Забракованные

Глава 39

Времени было немного, но, несмотря на свое волнение, Дафна постаралась на славу. В последние недели Амелия не просила ее помочь ей одеться или сделать прическу — она вполне справлялась сама, а служанка была нужнее для повседневных дел в доме. Сейчас же опытные руки Дафны оказались как нельзя кстати.

Какие-то полчаса, и Мэл не узнала себя в зеркале: ярко накрашенные глаза казались вдвое больше обычного, умело подобранные румяна выглядели естественно, однако убрали с ее лица привычную бледность, а волосы были аккуратно уложены, чуть завиты на концах и красиво спускались сложной объемной косой на одно плечо. Сами плечи были обнажены. Это платье господин Линч сшил на свое усмотрение, хотя Амелия и была против чересчур открытых нарядов. Приглушенно-изумрудного цвета, оттеняющего глаза и делающего их насыщенно-зелеными, с открытыми плечами и короткими рукавами, — такое непривычное и вычурное для нее, но, объективно, безумно красивое. В таких платьях следовало блистать на балах или же надевать по чрезвычайно особым случаям. Но разве личное знакомство с наследником престола не тот самый особый случай?

Младший принц был дружен с Эйданом. Не то чтобы они состояли в особо близких отношениях, но имели общие интересы в виде охоты, выпивки и женщин и нередко проводили вместе время в мужском клубе. Сама Амелия видела Сивера не единожды — еще в юности, на балах, но никогда не была ему представлена и не общалась лично. Запомнились ей лишь рыжеватые длинные волосы и серьга с крупным синим, под цвет глаз, камнем в левом ухе. Именно он в свое время ввел моду на мужские серьги, которая, к счастью, быстро прошла. К счастью — потому что Бриверивз истрепал ей все нервы, стеная и не решаясь продырявить свою драгоценную плоть, но в то же время стремясь соответствовать новому веянию столицы.

В глазах Амелии одно то, что принц был дружен с Эйданом, говорило не в его пользу как о человеке. Реакция Монтегрейна на приезд наследника была не менее красноречива. Так что Мэл не обманывалась — это знакомство не предвещало ничего хорошего.

Что ж, по крайней мере, своим внешним видом она не ударит в грязь лицом.

— Помада, миледи? — потянулась Дафна к косметичке.

— Нет, — Амелия уверенно покачала головой. Что-что, но только не это.

Между бровей девушки пролегла вертикальная морщинка.

— Прозрачный блеск? — предложила несмело.

На сей раз Мэл кивнула — что угодно, но только не яркие тона, так обожаемые ее покойным мужем.

Эйдан любил яркость и в то же время всегда безумно ревновал, стоило Амелии выделиться на людях хоть чем-то. За то, как она оделась сейчас, Бриверивз, должно быть, и вовсе убил бы ее. Обнаженные плечи — немыслимо!

Когда Дафна закрутила тюбик с блеском для губ и отошла, Амелия встала перед зеркалом в полный рост и довольно улыбнулась своему отражению, репетируя улыбку номер шесть: «Я рада вас видеть и польщена знакомством».

Играя счастливую жену на светских мероприятиях под руку с Эйданом, она развлекала себя этим — придумала целую систему фальшивых улыбок, а затем раз за разом оттачивала мастерство снова и снова, снова и снова, пока эти улыбки не начинали смотреться естественно.

И нет, поняла Мэл удовлетворенно, навыки никуда не делись.

— Браслеты найди, пожалуйста, — попросила, отвернувшись от зеркала и отойдя от него на несколько шагов. — Парные и широкие. — Короткие рукава имели свою цену — нужно было спрятать шрамы.

— Миледи, вы такая красивая! — с увлажнившимися от умиления глазами прошептала Дафна, когда подала ей искомое, и Мэл защелкнула браслеты на своих запястьях. — Еще красивее, чем на свадьбе!

Амелия сдержанно улыбнулась — всего лишь ещё один маскарадный костюм.

В этот момент в дверь постучали.

— Миледи, миледи! Это Лана!

Дафна побежала открывать.

Вид у показавшейся за порогом старшей горничной был взволнованным, лицо раскрасневшимся, а дыхание прерывистым — будто она только что неслась сюда бегом.

— Миледи, милорд просит вас спуститься в гостиную.

Дафна испуганно захлопала глазами.

— Принц такой страшный, да? — прошептала чуть слышно.

За что получила свирепый взгляд от Ланы и поспешила заткнуться.

— Миледи, милорд очень просил поторопиться.

— Спасибо, Лана, — поблагодарила Мэл. — Я уже иду.

* * *

Когда Амелия вошла в гостиную, принц Сивер сидел в кресле — спиной к выходу, и она могла видеть лишь начищенный до блеска носок его сапога, мерно покачивающийся вверх-вниз, будто его обладатель пребывал то ли в нетерпении, то ли просто в нервном напряжении.

А вот Рэймер расположился на диване лицом к двери. Услышав ее шаги, он вскинул голову. Мэл просто физически почувствовала, как его пристальный взгляд прошелся по ее наряду и, ни на миг не остановившись ни на одном открытом участке тела, прикипел к лицу. Волнение, с которым она спускалась вниз, мгновенно улетучилось, потому что тот, ради кого Мэл сюда пришла, интересовался не ее внешним видом, а состоянием.

Пользуясь тем, что явно услышавший ее шаги принц не стал оборачиваться, ожидая, пока она сама появится в поле его зрения, Амелия подарила мужу искреннюю улыбку, словно говоря: «Все в порядке, и я на твоей стороне».

Этот обмен взглядами длился не более нескольких секунд, это Амелии они показались долгими. На самом же деле Монтегрейн поднялся на ноги сразу, как только она появилась на пороге.

— Дорогая, проходи. — Шагнул к ней, протягивая руку, и Мэл, не колеблясь, вложила пальцы в его ладонь. — Позволь представить тебя его высочеству.

Он подвел ее к креслу, с которого Сивер так и не соизволил встать — лишь оторвал подбородок от кулака, которым скучающе подпирал щеку, и прошелся по ней заинтересованным взглядом. Задержался на груди, затем на обнаженных плечах и только затем поднялся к глазам — всего лишь смотрел, но будто облапил.

— Ваше высочество, моя супруга, леди Амелия Монтегрейн.

В ход пошла отрепетированная улыбка номер шесть.

Мэл чуть присела, склонив голову.

— Для меня огромная честь познакомиться с вами, ваше высочество.

— И я… рад, — с мурлыкающими нотками в голосе отозвался принц. Локоть от кресла так и не оторвал, однако протянул в направлении Амелии раскрытую ладонь. Амелия вложила в нее свою руку, и Сивер прикоснулся губами к тыльной стороне ее кисти. К счастью, губы у него были сухими, и отпустил он ее довольно быстро, и все же чуть позже, чем следовало по правилам этикета. — Вы прекрасны, — осклабился.

Улыбка номер восемь: «Я польщена». И взгляд в пол.

— Благодарю, ваше высочество.

— Соболезную вашей утрате.

А на этих словах Мэл с трудом удержала правильное выражение лица, пришлось прикусить щеку изнутри — действие, от которого она постепенно начинала отвыкать.

Рука Монтегрейна, лежащая сейчас на ее талии, напряглась. К сожалению, не видя его лица, Амелия не могла понять, реакция ли это на брошенное ему в лицо оскорбление, или же знак ей, чтобы проглотила сказанное и облизнулась.

Мэл повторно склонила голову, на сей раз использовав улыбку тринадцать — скорбную.

— И я — вашей, ваше высочество. Нет ничего страшнее, чем потерять близкого родственника, тем более родного брата.

Ладонь Рэймера на ее боку дернулась, а лицо Сивера заметно вытянулось.

Амелия ответила улыбкой номер четыре — смущенной.

Наследник резко поднялся на ноги.

— Что ж, пожалуй, я узнал все, что хотел.

Уж она надеялась. А еще, что он поделится своими наблюдениями с Гидеоном, и тот удовлетворится тем, что Амелия успешно втерлась к своему мужу в доверие.

Они направились его провожать.

Охрана принца в лице четырех огромных, как горы, детин стояла, вытянувшись по струнке, у парадной двери. И Мэл стало даже любопытно, успели ли те принять должные позы, заслышав шаги в коридоре (а принц очень звонко стучал подбитыми металлическими набойками каблуками) или же не шевелились все время, пока ждали возвращения наследника в холле.

Дрейден оказался тут же. И, судя по криво поставленному у стены стулу, он уж точно не утруждал ноги во время ожидания.

Охрана стояла, глядя прямо перед собой. Крист упер взгляд в носки своих ботинок.

Остановившись уже у самых дверей, принц Сивер повернулся к хозяину дома.

— Рэйм, подумай над моим предложением, — произнес, опасно прищурившись.

— Непременно, — сухо отозвался Монтегрейн.

На лице принца обозначились желваки, а губы сжались крепче.

— Не провожай, — бросил он, отворачиваясь, будто ему и смотреть на Рэймера тошно, шагнул к двери.

Двое охранников тут же выскочили на улицу, а двое задержались, пропуская подопечного, чтобы прикрыть ему в случае опасности спину.

— Крист, — одними губами произнес Монтегрейн, качнув головой в сторону выхода.

Тот понятливо кивнул и поспешил следом за последним вышедшим на улицу стражником.

Стоило мелькающим за окнами теням исчезнуть с крыльца, Рэймер громко выдохнул и притянул Амелию к себе, уткнулся носом ей в висок.

— Все плохо? — осторожно спросила она, даже не подумав отстраняться.

— Угу.

И этот короткий ответ сказал ей больше, чем если бы он разразился длинной эмоциональной тирадой.

Монтегрейн отпустил ее, как только снаружи послышался звук запираемых ворот, шагнул к двери.

— А сейчас я его прибью!

Амелия, не понимая, моргнула, а потом, сообразив, перехватила мужчину за руку.

— Стой! — Он остановился, обернулся, глядя на нее вопросительно. — Если ты выдворишь Джерри с территории дома прямо сейчас, это может вызвать подозрения — за особняком и теми, кто входит и выходит из ворот, наверняка наблюдают, — заговорила быстро. — Если запретишь здесь появляться, это, опять же, нарушит привычный ход вещей и привлечет внимание СБ. Именно этого Гидеон от тебя и ждет — поспешных действий. Не поддавайся… — С каждым ее словом брови Рэймера поднимались все выше. — Что? — она смутилась.

Монтегрейн усмехнулся, покачал головой.

— Гидеону нужно было не шантажировать тебя, а звать к себе на службу. — Амелия удивленно воззрилась на него, а он шутливо поцеловал ее в кончик носа и отошел от двери. — Ты права: никаких необдуманных действий.

Дверь хлопнула, и на пороге показался взъерошенный Дрейден.

— Фу-х, выпроводили! — выдохнул тот и сложился пополам, уперев руки в колени, будто не прошелся до ворот, а бежал за экипажем принца до самого Монна, если не до столицы.

Мэл с Рэймером переглянулись. Монтегрейн иронично изогнул бровь, словно говоря: и это ты-то устал больше всех?

Крист выпрямился и наконец рассмотрел Амелию в ее необычном облике.

— Ого! — выпалил, не сдержавшись. Потом неожиданно смутился. — То есть, Амелия, ты просто потрясающе выглядишь.

Мэл ответила вежливой улыбкой, как и подобает отвечать на комплименты.

— Она всегда прекрасно выглядит, — буркнул Монтегрейн.

И на сей раз Амелия улыбнулась искренне.

2 года после окончания войны

12 лет со дня свадьбы Амелии и Эйдана

Особняк Бриверивзов, Цинн

Амелия писала письмо отцу, устроившись за столиком у окна в своей спальне. Рассказывала о буднях, проводимых в приюте для девочек, куда она снова возобновила поездки, чтобы не сидеть дома без дела, нагло врала о полном взаимопонимании с Эйданом и обещала посетить Южный округ не позднее праздника Середины зимы — очередная наглая ложь, муж не отпустил бы ее одну, а ехать с ним означало бы снова заставить отца нервничать.

Уже стемнело. Тонкая ветка разросшегося под окном дерева царапала стекло, а иногда била в него, раскачиваясь от особо сильных порывов ветра. Эйдан недавно уволил садовника, и теперь некому было обрезать ветки…

Внизу загремело, посыпалась на пол посуда, потом донеслась злая брань. Снова грохот.

Амелия поджала губы и глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание. Ничего не произошло, нет причин нервничать — просто Эйдан вернулся домой.

Мэл смахнула пишущие принадлежности в ящик стола, встала, поправив толстую шаль на своих плечах, и направилась к двери.

Бриверивз давно оставил службу, жалуясь на частое головокружение, слабость и боли на плохую погоду в выбитом когда-то плече. Как ветерана войны и героя, его поняли и благословили на заслуженный отдых. С ветеранскими выплатами из казны, разумеется.

Эйдан проводил все свободное время в гостях у друзей и в мужских клубах. А возвращался домой в стельку пьяным.

Как жену Амелию должен был бы волновать подобный образ жизни супруга, но не волновал. Как правило, тот напивался до такой степени, что едва добирался до постели. Какой уж тут супружеский долг?

Правда, несколько раз он все же пытался затащить жену в свою спальню (после возвращения из Южного округа Мэл таки отвоевала себе отдельную комнату, пообещав приходить к мужу по первому зову), но потерпел сокрушительное фиаско: его главный, как он сам любил говаривать, орган выполнять свою функцию отказался.

Эйдан рвал и метал и даже пытался несколько дней не пить, и не подозревая, что виной его проблемы явился не алкоголь, а травки (собранные Седдиком и тайком привезенные Амелией из дома), которые она подсыпала ему в воду или вино, стоило супругу вернуться домой. Да, Мэл уступила Эйдану и согласилась вернуться, боясь за жизнь отца, но быть жертвенной овцой, как раньше, она не желала.

Амелия спустилась в гостиную, где продолжал бесноваться Бриверивз, кружа вокруг журнального столика, подобно зверю в клетке. На пол полетел графин с вином. Красная жидкость растеклась по бежевому ковру, не спеша впитываться. А потом смешалась с более темной и густой — Эйдан умудрился порезать руку.

— Это все ты! — вспылил, увидев спускающуюся по лестнице Амелию. Сжал поврежденную руку в кулак, отчего кровь побежала струями, пропитывая манжет до этого белоснежной рубашки, капая на пол и затекая под рукав.

Амелия промолчала. Иногда ей казалось, что, если она будет проводить с Эйданом больше времени, то вообще онемеет. К счастью, тот предпочитал общество своих собутыльников — таких же прожигателей жизни, сыновей богатых родителей, каким был он сам.

Что толку спорить? Не она в бешенстве схватила хрустальный графин так, что его горлышко хрустнуло под пальцами и разлетелось на куски еще до того, как посуда была пущена в полет по комнате. Не она крушила гостиную. Не она распугала слуг, теперь воровато прячущихся по углам.

— Покажи руку. — Мэл подошла ближе. Эйдан посмотрел на нее волком, но ладонь протянул. К ее удивлению, он не был пьян. Запаха перегара не чувствовалось — только свежеразлитого вина. Порез выглядел чистым — графин рассыпался на крупные куски, не оставив в ране осколков. Амелия достала из кармана на платье белый носовой платок и обвернула супругу кисть, аккуратно завязала узелок. — Вот так. Крови много, но порез неглубокий. Скоро кровотечение остановится.

Эйдан сверкнул глазами и вырвал у нее свою руку с таким видом, будто бы она собиралась отрезать ее и оставить себе. Как трофей? Повесить на стену, словно оленьи рога?

Мэл чуть усмехнулась при этой мысли, а Бриверивз вызверился, замахнулся. Но опустил поднятую руку, не заметив в глазах женщины страха. Эйдан любил страх, питался страхом. И да, Амелия его боялась. Часто. Но порой удавалось отвлечься при помощи вот таких мысленных шуток, как про оленьи рога или «оленьи» руки на стене гостиной, и тогда ей удавалось задушить в себе страх хотя бы на время.

Мэл не хватало сил, чтобы противостоять мужу более открыто, но она боролась. В первую очередь с собой и со своим страхом.

Эйдан отшатнулся от нее, как если бы она была больна чем-то заразным, крутанулся по комнате, запустив пальцы в свою по-прежнему роскошную золотистую гриву, и плюхнулся на диван, водрузив обутые в сапоги ноги на стеклянный журнальный столик с разлитым по его поверхности вином.

— Я был у целителя Досса, — сообщил Амелии почти спокойно, глядя на нее исподлобья.

— Да-а? — поощрила Мэл.

Эйдан уже не впервые искал причины пропажи своей «мужской силы», но Седдик был очень умным знахарем: принятые вечером травки полностью выводились из организма с утренней мочой.

— Он говорит, я здоров!

Пнул столик. Тот рухнул на бок. По толстой стеклянной столешнице побежала крупная трещина, по форме напоминающая росчерк молнии.

— Конечно, здоров, — ласково согласилась Амелия, за что получила еще один злой взгляд-укол. Приподняла подол платья, чтобы не запачкать его в растекающемся по полу вине, переступила лужу и тоже присела — на самый краешек дивана.

— Досс сказал, что физических причин нет. Рекомендует пройти курс лечения с менталистами.

«Да, у мозгоправов тебе самое место», — злорадно подумала Амелия.

И виновато потупила взгляд.

— Так, может, дело во мне? Отпусти меня к отцу. Какой тебе от меня прок?

— И не подумаю! Ты ещё дашь мне наследника!

Хотела бы она знать как. Травки травками, но рано или поздно они кончатся, или Эйдан наконец сообразит, что его дурят. Однако диагноз Досса оставался неизменным — леди Бриверивз бесплодна, и это ничто не способно изменить, даже магия.

— Если ты подашь прошение, его величество одобрит развод. Ты снова женишься и…

— Заткнись! — рявкнул Эйдан, и она прервалась на полуслове. — Ты самая богатая наследница в Мирее. Пока я не получу земли и капиталы Овечьего короля, ты никуда от меня не денешься.

Амелия поджала губы и отвернулась. Увы, он был прав. Годы войны потрепали королевство. Многие прежние богачи были на грани разорения. Состояние Грерогеров тоже значительно поскуднело из-за крупных вложений в южные лазареты, тем не менее по-прежнему оставалось одним из самых завидных.

Давя в себе подступающие слезы, она тайком сжала кулаки, спрятав кисти в складках пышной юбки, и заговорила спокойно:

— Хочешь, я поговорю с отцом? Совру ему, что приюту требуется помощь? Он даст деньги, а я буду платить тебе… за свободу.

— Заткнись! — повторил Эйдан.

Она заткнулась.

Досс был прав не только относительно ее бесплодия, но и касательно рекомендации Бриверивзу посетить менталистов — он зациклился на Амелии. Имея бессчетное количество любовниц, истязать жену он любил больше всего. И ее неспособность родить стала для него личным вызовом.

— Принеси мне выпить, — велел Эйдан, откинувшись на мягкую спинку дивана и раскинув по ней длинные руки, мазнув одной из них Амелии по лопаткам. Она вздрогнула. — Принеси выпить и жди в спальне, — добавил, сально усмехнувшись.

Мэл встала.

Травки против потенции и для сна, сделала себе мысленную отметку.