Забракованные

Глава 13

День прошел в суете, и вскоре мысли о навязанной жене отошли на второй, а то и на десятый план.

Желающий разорвать только что заключенный контракт заказчик не поленился и лично приехал в Монн уже к полудню. И это учитывая то, что ответ на его письмо был отправлен ему только этим утром. Рэймер прикинул время: нет, не сходится. Чтобы добраться из столицы в экипаже требовалось как минимум четыре часа. Значит, несостоявшийся покупатель не мог сорваться с места, едва получив послание, в котором, кстати говоря, ему предлагалась скидка в надежде на последующее сотрудничество. Так что выходит, что заказчик решил отказаться от взятых на себя договором обязательств окончательно еще вчера и вести переговоры был не намерен.

Дрейден только отмахнулся, рассудив, что одним больше, одним меньше. А Монтегрейн заподозрил неладное. И, как всегда, когда этого особенно не хочется, оказался прав: не успели они покинуть город, как туда примчался поверенный ещё одного, причем постоянного клиента. Этот отказывался не от коней, а от зерна, объясняя, что его работодатель нашел более выгодные условия.

Хотелось бы Рэймеру знать какие. В столичном округе конкурентов у него не было. Были мелкие наделы, но объемы, которые требовались покупателю, владеющему целой сетью столичных булочных, они предоставить не могли, даже скооперировавшись. Поставки с юга или запада были значительно дороже из-за расходов на перевозку. К тому же неустойку по договорам никто не отменял, и это влекло для «отказников» дополнительные издержки.

А это означало только одно: заказчики отказывались от удобного и проверенного годами сотрудничества не по своей воле.

После третьего известия о разрыве контракта призадумался и Кристис.

— Думаешь, Гидеон? — пробормотал задумчиво друг, провожая взглядом спину очередного поверенного.

Рэймер ругнулся сквозь зубы.

— Нет, его больная тетушка.

В том, кто решил попить ему крови, Монтегрейн даже не сомневался. С позволения короля, разумеется. Вопрос стоял по-другому: почему именно сейчас? Что за двойной удар? Сначала жена, теперь партнеры. Гидеон подбирался к нему все последние пять лет, с тех пор как получил донос о том, что у погибшего наследника престола остался бастард. Доказательств не нашел, и Рэймер уже было полагал, что скоро внимание пса его величества сойдет на нет. Но потом получил приказ о свадьбе, теперь это…

Все еще смотрящий на опустевшую дорогу Дрейден задумчиво потер переносицу.

— Я слышал, что король болен. Может, поэтому?

Рэймер раздраженно дернул плечом и взял Джо под уздцы.

— Старик болен, сколько себя помню. Вот увидишь, он всех нас переживет.

— Хорошо бы, — пробормотал друг.

Об отношении к Монтегрейну нынешнего наследника тот знал не понаслышке — имел удовольствие присутствовать при личном визите его высочества в Монтегрейн-Парк в прошлом году.

Рэймер был с ним согласен: из двух зол престарелый Роннер Третий был злом меньшим. И не только для него лично — для всей страны.

Монтегрейн забрался в седло.

— Поехали, — мотнул головой в сторону поместья. — Нам ещё до ночи рассчитывать потери.

— И думать, кому еще можем предложить сотрудничество, — в тон ему отозвался Дрейден. — Сильно подозреваю, эти «отказники» не последние.

— Даже не сомневаюсь, — вздохнул Рэймер, потрепав коня по холке и направляя к дому.

Если Гидеон закусил удила, вряд ли он остановится.

* * *

Прогноз «до ночи» оказался оптимистичным — закончили за полночь. Лана и Дана, по очереди, приносили в кабинет и обед, и ужин. Новоявленная женушка трапезничала в столовой одна. Ну да боги с ней, сейчас Рэймеру точно было не до нее.

Отказавшиеся от дел с ним закупщики были одни из самых крупных. Первый со своим десятком коней, конечно, не в счет. А вот остальные два, которые даже не соизволили сообщить о прекращении многолетних деловых отношений лично, а прислали поверенных, со своим уходом оставляли в бюджете значительную брешь. Если король решит поднять налоги, а теперь это было уже ожидаемо, придется туго.

Монтегрейн скрипнул зубами и захлопнул отчетную книгу. Откинулся на подголовник кресла и прикрыл глаза.

— Готов? — хмыкнул сидящий с противоположной стороны стола Дрейден.

— Угу. — Все еще не поднимая век, Рэймер устало потер переносицу. Перед мысленным взором так и летали столбцы неутешительных цифр. Чтобы его разорить, Гидеону, ясное дело, придется предпринять что-то посерьезнее, чем отпугивание деловых партнеров, но удар он нанес весомый. — Иди спать. — Монтегрейн заставил себя распахнуть глаза и сесть прямо.

Друг покосился на него с сомнением.

— А ты?

— Я тоже сейчас пойду.

Дрейден не заставил себя упрашивать — последние часа два он уже откровенно зевал. А Лана, не менее откровенно, каждую четверть часа заглядывала в кабинет, интересуясь, не нужно ли им чего. Кристис поглядывал на нее, скользя голодным взглядом по ладной фигуре, горько вздыхал и говорил, что они ещё не закончили. Рэймер тактично делал вид, что ничего не замечает.

Когда друг вышел, Монтегрейн с облегчением выдохнул и принялся разминать затекшую от долгого пребывания в одном положении ногу. Кристис отчего-то не хотел демонстрировать свои отношения со старшей горничной, а Рэймер не желал лишний раз показывать свою слабость. Так что в расчете.

Дело оставалось за малым: собраться с силами, взять ненавистную трость и добраться до второго этажа. Оставлять своей спальней комнату на верхнем этаже, объективно, тоже было глупостью, но Рэймер продолжал упрямствовать и не позволять треклятой ноге решать за него, что и как делать.

Итак, последний пункт преодоления на сегодня — лестница.

Выдохнув и резко поднявшись, он в первое мгновение схватился за угол стола — от боли в колене потемнело в глазах — и только потом, отдышавшись, взял из подставки трость.

Может, и правда стоило согласиться на ампутацию? Вряд ли он стал бы менее подвижным без ноги — куда ещё хуже? — но так хотя бы не мучили бы боли.

А ещё можно было давно сдаться и плыть по течению, хмыкнул про себя Рэймер. Пережил потерю магии, переживет и лестницу.

И, тяжело опираясь на свою проклятую «третью ногу», побрел к двери.

* * *

Дом уже спал. Свет магических светильников в коридорах был приглушен, стояла тишина, нарушаемая лишь стуком трости по полу. Слишком маленькая площадь соприкосновения, и ковровое покрытие не спасало — тук-тук, тук-тук.

Зашвырнул бы эту трость в дальний конец коридора или поломал бы о здоровое колено — до того опротивела. Но остаться без трости означало потерю и той ограниченной подвижности, которая ему осталась. Так что приходилось только сжимать зубы и терпеть.

Ковыляя мимо библиотеки, Рэймер неожиданно для себя заметил пробивающуюся из-под двери полоску света. Обычно свет на ночь не тушили только в коридоре, и то ставя на режим энергосбережения, а тут яркое освещение среди ночи.

Монтегрейн толкнул дверь. Свет неприятно ударил по глазам, и пришлось на мгновение зажмуриться. Проморгался, сделал шаг вперед, обвел взглядом высокие стеллажи с книгами — никого. Накопители, что ли, сломались?

Человек, владеющий даром, может включить или выключить свет одним движением пальцев. Тот, кто лишен магии, вынужден идти к выключателю на своих двоих. Троих в данном случае, подумал Рэймер с издевкой и побрел вглубь библиотеки. Как назло, горели накопители, которые запускались артефактом, установленным на стенке дальнего стеллажа.

Будь на его месте отец, непременно перебудил бы прислугу и велел навести в доме порядок. Рэймер поморщился от этой мысли. Что-что, а быть похожим на родителя он никогда не хотел.

— Лорд Монтегрейн! — оказавшаяся в алькове за стеллажами женщина вскрикнула от неожиданности и торопливо встала с софы, уронив лежавшую на ее коленях книгу. Та с глухим хлопком шлепнулась на пол.

Он красноречиво хмыкнул в ответ на такое обращение.

— Рэймер, — тут же исправилась Амелия и уже спокойно присела, придержав юбку, чтобы поднять упавшую книгу.

Что же такое интересное она читала, раз даже не услышала стук его трости?

Монтегрейн задержал взгляд на заголовке. По правде говоря, он ожидал увидеть какой-нибудь женский роман, внушительная коллекция которых осталась еще от матери, а затем пополнялась сестрой и Анабель. Ему в доме они были без надобности, но место позволяло, поэтому бесполезные книги так и остались в библиотеке.

К удивлению Рэймера, Амелия читала не любовный роман, а изучала учебник по географии, оставшийся еще со времен обучения в академии.

Его брови уважительно приподнялись, а супруга, неверно истолковав эту реакцию, тут же захлопнула книгу и обняла худыми руками под грудью.

— Прошу прощения, вы были заняты, и я не могла спросить, могу ли пользоваться библиотекой. — Тем не менее взгляд прямой, а голос твердый — уже хорошо. После такого дня ему не хватало только женских истерик.

— Можете. — Колено дернуло болью, и Рэймер оперся плечом о ближайший стеллаж, чтобы перераспределить нагрузку на ноги. — Теперь это и ваш дом.

Губы Амелии тронула невеселая и немного ироничная улыбка.

— Знаете, моя бабушка очень любила поговорку: «Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях».

Бровь Монтегрейна повторно поползла вверх. Это она так шутит?

Амелия первой отвела взгляд, однако так и не разомкнула руки, держа томик в потертом кожаном переплете так, будто это не старый учебник, а великая ценность.

У Эйдана же наверняка был такой же. Он что, прятал от нее книги?

— Можете взять книгу с собой. Нет необходимости сидеть ночью в библиотеке.

— Спасибо, — очень серьезно поблагодарила Амелия.

Спина прямая, руки на книге напряжены, подбородок приподнят, но взгляд теперь куда угодно, только не на него. Неужели на самом деле боится, или так вжилась в роль бедной овцы?

— В таком случае я пойду, — сорвалось с бледных губ.

У его сестры были такие же, только та считала это своим изъяном и юности подкрашивала их даже дома. Амелия не пользовалась косметикой. С макияжем он видел ее лишь в храме и должен был признать: естественность ей даже шла. На слишком бледном от природы лице яркие краски смотрелись чужеродно и даже несколько вульгарно.

— Спокойной ночи.

Она сделала шаг в сторону, однако проход, в котором остановился Рэймер, был слишком узким, и он прямо-таки физически почувствовал, как ей не хочется приближаться к нему близко. Легкая заминка, ещё шаг — перед тем как поровняться с ним.

Монтегрейн, конечно, мог бы поменять позу, вытянуться по струнке, вжавшись лопатками в полки, чтобы пропустить женщину. Но он замер на месте, наблюдая за ней с некоторым азартом — решится пройти совсем близко или попросит посторониться?

Решилась. С приклеенной на лице маской спокойствия сделала еще шаг, чтобы пройти мимо.

Дрейден советовал подружиться. «Дружить» хотелось не слишком. Куда проще было бы договориться о цене, а затем о новеньком особняке подальше от него, чтобы навязанная женушка жила там в свое удовольствие и не путалась под ногами. Но об этом можно будет подумать позже, когда Гидеон ослабит бдительность, а пока…

Он коснулся ее локтя в тот момент, когда она уже почти протиснулась мимо.

Вздрогнула или показалось? Лицо по-прежнему спокойное, положение рук не изменилось.

Амелия повернула к нему лицо с ясно написанным на нем вопросом.

«Давай я дам тебе денег, и мы избавим друг друга от необходимости жить под одной крышей?»

— Я завтра снова еду в Монн. Не хотите составить компанию?

Прозвучало как-то двояко, будто он предлагал что-то, кроме поездки.

И, судя по всему, Амелия решила так же. Потому как ближайшая к нему светлая бровь изогнулась чуть ли под прямым углом.

— Компанию? — Она не сочла нужным скрывать свое удивление. — Зачем?

«Затем, что я хочу понять, что ты из себя представляешь». Очень смешно.

— Просто так. — Рэймер выдержал пристальный подозрительный взгляд бледно-зеленых глаз. — Вам наверняка захочется что-то купить. По сравнению со столицей в Монне скромный выбор, но это лучше, чем ничего.

Руку с локтя так и не убрал, тем не менее едва касался плотной темной ткани платья, укутавшего женщину от самого горла до пят и кистей рук.

И вдруг до него дошло.

— Вы носите вдовье платье?!

Носить траур по недавно умершему мужу — традиция и заслуживает понимания. Но надевать вдовий наряд, выйдя замуж вновь, — это уже либо безмерная глупость, либо откровенная провокация. Это же просто немой посыл: «Сдохни и ты, и желательно поскорее».

Рэймер только еще раз похвалил себя за предусмотрительность, что избавился от всех ненадежных людей в доме. Другие уже разнесли бы сплетни по всей округе.

А у Амелии кровь отхлынула от лица. И без того бледная, она стала совершенно бесцветной.

Монтегрейн все ещё ждал ответа, не моргая, вперившись взглядом в жену. И все его мысли по поводу вдовьего платья наверняка отчетливо были написаны у него на лице.

Бывшая Бриверивз как-то судорожно сглотнула, глядя на него расширившимися глазами, потом взяла себя в руки.

— Я должна принести извинения, — произнесла не спеша и, очевидно, взвешивая каждое слово. — Ночью в доме прохладно. А это платье самое теплое. Я не думала, что кого-то встречу в столь поздний час.

Ну конечно же, а в чемодан вдовье платье ей запаковали не иначе как сказочные феи из ближайшего леса. У него что, на лбу написано, что он идиот?

Рэймер едва не скрипнул зубами. Хорошо, что успел убрать руку, а то точно впился бы пальцами ей в локоть.

— Тем более вам следует поехать завтра в Монн, чтобы заказать себе платьев, — процедил сквозь зубы.

Он ожидал, что Амелия поблагодарит и выйдет, как пыталась несколько минут назад, но та, наоборот, отрицательно покачала головой.

— Боюсь, у меня нет денег для смены гардероба. — Это очередная несмешная шутка? Но нет, новоявленная супруга выглядела серьезно и даже упрямо приподняла подбородок еще выше. — Я как раз хотела просить вас одолжить мне своего поверенного, чтобы я могла продать особняк Бриверивзов. Мне… — Пауза для подбора наиболее подходящих слов. — Мне несколько некомфортно без личных средств.

Да нет, не шутит. Абсолютно серьезна и готова отстаивать свои права, даже стоя в этом узком проходе, хотя ей и до дрожи хочется оказаться от него как можно дальше.

Отчего-то на ум вдруг пришел образ юной девушки в розовом платье-пирожном. Широко распахнутые глаза и подрагивающие плечи от каждого обрушивающегося на нее, словно плеть, слова.

— Не слышу! Поняла?!.

Злость как рукой сняло.

— Я непременно одолжу вам поверенного, но позже, — ответил Рэймер уже совершенно спокойно. И во взгляде Амелии появилось непонимание. — Сейчас не сезон для продажи недвижимости, — пояснил он. — Дома в столице поднимаются в цене в конце зимы — середине весны. Продав дом сейчас, вы потеряете треть его стоимости.

Губы собеседницы сложились в удивленное «о».

Она отвела взгляд.

— Спасибо за информацию, я не знала.

И не видела учебников по географии… Не мог же Эйдан держать ее пятнадцать лет в подвале? Хотя с того станется.

Прямо-таки не женщина, а шкатулка с секретом.

— Я попрошу Кристиса выделять вам определенную сумму ежемесячно, чтобы вы могли распоряжаться ею по своему усмотрению, — предложил Монтегрейн. — Такой вариант вас устроит?

По глазам было ясно — не устроит, отнюдь. Но ее уже загнали в ловушку, и выбора у нее не осталось.

— Устроит, благодарю, — ответили бледные губы. Красивой формы, если присмотреться.

— Тогда не смею вас больше задерживать.

На сей раз Рэймер таки посторонился, вжавшись спиной в полку, и Амелия прошмыгнула мимо.

Что ж, пожалуй, у него будет несколько вопросов к человеку, который составлял на Бриверивзов досье…

Монтегрейн отключил светильник и поковылял к выходу.

* * *

Убедившись, что Монтегрейн задержался в библиотеке, оказавшись в коридоре, Амелия ускорила шаг и бегом пронеслась по лестнице на второй этаж, будто бы за нею гнались.

Сердце набатом стучало в ушах. Чертов вдовий наряд! Это же надо было так сглупить!

Она и правда испачкала свое последнее чистое платье за ужином, а другое отдала Дане в стирку как раз перед трапезой, и та просто-напросто не успела его выстирать. Помимо вышеперечисленного, оставался лишь совсем летний наряд, и, чувствуя вечернюю прохладу, Мэл, не задумываясь, выбрала вдовье платье.

Как она уже поняла, в этом доме ко сну отходили рано, и кто бы мог подумать, что именно сегодня Монтегрейн решит засидеться допоздна, да еще и заглянуть в библиотеку?

С библиотекой тоже вышло ужасно нелепо. Найденный ею на полке учебник содержал такую подробную информацию о других странах, которую Амелия прежде нигде не встречала. Библиотека Бриверивзов была довольно скудна. Возможно, в отцовской могло бы найтись нечто столь же интересное, но в детстве подобное ее не слишком интересовало, а по возвращении на юг во время войны Мэл была занята куда более важными вещами, нежели чтение и самообразование.

Поэтому-то и вцепилась в учебник, как ненормальная, и полностью выпала из реального мира. Подумать только, не услышала, как к ней практически вплотную подошел человек со стучащей не тише молотка тростью. Какой стыд!

Щеки пылали, когда она заперла за собой дверь спальни и прижалась к ней спиной, часто дыша после быстрого бега и все ещё обнимая добытую книгу.

Что там ей советовал Гидеон? Подружиться с новоиспеченным супругом? Очень смешно. Потому как, даже когда тот, кажется, что делает шаг навстречу, она ведет себя как полная дура.

Вдовье платье, чтоб его!

А теперь еще и придется брать у Монтегрейна деньги, чтобы обновить свой гардероб…

От собственных мыслей отвлек порыв воздуха, коснувшийся щеки в то время, как окна спальни были заперты. Мэл резко повернула голову и увидела белый прямоугольный конверт, который материализовался прямо посреди комнаты и теперь плавно опустился на мягкий ворс ковра.

В том, кто мог ей писать, Амелия даже не сомневалась. И первым желанием было сжечь послание, не читая. Хмыкнула, вспомнив, как в шестнадцать лет уничтожала письма с извинениями от Монтегрейна, и прошла на середину комнаты, положила книгу на кровать и подняла конверт. Распечатала.

«Дражайшая Амелия, — было выведено на лощеной бумаге аккуратным мелким почерком, — понимаю, что вскоре после свадьбы молодожены забывают обо всем окружающем мире, но смею отвлечь вас от любовных утех»…

— Подонок, — прошептала Мэл, сминая лист в кулаке.

Гидеон же, словно зная, что она так поступит, выбрал бумагу такого качества, что та тут же расправилась, заработав лишь несколько морщинок.

«…От любовных утех. Наш договор в силе, и я жду от вас интересующие меня сведения или хоть сколько-нибудь ценную информацию касательно вашего супруга. Через неделю сообщу вам место и время встречи, будьте готовы».

И подпись: «Б.Г.»

Заранее зачарованное письмо запылало прямо в руках и сгорело дотла буквально за пару мгновений. Пламя коснулось пальцев и пропало, лишь лизнув теплом на прощание. А единственное, что осталось Амелии от присланного сообщения, это крошечный уголок бумажного листа.

Она бросила его в мусорную корзину и распахнула окна, чтобы избавиться от запаха гари.

Три миллиона двести тысяч золотом — не та сумма, за которую Гидеон не содрал бы с нее три шкуры. И по счетам придется платить.