Забракованные

Глава 12

3,5 года после Бала дебютанток

1,5 года после окончания Рэймером Монтегрейном Циннской военной академии

Северная крепость «Белый клык», королевство Мирея

Снег привычно скрипел под ногами. Холод пробирал до костей, так что ни зимние сапоги на меху, ни толстенный тулуп, ни плотные, такие же меховые, как и все остальное, варежки не спасали. Покрывший ресницы иней раздражал, и Рэймер досадливо потер глаза рукавицей, но только нанес в них снега. Попробовал снова, но быстро плюнул на эту затею. Передернул плечами, насколько позволял неудобный тулуп, и продолжил обход крепостной стены.

Только-только занимался рассвет, и большая часть обитателей крепости спали. Подъем, по распорядку дня, только через четверть часа. А в «Белом клыке» только безумец встанет с постели хоть на минуту раньше положенного времени. Постель — это теплое одеяло и островок тишины без скрипа ненавистного снега и ругани командования.

Побудка, умывание, разминка, завтрак… Сменят его не раньше, чем через два часа, когда в столовой все остынет. А то, что здесь готовили, не вызывало аппетита и в теплом, только что приготовленном виде. Когда Рэймер попал сюда, он давился местной едой и думал, что с течением времени голод сделает свое дело, или привычка таки возьмет свое, или… Надежд было много, но избалованный деликатесами с самого детства желудок не смирился с местной кухней ни через месяц, ни через год. Есть приходилось, давясь и давя в себе рвотные позывы, но делать это с удовольствием он так и не научился.

Скрип снега под ногами. Скрип. Еще шаг, поворот и снова скрип, и четыре шага. Поднять руку, дать знак смотрящему, получить отмашку и продолжить путь.

Боевой маг, последний из великого рода Монтегрейнов, богатый наследник, тот, кто с раннего детства имел доступ в королевский дворец как к себе домой, один из лучших курсантов академии… Смешно. Выпускники Циннской военной академии сюда не попадали. Здесь несли службу выходцы из крестьян, приютские воспитанники или безумные авантюристы, решившие испытать удачу на воинском поприще, надеясь затем получить от короны награду за верную службу.

Впрочем, до награды доживали не все. Стандартный двухлетний контракт разорвать до истечения срока было нельзя, а прожить здесь столько и не убиться или не обморозиться получалось не у каждого вписавшегося.

Из тридцати человек нынешнего состава «Белого клыка» магами являлись лишь четверо. Один из них, будучи целителем, хоть и весьма посредственным, хорошо устроился в теплом кабинете с обитыми шкурами стенами, куда не залетала ни одна снежинка. Остальные трое, включая Рэймера, несли службу на общих основаниях. Они тоже были боевиками, но слабыми и толком не обученными не только военному делу, но и обращению со своим даром. Один как-то умудрился поджечь магией свой тулуп. Все бы ничего, но в тот момент тулуп был на нем, и целителю пришлось наращивать горе-магу полкорпуса обожженной кожи. Остались жуткие шрамы, но красота — последнее, о чем пеклись в «Белом клыке». Женщин тут не было, а однополые связи жестоко карались командованием. Перед кем красоваться?

Рэймер снова передернул плечами и пошел на третий круг.

С его образованием и умением, по всем правилам, он должен был занять командующую должность. Одного из магов, не того, который устроил самовозгорание, недавно назначили главой караула. По поводу же своего наследника лорд Ренар Монтегрейн дал четкие распоряжения: только рядовой, только на общих условиях. Что местное командование прочло между строк: «Показать все тяготы службы».

Ему и показывали. Уже полтора года. Отец приезжал один раз, интересовался, рассказывал, как цветут сады в столице. Был предельно вежлив, но злорадствовал от души, словно говоря: «Впредь ты подумаешь, прежде чем порушить мои планы». Приручал, как собаку…

Он сплюнул на снег и пошел дальше.

Сдался отцу этот Овечий король. Брак сына с Анабель Ласкес принес старшему Монтегрейну немалые деньги. Не такие большие, какие достались бы в придачу с Амелией Грерогер, но и не скромные даже на самый придирчивый взгляд. Поэтому главной причиной отцовской мести были не материальные потери, а сам факт: он так долго планировал породниться с Грерогерами, а его сын, извечное разочарование, все это порушил за один единственный вечер. Кто-кто, а Ренар Монтегрейн прощать не умел.

Даже при визите сюда спрашивал, как Рэймеру живется без тепленьких гувернанток. Ту треклятую гувернантку он тоже до сих пор не простил, хотя прошел уже не один год.

На четвертом круге смотрящий активно зажестикулировал, указывая на рамку портала. От неожиданности Монтегрейн сбился с шага и, поскользнувшись, с трудом удержал равновесие.

Снега за ночь намело порядком, а бригада по его очистке будет отправлена только после завтрака, так что или изображай из себя эквилибриста, или бери лопату в зубы и убирай снег сам. Первые часы дежурства Рэймер сметал свежую порошку магией, но, когда намело по — настоящему, перестал попусту тратить резерв. Нападений на никому ненужный «Белый клык» не предвиделось, но Кастор Холт намертво вбил ему в голову, что боевой маг никогда не должен спускать резерв до такой степени, что не сможет защититься в случае опасности.

В одних местах скользя, в других — утопая в снегу по колено, Рэймер изменил маршрут и направился к порталу.

Когда-то давно, сотни лет назад, когда маги в Мирее были по — настоящему могущественны, они умели перемещаться в пространстве. Сейчас же эта способность была почти полностью утрачена. Лишь некоторые были в силах перенести себя из одной точки в другую, да и то — на несколько метров от точки старта. Рэймер тоже мог. Например, переместиться прямо сейчас к рамке портала. Но на это ушел бы почти весь оставшийся от чистки снега резерв. Кому от этого прок? Проще дойти.

Так считали и другие. Тем не менее с утерей подобного навыка необходимость в перемещениях не отпала. Мирея имела огромные территории, порой настолько удаленные, что добраться до некоторых из них по дорогам было попросту невозможно. Например, «Белый клык», самую северную точку королевства, от остальной его территории отделял массивный горный хребет, который можно было преодолеть разве что по воздуху. Вот только ездовые драконы, да и драконы как вид в принципе, вымерли ещё раньше, чем маги разучились перемещаться.

Тогда какой-то гений и создал рамки порталов, действие которых было основано на магических накопителях на манер тех, которые использовали в светильниках — только в разы мощнее. Рамка-портал теперь имелась во всех крупных городах Миреи и вот в таких богами забытых местах, куда добраться иначе было невозможно. Правда, стоили перемещения баснословных денег, и потому не каждый мог ими воспользоваться. К тому же пропускал портал не более трех человек за раз и затем требовал нескольких часов простоя, прежде чем снова выполнять свою функцию. К слову, раз портал заработал во время дежурства Монтегрейна, ему и подзаряжать накопители. Зря он все-таки тратил резерв на снег.

Когда Рэймер добрался до места, рамка портала светилась синим — переход начат.

Хлопок, более яркая вспышка — и на каменную кладку бастиона вышли трое. Двое высоких мужчин в кольчугах с металлическими нагрудниками и с мечами у поясов, и третий — маленький, сгорбленный, единственный, кто догадался надеть на себя теплую куртку, прежде чем сунулся в портал.

— Ты что здесь делаешь? — Рэймер, широко улыбнувшись, шагнул навстречу.

Конрад навещал его больше года назад. Но Королевская СБ его визит не одобрила и вежливо попросила наследника впредь не пренебрегать своей безопасностью в угоду личным отношениям. Конрад так же вежливо согласился с их доводами.

И вот снова.

Завидев фигуру, закутанную в припорошенную снегом меховую одежду по самый нос, охрана принца дернулась, схватилась за рукояти мечей.

— Свои, — буркнул на них Монтегрейн, и те, узнав его, немного расслабились. Немного — потому что в такой лютый холод в легкой экипировке очень легко расслабиться навсегда.

— Надо поговорить, — серьезно сказал Конрад вместо приветствия. Сильный порыв ветра тут же залепил ему снегом рот. Принц закашлялся, натянул меховой капюшон поглубже.

Голос и взгляд… Почему он пришел лично, да еще и не рассчитав разницу во времени, было очевидно. И такое не обсуждают, прогуливаясь по крепостным стенам.

— Я в карауле, — ответил Рэймер. — Располагайся. Я найду тебя, как только сменюсь.

— Найдешь, — вздохнул принц и направился к лестнице.

Шумиху вокруг себя Конрад терпеть не мог. Но можно было не сомневаться, что комендант крепости уже поднят с постели и мечется, поднимая остальных, для обустройства достойной встречи наследника престола.

Там, где соберется наибольшее скопление лизоблюдов, там принца и можно будет найти.

* * *

Как и в прошлый раз, Конраду выделили одну из самых теплых гостевых комнат. Обогрели ее с помощью разбуженных боевиков, способности которых тут всякий раз использовались не по назначению, а по ситуации, и установили внутри переносную печь на углях для поддержания тепла.

Когда Рэймер, с которого милостиво сняли все другие обязанности, кроме развлечения важной персоны, вошел, принц уже избавился от верхней одежды и сидел на койке, с задумчивым видом рассматривая стоящий перед ним поднос с местной пищей. Естественно, для наследника вытащили из закромов самые лучшие и хранящиеся как раз на подобный случай угощения. Но даже местные деликатесы в столице пошли бы разве что на то, чтобы кормить свиней. Если бы кто-то додумался держать в столице свиней, разумеется.

Монтегрейн запер за собой дверь, оставив охрану принца в коридоре, и по-хозяйски прошел вглубь комнаты, не заботясь о слетающем с сапог и таявшем на полу снеге. Сбросил с плеч тулуп, швырнул на ближайший стул.

— Когда? — спросил, уставившись в окно, за которым уже час как разыгралась метель.

— Прошлой ночью.

Рэймер поджал губы. Он знал, что рано или поздно кто-то придет к нему с такими вестями, но это все равно стало неожиданностью.

Монтегрейн регулярно отсылал Анабель письма, рассказывая о своей «скучной и безопасной службе на всем готовом». Она так же лживо писала в ответ о своем улучшающемся здоровье и ждала его домой.

Не дождалась.

Он обернулся, оперся бедрами о покрытый неуспевшим растаять инеем подоконник и скрестил руки на груди.

— Что произошло?

Конрад потупился, как будто бы в смерти жены друга была и его вина.

— Стало хуже. Досс сказал, что это после того выкидыша…

— Что? — голос мгновенно охрип. Он пробыл здесь чертовы полтора года, за которые Анабель ни разу не приехала, ссылаясь на свою боязнь холодов, а тут оказывается… — Ты знал, — это не было вопросом — уж слишком виноватым выглядел друг.

— Когда я был у тебя в прошлый раз, она еще ждала ребенка, — повинился Конрад, не отрывая взгляда от своих сцепленных на коленях рук, — но очень просила не говорить тебе, на случай…

— Дальше! — рявкнул Рэймер.

— Досс пытался сохранить беременность…

— Дальше.

Чертова Крына. И чертово назначение в «Белый клык», из-за отбытия в который он так и не удосужился заняться этой якобы целительницей.

Анабель нельзя было рожать. Досс говорил об этом миллион раз, предупреждал, подробно расписывая возможные последствия. Старик с отвратительным характером и без капли сострадания, тем не менее всегда правый в том, что касалось диагнозов больных.

Два раза, они с Анабель были близки два раза перед его отъездом на север. И оба раза она клялась, что выпила соответствующую настойку. Настойку, которую готовил Досс, который, черт его дери, не ошибается!

Обманула.

Хотела попробовать.

Рискнула.

— Потом она тоже упросила тебе не говорить, думала, что обойдется, — глухо закончил Конрад.

Монтегрейн с шумом втянул воздух через крепко сжатые зубы. Орать, обвинять? Кого? Мертвую? Друга, пощадившего его чувства, а также выполнившего последние желания умирающей? А может, себя?

Да, какую-то не знакомую ему лично целительницу из Монна винить было проще всего.

— Похороны назначены на завтра. Твой отец подписал разрешение на твое возвращение в Цинн досрочно.

Понадобилось несколько минут, чтобы в полной мере осознать смысл сказанного.

— То есть? Не на похороны? Насовсем?

Конрад наконец оторвал взгляд от созерцания собственных рук и поднял голову, кивнул.

— Он на самом деле расстроен. И сочувствует.

— Или уже нашел мне новую богатенькую женушку, — огрызнулся Рэймер.

Принц посмотрел осуждающе, покачал головой.

— Сейчас ты не прав.

Конрад всегда старался видеть в людях хорошее. Пожалуй, во всех, кроме собственного отца. Возможно, и Рэймер так же — по поводу своего. Но в этот момент он ни капли не верил в скорбь Ренара Монтегрейна касательно смерти молодой невестки.

Чертовски хотелось швырнуть отцу в лицо его милость на возвращение. Остаться и отслужить предписанные два года всем назло. Осталось какие-то полгода — выживет, зато не будет никому должен.

Но Анабель такого не заслуживала. Он должен был ее проводить.

— Порталом можно будет воспользоваться часа через два, — сказал Рэймер, снова набрасывая на плечи тулуп. — Пойду соберу вещи.

— Я буду ждать тебя здесь, — откликнулся Конрад.

Монтегрейн бросил на него взгляд. Был бы тот здоров, с удовольствием разбил бы ему его королевское лицо за то, что пошел у Анабель на поводу и ничего не сказал в прошлый свой приезд. Заслужил.

Бросил взгляд… и молча вышел.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

В воздухе висела противная мелкая морось, оседала на лице и ресницах, так, что не спасал наброшенный на голову капюшон. Собаки попрятались, только одна Шеба вышла к хозяину во двор, ткнулась мокрым носом ему в ладонь, несколько раз вильнула коротким хвостом и потрусила обратно к конюшне.

Рэймер заметил, что Ронни тайком улыбнулся. Верно, кому, как не им с братом, пришлось бы потом отмывать это лохматое чудовище, если бы оно решило отправиться на прогулку.

Сам он против одиночества ничего не имел.

Но без компании ему остаться не удалось.

Когда Олли уже заканчивал с седлом, двери дома хлопнули и донеслись быстрые шаги. Рэймер, стоящий, привалившись бедром к столбу ограды, и натягивающий перчатки, обернулся вполоборота и удивленно приподнял брови.

— Чего это тебе не спится в такую рань?

Дрейден никогда не был любителем ранней побудки и без особой необходимости, как правило, до завтрака не поднимался. И то, как самодовольно утверждала матушка Соули, его будило не чувство ответственности, а запах ее пирогов.

Друг, облаченный также в плащ и сапоги для верховой езды, скорчил в ответ гримасу.

— Ронни, приготовь мне Жули, будь так любезен.

— Будет сделано! — с готовностью и с улыбкой одновременно откликнулся младший из братьев и бегом унесся на задний двор.

Вот уж кто всегда были бодры и веселы с утра, так это Олли и Ронни. Должно быть, переняли привычку от матери — матушка Соули всегда вставала за несколько часов до рассвета, чтобы продумать меню на день и успеть приготовить завтрак.

Проводив парня взглядом, Рэймер снова повернулся к другу.

— И как это понимать?

Тот же гордо вскинул голову и состроил оскорбленную физиономию, отчего капюшон съехал на затылок, и Дрейдену пришлось отфыркиваться от мелкого дождя.

— Что, я уже не могу составить другу компанию?

В ответ Рэймер только пожал плечом. Ясно, что Кристис хотел о чем-то поговорить и решил не рисковать вести разговоры в доме.

Дрейден не любил не только ранние подъемы, но и конные прогулки. Держаться в седле умел, но делал это больше по необходимости. А ещё эта погода…

Рэймер и сам с удовольствием никуда бы не поехал. Но нога не прощала лени. При ежедневных тренировках она по-прежнему доставляла неудобства, но терпеть их было можно. Однако стоило прекратить поездки верхом хотя бы на один день, при следующем возвращении в седло ногу простреливало болью, будто в нее втыкали острые спицы. Неделя в Цинне и так стоила ему потери значительного прогресса. Прошлым утром нога бастовала так, что он едва не свалился с коня. Поэтому нет: хоть дождь, хоть снег, хоть ураган — вставай и тренируйся, если не хочешь остаться немощным инвалидом.

Ронни справился быстро, и стоило услышать приближающийся с заднего двора стук подков, как Рэймер забрался в свое седло. Дрейден проследил за ним взглядом, чуть хмурясь и явно будучи готовым поймать его, если он свалится.

Монтегрейн сделал вид, что ничего не заметил. Это все карма, о которой толкуют верующие старухи: все в жизни возвращается, рано или поздно возвращается. Вот и ему вернулось. Не он ли точно так же вечно навязывал Конраду ненужную помощь, заставляя того чувствовать себя недееспособным? Он. Так что по заслугам.

Несмотря на свою нелюбовь к лошадям, Кристис ловко взлетел в седло, словно его тело вообще ничего не весило, и направил смирную лошадку Жули к воротам.

— Ну что, на перегонки? — предложил весело, видимо, сообразив, что его прошлый тревожный взгляд на друга не остался незамеченным.

Монтегрейн только отмахнулся.

Отличная идея — устраивать скачки на только проснувшихся лошадях, что тут скажешь.

— Поехали уже, гонщик, — буркнул, натягивая капюшон поглубже и уводя верного Джо к выезду со двора.

* * *

К счастью, морось осталась моросью, так и не перейдя в сильный дождь. Впрочем, за час они и без того изрядно вымокли.

Рэймер почти все время молчал, прислушиваясь к ощущениям в ноге. Кристис поминал недобрым словом погоду и добрым — теплую постель, но с завидным упрямством ехал следом.

Проехав, перейдя с шага на рысь и снова на шаг, по своему обычному маршруту — вниз по холму, направо по грунтовой дороге к озеру и по берегу до дороги, ведущей к воротам Монна, — Монтегрейн повернул Джо обратно. Промокший конь недовольно фыркнул и потряс головой, избавляясь от влаги на своей шкуре. Рэймер еле успел прикрыть рукавом лицо, когда в него полетели холодные брызги.

Конь довольно заржал. Монтегрейну всегда «везло» на животных с характером. Хотя на Джо, конечно, грех было жаловаться: устраивать подобные подлянки конь любил, но в то же время под седлом вел себя более чем смирно и осторожно. С тех пор как получил свое увечье, Рэймер ни разу не рискнул оседлать кого-то другого.

Поняв намерение друга возвращаться, Дрейден догнал его и поровнял Жули с Джо. Жеребец снова фыркнул — пожилую соседку по стойлу он отчего-то на дух не переносил — и попытался ускориться, но был остановлен хозяином и покорно побрел рядом с равнодушно отнесшейся к нему пегой кобылой.

— Ну и о чем ты хотел поговорить?

— А ты как думаешь? — прищурился из-под своего капюшона Кристис.

Рэймер хмыкнул. Ясное дело о чем. Вернее, о ком.

Вчера, сразу после ужина, пришло письмо от одного из столичных покупателей, который вдруг передумал приобретать заранее заказанных коней, аргументируя решение тем, что нашел более выгодное предложение. И Дрейден умчался в свой кабинет, чтобы рассчитать ущерб в случае потери заказчика и размер неустойки, которую они могут с него потребовать.

Остаток вечера прошел в обсуждении полученных цифр и написания ответного письма недобросовестному покупателю.

Так что, да, о новой жительнице дома они так и не поговорили.

— И ты думаешь, она бы подслушала, если мы бы поговорили об этом в доме? — Рэймер бросил на друга насмешливый взгляд.

Тот зябко передернул плечами.

— Кто ее знает. Меня с этими фамильными портретами она здорово уела, — в его голосе явственно просквозило уязвленное самолюбие.

— И поделом, — прокомментировал Монтегрейн. — Я тебе сразу говорил, что незачем устраивать этот цирк, а Амелия кто угодно, но только не дура.

— Дура, не дура, — проворчал Дрейден. — Но дамочка явно непростая и… — Он прервался, очевидно, подбирая наиболее точное определение. — Психически нездоровая.

В этом Рэймер был с ним отчасти согласен. Ее реакция на приближение Кристиса была весьма живописной. Вроде бы мирно разговаривали, даже, надо признать, куда более мирно, чем Монтегрейн рассчитывал, начиная тот разговор, и вдруг побледнела, часто задышала, будто ей хотели не поцеловать ручку, а вознамерились препарировать ее прямо на обеденном столе. Как еще сама не вооружилась ножом или вилкой, чтобы отбиваться? И не было похоже, что Амелия притворялась — такое не изобразишь. Так что, да, проблемы с психикой там явно имелись.

— Думаешь, ее запугали?

— Даже не сомневаюсь.

Вскинув глаза к небу и убедившись, что морось стала ослабевать, Дрейден отодвинул капюшон от лица.

— Кто? — принялся рассуждать вслух. — Гидеон? Или это еще Эйдан так постарался?

Монтегрейн пожал плечами. Читая безупречную биографию навязанной супруги, он был почти уверен, что она такая же ненормальная, как ее покойный муж, раз счастливо прожила с ним столько лет. Да и вела она себя до вчерашнего вечера сдержанно, но уверенно. В храме, когда он ей откровенно хамил, даже метала взглядом молнии. Эмоционально отреагировала только на упоминание о запрете на избиение слуг. И вот вчера — причем совершенно неожиданно и несоответствующе предыдущему поведению, словно просто не успела взять себя в руки.

— Думаю, оба постарались, — подумав, высказался Рэймер. — Зная Эйдана, и если предположить, что счастливая семейная жизнь была лишь напоказ, кто его знает, как она жила все эти годы.

— Ну не лупил же он ее! — воскликнул друг, очевидно, тоже в красках вспомнив реакцию Амелии на свое приближение. За годы знакомства Монтегрейн ни разу не видел у Криста такого выражения лица — тот от нее разве что не отпрыгнул.

Рэймер не стал бы утверждать о последнем возражении с уверенностью.

— Почему? — тоже сдвинул капюшон и повернулся к другу, склонив голову набок. — Потому что знатных леди…э-э… не лупят?

— Именно!

Не имеющий благородного происхождения, но успевший за последнее годы изрядно пообщаться с аристократами, благодаря своей должности практически на равных, Дрейден, видимо, каким-то образом ещё сохранил мнение о леди как о ком-то возвышенном, утонченном и далеком от мирских проблем.

…Окровавленная, когда-то светлая ткань… Синяки и порезы на мертвом теле со следами веревок…

Рэймер сморгнул явственно вставшее перед глазами воспоминание и поежился.

— Зная Эйдана, утверждать не возьмусь.

Дрейден зло выругался и сплюнул. Жули дернула ушами и скосила глаза на наездника.

— Это я не о тебе, — утешил ее Крист, потрепав по мокрой гриве. — Нет, ну погоди, — снова вернулся к делам насущным. — Если ей и правда несладко жилось с Эйданом, который в итоге сдох и оставил ее с кучей долгов…

— Которые наверняка оплатил Гидеон, обменяв на брак со мной… — в тон ему продолжил Монтегрейн.

— То ее можно перекупить!

Рэймер поморщился. Сначала перепродали, теперь перекупить…

Учитывая то, что собственных средств к существованию у Амелии очевидно нет, то, вероятно, перекупить было бы можно — если бы, например, была возможность переместиться в прошлое и оплатить долги Бриверивза до того, как Гидеон получил рычаг давления на жену покойного должника. Но сейчас…

Монтегрейн покачал головой.

— Там речь о нескольких миллионах золотом. Если Гидеон уже согласовал с королем изъятие из казны подобной суммы, то, думаешь, он отступится просто так?

— Главное, чтобы не он отступился, а твоя женушка захотела обогатиться, — возразил Дрейден.

Логично, с одной стороны. С другой же…

— Полагаешь, ей хватит ума взять у меня деньги, понимая, что после предательства Гидеон пустит ее в расход? — скептически поинтересовался Рэймер.

Спутник фыркнул, то ли таким образом не соглашаясь с высказыванием, то ли от все еще висящей в воздухе влаги.

— Так если она и правда с мозгами, то пусть не афиширует.

— Или мне скажет, что согласна, а сама станет работать на два фронта.

Следующее фырканье Дрейдена однозначно относилось к сказанным только что словам.

— Ты, друг мой, определись, она коварная шпионка или затюканная бывшим мужем дамочка, припертая к стенке. И то и другое между собой не слишком-то сочетается.

Рэймер скривился. Он же не менталист, чтобы знать о намерениях навязанной супруги наверняка. Сам Монтегрейн склонялся к версии с «затюканной дамочкой». И тогда и правда можно было бы договориться, чтобы она доносила Гидеону лживые сведения. Но что, если он ошибается, и вчерашнее изображение из себя жертвы все же было не более чем игрой?

— Ладно, признаю, что я здорово оплошал с ролью дворецкого. — Дрейден задумчиво потер переносицу. — Но ведь она все-таки женщина. Одна, в незнакомом месте… — Рэймер бросил на Криста снисходительный взгляд, но тот не смотрел в его сторону, продолжая рассуждать. — Ей одиноко. Женщины ведь не могут без общения, верно? Давай я попробую снова. Начнем с чистого листа, извинюсь.

— Еще раз? — усмехнулся Монтегрейн.

— На расстоянии, — заверил Дрейден, сделав большие глаза, мол, ему достаточно вчерашней истерики. — Так, с расстояния пару шагов извинюсь, попробую подружиться. — Рэймер громко хмыкнул. — По-настоящему! — тут же возмутился Кристис. — Не буду я больше дурить. Попробую пообщаться по-человечески. Разузнаю. Она женщина, — зачем-то повторил снова. И на этот раз Монтегрейн рассмеялся.

— Это ты так ненавязчиво предлагаешь наставить мне рога? — поинтересовался, все еще борясь с подступающим к горлу смехом.

Услышал бы кто их разговор со стороны, точно приписал бы психические отклонения вовсе не Амелии.

— Ты за кого меня принимаешь! — деланно оскорбился Дрейден. И уже с воинственным видом открыл рот, чтобы доказывать, как друг был не прав, даже предположив подобное, как вдруг до чего-то додумался. — Погоди-и-и… Какие ещё рога? Вы что, с ней?..

Рэймер одарил его укоризненным взглядом.

— Естественно. Мне в дом поселили женщину, как же ее не попользовать?

— Не женщину, а законную жену.

— Да хоть бы и незаконную! — Монтегрейн почувствовал раздражение. Отчего-то некстати вспомнился отец, так долго обвиняющий его во связи с горничными и до конца жизни свято уверенный в том, что сын не способен пропустить ни одной юбки. — Мы с ней за все время знакомства перекинулись от силы десятью фразами.

— Угу, — невинно вставил Дрейден. — Можно подумать, с твоей Элизой ты за пять лет разговаривал больше.

— Не «моей», — огрызнулся Рэймер. И, подумав, добавил: — К счастью.

Друг бессовестно заржал, за что получил еще один изумленный взгляд лошади. Жули была пожилой и очень смирной кобылой, но громкие звуки заставляли ее нервничать.

— Так что, даешь добро? — уточнил Дрейден, качнувшись в седле, чтобы толкнуть спутника в плечо.

Монтегрейн вовремя заметил его намерения и отвел Джо чуть в сторону. С его больной ногой такой дружеский тычок в плечо вполне мог стоить равновесия. Убиться не убился бы, но неловкости и неприятных извинений со стороны друга избежать бы не удалось.

— Не даю, — замаскировал свое стратегическое отступление строгим тоном. — Сам попробую пообщаться поближе и выяснить, что у нее на уме.

— Насколько поближе? — тут же заиграл бровями Дрейден.

Рэймер поморщился.

— С расстояния пары шагов, как ты и сам сказал.

Крист опять заржал.