Забракованные

Глава 27

4 года спустя после начала войны

Земли вблизи Хребта Бархуса, Аренор

Рэймер склонился над разложенной на столе картой, широко разведя руки и упершись ладонями в столешницу. Конрад подошел сбоку, заглянул из-за плеча.

— Что думаешь? — поинтересовался хмуро.

Карта была сплошь изрисована красными и синими линиями, черными, красными и зелеными крестами.

— Что думаю… — проворчал Монтегрейн.

Он думал о том, что, будь у Роннера Третьего хоть капля здравого смысла, он прямо сейчас бы вел переговоры с королем Аренора о заключении мирного договора. Остатки их армии загнали в ловушку, заперев в предгорье, откуда было только два пути: назад в Мирею или же в горы — что равносильно самоубийству.

— Думаю, что надо отступать, — сказал Рэймер. — Окончательно.

Конрад кивнул, поджав губы. Вчера он отправил своему отцу письмо, подробно рассказывая о состоянии войска и настаивая на том, что пора признать поражение и просить мира. На что получил твердый ответ: идти до конца. «Пока у нас останется хотя бы один действующий солдат, мы будем добиваться справедливости», — писал король сыну. Лично, даже не прибегнув к помощи секретаря (Монтегрейн узнал королевский почерк). Или своего писаря тот тоже уже сослал на фронт?

— Мы не можем, — мрачно напомнил принц.

Рэймер покосился на друга. Лицо Конрада отливало зеленью. От затянувшихся походных условий здоровье наследника продолжало ухудшаться. Приставленный к нему личный целитель (которому по приказу короля строго-настрого запрещалось оказывать помощь кому бы то ни было другому) только разводил руками, раз за разом вливая в принца свой магический резерв без остатка.

Не это ли было целью короля Роннера, уже в который раз поймал себя на мысли Монтегрейн, — покончить с нежеланным наследником? Но в таком случае не проще ли было отравить его во дворце, устроить несчастный случай? Зачем устилать его последний путь такой горой трупов собственных подданных? На это у Рэймера не было ответа.

— Нам нужно пытаться отойти от хребта, — высказался Монтегрейн, скользя взглядом по карте.

— Согласен, — поддержал принц. — Устроим отступление, потом повернем сюда. — Его кривоватый палец прочертил по карте невидимую линию.

— Поддерживаю, — откликнулся Рэймер.

Стояла уже глубокая ночь. В шатре, освещенном десятком тусклых свечей, они были вдвоем — остальных распустили отдыхать.

Снаружи послышался шум. Конрад резко вскинул голову. Монтегрейн обернулся к выходу, прислушиваясь и одновременно проверяя свой магический резерв — скверно, еще не восполнился. Меч, конечно, при нем…

Но нет, это не враги прорвались в их лагерь — шумели свои.

— Жди тут, — бросил другу Рэймер и вышел на улицу.

Тут и правда было шумно. Прямо по курсу суетились тени, кто-то ругался, кто-то громко стонал.

Монтегрейн замер на несколько секунд, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, и только потом направился к столпотворению.

Все равно ни черта не видно, пришлось тратить драгоценный резерв и зажигать огонек на ладони, потому как никто из окружающих до сих пор не озаботился о факеле.

На земле лежали двое. Вернее, один лежал и, кажется, был без сознания, хрипло и рвано дышал. Второй полусидел, опершись руками на землю. Его форма и волосы над виском были в крови. Оба с зелеными нашивками на плечах — Зеленый отряд.

Обычно отряды именовались разными цветами исключительно для порядка и разграничения. Зеленый же был зеленым в прямом и переносном смысле — там были одни мальчишки не старше семнадцати лет. Их держали в стороне от основных военных действий и больше посылали с поручениями внутри лагеря. Иногда ставили как подкрепление в дозор.

— Лорд Монтегрейн! — К счастью, сотник Перинис, отвечающий за Зеленый отряд, оказался уже здесь.

— И как это понимать? — задал Рэймер вопрос. То, что мальчишки не споткнулись и поранились в темноте, было очевидно.

— Больше… никого…. Не осталось… — прохрипел сидящий юнец и повалился навзничь, забившись в конвульсиях.

— Дерьмо! — в сердцах выпалил Рэймер, грубо оттолкнул зазевавшегося солдата, загораживающего ему проход, и опустился на колено перед мальчишкой. Огонь на его ладони погас, и поляна погрузилась во тьму.

В том, что целителей раненый не дождется, не вызывало сомнений. Монтегрейн, положил одну ладонь пареньку на лоб, второй коснулся груди, выпуская силу. Целитель из него был аховый, с ослабленным резервом и вовсе отвратительный, но его сил хватило, чтобы лежащий перед ним затих и задышал ровнее.

Кто-то наконец принес факел. Стало светлее.

Рэймер убрал руки от пострадавшего и поднялся. Голова закружилась от накатившей слабости, и пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы не рухнуть рядом с ранеными на землю.

— Перинис, объясняй!

Тот вытянулся по струнке.

— Как было велено, Зеленый отряд был отправлен в горы для оценки затаившихся там сил противника. Попали в засаду. Вернулись только Шиль и Генфри, лорд Монтегрейн!

Рэймер окаменел и молчал целую минуту, прежде чем до него окончательно дошел смысл сказанного. Только этим утром они с Конрадом собирали всех тысячников и сотников и распинались перед ними о том, что можно и чего делать нельзя, и за какими решениями стоит обращаться непосредственно к главному командованию. Что, черт их дери, им было непонятно в том, что в горы соваться запрещено?! Ни при каких обстоятельствах! Выставить дозоры, чтобы оттуда к ним не смогла неожиданно спуститься даже местная мышь. Но ни в коем случае не соваться к хребту без прямого приказа Монтегрейна или самого принца!

Борясь с приступом ярости, Рэймер сжал кулаки, но не сдвинулся с места.

— Твое решение? — спросил сухо.

Скажет его — порешит на месте. Нарушение приказа главнокомандующего — это уже приговор. Тридцать мальчишек от пятнадцати до семнадцати…

Всегда собранный и серьезный Перинис удивленно моргнул и шире распахнул глаза. Рэймер уставился на него в упор.

— В-ваше, лорд Монтегрейн, — с запинкой ответил сотник.

— Что? — Может, он и валился с ног от усталости, но на потерю памяти ещё не жаловался. Не ходил во сне и не разговаривал, отдавая приказы направо и налево, пока мозг спал. — Что за бред?! — рявкнул, справившись с собственной растерянностью.

— Л-лорд Брив-веривз передал ваш приказ, — от страха сотник начал заикаться.

— Мразь!

Рэймер не дослушал, рванул к палатке Бриверивза.

Тридцать, по сути, детей!

Подонок!

Эйдан преспокойно спал на своем месте. Свет Монтегрейн не зажигал — когда поднял полог, хватило отблесков ближайшего непотушенного костра, чтобы убедиться, что внутри находится именно тот, кого он ищет.

— Вставай, сволочь! — прорычал Рэймер, а когда Бриверивз дернулся от неожиданности, просыпаясь, и едва разлепил глаза, уже сгреб его за грудки и впечатал в лицо кулак.

Эйдан забился, замахал руками, как нежная барышня, а не как обученный солдат.

Обученный, ясное дело, в отношении Бриверивза относилось лишь к документам. Эйдан учился в академии как попало, прогуливал и получал оценки лишь благодаря дружбе его отца с королем и щедрым пожертвованиям. После, насколько Рэймеру было известно, торчал в столице, заполняя бумажки в штабе и время от времени участвуя в учениях, больше состоящих из красивых парадов, нежели из реальных тренировок. Затем был назначен тысячником и номинальным командиром. Фактически же ел и пил, отлеживая бока, пока его заместители занимались реальной работой. А здесь, высказав на собрании штаба несколько совершенно несуразных предложений, был убран Конрадом с глаз долой и привлекался только для наложения на солдат щитов при атаке врагов. Щиты его, впрочем, держались недолго — не из-за слабого дара, с даром у Бриверивза как раз все было в порядке. Но когда ему было учиться обращаться с собственными магическими способностями? Все время обучения в академии он занимался возлияниями спиртным и гулянием по столичным красоткам.

— Пусти!.. Псих!.. — взвизгнул Эйдан.

За что получил новый удар — без замаха, со всей силы.

Снаружи поднялся шум, люди сбежались.

— Прекратить! — донесся голос Конрада. — Немедленно! Я приказываю!

«Один уже наприказывался», — зло подумал Монтегрейн, но Бриверивза отпустил.

Тот рухнул на койку и свернулся калачиком, перевесив с края голову и сплевывая на пол кровь.

— Слушаюсь, ваше высочество, — огрызнулся Рэймер.

Отряхнул руки, будто прикоснулся к чему-то по-настоящему мерзкому, и вышел на воздух.

* * *

В шатре-штабе сидели втроем: принц, Монтегрейн и Бриверивз. Начинало светать, поэтому свечи потушили, а полог подняли. Охрана отошла подальше, чтобы не подслушивать, и лишь тревожно поглядывала на них издали.

— Объяснись, — потребовал Конрад.

Эйдан хмуро глянул на него, затем адресовал полный ненависти взгляд Монтегрейну и отвернулся, демонстрируя, что и смотреть ему на них тошно. Гордый, как орел на скале, даром что на самом деле на низком складном табурете, с распухшей рожей, порванной губой и заплывшими глазами.

Рэймер тоже отвернулся бы, чтобы не видеть эту сволочь, но не рискнул, относясь к Бриверивзу как к дикому зверю, от которого неизвестно чего ждать, а потому лучше не выпускать из вида.

Выпустил уже однажды, не проследил, чем он занят, и ценой этой оплошности стала жизнь двадцати девяти мальчишек — выжил только Генфри, тот самый парнишка, кого Монтегрейн успел хотя бы немного подлатать магией. Шиль, которого Генфри героически дотащил в лагерь на себе, скончался, не приходя в сознание. Целитель сказал, что при такой потере крови он бессилен.

— Я жду, — повторил принц.

Когда он хотел, в его голосе явственно слышались стальные нотки. Бриверивза пробрало — не совсем еще потерял страх, помнил, кто тут королевских кровей, а кто всего лишь королевский прихвостень.

Тем не менее Эйдан вскинул подбородок и сжал кулаки, изображая праведный гнев.

— Я сделал так, как требовалось, — заявил, кажется, на полном серьезе.

Рэймер выругался, за что получил от Конрада осуждающий взгляд. Верно, у них же аудиенция у наследника престола, а не посиделки у костра. Где ваши манеры, лорд Монтегрейн?

— Кому требовалось? — спокойно уточнил принц.

— Принести богам кровавую жертву, — высказался Монтегрейн.

— Рэйм!

Рэймер поднял руки ладонями от себя, сдаваясь и обещая больше не вмешиваться.

— Эйдан? — продолжил Конрад.

— Мирее требовалось! Его величеству требовалось! — пафосно заявил Бриверивз.

У Монтегрейна снова зачесались руки ему вмазать, но принц осадил его взглядом, не дожидаясь новой вспышки.

— Подробнее, будь любезен, — попросил Эйдана. Попросил так, как могут «просить» только венценосные особы.

Бриверивз замялся. Видимо, считал, что его важных заявлений достаточно, чтобы присутствующие сделали выводы сами. Рэймер сделал. И, будь он на месте Конрада, Эйдан уже болтался бы на ближайшей ветке.

— Пока что вы только и делаете, что осторожничаете, — поняв, что отмолчаться не получится, Бриверивз таки заговорил. Монтегрейн хмыкнул. — Мы должны были проверить реакцию аренорцев… — Эйдан бросил взгляд на принца, ожидая ответной реплики, но наткнулся лишь на прямой внимательный взгляд. Помялся и продолжил: — Нам нужна победа, а не вечное топтание на месте и планирование! — Снова ожидание реакции. И снова — ничего. И, наконец, уже по-настоящему честно: — Как я получу славу, если вы только и делаете, что отступаете?!

Злость как-то мигом схлынула. Рэймер накрыл глаза ладонью и выругался.

— Идиот!

Кажется, это задело Бриверивза сильнее, чем избиение. Он вскинулся, нахохлился, выпятил петухом грудь.

— Хорошо тебе говорить! Тебе! Лучшему другу будущего короля! А мой отец скончался и больше мне не поможет!..

— Мой тоже, — буркнул Монтегрейн, но Эйдан его не услышал, желая слышать лишь себя.

— От этих мальчишек все равно не было никакого прока. Хоть на что-то сгодились! Мне нужна слава! Имя! Военные победы!

— Тебе нужны мозги, — буркнул Рэймер и встал. — Решать тебе, — обратился к принцу. — Он преступник. По военным законам, ты имеешь право его казнить без суда и следствия только за нарушение твоего прямого приказа. После сказанного здесь — ты имеешь на это двойное право.

И вышел из шатра.

Духота обещала смениться дождем, и в воздухе висела противная влага.

* * *

Принц нашел его на западной окраине лагеря.

Рэймер отпустил дозорного и сам занял его пост. Не считая гибели Зеленого отряда, уже несколько дней было тихо. Только рассвело, лагерь просыпался, готовился завтракать. Стоило бы поесть, чтобы ускорить восполнение магического резерва, но Монтегрейн чувствовал, что в ближайшие часы кусок в горло ему не полезет.

Погода тоже не благоволила хорошему настроению. В воздухе висела крупная морось, влага пропитала одежду и неприятно оседала на лице и ресницах, скапливалась и стекала за шиворот холодными каплями.

— Ты его помиловал? — спросил, когда Конрад подошел совсем близко и устроился на соседнем валуне.

— Мой отец не простит, если я казню сына его лучшего друга, — сказал принц.

Недавно умершего лучшего друга. Да, сейчас, скорбя по старшему Бриверивзу, король непременно взбеленится, узнав об участи младшего. Все стало много хуже, чем было: теперь Эйдан не просто любимчик его величества — он символ утраченной дружбы. А потому совсем потерял страх и чувствует свою безнаказанность.

— Ты должен его казнить, — тем не менее не согласился Монтегрейн. — Если не из-за того, что он уже натворил, то из-за того, что натворит в будущем. Если хочешь, сделаем все тихо. Скажем, что Бриверивз героически погиб в бою.

— Рэйм!

Монтегрейн невесело усмехнулся. Иногда понятие чести у Конрада превышало здравый смысл.

— Твое решение, — признал он и отвернулся, уставился вдаль на возвышающийся впереди горный хребет. За него они не пройдут, он даже не сомневался. Аренорцы не зря оттеснили их к западу — ловушка захлопнулась.

— Я приставил к Эйдану охрану и отстранил от командования. Теперь Горлин заменит его официально.

— Угу, — буркнул Монтегрейн.

— Рэйм! Ты что, не понимаешь?! — вдруг возопил принц. Встал, обошел валун по дуге и остановился прямо напротив друга, вынудив того поднять к нему лицо. — Он мощный боевик! Мощнейший! Лучше него — только ты. Он нам нужен. Его щиты способны сохранить сотни жизней.

— На две минуты, — возразил Рэймер.

— Пусть на две, — не стал спорить наследник. — Но за эти две минуты многое может случиться. Мне не тебе объяснять, что порой и минута может решить исход сражения.

Монтегрейн отвел взгляд. Доля истины в словах принца имелась. И, будь Бриверивз без придури, ему бы и правда не было цены. Но тому наплевать на всех. Он экономил щиты, боялся за свое здоровье и, чувствуя, что резерв истончается, просто-напросто сворачивал защиту, хотя, судя по состоянию его ауры, мог держаться не две минуты, а все двенадцать.

Прошлой ночью Эйдан угробил почти три десятка мальчишек, считая их бесполезными, и просто проверил на них, насколько опасно подниматься в горы. Что он сделает в следующий раз? Да, Конрад снял его с должности, но приставку «лорд» у него никто не отнимет, а значит, его слово по-прежнему будет иметь среди простых солдат вес.

— Твое решение, — повторил Рэймер. — Мое мнение ты знаешь.

Принц потоптался поблизости еще некоторое время и ушел.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Супруга Амелия увидела только за ужином.

Несмотря на то что она собиралась отыскать Дафну и отправиться с конюшен домой поскорее, пришлось задержаться: тот самый мужчина в широкополой шляпе с тренировочной площадки, подойдя и представившись Руфусом, пригласил ее посмотреть представление и привел ещё несколько коней. Отказать значило бы обидеть работника, и Мэл согласилась. К тому же увязавшийся следом не находящий себе места из-за конфликта с Ланой Дрейден так ее смешил, что Амелия совершенно забыла о времени.

В итоге по возвращении успела только принять ванну и переодеться. Было немного неуютно от мысли, что Монтегрейн может счесть, что она избегает его после утреннего инцидента. Но ведь и правда избегала!

Рэймер вошел в столовую последним. Спокойно поздоровался и занял свое место. Амелия выдавила из себя улыбку. Правда, бросив взгляд на выглаженную рубашку мужа — темно-синюю, не ту, в которой он был утром и которую она бессовестно измяла, — снова смутилась, вспомнив, как прижималась к его груди, ища защиты от призрачного Эйдана. Кто бы мог подумать?..

Монтегрейн поймал ее взгляд и чуть улыбнулся краем губ, словно без слов повторяя то, что уже сказал утром: все нормально.

Мэл благодарно кивнула. Однако сердце все равно было не на месте: не от его действий, а от собственной реакции — то, что они начали общаться вполне мирно и даже в некоторой степени по-дружески, вовсе не значило, что стоило липнуть к первому, кто был к ней добр. Ей было не то что стыдно, но очень не хотелось выглядеть в глазах Рэймера жалкой. Как ни странно, особенно в его глазах.

Ужин проходил спокойно. Амелия больше молчала, лишь изредка поддакивая, когда Дрейден в красках расписывал их сегодняшнюю прогулку и обращался за подтверждением его слов к ней непосредственно. Монтегрейн тоже ни словом не обмолвился, о чем хотел поговорить с ней днем, и, кажется, больше интересовался состоянием новорожденных жеребят.

А под самый конец ужина над столом с тихим хлопком материализовался белый конверт и, покачиваясь в воздухе, плавно спикировал прямо к чаше с салатом. Рэймер перехватил его уже у самой тарелки.

Дрейден заинтересованно вытянул шею.

Монтегрейн лишь скользнул взглядом по имени на конверте и тут же его распечатал, пробежал глазами по строчкам. Затем, не таясь, протянул листок любопытному управляющему.

— Завтра приедет моя сестра, — пояснил уже для Амелии.

Однако на его лице не отразилось и толики радости, скорее, наоборот, напряжение и подозрительность.

— Это проблема? — осторожно поинтересовалась она.

К ее удивлению, Рэймер ответил не сразу.

— Учитывая то, что у меня есть основания полагать о связи ее мужа с Гидеоном. — Мэл мгновенно подобралась от этого имени. — И то, что она едет одна, без него и без детей, то… — Он развел руками.

— Не нравится мне все это, — буркнул Дрейден, возвращая письмо и тоже став непривычно серьезным.

— Мне тоже, — хмуро отозвался Монтегрейн.

* * *

— Почему ты не ушла от него? — этот вопрос словно обухом ударил ей в спину.

Несмотря на утреннее происшествие, Амелия пересилила себя и вечером снова пришла в комнату мужа — она ведь обещала. Вчерашняя процедура с кровью повторилась. Разговаривали на отвлеченные темы, ни словом не коснувшись ее ночных кошмаров и странного пробуждения.

Мэл думала, что супруг скажет, как ей следует вести себя с его сестрой. Но вспомнила о том, что он ответил, когда она уже спрашивала то же самое перед поездкой в приюты, и не стала задавать вопросов — хотел бы, проинструктировал бы сам, значит, ничего особенного от нее не требуется.

И вот Амелия убирала шприц и иглы в аптечный пакет, стоя у столика спиной к своему пациенту, все ещё лежащему на диване с кровавым компрессом на колене, когда он задал ей вопрос — такой простой и такой неожиданный. О ком идет речь, тоже не требовало уточнений.

Она замерла, на мгновение прикрыв глаза и закусив губу. Не повернулась, так и осталась стоять с идеально выпрямленной спиной, а может, окаменелой спиной.

— Сложно уйти от того, кому благоволит сам король.

— А отец?

На сей раз Амелия зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Зачем? Зачем он задает такие вопросы? Какая ему разница, как она жила прежде?

— У него было больное сердце, — ответила глухо, все ещё не открывая глаз.

Ничего более откровенного она не говорила никому и никогда. Должно быть, стоило возразить, защитить репутацию, и свою, и своего покойного мужа. Должно быть… Не стала.

— Повернешься? — последовал следующий вопрос.

Больше всего хотелось ответить «нет», но она пересилила себя, обернулась и даже нацепила на лицо фальшивую и, кажется, кривую улыбку.

— Уже лучше, — Рэймер улыбнулся в ответ. Он лежал, подставив согнутую в локте руку под голову, и смотрел на нее. Затем поморщился. — Опять начинает жечь, — кивнул на свою ногу. — По-моему, пора убирать.

Мэл тут же оставила уборку столика и шагнула к нему. Убрала ткань, внимательно осмотрела место ожога: кожа, как и вчера, покраснела, а аура вновь заволновалась, словно речная гладь воды, в которую бросили камень.

— Очень болит? — уточнила, аккуратно касаясь пальцами кожи.

— Нет, — явно соврал, но она не стала настаивать. Достаточно с них на этот вечер откровенности.

— Думаю, сегодня мне следует ночевать у себя, — сказала Амелия, отходя.

Рэймер тут же сел и опустил брючину.

— Кстати об этом. — Мэл вопросительно приподняла брови. — Пока моя сестра будет гостить тут, нам лучше ночевать вместе. Не стоит давать Гидеону почву для размышлений.

Вспомнив, как Глава СБ советовал ей добиваться информации через постель, Амелия кивнула, соглашаясь.

— Только на этот раз я буду на диване, — сказала упрямо.

Он скорчил в ответ гримасу, но спорить не стал, очевидно, решив отложив возражения до дня непосредственной ночевки.

— Присядешь? — кивнул на сиденье возле себя.

Она покачала головой.

— Уже поздно.

— Боишься меня?

От этого прямого вопроса Мэл опешила. Потом неожиданно для себя рассмеялась, покачала головой.

— Нет. — И правда ведь не боялась. — Но мне пора.

— Поедешь со мной утром на прогулку?

Она уже шагнула к двери, обернулась.

— Поеду.

Он улыбнулся в ответ.

* * *

Ветер развевал гриву Гнеды и верхнюю юбку Амелии, бил туго заплетенными косами по спине, запечатывал пылью рот, но все равно хотелось смеяться. Как же она, оказывается, соскучилась по седлу и скорости. Весело, свободно — как в детстве.

Мэл придержала кобылу, но, к ее удивлению, сегодня спутник догнал их с Гнедой довольно быстро.

— Не болит? — Она бросила взгляд на его колено. Если после первой процедуры аура в том месте зашевелилась и к утру вновь успокоилась, то после вчерашнего осталась взволнованной, и Мэл очень хотелось верить, что это добрый знак.

— Сейчас почти нет.

Он улыбнулся, Амелия улыбнулась в ответ. Ей все еще хотелось скорости и ветра, но также она понимала, что они только-только начали лечение и перетруждать ногу ее пациенту точно не следует. К счастью, Монтегрейн тоже это понимал, не обманываясь временным облегчением.

Двинулись шагом. Сперва он ехал впереди, а когда ширина дороги позволила, Мэл сама догнала спутника и поровняла Гнеду с Джо. Черный конь заинтересованно покосился на соседку, но, не получив ответного интереса, обиженно отвернулся.

— Расскажи мне о Луисе, — попросила Амелия.

Монтегрейн усмехнулся, пожал плечами.

— Обычная младшая сестра. Шумная, не в меру любопытная, иногда капризная и очень настойчивая, — тем не менее в его тоне прозвучала неприкрытая теплота. — Попортила мне в юности много крови.

— Например? — весело поинтересовалась Мэл, у которой не было ни младших, ни старших братьев или сестер.

— Например, когда застала свою гувернантку, выходящей из моей спальни, и сдала меня отцу.

— О-о! — Таких подробностей Амелия не ожидала. — Сколько ей было?

Монтегрейн укоризненно покосился в ее сторону.

— Не спрашивал, но не меньше тридцати. Вполне себе самостоятельная взрослая женщина, никакого растления малолетних.

Мэл не выдержала и рассмеялась.

— Не гувернантке, — простонала сквозь смех. — Луисе.

— А-а. Пятнадцать. Мелкая предательница.

Учитывая, что Луиса была ровесницей Амелии, то та младше брата на четыре года, а значит, юному совратителю гувернанток было тогда девятнадцать.

— И что отец?

Рэймер поморщился.

— А отец отчего-то решил, что я не пропускаю в доме ни одной юбки, приплел сюда каких-то горничных, которых, кстати, поминал мне до конца своих дней, и уволил весь молодой персонал дома, заменив их старушками. А их, видимо, тоже предупредил, что сын у него с придурью, и те еще полгода смотрели на меня с опаской…

— О боги! — Мэл уже хохотала в голос, представив себе эту картину.

— Очень смешно, — Монтегрейн сделал вид, что обиделся, однако она прекрасно видела, что ему самому весело. — А тот случай с гувернанткой вообще был впервые, когда я приблизился к кому-то, кто работал в нашем доме. Так что обвинили ни за что.

Подавившись собственным смехом, Амелия закашлялась так резко, что даже Гнеда обеспокоенно обернулась. Мэл успокаивающе погладила лошадку по холке. Джо просто неодобрительно покосился на шумную наездницу.

— Ты жива? — участливо и в то же время ехидно уточнил спутник, когда она продышалась.

— Жива, — отмахнулась Амелия, все ещё чувствуя некий азарт от их разговора. — А что стало с той гувернанткой?

На лице Рэймера явственно читалось: а что с ней могло стать?

Он дернул плечом.

— Уволили, конечно. Мне потом пришлось содержать ее целых два месяца, пока она не нашла себе новую работу. Удружил папочка.

Мэл удивленно вскинула голову.

— Что? — в свою очередь не понял Монтегрейн.

— Ничего. — Амелия покачала головой. — Поехали уже назад? Не стоит перетруждать твою ногу.

Рэймер глянул на нее как-то странно, но спрашивать ничего не стал.

Кивнул и повернул Джо по направлению к дому.