Забракованные

Глава 35

2 дня после окончания войны с Аренором

10 лет со дня свадьбы Амелии и Эйдана

Поместье Грерогеров, Южный округ, Мирея

Весь дом стоял вверх дном. Слуги, как очумелые, носились по лестнице вверх и вниз, беспрестанно курсируя от хозяйских спален на втором этаже на кухню или в погреба.

Лорд Грерогер только воздевал глаза к потолку и возносил богам неслышные молитвы.

Мэл усиленно делала вид, что не замечает недовольство отца.

А Эйдан… Эйдан был Эйданом и сводил всех с ума.

Молодой целитель, прибывший с уцелевшими остатками войска, рекомендовал лорду Бриверивзу не перемещаться в столицу порталом, пока силы его организма полностью не восстановятся, потому как резкая перемена климата может негативно сказаться на его здоровье. Сам же лорд Бриверивз рвался в Цинн в опытные руки целителя Досса, а не «какого-то там самоучки».

Амелия лишь приподняла брови, услышав, как муж называет бывшего личного целителя самого принца. Но мудро смолчала. Тем более что сам тот, слышавший, как нелестно отзывается о нем пациент, и не подумал возразить — лишь вжал голову в плечи, пожелал всего хорошего… и был таков. Чем заслужил от Эйдана новую порцию брани.

— Воды мне, — мученически простонал муж, водрузив согнутую в локте руку на лоб, и прикрыл глаза, изображая нечеловеческие страдания.

Мэл молча покинула спальню.

То, что Эйдан не умирал, она прекрасно видела по ауре. Он знатно спустил резерв, ослаб из-за долгого плохого питания и надышался дымом так, что кашлял и спустя несколько дней после последнего боя. Тем не менее прежней ненависти к нему в данный момент она не испытывала. Как бы Бриверивз ни был с ней жесток, вернувшиеся солдаты на перебой говорили о его героизме. Он держал щит, прикрывая их отход, и рисковал собственной жизнью.

Мог ли человек вроде Эйдана перемениться, увидев ужасы войны? Мэл давно не была наивна и сомневалась в этом. Однако он вернулся героем, тем, кто спас сотни жизней. А значит, можно было простить ему капризы. Или, по крайней мере, стерпеть.

— Луви, принеси лорду Бриверивзу воды, пожалуйста, — попросила она, встретив на лестнице служанку.

— Да, леди Бриверивз, — вежливо улыбнулась та и повторно понеслась вниз.

Амелия проводила ее задумчивым взглядом. Леди Бриверивз… Она так мечтала о том, чтобы Эйдан не вернулся с войны. Стало совестно. Думала лишь о себе, а он спасал других. Каким бы он ни был.

Сидящий на диване с газетой лорд Грерогер поднял голову, услышав шаги на лестнице.

— Дочка? — Улыбнулся, прервав чтение, и сдернул с носа ненавистные очки. — Как ты? — Красноречиво бросил взгляд на второй этаж.

Если в отсутствие Эйдана Амелии ещё как-то удавалось убеждать отца в том, что ее муж чуть ли не ангел небесный, а то письмо было не более чем последствием тягот военной жизни, то Бриверивз во плоти показал тестю все грани своего скверного характера.

— Ему сейчас нелегко, — сдержанно ответила Мэл, присев, как обычно, на самый край сиденья.

— Я не заметил у него травм, — нахмурился лорд Грерогер, не хуже дочери умеющий определять состояние здоровья обладающих даром по ауре.

«Не все травмы заметны со стороны», — чуть было не ляпнула Амелия, но быстро прикусила язык. Ее отец не дурак, и кто знает, что он сумеет прочесть между строк, если она скажет подобное?

Покачала головой.

— Рядом с ним умерли сотни, тысячи людей.

Лорд Грерогер поджал губы и помолчал.

— Как скоро вы уедете?

И по его тону Мэл сразу поняла: он не хочет, чтобы уезжала она, но не может дождаться, когда уберется восвояси зять.

— Надеюсь, нескоро, — ответила искренне.

Как долго она будет бояться собственной тени? Вернуться в Цинн и опять превратиться, по сути, в безмолвную рабыню? Снова?

— Дочка, у тебя такое лицо, — что-то прочтя в ней, лорд Грерогер потянулся к ее щеке.

Амелия, как всегда, вздрогнула. Отец нахмурился.

— Папа, — попросила она в порыве откровенности, — поговори с Эйданом. Возможно, он согласится, чтобы я осталась тут еще на некоторое время. — Лорд Грерогер нахмурился пуще прежнего, и Мэл поспешила придумать своей просьбе оправдание, не связанное с ее семейной жизнью: — Не все раненые встанут на ноги быстро. Я буду полезна в лазарете.

— Поговорю, — серьезно пообещал отец.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Рэймер к ужину не вернулся.

Это вызвало у Амелии двоякие чувства: облегчение, что им не придется увидеться в ближайшие несколько часов, и беспокойство — все ли с ним в порядке, не придумал ли Гидеон очередную подлость?

Выглянув в окно и убедившись, что двор по-прежнему пуст, а ворота заперты, Мэл вышла из комнаты. Сегодня она лишь позавтракала в обед и успела нагулять себе аппетит. Поэтому направилась на ужин.

Она как раз спускалась по лестнице, когда услышала снаружи громкий собачий лай.

Это было необычно. Псы редко вели себя тихо, но так громко и яростно гавкали на ее памяти впервые (когда приходили крестьяне с вилами, вообще затаились). Амелия ускорила шаг, чтобы скорее спуститься и посмотреть в окно, что стряслось. Если бы вернулся хозяин, собаки лаяли бы совсем иначе.

Когда она была уже на последних ступенях, из примыкающего коридора выскочил также привлеченный шумом Дрейден. Заметил ее, отвесил свой извечный шутовской поклон и поспешил к входной двери.

Остановился возле окна сбоку от входа, глядя во двор. Послышался звук отпираемых ворот. Разглядев, кто пожаловал, управляющий заметно поморщился.

Проворчал:

— Принесла же нелегкая. — Его обычно живое и чаще и вовсе веселое лицо вдруг словно окаменело.

— Кто там? — заподозрила неладное Амелия.

Увидев, что она никуда не ушла, Дрейден отчего-то, вместо того чтобы подпустить ее к окну, встал так, чтобы, наоборот, перекрыть своим телом ей обзор. Мэл нахмурилась.

— Рэйм, очевидно, повстречал в Монне старого друга, а тот решил… э-э… погостить.

Еще более непонятно. То, что в доме никого не бывает, для нее стало уже в порядке вещей. Но если друг…

— Так они вместе? — Она сделала шаг к окну, а Кристис сдвинулся еще немного влево, явно не желая ее пропускать.

— Что за игры?! — не выдержала Амелия.

Дрейден вел себя не просто странно, а очень странно даже для него. И… да, напряженно. Настолько не жаловал того, кого Монтегрейн привез с собой?

— Вот что. — Кристис наконец отступил от окна и подхватил ее под локоть. — Пойдем-ка ужинать, сами зайдут.

Мэл так растерялась подобному маневру, что, только отойдя от двери на несколько шагов, осознала, что не то что не вздрогнула от чужого прикосновения — даже не обратила на него внимания, приняв как должное.

Дрейден, желающий поскорее увести ее из холла, похоже, тоже забылся. Спохватился уже в коридоре, ведущем к малой столовой, торопливо выпустил ее руку и виновато улыбнулся. Амелия лишь покачала головой, мол, ничего, все в порядке. Улыбка Криста сделалась шире — шут он и есть шут.

Но не драться же с ним? Ей явно дали понять, что ей не следует видеть того, кого Рэймер привез в дом. А обычно Дрейден действовал в интересах своего друга. Значит, это желание Монтегрейна — убрать ее… ужинать?

В общем-то, это было логично, если он сам собирался закрыться с тайным гостем в кабинете и обсудить с ним такие же тайные, как и сама личность прибывшего, дела один на один.

За последние дни Амелия узнала уже столько чужих секретов, что обзаводиться ещё одним у нее не было ни малейшего желания. Поэтому, когда Кристис перестал тащить ее за собой практически силой, она сама уверенно направилась в сторону столовой. Есть и в самом деле хотелось, а Рэймер уже слишком давно играет в игры с Королевской СБ, ему виднее, кого следует приводить в дом открыто, а кого так, чтобы таинственный гость не столкнулся с теми, кто тут обитает.

Стол был уже накрыт. Дана раскладывала столовые приборы.

— Миледи, господин Дрейден, — вежливо поздоровалась она. — Все почти готово.

«Господин Дрейден», — мысленно передразнила Амелия. Знала бы та, что он ей уже почти что родственник. Уже два дня как перестала летать посуда, а влюбленные наконец помирились, так что Мэл на полном серьезе ждала скорого объявления о свадьбе. Судя по лучащейся довольством Лане, за закрытыми дверьми предложение уже было сделано.

Кристис галантно отодвинул перед ней стул. Помог придвинуть так, чтобы ей было удобно, и прошел к своему привычному месту во главе стола.

Интересно, подумала, Амелия, интрижка с горничной — это одно, а свадьба — совсем другое. Начнет ли Дрейден есть с остальными служащими дома на кухне или попытается убедить хозяина поместья, что место его жены с ним за одним столом? Зная Криста, с него станется…

— Кстати, пользуясь случаем, хотел тебя поблагодарить, — вдруг сказал Дрейден, вырвав ее из потока собственных мыслей. Мэл, не понимая, подняла на него глаза. — Не знаю, как ты это сделала, но ты явно приложила руку к выздоровлению Рэйма.

Амелия покачала головой, решительно отказываясь от благодарности.

— Я не целитель, и тебе это прекрасно известно.

Однако Кристис ответил до ужаса серьезным взглядом.

— Ты — Грерогер, и этим все сказано.

Мэл предпочла равнодушно пожать плечами — пусть думает что хочет.

— И еще… — Дрейден необычно для себя помедлил, будто подбирал слова. — Знай, я теперь за тебя.

— Что? — Амелия откровенно растерялась.

Это что за неуместные признания? И что Рэймер ему рассказал? Про вчера? Нет, отчего-то она была уверена, что он не стал бы об этом распространяться.

Но ответить управляющий не успел — в столовую быстрым шагом вошла Лана с подносом в руках.

— Миледи, — поздоровалась персонально с ней, на Криста лишь стрельнула глазами. А тот словно врос в стул, глядя на пустые тарелки и столовые приборы, которые принесла его возлюбленная. — Милорд велел накрыть еще на одного гостя, — пояснила Лана уже совершенно сбитой с толку Амелии.

Дрейден поджал губы.

— Да что происходит? — не выдержала Мэл.

Ответом ей стали раздавшиеся в коридоре знакомый перестук трости и… грохот женских каблуков.

* * *

Стул Амелии был расположен спинкой к двери, поэтому Дрейден, сидящий к выходу лицом, увидел пришедших первым. Поднялся явно нехотя, словно следуя этикету приветствия женщины через силу.

— Рад снова видеть вас, миледи. — И кивнул так, будто хотел пробить подбородком грудину. Как еще каблуками не стукнул?

— И тебе добрый вечер, Кристис, — ответили ему, словно колокольчики зазвенели.

До боли знакомые колокольчики…

Мэл медленно обернулась. Чтобы встретиться взглядом с той, кого уже не думала когда-либо увидеть лицом к лицу.

За десять с лишним лет, с тех пор как они не виделись, Элиза Форнье почти не изменилась. Наличие двоих детей только в лучшую сторону отразилось на фигуре бывшей подруги Амелии — ее и без того немаленькая грудь увеличилась в размерах ещё больше и теперь была выгодно подчеркнута глубоким декольте. Алое платье под цвет помады, яркий макияж, высоко поднятые блестящие черные волосы, собранные на затылке и спускающиеся на обнаженное плечо объемной косой, заканчивающейся такой же, как помада и платье, алой лентой.

Глаза Мэл и леди Форнье встретились. И нет, Амелия не прочла в них ответного удивления — та явно знала, кого здесь встретит. Однако предпочла сыграть в святую наивность. Бездарно, надо сказать.

— Подруга! — Яркие губы искривились в широкой улыбке. — Я и не чаяла тебя увидеть! Дай же я тебя обниму!

И Элиза вытянула вперед изящные руки, запястья которых украшали сразу по несколько браслетов. Драгоценности также блестели на всех, не считая больших, пальцах леди Форнье.

Чуть ли не кожей чувствуя фальшь и лицемерие в каждом слове и в каждом жесте бывшей подруги, тем не менее Амелия поднялась. Дрейден подарил ей укоризненный взгляд и чуть заметно качнул головой. Мэл его проигнорировала. Если уж здесь все так счастливы видеть друг друга, так почему бы ей не разделить эту всеобщую радость?

Отодвинула стул, шагнула к Элизе, и та тут же заключила ее в крепкие, удушающие объятия, прижалась мягкой грудью, обдав приторным ароматом духом. По правде говоря, аромат у парфюма был приятным, но его концентрация слишком сильной — в носу засвербело.

— Рэйм! Я так рада за вас! — Элиза, наконец, ее отпустила и повернулась к зашедшему вслед за ней мужчине, надо сказать, мрачно взирающему на эту сцену воссоединения. Мэл не удержалась, одарила его насмешливым взглядом. А леди Форнье уже вцепилась точеными пальчиками с ногтями под цвет платья Амелии в локоть. Задержавшись взглядом на алом глянцевом покрытии, Мэл невольно подумала, что сегодня ее бывшая подруга, должно быть, даже нижнее белье подобрала под цвет всему остальному. — Вы так подходите друг другу!

Насколько легко и естественно подобные фразы слетали с губ леди Боулер, настолько фальшиво они звучали из уст новой гостьи.

И кажется, это прекрасно видела не только Амелия.

Все еще стоящий в дверях хозяин дома поджал губы. Окинул обоих женщин тяжелым взглядом.

А Амелии вдруг стало смешно. Ведь ясно как день, зачем Элиза схватила ее за руку, намеренно заставив повернуться именно под таким углом, а сама, словно невзначай, эффектно откинула волосы с плеча — чтобы показать вошедшему за ней мужчине контраст между ней, яркой, ухоженной, соблазнительной, и бесцветной, скромно одетой Мэл.

Амелия аккуратно высвободила руку и шагнула к столу. Дрейден тут же вскочил, так стремительно, будто кто-то отвесил ему подзатыльник, и вновь отодвинул перед ней стул.

— Миледи, прошу вас, — произнес торжественно и громко. И совсем тихо Мэл на ухо, по-свойски: — Вот же крыса.

Амелия улыбнулась краем губ: о да, Элиза именно такая.

«Давно не виделись, подруга»…

Монтегрейн наконец тоже прошел в столовую.

— Элиза, сделай милость, не стой в проходе, — вежливо, но с очевидно натянутой улыбкой обратился к гостье. — Крист, будь добр, помоги леди Форнье присесть.

У Дрейдена было такое лицо, будто ему очень хотелось ответить: «А что, леди сама присесть не в состоянии?» Однако благоразумие восторжествовало.

— Конечно, милорд. — Еще и «милорд», ну надо же. — Леди Форнье, прошу вас. — Танцующей походкой управляющий обошел стол и отодвинул перед Элизой стул — на другом конце небольшого стола, напротив себя. В том, что он намеренно усадил гостью подальше ото всех, Мэл даже не сомневалась: та же Луиса, пока гостила в этом доме, всегда садилась гораздо ближе — по правую руку от брата.

Маленькая месть Криста удалась: Элиза тоже поняла, что ее отселили, и одарила Дрейдена ненавидящим взглядом. Правда, истинная эмоция отразилась в ее глазах лишь на мгновение. В следующее леди Форнье лучезарно улыбнулась.

— Благодарю, Кристис. Ты, как всегда, очарователен, — тоном, каким обычно говорят с домашними питомцами.

— Рад услужить, — пробормотал Дрейден, улыбка которого уже откровенно поползла набок.

Не нужно было быть пророком или менталистом, чтобы понять: эти двое не просто не любят друг друга — на дух не переносят.

Рэймер тоже занял свое привычное место. Сел и бросил на Амелию внимательный взгляд. Нет, не виноватый, не извиняющийся и даже, наоборот, не насмешливый и не издевательский — просто внимательный: как она отреагирует.

А она думала об одном: как бы не рассмеяться. Смех душил так, что было сложно дышать. Мэл думала о чем угодно: от таинственных деловых партнеров до какого-нибудь заговора… А оказалось, Дрейден, всего-то навсего не хотел, чтобы она увидела любовницу своего мужа.

Как прозаично: муж новый, а любовница та же!

В свое время Амелия очень долго не могла понять, почему Эйдан столь сильно ненавидел Элизу Форнье. Пока однажды он не пришел домой, благоухая ее (редкими и готовящимися для нее специально на заказ) духами и с длинным черным волосом на рукаве.

Бриверивз не всегда любил «грубые» игры в постели, иногда ему хотелось чего-то новенького. Однако для собственной жены он избрал образ вечной жертвы, а когда ему требовалось разнообразие, посещал женщин вроде Элизы.

Подруга…

— Миледи, вам что-нибудь положить? — вклинился в ее мрачные мысли Дрейден.

Искреннее участие или очередная игра напоказ, но на сей раз для гостьи? Мол, посмотри, как я ее люблю и уважаю, а ты проваливай восвояси? Амелия была уже ни в чем не уверена. И особенно — ни в ком.

Она подарила Кристису одну из самых милых светских улыбок, огромный запас которых у нее имелся еще со времен посещения светских мероприятий в компании Бриверивза.

— Да, салат, пожалуйста.

Произнесла и поняла, что отвыкла. Расслабилась и совершенно разучилась лицемерить. Как глупо.

— Дорогая, как же я счастлива тебя видеть! — пропела донельзя довольная собой гостья. — И мне, Кристис, будь добр, положи того же, что Мэл. Уверена, у нее хороший вкус.

Ответная месть: посадил подальше, вставай и обслуживай.

У Дрейдена был такой взгляд, будто он готов швырнуть ей тарелку прямо в лицо. Однако он встал и выполнил просьбу. Амелия оценила: мог позвать прислуживать за столом кого-то из девочек, но не стал подставлять их под удар этой гарпии.

— Ох, Рэйм, я так рада, что мы сегодня случайно встретились, — продолжила леди Форнье как ни в чем не бывало. — Ума не приложу, что бы я делала, если бы ты не пригласил меня у тебя заночевать.

Из этой пламенной речи Мэл выделила два главных пункта: «у тебя» и «заночевать».

Даже так…

Что ж, а на что Амелия, собственно, рассчитывала? На счастливое продолжение с нежными поцелуями и ожиданием, когда она созреет на что-то большее? Естественно, что у Монтегрейна есть любовница. И не менее естественно, что он привел ее в свой дом. Амелия здесь лишь гостья, а брак у них фиктивный. А прошлый вечер… Минутная слабость после сильного потрясения, не более.

Она правильно сделала, что вчера сразу ушла. А вот переживала и не спала всю ночь совершенно зря.

«Глупая, все ещё наивная Мэл, неужели после всего ты все еще веришь в сказки?»

— Мы встретились с Элизой в Монне, — тем временем пояснил Монтегрейн. — Случайно.

— Мой младший малыш слаб здоровьем, — тут же подхватила гостья. — И пока Зиден не переехал из Цинна, он занимался его лечением. Я решила съездить к нему за новыми рекомендациями…

Лично. Четыре часа дороги в одну сторону и четыре в обратную. За рекомендациями. К целителю. Без самого больного. Конечно же. Все именно так и поступают.

— И тут у моего экипажа отвалилось колесо! — Глаза Элизы округлились, не иначе как изображая это самое колесо. — Сначала мой кучер пытался починить его сам, но ничего не вышло. А мастер, которого он нашел, сказал, что поломка серьезная…

Колесо, естественно, наистрашнейшая поломка.

— За работу взялся, но обещал закончить не быстрее чем через несколько часов. А уже темно! И тут… Рэймер. — Теперь хозяин дома удостоился полного благодарности взгляда. — Как послание богов. Я, конечно, могла бы взять наемный экипаж, но мы и так провозились с этим колесом. А так страшно ехать по темноте. — И та удрученно покачала головой.

Пользуясь тем, что гостья опустила взгляд и не смотрит в его сторону, Дрейден красноречиво закатил глаза. Мэл была с ним абсолютно солидарна.

Тогда для кого этот спектакль, эти выдуманные причины? Неужели Элиза на полном серьезе думала, что кто-то из присутствующих поверит в ее «душераздирающую» историю? Или единственной здесь дурой она считала только свою бывшую подругу?

Мэл подарила гостье улыбку, прямо-таки переполненную участия и заботы — улыбка номер пять: «Для жалующихся на жизнь». Такая улыбка тоже была весьма востребована на светских приемах и получалась она у Амелии отменно.

— Ты правильно сделала, что решила остаться. Ночью дороги небезопасны.

— Да? — Элиза расцвела. — Вот видишь, Рэйм, а ты беспокоился, что твоя жена неправильно поймет, если ты явишься домой с женщиной. — Монтегрейн изогнул бровь, словно говоря: «Это я-то боялся?» Верно. Чего ему бояться? Это его дом. — Но я-то сразу сказала, что Мэл у нас умница.

Сказала о Мэл, которую она якобы совершенно не ожидала когда-либо встретить? Заигравшись, Элиза даже не заметила, что сказанные ею версии стали расходиться.

— Мэл у нас умница, — эхом повторил Монтегрейн, адресовав Амелии пристальный взгляд.

Она отвела глаза. А вот ему отвечать фальшивой улыбкой не хотелось.

* * *

Амелия покинула столовую первой. Спокойно закончила ужин, промокнула губы салфеткой, попрощалась одной из своих фальшивых улыбок (которых у нее неожиданно обнаружился целый набор, и если бы Рэймер не видел ее настоящих эмоций, то тоже купился бы) и вышла, сказав, что намерена лечь пораньше.

Элиза пожелала ей приятных снов. Лицемерная сука.

Кристис одарил друга осуждающим взглядом. Монтегрейн чуть не закатил глаза — и этот туда же. А Дрейден извинился, попрощался и тоже вышел.

Воспользовавшись тем, что они остались одни, Форнье тут же вспорхнула со своего стула на конце стола и пересела на соседний с ним.

— Рэ-э-э-эйм, — пропела, ласково коснувшись его лежащей на столе руки, не забыв чуть прогнуться в спине, чтобы продемонстрировать свое декольте.

Монтегрейн нетерпеливо высвободил ладонь.

— А теперь подробно, — уставился на нее не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Какого черта ты тут забыла?

Сегодняшний день был просто чудесным. Вообще прекрасным, черт его дери!

Объявился возможный покупатель пшеницы — с ним они еще не сотрудничали, а потому Гидеон до него ещё не добрался. Получив около полудня письмо, Рэймер отправился на личную встречу с возможным клиентом в Монн. Обсуждали условия сделки почти целый день, сговорились, назначили новую дату встречи, пожали друг другу руки, вышли на улицу и… И тут подкатила Элиза на своем трехколесном экипаже.

Интересно, сама ломала или кучеру приплатила?

Обрадовалась «неожиданной» встрече, пожаловалась на судьбу. Обрадовалась еще больше, узнав, что человек, с которым Монтегрейн встречался, прибыл в Монн верхом, а не в экипаже и, к сожалению, не сможет ее подвезти домой.

Отыграла весьма талантливо, куда лучше чем за ужином. Видимо, когда она играла перед незнакомыми мужчинами, у нее открывалось второе дыхание.

Попробовал бы Рэймер послать ее туда, куда она заслуживала — к мужу и детям, — прямо посреди улицы, когда солнце уже клонилось к закату, на глазах своего будущего и подающего большие надежды на предстоящее сотрудничество делового партнера. А тот, как назло, так проникся историей бедной женщины, что уже был готов чуть ли не самостоятельно чинить ей это треклятое колесо.

В какой-то момент, кажется, даже Элиза испугалась, что очарованный ею незнакомец так и поступит, и поспешила ввернуть в разговор, что Рэймер с ее мужем большие друзья и она бы с удовольствием попросила у него приют на ближайшую ночь. А тот так смотрел…

В общем, между тем, чтобы потерять целый урожай пшеницы или потерпеть одну ночь в своем доме Элизу Форнье, Монтегрейн выбрал второе.

С клиентом ещё раз скрепили договоренность о будущей встрече рукопожатием и разъехались.

Пришлось еще и нанимать экипаж со всеми колесами, который доставил бы навязавшуюся гостью до поместья.

Знал ли он, что Амелия неправильно его поймет? Конечно, знал. Амелия, с которой и так черт голову сломит, как себя вести, чтобы она перестала видеть в кошмарах своего проклятого бывшего мужа…

Еще и Кристис удружил со своими осуждающими взглядами. Если бы Мэл сама не догадалась бы, какие у Рэймера отношения с гостьей, поняла бы сразу по поведению Дрейдена.

А для полного счастья, Амелия с Элизой оказались еще и давними подругами. У Мэл явно плохо с чутьем на людей: сначала Бриверивз, потом Форнье. Да с такими друзьями и врагов не надо!

Так что прекрасный день стремительно полетел в бездну. И теперь осталось только разгребать последствия.

Он все ещё смотрел на женщину в упор, ожидая ответа.

Она сперва опешила, не ожидая такой реакции, потом попыталась обидеться. Правда, быстро сообразила, что на сегодня уже истратила весь свой актерский запал, и ответила коротко и без жеманства:

— Тебя.

Рэймер чуть не рассмеялся ей в лицо. Его или его деньги? Только она немного просчиталась: в случае его смерти наследство отойдет законной жене.

— Я теперь женат. — Кивнул на покинутый Амелией стул. — Не забыла?

Элиза недовольно сверкнула глазами, вскинула подбородок.

— Я, вообще-то, тоже замужем.

Вспомнила, надо же.

Он издевательски изогнул бровь.

— Так, может, мне тоже заявиться к старому Форнье с ночевкой? Как думаешь, он будет мне рад?

Красивое лицо гостьи скривилось.

— Да пожалуйста. Петер давно не состоятелен как мужчина, он знает, что я иногда… — Пауза, взмах ресницами. — Шалю.

То, что «шалила» эта женщина с юности, не было секретом для половины Цинна.

— М-да-а, — протянул Рэймер. — А детям что скажешь?

Вот теперь лицо леди Форнье потемнело, исчезли ужимки и обольстительные улыбки.

— Детей моих не тронь! — прошипела она, зло комкая в пальцах ни в чем не повинную салфетку.

— И не собирался, — заверил Монтегрейн. — А о том, что между нами все кончено, сказал тебе ещё в прошлую встречу.

Элиза потупилась, помолчала. Заметила, что все ещё сжимает салфетку, вернула ее на стол и попыталась снова, на сей раз мягче — поняла, что перегнула палку.

— Но я ведь соскучилась. — Ласково провела пальчиками по его плечу. — Я не люблю своего мужа, ты не любишь свою жену… Все взрослые люди, все понимают, так почему бы нам? М-м-м? — Палец с острым ноготком добрался до его шеи.

Рэймер резко встал, загремев стулом. Слишком резко для его прежнего состояния.

Элиза удивленно моргнула.

— Тебе лучше?

— Мне хуже, когда меня держат за идиота, — ответил Монтегрейн. — Пойдем, я попрошу Лану показать тебе комнату, где ты проведешь эту ночь, и утром уберешься восвояси.

Женщина встала рывком, задела столешницу. Загремела посуда.

Элиза гневно уперла руки в бока.

— Лана, значит? Это она теперь греет твою постель? Поэтому ты меня отвергаешь? — И так и замерла статуей — немым укором, сверкая глазами и гордо вскинув острый подбородок.

Кто ее знает, какой реакции она ожидала в ответ на свою гневную тираду, но точно не того, что получила, — Рэймер рассмеялся. Упоминание горничной в его постели вызвало даже не смех — хохот.

Это, видимо, действительно, та самая карма — за грехи: его так и будут попрекать в связи с горничными до конца его дней.

Элиза растерялась, а Рэймер дернул за шнурок для вызова прислуги.

— Тебя проводят, — сказал на прощание. — И будь благоразумна, не шастай ночью по дому. Все комнаты на замках. Важные комнаты — на магической защите. Не оставляй своих детей сиротами.

И пока леди Форнье от возмущения ловила ртом воздух, вышел из столовой.

По-хорошему следовало бы пойти к себе, принять ванну и переодеться после долгого дня, а только потом беспокоить Амелию. Но Рэймер вовсе не был уверен, что оставшейся без присмотра Элизе не взбредет в голову наведаться к бывшей подруге первой.

А потому, поднявшись на второй этаж, он уверенно повернул в то крыло, где располагались комнаты Мэл.