Забракованные

Глава 31

После длительных раскопок чердака перед ужином Мэл успела разве что переодеться и принять ванну. Будь ее воля, легла бы спать немедленно. Но, во-первых, это было бы неуважительно по отношению к гостье. Во-вторых, убедившись в прогрессе, она категорически не хотела прерывать начатое лечение даже на один день.

Когда Амелия вошла, Монтегрейн и Дрейден были уже в малой столовой. Управляющий сразу вскочил со своего места, чтобы отодвинуть перед ней стул. Получил от друга кивок в знак признательности и вернулся на место. Мэл же, сев, едва удержалась от того, чтобы не подпереть тяжелую голову кулаком. Глаза слипались.

— Как прошел день? — участливо поинтересовался Монтегрейн.

Амелия выдавила из себя наверняка фальшивую улыбку.

— Благодарю, чудесно.

Супруг недоверчиво прищурился, но больше не успел ничего спросить — в столовую вплыла леди Боулер.

В отличие от Амелии, она выглядела бодрой и полной сил, будто вовсе не устала, а, наоборот, наполнилась энергией за время своей бурной деятельности на чердаке.

— Братец… Его невоспитанный друг, — поприветствовала она присутствующих, важно проследовав к свободному стулу. — Невестушка, — кивнула Амелии персонально.

Дрейден дернулся было, чтобы помочь сесть и той, но Луиса уже сама с грохотом отодвинула тяжелый стул и уселась самостоятельно — поразительная женщина.

— Уныло тут у вас, — вздохнула леди Боулер, бросив взгляд в сторону вошедшей с подносом Ланы. Та вежливо улыбалась, однако умудрилась обойти Кристиса по особенно большой дуге. Луиса сразу же прищурилась, подобно гончей, почуявшей след, но, проявив неожиданную тактичность, смолчала. — Может быть, устроим праздник? — Повернулась к брату. — Вы же ещё не устраивали прием в честь вашей свадьбы? Могу помочь.

— Прием дело не одного дня, — любезно напомнил ей хозяин дома. — Ты же не хотела задерживаться из-за детей.

Луиса сразу поникла.

— Ах, ну да, конечно же… — Кажется, наконец вырвавшись от своих спиногрызов, как не слишком-то вежливо назвал племянников Рэймер, назад леди Боулер не спешила. А ее бурная натура требовала деятельности. — Жаль… Так хочется танцев… Амелия, ты любишь танцевать? — тут же переключила на нее внимание гостья. — Я обожаю.

Мэл вежливо улыбнулась.

— Не слишком.

— А петь?

— Нет.

— А музицировать? — Для наглядности Луиса пошевелила пальцами в воздухе, изображая игру на пианино.

Амелия покачала головой.

— Боги! А что ты тогда любишь?! — возопила та.

Дрейден тоже с любопытством повернул к Амелии голову. Ему Мэл, не стесняясь, адресовала свирепый взгляд, а сестре мужа ответила:

— Читать, гулять в саду, ездить верхом.

Глаза Луисы тут же округлились.

— А как же праздники?

Праздники, на которых нужно притворяться тем, кем ты не являешься? Нет, праздники Мэл не любила.

Леди Боулер мученически возвела глаза к потолку и громко вздохнула.

— Если бы не твоя нога, я устроила бы танцы прямо сейчас, — обвинительно указала на брата столовым ножом. — Совсем тут зачахли в своем поместье.

— Я готов пригласить вас на танец в любой момент! — сияя белозубой улыбкой, вызвался Дрейден.

Гостья бросила на него снисходительный взгляд.

— Мои ноги мне еще дороги. — И принялась за трапезу.

По большому счету, ужин и правда прошел мирно, даже, можно сказать, в теплой дружеской атмосфере. Насыщаясь, Луиса становилась все тише и миролюбивее, даже Дрейден получил от нее похвалу за то, что успел показать ей с утра конюшни.

А когда все, что можно было съесть, было съедено — у леди Боулер оказался отменный аппетит, — она поднялась со своего места, опять же, не позволив себе помочь, и шагнула к брату.

— Что-то я, пожалуй, устала.

Подошла к Монтегрейну и обняла со спины, обвив руками и прижавшись щекой к его волосам. Даже сейчас, когда он сидел, а она стояла, Луиса возвышалась над ним всего на два пальца.

— Пойду-ка я спать, прошу меня простить, — сказала леди Боулер и, кажется, собиралась поцеловать брата в макушку, как мать своего малолетнего ребенка, как вдруг остолбенела с выражением полнейшего шока на своем румяном лице. — Рэ-э-эйм, — протянула таким тоном, будто увидела у него на голове рог.

Амелия отчего-то мгновенно напряглась.

— Что, я уже лысею? — весело уточнил Монтегрейн, вывернувшись из удушающих объятий и вполоборота обернувшись к сестре.

Заинтересованный Дрейден даже привстал.

— Рэйм, они черные!

А вот теперь лицо Монтегрейна вытянулось.

— Что?

— Волосы! — вскричала Луиса. — У тебя у корней черные волосы!

— Да ну! — выпучив глаза, брякнул Кристис и на сей раз вскочил со стула. — Хм-м… Ну точно, — пробормотал задумчиво.

— Рэйм, ты выздоравливаешь! — с умилением на лице всплеснула руками леди Боулер, ее глаза влажно заблестели.

Она положила ладонь брату на плечо, а он накрыл ее руку своей, однако смотрел в этот момент только на сидящую напротив Амелию. Мэл улыбнулась ему краем губ и осторожно кивнула, отвечая на невысказанный вопрос. Она не знала наверняка, но, если седина была вызвана магическим ударом, то в том, что при исцелении к волосам возвращался их натуральный цвет, не было ничего удивительного. И это являлось еще одним приятным доказательством того, что они все делают правильно.

— Рэйм, я так счастлива! — Луиса уже откровенно всплакнула.

А вернувшийся на свое место Дрейден одарил Амелию задумчивым и необычно серьезным для него взглядом. Мэл с вызовом приподняла подбородок, мол, что, я тут совершенно ни при чем.

— А нога, как нога?!

Похоже, вошедшую в раж леди Боулер можно было остановить только связав. Она, не колеблясь, присела на корточки прямо там, где стояла, и уставилась на травмированную конечность брата пристальным взглядом, чуть прищурившись.

— Лу, — попробовал вразумить ее Монтегрейн, но та только отмахнулась.

— И как я не заметила! — рассмотрев все, что требовалось, она вскочила на ноги, сверкая глазами, будто только что нашла настоящий клад. — Брешь в ауре. Она затягивается!

Амелия прикусила губу. В том, что она, как Грерогер, видит ауры не совсем такими, как другие, ей стало ясно давно. И сейчас, смотря на место ранения, Мэл видела волны и колебания ауры с едва заметными, тусклые всполохами красного. Судя по всему, Луиса видела это как-то иначе.

— Вот тут была дыра, а теперь нет, — подтверждая подозрения Мэл, она ткнула пальцем прямо в колено брата.

— Давай хотя бы без рук, — усмехнулся тот.

В ответ на что леди Боулер и вовсе распахнула рот от удивления.

— Нет, вы видели? Он смеется. А раньше его скручивало от любого прикосновения!

— Так ты меня специально тычешь?! — возмутился брат.

— Конечно! — воинственно уперла руки в бока сестра.

— Лу-у…

— Рэ-э-эйм…

Похоже, эта перепалка могла длиться вечность. Амелия взяла стакан со свежевыжатым морковным соком, сделала глоток, а затем, спрятавшись за ободком стакана, приготовилась к длительному представлению. Заметила, что Дрейден с не сходящей с лица улыбкой тоже уселся поудобнее, чуть сползя по спинке стула вниз и сложив руки на груди, так же с интересом наблюдал за общением брата и сестры Монтегрейнов.

— Почему ты мне не сказал, что выздоравливаешь?!

— Потому что я ещё не выздоровел.

— Я слезы по нему лью, а он не делится счастливыми новостями!

— А вот и не надо по мне рыдать, я еще не умер!

— Не умер он! Чуть не умер уже!

— Лу!

— Рэйм!

Дрейден, хихикая, подался вперед, положил один локоть на стол, а вторую руку поднес ребром ладони к губам, как бы отгородившись от спорящих.

— Они могут так вечно, — заговорщически сообщил Амелии.

Мэл серьезно кивнула.

— Я уже поняла.

И инстинктивно вздрогнула, когда пролетевший в опасной близости от головы ее мужа пустой бокал с грохотом разбился о стену. Монтегрейн чудом увернулся. Какая все-таки Луиса темпераментная женщина…

— А это не слишком? — прошептала Амелия, тоже подавшись ближе к Дрейдену.

— Не-а, — доверительно поделился он. — Леди Боулер никогда не промахивается. Так что это так, невинные игры.

Мэл прыснула. Как, оказывается, «весело» иметь братьев и сестер.

— Мое сердце разбито! — простонала Луиса, драматично прижимая внешнюю сторону ладони ко лбу.

— Хорошо, что не моя голова! — не остался в долгу Монтегрейн.

Уже не думая о манерах, Амелия, подобно Дрейдену, уперла локоть в столешницу и подперла ладонью щеку. В конце концов, она очень давно не бывала в театре — когда ещё ей удастся посмотреть подобное представление?

* * *

Когда она вошла в комнату супруга, тот стоял, наклонившись к зеркалу и, видимо, пытался рассмотреть отросшие темные волосы, с которых и начался вечерний скандал. Правда, закончившийся извинениями Луисы и крепкими объятиями примирившихся брата и сестры.

— Ну что? — полюбопытствовала Мэл, скрестив руки на груди и с улыбкой наблюдая за мужчиной, пытавшимся заглянуть туда, куда взгляд явно не дотягивался.

— Посмотри сама. — Он шагнул к ней, склонив голову.

Подошел близко, так, что Амелия еле поборола желание отступить — рефлексы, въевшиеся под кожу, несмотря на то что она прекрасно понимала, что в данный момент никакой опасности нет.

Осталась на месте.

Луиса не ошиблась: у корней волосы действительно были темными, а на фоне остальных, поседевших раньше своего срока, и вовсе казались угольно-черными. Нечто похожее Амелия уже видела раньше — у брюнеток, химически осветляющих волосы и не успевающих вовремя обновлять цвет.

Мэл протянула руку и коснулась чужих волос. Они оказались мягкими и приятными на ощупь и, несмотря на серость, разительно отличались от обычной седины по своей структуре.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Монтегрейн, и, сообразив, что именно делает, Амелия отдернула ладонь, словно обожглась.

Все же отступила на шаг.

— Леди Боулер была права. — Мэл не сдержала улыбку. — Лечение действует.

Он выпрямился и как-то так на нее посмотрел… Она не смогла найти определение этому взгляду, но от него у нее защемило сердце.

В комнате вдруг стало душно.

Еще один шаг, подальше — ее. И его — к ней.

И снова взгляд — глаза в глаза.

— Ты даже не представляешь, что для меня делаешь. — Рэймер протянул руку и ласково коснулся ее щеки. Амелия чуть не взвыла от щемящей нежности этого прикосновения и того, что заслужила его в благодарность за лечение. — Спасибо тебе.

Невыносимо!

Она вывернулась, резко отступила спиной вперед. Его взгляд потемнел, а рука опустилась, сжавшись в кулак, Мэл сразу заметила.

— Ты знаешь, я не терплю прикосновений, — сказала твердо, чтобы скрыть внутреннее смятение.

Монтегрейн кивнул в знак того, что помнит, потом опустил взгляд и покачал головой каким-то своим мыслям. Ей даже показалось, что он горько усмехнулся, но не взялась бы утверждать — может, почудилось?

— Давай начнем, — примирительно предложила Амелия. — Я сегодня очень устала, и хочу поскорее лечь.

Он поднял на нее глаза и приподнял руки, сдаваясь.

— Как скажешь.

Ей показалось, что в этом жесте было не только согласие подчиниться ей как его целителю, но и скрытый ответ на просьбу больше ее не трогать.

* * *

Утром Мэл отказалась от совместной прогулки и ушла к себе, перекинувшись с мужем лишь парой слов.

С непривычки переутомившись прошлым днем, она спала крепко и без снов, несмотря на то что снова позабыла выпить на ночь снадобье против кошмаров. Тем не менее настроение было отвратительным.

Не особо веселый с утра Монтегрейн, тоже не больно-то горящий желанием общаться, уехал на прогулку в компании Шебы и еще нескольких собак. А Амелия ушла к себе и попросила Дафну принести завтрак ей прямо в комнату. Вести беседы за столом со словоохотливой Луисой Боулер не было никаких моральных сил.

Даже служанка заметила ее хмурый настрой.

— Миледи, вы не заболели? — поинтересовалась взволнованно, поставив перед ней на столик поднос со свежей выпечкой и стаканом молока — как она и просила.

Амелия выдавила из себя улыбку.

— Все в порядке, Дафна, можешь идти.

— Миледи, мне так стыдно, я совсем вас забросила, в доме столько работы, но вы сказали, что не против…

Мэл раздраженно подняла на девушку взгляд.

— Иди, мне ничего не нужно, — повторила с нажимом.

В ответ на ее грубый тон Дафна шире распахнула глаза и поспешила ретироваться, не забыв сделав неумелый книксен. Напугала…

Решила уподобиться Эйдану? Срывать злость на тех, кто не может ответить?

«Прекрасно, Мэл, просто прекрасно, делаешь успехи. У тебя был чудесный учитель»…

Когда дверь за испуганной служанкой захлопнулась, Амелия устало опустила голову на руки, сложенные на краю стеклянной столешницы.

А чего она хотела? Расслабилась, вот и все. Размечталась где-то в глубине души, хотя и сама себе до сих пор в этом не признавалась.

Эмоции душили — неправильные, несправедливые. «Не гневи богов», — говорили в таких случаях. С тем же успехом Гидеон мог заставить ее выйти за кого угодно, и Мэл сменила бы клетку садиста на брак с тем, как удачно выразился Глава СБ, кому было бы плевать, бесплодна она или нет, две ноги у нее или одна, лысина или экзема на пол-лица. Более того, этот кто-то, убедившись, что у жены все таки на месте, наверняка потребовал бы от нее исполнения супружеского долга.

Поэтому ей грех жаловаться. Ее не обижают, не принуждают к физической близости, общаются по-дружески. Более того — Монтегрейн доверился ей, прямым текстом признавшись в государственной измене. Благодарен за помощь, опять же.

Чего еще ей не хватает? Амелия мечтала о свободе, но это не она ли? Хотела снова почувствовать себя человеком, но разве не как к человеку к ней здесь относятся?

Как вышло, что в страстном желании ощутить что-то, кроме страха, отчаяния и безысходности, она почувствовала слишком многое?

— Дура, — прошептала Мэл сама себе. — Какая же ты дура…

Рука сама собой потянулась к груди, туда, где много лет висел материн кулон. Старый, давно забытый жест — Эйдан в приступе гнева расплавил ее драгоценность и выбросил. Но почему-то вспомнилось.

Не потому ли, что именно из-за этого кулона она оказалась на том самом балконе?

— Дура, — повторила Амелия с внезапно нахлынувшей злостью.

Встала, бросив завтрак нетронутым, и пошла одеваться. Хотелось на воздух.

* * *

Росток тянулся ввысь, следуя за рукой, миллиметр за миллиметром поднимаясь из влажной после ночного дождя почвы. Выше и выше…

Замерев на корточках на самом краю вымощенной камнем тропинки, Амелия боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть свою удачу. Она сама не знала, как так вышло и что произошло. Просто во время прогулки по саду ей вдруг приглянулся чахлый росток, а потом вспомнились детские упражнения с бабушкой. Попробовала, даже не рассчитывая на успех, а в ладонях вдруг стало тепло, и растение отреагировало.

— Давай, давай, маленький, — прошептала Мэл, чувствуя, как голос дрожит.

Семнадцать лет у нее не получалось ничего подобного — с того самого дня, как не стало бабушки. Что случилось? Почему сила Грерогеров подействовала? Амелия не понимала, но готова была расплакаться от облегчения — есть, в ней все-таки есть родовой дар. Она способна исцелять, не только вскрывая себе вены! Есть!..

— Амелия!

Раздавшийся из-за спины голос сбил настрой. Занесенная над растением ладонь дрогнула, и росток тут же скукожился и поник.

«Нет!»

Зажмурившись до цветных кругов перед глазами, Амелия закусила щеку, мысленно досчитала до десяти и поднялась, оправила сбившееся платье. Обернулась уже с улыбкой.

— Доброе утро, Луиса.

Вчера во время путешествия на чердак они условились обращаться друг к другу на «ты» и по имени.

— Доброе! — Леди Боулер расплылась в улыбке ярко-накрашенных под цвет платья — бордовых — губ. — А я тебя как раз ищу!

Ее? Зачем она могла ей понадобиться сразу после завтрака? Снова заскучала? Больше всего на свете Амелии хотелось выдворить ее вон и вернуться к ростку. Несправедливое желание, на самом деле: при всей своей своеобразности, Луиса была добрым светлым человеком и не заслуживала даже таких мыслей.

— Я тебя слушаю.

— Я решила уехать! — выпалила леди Боулер в своей обычной манере — говорить все, сразу и быстро. — Отдыхать хорошо, но как там крошка Юмик, как девочки… На Роберта я, конечно, ещё обижена, но и он-то как там без меня…

Слушая эту пламенную, но искреннюю речь, Мэл улыбнулась. Пожалуй, ей будет даже не хватать этой необычной женщины.

— Мой брат в надежных руках, совет вам да любовь, а мне пора домой.

Или не будет…

— А что ты делаешь? — Луиса вытянула шею и даже привстала на цыпочки, тщетно пытаясь разглядеть клумбу за плечом Амелии. — Мне показалось, ты с кем-то разговаривала.

Сама с собой и даже не удосужилась проверить, нет ли кого поблизости. Очень умно, ничего не скажешь.

— Так, — Мэл улыбнулась, — мысли вслух. — И, чтобы отвлечь гостью от мыслей о ее недавнем занятии, подхватила ту под руку и практически поволокла за собой. — Пойдем, я помогу тебе собраться.

— Оу! — Щеки Луисы польщенно заалели. — Спасибо тебе, дорогая!

* * *

На самом деле, помощь Мэл состояла в том, чтобы сидеть в комнатах Луисы на диване и слушать, пока Дафна складывала ее вещи в необъятный саквояж персикового цвета. Зачем для трехдневной поездки понадобилось брать с собой такое количество нарядов и украшений, осталось для Амелии загадкой.

— Знаешь, я так рада, что вы с Рэймом нашли друг друга, — вещала леди Боулер. — Когда я узнала, что он спешно женился на какой-то там вдове… Боги, прости дорогая, но мы же не были с тобой знакомы. Так вот, я ужасно расстроилась. Подумала, ну как так-то? Неужели мой брат не заслужил свой кусочек счастья…

Слушая подобные речи, Амелия лишь натянуто улыбалась. Увы, она точно была не тем кусочком счастья, которого заслуживал Рэймер Монтегрейн. Его любимая жена умерла много лет назад, а она… Дай боги, у нее получится его вылечить.

— Так вы познакомились на Балу дебютанток? — словно намеренно подливая масла в огонь, уточнила Луиса. В этот момент она пританцовывала перед зеркалом, выбирая, какие серьги следует надеть в дорогу, и мешая Дафне упаковывать вещи. К слову, к слугам леди Боулер относилась по-доброму: не придиралась лишний раз и никогда не повышала голос. Однако большей частью вела себя так, будто те были не живыми людьми, а предметами интерьера, и спокойно разговаривала при них на любые, пусть даже очень личные темы. За Рэймером Мэл такого не замечала. — Сколько тебе было?

— Шестнадцать.

— О. — Глаза Луисы округлились в соответствии с произнесенным звуком — Мэл заметила в отражении в зеркале, лицом к которому стояла гостья. — Такая юная. Мой отец меня не пустил. Сказал, рано мне замуж — бал все равно повторяется раз в пару лет. Отправил на дебют в восемнадцать.

— Мой отец хотел, чтобы я поскорее определилась с женихом, — честно ответила Амелия, отведя взгляд от собеседницы и выводя пальцем узоры на бархатной диванной обивке. — Чтобы до свадьбы успели познакомиться получше. А в случае чего успеть выбрать другого, пока я не выйду из брачного возраста.

— Мудро, — согласилась Луиса таким тоном, будто взяла этот подход на заметку по отношению к будущему своих собственных детей.

— Мудро, — эхом отозвалась Мэл.

Немудрым было не слушать советов отца, а опрометью кинуться замуж за человека, с которым у нее случился лишь первый непонравившийся ей поцелуй. Да они же даже толком не разговаривали, если на то пошло.

К счастью, на этом Луиса прервала свои расспросы — саквояж был собран. Дафна подхватила его, чуть покачнувшись под слишком большим для ее тонкой руки весом, и, перекосившись на сторону ноши, понесла вещи к выходу.

Должно быть, постеснялась позвать кого-то из близнецов, чтобы помогли.

Мэл досадливо прикусила губу — она могла бы и сама догадаться и позвать Олли или Ронни заранее.

* * *

Провожать леди Боулер вышли все обитатели дома.

Матушка Соули заботливо вручила Луисе сверток с пирожками и получила в ответ тысячу комплиментов ее кулинарному таланту.

Горничные — включая Дафну, успевшую передать саквояж перехватившему ее на крыльце Оливеру, — собрались в сторонке, выстроившись в ряд, надо понимать, таким образом выражая свое почтение покидающей поместье гостье.

Олли, держащий саквояж в одной руке с такой легкостью, будто тот весил не больше косметички, ждал у распахнутых ворот. Ронни топтался снаружи, ожидая уже виднеющийся вдалеке на дороге экипаж. Так как Луиса наняла транспорт и кучера в Цинне, его не стали селить в доме и отправили на постоялый двор в Монне, откуда тот и возвращался за своей щедрой пассажиркой.

Дрейден получил от Луисы поцелуй в щеку. Мэл не знала, что именно возвышало Кристиса в глазах леди Боулер над слугами, несмотря на неблагородное происхождение: дружба с ее братом или все же официальная должность управляющего Монтегрейн-Парком, — но попрощались они тепло и практически на равных. Практически — потому что бедному Дрейдену пришлось сложиться в три погибели, чтобы невысокая Луиса смогла дотянуться до его щеки. Поцелуй, впрочем, был чисто символическим: причмокивание губами возле щеки — никакого касания. Однако Крист выглядел крайне довольным оказанной ему честью.

Дошла очередь до Рэймера и Амелии. Все это время они стояли рядом, но не касаясь друг друга. Видимо, рассудила Мэл, раз его сестра поверила в истинность их брака, он решил, что можно больше не пускать той пыль в глаза лишними прикосновениями. И, пожалуй, она была этому только рада.

Амелию Луиса обняла как родную.

— Береги его, — шепнула, бросив на брата хитрый взгляд. — Учти, я тебе его доверяю.

— Конечно, — улыбнулась Амелия в ответ.

Монтегрейн на прощание тоже получил от леди Боулер крепкие объятия и, в отличие от управляющего, уже настоящий поцелуй в щеку, оставивший на его скуле бордовый отпечаток помады.

— Водостойкая, — ехидно сообщила ему сестра и важно проследовала к вкатившемуся в ворота экипажу. — Не скучайте! — помахала на прощание рукой и ловко, несмотря на свои внушительные габариты, забралась в салон, не воспользовавшись помощью попытавшегося подать ей руку Ронивера. Все, что оставалось Ронни, это захлопнуть за ней дверцу экипажа. — Пишите письма! — крикнула Луиса уже в окно.

— По десять в день! — съязвил в ответ ее брат, за что получил взамен «страшную» рожицу.

Леди Боулер ещё раз взмахнула на прощание рукой, и экипаж тронулся.

Оливер закрыл ворота.