудом не опалив пальцы, бросил в мусорную корзину, когда догорело.

Завоняло паленым. С магией он бы распахнул окно с той же легкостью, что и разжег бы огонь…

Но магии больше не было.

Пришлось вставать, браться за трость и ковылять к окну самостоятельно.