Забракованные

Глава 15

Как Монтегрейн и обещал, первым делом он отвел Амелию к портному и даже не поленился пройти в лавку вместе с ней и лично ее представить.

Пожилой мужчина, назвавшийся господином Линчем, согнулся перед новой леди Монтегрейн в почтительном поклоне, блестя глазами и внушительной лысиной лишь с ободком редких седых волос, и с энтузиазмом закатал рукава своего сюртука.

В лавке было светло и прохладно. Видимо, работали специальные магические охладители. Сам же хозяин, судя по ауре, магическим даром не владел. Зато чувством прекрасного — всенепременно. Амелия оценила выставленные в витрине образцы платьев и решила, что супруг наговаривал на Монн, уверяя, что выбор в нем не сравнится со столичным. Лично ей эта небольшая уютная лавка нравилась куда больше циннских швейных мастерских, именуемых модным словом «салоны».

Господин Линч и две его помощницы вежливо предложили посетителям чай, получили такой же вежливый отказ и принялись показывать имеющиеся у них ткани.

Амелия слушала о преимуществах того или иного материала со всем вниманием не столько из интереса, сколько чтобы не обидеть словоохотливого старичка. А Монтегрейн, отказавшийся присесть и подпирающий плечом стену недалеко от выхода, откровенно скучал.

Извинившись перед хозяином лавки, Мэл подошла к нему.

— Спасибо, что проводили, но, думаю, это затянется надолго, — сказала вполголоса, красноречиво посмотрев на все множащиеся и множащиеся на столе мотки тканей.

Рэймер проследил за ее взглядом и хмыкнул, прищурился.

— Вам не нравится, да? — спросил почти весело.

— Их просто очень много, — ответила Амелия полушепотом, чтобы господин Линч не услышал и не принял ее недовольство на свой счет. — Но я выберу что-нибудь подходящее, не беспокойтесь.

С чего бы ему в самом-то деле беспокоиться по поводу ее платьев, Мэл подумала только после того, как уже произнесла стандартную фразу, и прикусила язык, пока не сболтнула чего-нибудь лишнего.

— Хорошо, — Монтегрейн оторвался от стены, поудобнее перехватил трость. — Тогда я оставлю вас и пока заеду по своим делам.

Амелия с готовностью кивнула. Все-таки в его присутствии ей по-прежнему было неловко, особенно если вспомнить о вчерашнем инциденте в библиотеке и сегодняшнем — на пороге ее комнаты.

— Если я не вернусь к тому времени, как вы закончите, то Оливер отвезет вас, куда попросите, — сказал супруг на прощание и молча извлек из кармана матерчатый кошель внушительного размера и веса и вложил ей в ладонь.

От неожиданности Мэл даже не вздрогнула от прикосновения к руке.

— Спасибо, — поблагодарила искренне, сама не зная, за что больше: за деньги или за то, что тот не станет стоять над душой.

Супруг лишь отмахнулся и вышел.

Звякнул колокольчик над дверью.

* * *

В итоге Амелия заказала целых пять платьев и купила два готовых, которые тут же подогнали под ее мерки.

Господин Линч разве что не приплясывал от довольства, не переставая нахваливать тонкую кость и осанку клиентки, а также ее безупречный вкус в выборе тканей и моделей платьев из каталога, щедрость супруга и чудесную погоду за окном, благодаря которой солнце так выгодно оттеняет цвет материалов. В конце концов, Амелия не выдержала столь откровенной и настойчивой лести и попросила прекратить. Тот покладисто замолчал, вытерпел несколько минут и начал по новой. Мэл не оставалось ничего другого, кроме как махнуть рукой и просто не вслушиваться.

Дафна и Оливер ворковали у припаркованного на обочине экипажа. Когда Амелия вышла на улицу с двумя внушительными свертками в руках, то кучер как раз заправлял девушке выбившуюся из прически прядь за ухо, а та щурилась от удовольствия и не одергивала молодого человека за своеволие.

Перед глазами Мэл тут же встало видение о ее первой прогулке с Эйданом и первом же поцелуе. Тогда ей тоже казалось, что нет ничего плохого в подобной вольности и касаниях.

— Дафна! — окликнула она резче, чем, возможно, следовало.

Девушка вздрогнула от неожиданности, а юноша торопливо убрал руки за спину. То-то же, отчего-то мстительно подумала Амелия.

Объективно у нее не было никакого морального права вмешиваться в личную жизнь своей служанки. Однако, привезя ту с собой в Монтегрейн-Парк, Мэл взяла на себя ответственность за нее.

— Миледи. — Оливер проворно подскочил к Амелии и забрал у нее свертки с платьями, унес в экипаж и задержался там, устраивая их на сиденье.

Дафна же, с щеками цвета переспелых томатов, подошла к госпоже практически вплотную.

— Миледи, я не хотела вас опозорить, — повинно склонила голову.

Мэл фыркнула.

— Глупости не говори. Я просто беспокоюсь.

— Правда, миледи? — Девушка тут же засияла.

— Правда, — заверила Амелия и отвернулась, осматриваясь.

В одном господин Линч был прав: погода сегодня стояла просто чудесная. И забираться в тесноту и духоту экипажа не хотелось категорически. Да и вообще не тянуло назад в поместье. Время обеда давно прошло, но Мэл так и не привыкла к трехразовому питанию и не чувствовала голода. А вот любопытство — да.

— Я хочу прогуляться, — заявила она, когда вернулся отнесший покупки Оливер и остановился возле Дафны, ожидая дальнейших указаний.

— Конечно, миледи, — откликнулся молодой человек с улыбкой. — По приказу милорда я в вашем распоряжении до самого вечера. Куда вас отвезти?

Мэл с отвращением покосилась на черное, нагревающееся на солнце покрытие экипажа.

— Я хочу погулять пешком. И одна.

— Э-э… — Оливер, явно не привыкший спорить с господами, замялся. — Не уверен, что милорд одобрит, если я…

— Миледи, это может быть опасно, — вторила ему Дафна.

Амелия еще раз окинула взглядом тихую улочку.

— Оливер, ты знаешь этот город, тут опасно?

— Нет, но…

— Со мной все будет хорошо, — заверила Мэл тоном, не терпящим возражений. — Я погуляю и вернусь в поместье пешком.

— Э-э, — повторно выдал Олли, взлохматив волосы на своей макушке.

— Я сама объяснюсь с милордом, — пообещала Амелия.

Однако хмурое выражение лица парнишки после этого обещания не исчезло.

— При чем тут милорд? Вы же город не знаете! — казалось, искренне возмутился он. И Мэл даже стало стыдно за то, что несколько минут назад она сравнила его с Эйданом, не беспокоящимся ни за кого, кроме себя любимого.

— Я разберусь, — ответила Амелия твердо и вручила Дафне кошель с оставшимися монетами. — Вот, отвези домой и положи в моей спальне.

В честности девушки она не сомневалась. А гулять с довольно крупной суммой денег при себе было бы и правда глупо.

Дафна и Оливер неуверенно переглянулись.

— Ну же! — поторопила их Амелия, махнув на них руками, как крестьяне отгоняли от калитки домашнюю птицу. — Поезжайте. Со мной все будет в порядке.

— Как прикажете, миледи, — пролепетала служанка.

Ее возлюбленный даже не попытался скрывать неодобрительного взгляда.

— Как прикажете, — буркнул он, будто Амелия своим решением обидела его лично, и, взяв Дафну за руку, повел ее к экипажу.

* * *

Кое-как отделавшись от заботливой парочки, Амелия наконец вздохнула полной грудью. Одна! В новом интересном месте! Хоть маленький, но такой желанный глоток свободы.

Помимо банального желания погулять в одиночестве, в Мэл также присутствовал холодный расчет: если ей придется встречаться через неделю с Гидеоном или кем-то из его людей, то лучше, чтобы ее отлучка была не первой и не внезапной, а потому не вызвала бы подозрений.

Она даже не сомневалась, что Монтегрейн будет недоволен ее поступком, ведь он однозначно говорил о том, что поместье ей следует покидать только с сопровождением. Хотя бы первое время — кажется, так он тогда выразился. Тем не менее Амелия рассудила, что небольшая репетиция перед побегом к Гидеону не помешает. А заодно она сможет увидеть реакцию супруга: запрет после нарушения договоренности в четырех стенах или нет.

Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянных витрин и вывесок лавок. Людей на улицах было много, и Амелия в своем строгом и закрытом темно-синем платье отличалась от них и волей-неволей притягивала к себе взгляд. Правда, взглядами горожане не ограничивались: несколько раз ей вежливо кивнули, а один господин отвесил глубокий поясной поклон. Что ж, тому, что о женитьбе лорда этих земель уже стало известно многим, она не удивилась.

Усатый булочник, курящий трубку у двери с нарисованным на ней кренделем, радушно улыбаясь, пригласил миледи посетить его лавку и заверял, что подобной выпечки не найти даже в столице. За новыми туфельками ее зазывали к сапожнику… Мэл вежливо улыбалась в ответ и качала головой. А вот о том, что отдала Дафне все деньги, вскоре горько пожалела — ей не помешал бы зонт от солнца.

Потратив на прогулку не меньше часа, Амелия теперь могла с уверенностью сказать, что Монн ей нравился. А наблюдая за свесившейся с одного из балконов горожанкой, развешивающей на веревке белье, Мэл вдруг поняла, что завидует этой женщине.

Титул, балы, приглашения в королевский дворец на праздники, платья из дорогих тканей — все это она бы с легкостью променяла на вот такую, обычную жизнь в маленьком городке. С любящим мужем, кучей детей и непременно толстым котом, как тот, который сейчас крутился у ног женщины на балконе.

Несбыточная мечта. Единственное, что можно было ещё осуществить — это маленький городок, домик с балконом и кот. И то, если Гидеон удовлетворится ее работой и не сочтет ее саму опасным свидетелем, от которого следует избавиться.

От этой мысли настроение сразу же испортилось. Амелия убрала руки в карманы юбки и побрела в сторону городских ворот.

Желала ли она Монтегрейну смерти? Определенно нет. Он принял ее в своем доме максимально хорошо, как можно было бы ожидать в данных обстоятельствах. Даже эпизод с обманом лжедворецкого был, по сути, безобидной мелочью. С ней обращались с уважением, ничего не запрещали и ни к чему не принуждали.

Хотя, если рассуждать объективно, как раз ее смерть была бы Монтегрейну куда выгоднее, чем ей его: и выполнил волю короля, сперва женившись, и отделался от навязанной жены. Тем не менее единственное требование, которое он ей выставил, — избавиться от вдовьего платья.

Эйдан бы на его месте… Впрочем, неважно.

А важным для Амелии было то, как чувствовали себя люди, живущие в Монтегрейн-Парке и в прилегающем к нему Монне. Это, по ее мнению, говорило о личности хозяина этих мест гораздо больше, нежели его откровенно хамское поведение в храме.

Мог Рэймер Монтегрейн при этом оказаться изменником, как утверждал Гидеон? Мог. Но хотела ли Мэл ради своей свободы отправить его на встречу с палачом, она была не уверена.

Однако врать Гидеону и защищать нового мужа, ценой собственной жизни?

А не слишком ли долго она думала о ком угодно, только не о себе?

Если Монтегрейн виновен, а Глава СБ прав, то рано или поздно справедливость восторжествует. Мэл не собиралась никого защищать, но и стать чужой ступенькой к эшафоту не хотела.

Так что сказать Гидеону? Что ничего не узнала? Пожалуй, и правда ничего особенного. И в то же время Монтегрейн обмолвился, что никто не догадывался о том, что все служащие в его доме — дети матушки Соули. СБ не рисковала трогать хозяина этих земель, пока у них не было неопровержимых доказательств его вины, но вряд ли те будут столь осторожны по отношению к конюху или горничной.

А ведь стоит устроить допрос с пристрастием для одного из членов этой милой семьи, то, весьма вероятно, что к остальным не придется даже применять силу — все расскажут всё ради друг друга…

Понимал ли это сам Монтегрейн? Или рассчитывал, что Гидеон не пойдет на крайние меры?

В любом случае, Амелия поняла, что у нее не повернется язык рассказать о родстве матушки Соули, Олли, Ронни, Ланы и Даны. Тогда что? Сказать, что в доме всего пятеро слуг и управляющий, ведущий себя как второй хозяин? Насколько это ценная информация?

Соврать, что прилагает все силы, чтобы втереться в доверие к новому супругу, и потянуть время?

По крайней мере ничего лучше в голову не приходило.

Обгорев на солнце, кончик носа начал чесаться. В поисках тени Амелия свернула с главной улицы на параллельную ей. Новая улочка оказалась гораздо уже, но и менее солнечной из-за нависающих над тротуаром балконов. Лавок тут было меньше, и в основном располагались обычные жилые дома.

Но радовалась тени Мэл недолго. Двухэтажные здания с балконами закончились, и далее по улице, до самых уже виднеющихся невдалеке ворот, располагались лишь одноэтажные домики. Почти все с небольшой огороженной территорией вокруг.

На калитке одного из домов Амелия заметила указывающий во двор металлический указатель с выбитым на нем изображением молота, щипцов и наковальни — кузня. В подтверждение этой догадки откуда-то из глубины двора донесся звук ударов металла о металл.

Мэл замедлила шаг, рассматривая кузнечную вывеску, некрупную, но с удивительно проработанными деталями вплоть до вырисовки соединительного штифта у щипцов — удивительно филигранная работа.

И вдруг, замерев у ограды, как зевака на ярмарке, Амелия услышала знакомый голос, и теперь по-настоящему вросла в землю.

Она определенно слышала этот голос раньше, но он звучал как-то не так, и она не сразу сумела понять, кому он принадлежит. А когда поняла, растерялась окончательно — потому что голос смеялся.

— Ну так ты точно долго будешь учиться, — весело говорил кому-то знакомый-незнакомый мужчина. — Я тебе как сказал стоять?

— Но я же так и стою! — обиженно отозвался другой голос, звонкий, не совсем детский, но и точно не взрослый. Подросток?

Не сумев отказать себе в любопытстве и действуя как самый настоящий шпион, Мэл тихонько приблизилась к калитке и заглянула в широкую щель между металлическим штакетником.

Она не ошиблась: говорил мальчик. Амелия не разбиралась в возрасте детей, но дала бы ему лет четырнадцать-пятнадцать — уже высокий, но по-юношески тонкий, отчего длинные руки и ноги-веточки казались непропорционально длинными по сравнению с остальным телом. Темные вихрастые волосы, то и дело падающие на глаза, смуглая или просто очень загорелая кожа. А в руках — меч. Причем не деревянный и не игрушечный, а самый настоящий полуторный меч с бликующим на солнце лезвием и даже на вид острой кромкой.

Тонкие руки мальчишки были напряжены, однако держал оружие он крепко.

Выдохнул, воинственно щурясь, встал наизготовку, выставив одну ногу вперед. И когда в него откуда-то сбоку полетел маленький круглый предмет, занес клинок чуть назад и совершил быстрый рубящий удар. На утоптанную землю двора, лишенную какого-либо покрытия, упало разрубленное на двое… яблоко. Мэл широко распахнула глаза, глядя на разрезанный плод.

— Даже близко не напополам, — донесся насмешливый голос как раз оттуда, откуда было брошено яблоко. — Реакция ни к черту.

Пацан обиженно засопел, но не стал ни спорить, ни оправдываться.

— Еще раз! — Вскинул подбородок, и не подумав сдаваться. — Вот увидите, милорд, у меня получится.

— Еще как получится, — язвительно отозвался названный милордом. — Лет так через сто.

Удар достиг цели — мальчишка упрямо закусил губу и снова встал наизготовку с таким видом, будто готов был разрубить следующее яблоко взглядом, причем еще на излете. Амелия не сдержала улыбки.

Полет зеленого плода. Удар. Снова две части яблока, но опять разные: одна часть значительно меньше.

— А я что говорил!

— Милорд! — Опустив меч, мальчишка вскинул голову, устремляя взгляд на собеседника. — Что я делаю не так?

Не так? Амелию куда больше интересовало, как этот мальчишка вообще умудрялся всякий раз попадать по яблоку. Не курсант какой-нибудь военной академии, а обычный босой мальчишка из глубинки в полинялой рубахе и криво обрезанных по колено штанах.

— Ты напрягаешься, — последовал ответ.

Парнишка закатил глаза и фыркнул, как норовистый конь. Вероятно, подобное замечание он слышал не впервые.

— Поменяемся? — предложил ему все еще невидимый для Мэл собеседник.

— Угу, — уныло согласился мальчик и протянул меч.

Тот, кого Амелия могла узнать лишь по голосу, но не имела возможности разглядеть, не будучи замеченной сама, покинул угол двора, где, по-видимому, сидел, и вышел на середину огороженной территории перед домом. Встав на том самом месте, где только что стоял мальчишка, покрепче вонзил трость в землю и оперся на нее одной рукой, приподняв второй забранный у юнца меч.

— Смотри не промажь! — продолжил подначивать мальчишку.

А Мэл просто не верила своим глазам — Монтегрейн улыбался, широко и открыто. Она никогда ещё не видела у него такой улыбки. Казалось, его лицо совершенно преобразилось, а он сам будто сбросил десяток лет, отчего седые волосы на его голове смотрелись теперь особенно инородно и неправильно.

Полет яблока, взмах клинка, без напряжения и даже малейшего изменения позы — и вот зелено-желтый плод, разрубленный ровно посередине, лежит у его ног.

— Еще раз? — Новая мальчишеская улыбка на обычно серьезном лице.

— Я понял, милорд…

Что юноша хотел сказать дальше, Амелия так и не узнала.

— Добрый день, госпожа, вы к нам? Кого-то ищите?

От прозвучавшего за плечом голоса Мэл вздрогнула и обернулась. Возле нее обнаружилась невысокая крепко сложенная женщина в простом коричневом платье и завязанной на затылке косынкой.

Она вопросительно смотрела на незваную гостью в неподходящем для прогулок по городу платье и вежливо улыбалась.

— Здравствуйте, — пробормотала Амелия, чувствуя себя не леди, а мелкой воровкой, которую застали на месте преступления.

Для полного счастья, калитка за ее спиной распахнулась так резко, что, описав полукруг, ударилась о штакетник.

— Матушка! — расплылся в белозубой улыбке парнишка-мечник и тут же забрал у женщины тяжелые бидоны с молоком. И только тогда заметил Амелию. — Миледи? — сразу определил, что перед ним не простая горожанка.

— Леди Монтегрейн, — подсказал подошедший вслед за ним Рэймер, одарив незваную гостью таким взглядом, что, владей он магией, она бы запылала, как факел.

— Ваша новая жена, милорд? — вскинулся, заблестев глазами, юноша, отчего получил от матери затрещину. — Ну ма-а-м!

— Простите Джерри за манеры. — Женщина сделала неумелый книксен. — Рада знакомству, леди Монтегрейн. Лорд Монтегрейн, — хозяину земель адресовался сдержанный кивок как старому знакомому. — Вы коня подковать?

— Да, — кивнул тот. — Шон уже заканчивает.

Мальчик, названный Джерри, унесся с молоком в дом. Монтегрейн со своей тростью неловко попятился, отступая с дороги, и Амелия вместе с хозяйкой вошли во двор.

Женщина рассмотрела разбросанные по земле обрубки яблок и неодобрительно покачала головой.

— Опять вы его дразните, милорд. Ну какой из него мечник?

— Первоклассный, — улыбнулся Монтегрейн. И заговорщически понизил голос: — Только ему не говорите.

Мать Джерри только всплеснула руками, но спорить не стала.

А из-за дома появился вернувшийся мальчишка, ведя под уздцы только что подкованного вороного коня.

— Готово, милорд! — провозгласил с таким видом, будто это его личная заслуга, и вручил Монтегрейну повод.

— Передай отцу спасибо. — Монтегрейн отдал мальчишке мешочек с монетами и, видимо, приготовился откланяться, но задержался на Амелии взглядом. — Где Оливер?

— Полагаю, уже дома, — призналась она, чувствуя себя донельзя неловко под любопытными взглядами матери и сына.

Супруг возвел глаза к небу, словно спрашивая богов, за что они послали ему такую жену, а потом снова повернулся к Джерри.

— Сбегай к отцу еще, скажи, мне нужен смирный конь на несколько часов. Ронни до вечера пригонит назад.

Парнишка понятливо кивнул, но деловито взглянул на Амелию.

— Боюсь, у нас нет женского седла, милорд.

Посмотрев на Мэл в упор, Монтегрейн мстительно осклабился.

— Миледи справится с мужским.

Амелия лишь поджала губы, судорожно пытаясь вспомнить, когда в последний раз она вообще сидела в седле.