Забракованные

Глава 44

Коридоры были пусты, он рванул в сторону кухни.

— Рэйм! Стой! Всему этому должно быть логичное объяснение! — взывал несущийся следом Кристис.

Логичное, говорит? Монтегрейн скрипнул зубами. По его мнению, все было как раз более чем логично. И так вовремя состоявшаяся поездка жениха и невесты в Цинн, и отравление Дрейдена, и смерть Элизы Форнье…

Что, черт их всех дери, узнала Элиза, что ее убрали? Не о связи ли горничной из Монтегрейн-Парка с ее собственным нанимателем?

А потом — что? Лана вернулась из столицы и доложила Сиверу о полном выздоровлении хозяина поместья, а тот велел дать ему — и заодно Амелии — вирну, чтобы исключить возможность сопротивления. Вот только о свойствах специи Лана узнала от Мэл совсем недавно. Так что, получается, проявила энтузиазм и сама предложила наследнику выход. И после всего этого Крист всерьез надеется, что то, что натворила его невеста, всего лишь недоразумение?

И еще вопрос, зачем опоили Амелию: просто за компанию, как Дрейдена, которому вирна вообще ни по чем, или таки с расчетом обезвредить ее как целителя? Чтобы не только не сопротивлялись, но и понимали, что в случае чего помочь будет некому? Что же в таком случае задумал этот мерзавец, не дождавшийся короны всего-то каких пары недель? Устроить тут бойню?

Две недели, они думали, у них есть две недели. Как бы не так. Все случится сегодня, причем в ближайшие часы, иначе не было никакого смысла подсыпать им в чай вирну, действие которой в столь незначительном количестве не может продлиться слишком долго.

— Где Лана? — Рэймер ворвался в кухню.

Шумно дышащий от быстрого бега Крист влетел ему в спину, не успев затормозить, когда он остановился. Отскочил, будто резиновый мяч.

Матушка Соули месила тесто прямо на столешнице, ее руки были по локоть в муке, мука покрывала весь стол. Кухарка испуганно вскинула голову.

— Милорд? — совершенно растерялась, рассмотрев выражение лиц нарушивших ее спокойствие незваных гостей.

— Где. Лана? — с нажимом повторил Монтегрейн, испепеляя женщину взглядом.

Неужели и она? Милая, добрая матушка Соули, для которой все жители дома как дети. «Ешьте пирожок, пока тепленький… Не обожгитесь»…

Рэймер всегда понимал, что предать может кто угодно, но это все равно стало для него неожиданностью. Расслабился, вот что. Поверил, что все может обойтись.

Не обошлось.

Наконец сообразив, о чем ее спрашивают, матушка Соули побледнела. Провела по лбу тыльной стороной ладони, убирая выбившиеся из-под чепчика кудряшки и оставив на коже белую полосу из муки.

— Она же понесла вам чай… — пробормотала, часто моргая.

Монтегрейн уперся в нее тяжелым взглядом.

— Вы знали?

— Ч-что?

Растерянные голубые глаза, побледневшее лицо, подрагивающая в волнении нижняя губа, резче обозначившиеся морщины на уже дряблой от возраста коже. Можно ли так сыграть испуг и удивление? Он уже не мог утверждать с уверенностью.

— Крист, ищи ее! — рявкнул Рэймер, не оборачиваясь, отчего матушка Соули вздрогнула так сильно, будто ее стегнули по плечам плетью.

За спиной раздались быстрые удаляющиеся шаги.

Они с кухаркой остались вдвоем. Амелия отстала где-то в коридорах.

— Еще раз, — Монтегрейн шагнул к матушке Соули ближе. Ростом она доходила ему до груди, ещё и втянула голову в плечи, будто у него и правда в руках была плеть. — Вы. Знали?

— О чем, м-милорд? — Нижняя губа женщины задрожала сильнее, огромные от ужаса глаза увлажнились.

Рэймер выругался и отступил. Провел ладонью по лицу, заставляя себя успокоиться. Потом упер руки в бока и поднял лицо к потолку. Как там надо? Досчитать до десяти? У него никогда не получалось.

— Милорд, что случилось? — робко спросила матушка Соули, видимо, наконец, убедившись, что ее никто не станет убивать.

— Чай, — выдохнул он. — Вы видели, как Лана заваривала чай?

Глаза кухарки округлились, а потом в них вдруг забрезжили понимание и еще более откровенный ужас.

— Она привезла его с собой. Обычный чай. Я вчера пила… А сегодня хотела помочь заварить, но она отказалась…

Чтобы мать не заметила, что еще она туда подсыпает, разумеется.

Окончательно догадавшись о том, что натворила ее дочь, матушка Соули накрыла дрожащие губы ладонью.

— Моя девочка…

«Дура ваша девочка!»

Он не успел ничего сказать.

— Рэйм, — окликнули его со спины.

Стремительно обернулся: на пороге кухни стояли Амелия и заплаканная Дана. Мэл обнимала девчонку за плечи. Та всхлипывала, сотрясаясь всем телом.

— Говори, — строго велела младшей горничной Амелия.

Выходит, когда Рэймер понесся на поиски Ланы, Мэл пошла другим путем — решила допросить очевидного свидетеля. Вот почему Дана рыдала последние дни — вовсе не из-за любви к Джерри, а потому, что знала, что затеяла ее старшая сестра. И? Что? Боялась, что у нее ничего не выйдет?

— П-п-простите, милорд, — пробормотала Дана. Слезы текли по ее опухшему лицу сплошным потоком, кожа под глазами и на щеках пошла красными пятнами.

— Дана, пожалуйста, — попросила Амелия, ласково погладив ту по волосам. — Рэйм, Дана ни в чем не виновата, она просто испугалась.

Не виновата? Он мог бы поспорить. Только толку-то.

Вздохнул.

— Давно ты знаешь? — спросил устало.

Дана отчаянно закивала, уставившись на носки своих туфель.

— Несколько дней… Лане пришло письмо… магией… по воздуху. Мне было любопытно… кто может ей… магией. А там… — Каждое слово горничной и так сопровождалось всхлипом, теперь же она и вовсе зарыдала.

— Кто, Дана? — Амелия погладила ее по плечу, попыталась заглянуть в опущенное лицо. — Скажи то, что сказала мне. От кого письмо?

— «Эс», — обреченно прошептала девушка. — Какой-то «эс».

Рэймер встретился взглядом с Амелией. Та поджала губы и кивнула.

Сивер, значит. Гидеон столько лет пытался завербовать кого-то из дома, но так и не преуспел. А наследник, значит, залез Лане под юбку, и она сразу переметнулась? Что за ерунда-то? Еще изображала возмущение и оскорбленную невинность. Деньги, похоть?

Все равно бред какой-то.

А Дану наконец прорвало:

— Она сказала, что я ей больше не сестра, если проговорюсь, — заговорила громче и почти без всхлипов, только слезы так и продолжали бежать по ее щекам и, срываясь с подбородка, впитываться в темную ткань форменного платья на груди. — Я ей говорила, что она не права… А она… так хотела отомстить…

— Что? — собственный голос как-то разом охрип. Рэймеру показалось, он ослышался. Отомстить? Ему? За что?

За что?!

Этот вопрос так и грохотал набатом в голове, когда за его спиной заговорила матушка Соули.

— Когда вы пригласили нас переехать в этот дом… — Монтегрейн обернулся к ней, показывая, что слушает. — Лана не хотела. Она считала, что если бы Ноллан не стал заступаться за ваше имущество, то остался бы жив. Говорила… — Теперь уже и кухарка потупила взгляд. — Говорила, что это вы во всем виноваты. Бросили на произвол судьбы… — С каждым ее словом лицо Монтегрейна вытягивалось все больше. Ему отчего-то даже на миг не приходило в голову, что можно посмотреть на эту ситуацию… так. — Это моя вина. — Матушка Соули горестно покачала головой. — Это я ее уговорила. Сказала, что сделанного не воротишь, надо жить дальше. А она… Я думала, она смирилась, поняла, что вы не виноваты. А она…

Затаила обиду, вот что Лана сделала.

А Крист? Всего лишь ступенька к тому, чтобы втереться в доверие и больше вызнать и нанести удар?

— Милорд, простите ее! — вдруг взвыла матушка Соули и бухнулась ему в ноги, схватилась скрюченными в муке пальцами за брюки. — Не губите! Она несчастная, моя девочка! Она запуталась!

Запуталась, значит…

Рэймер все-таки досчитал до десяти. В груди клокотало бешенство, которое, впрочем, уже ничего не могло исправить.

— Встаньте, пожалуйста. — Не добившись реакции, он сам обхватил пожилую кухарку за плечи и поставил на ноги. — Дана, позаботься о матери. — Всхлипывающая девчонка отчаянно закивала, так и не посмев поднять на него глаза. — Пошли, — протянул Амелии руку.

* * *

Ворота стояли распахнутыми настежь. Крист сидел на крыльце, обхватил голову руками. Возле него топтались испуганные близнецы и откуда-то взявшаяся Дафна — не иначе, опять проводила время с Оливером.

В него-то и уперся взглядом Рэймер.

— Где твоя сестра?

— Угнала лошадь.

Монтегрейн прищурился.

Угнала, значит? Прибежала, оседлала и угнала? Так, что ли? Не горничная, а мастер перевоплощения.

— А правду?

Вперед выступил Ронни, впервые на памяти Рэймера тот заслонил плечом брата, беря на себя ведущую роль.

— Милорд, мы отдали ей Гнеду и отпустили, — сообщил твердо. — Она сказала, что вы убьете ее, если поймаете. Мы готовы принять наказание, но не бросим сестру.

Все ещё сидящий на крыльце Дрейден издал нервный смешок.

— Все такие благородные, плюнуть не в кого!

— Крист. — Амелия присела на ступеньку рядом с ним.

Рэймер отвернулся, снова уставился на братьев.

— Ну а вы? — спросил напрямик. — Тоже юные мстители? Ненавидите меня? Желаете мне смерти?

Глаза обоих близнецов расширились, как по команде и абсолютно синхронно. Это было бы смешно, если бы… В общем, смешно не было ни капли.

— За что, милорд? — казалось, искренне изумился Ронни.

— Мы? Вам? — не меньше удивился его словам Олли.

Растерянная Дафна стояла за его спиной и часто моргала, прикрыв ладонью губы, и, как никогда, напоминала испуганную корову на лугу.

Монтегрейн отмахнулся. К черту. Неважно. Уже неважно.

Вытянул перед собой руку ладонью вверх, прикрыл глаза, попробовав дотянуться до резерва, — ничего.

— Мэл, — повернулся к жене, — сколько действует вирна?

Она задумалась.

— Концентрация была высокой, но доза маленькой. Пара часов, я думаю.

Черт-черт-черт.

И даже Зидена, как назло, нет в городе, чтобы предупредить о гостях…

Отправить разведчиком кого-то из братьев? Рэймер посмотрел на них с сомнением. Было похоже на то, что Лана и впрямь провернула все это сама, не вмешивая родню, но, кроме Амелии и Кристиса, он больше не доверял никому.

А то, что гостей не придется ждать долго, тоже не вызывало сомнений. Личной армии у него нет, защитные артефакты на воротах способны задержать кучку крестьян с вилами, а не принца с отрядом, в котором наверняка будут маги — нужно было быть уж совсем наивным, чтобы предполагать, что после такой подготовки Сивер явится налегке и с минимумом сопровождения, как в прошлый раз. Может, еще и Гидеона захватит. Пока, как обещал, не нашел кого-то более гибкого…

— Крист. — Друг вскинул голову с красными воспаленными глазами, будто он пил целую ночь напролет. — Увези Амелию из дома.

— Что? — возмутилась она.

— Куда? — нахмурился Дрейден.

Если бы он знал куда. И если бы было это волшебное «куда»…

— Просто из дома. Съездите к дальним пастбищам. — Он дернул плечом. — Куда угодно. Далеко все равно не получится. Но из поля зрения Сивера на ближайшие пару часов убери, ладно?

— Нет! — Амелия резко поднялась на ноги.

— Да, — отрезал Монтегрейн.

Сейчас принц примчится на волне энтузиазма и с полным ощущением своей силы и власти. Может, спустит пар и чуть успокоится позже, но пока он не получит первой крови, лучше не попадаться ему на глаза.

Крист встал. Потер ладонями лицо, будто пытаясь проснуться от этого страшного сна. Затем коснулся локтя Амелии.

— Пошли, Мэл. Так надо.

Рэймер кивнул ему с благодарностью.

Амелия же вырвала руку и шагнула к Монтегрейну, явно намереваясь поспорить, как их отвлек голос Оливера. Тот подошел к воротам и теперь стоял сбоку от них, придерживая створку рукой.

— Милорд! К нам кто-то едет!

«Не успели»…

Рэймер обернулся. Даже с того места, где он стоял, на дороге вдалеке виднелось целое облако пыли, поднятое всадниками. Множеством всадников — несколько дюжин, не меньше.

Монтегрейн резко выдохнул сквозь крепко сжатые зубы.

* * *

Их было тридцать. Взгляд Амелии скользил по суровым лицам солдат, по лоснящимся, вздымающимся после быстрой скачки бокам коней, по огромным двуручным мечам, подсчитывая — тридцать. Три боевые десятки в полной экипировке. Из них шестеро — маги. Она не видела аур и не могла определить их цвет, но даже не сомневалась — боевики. Они отличались от остальных воинов более хрупким телосложением и отсутствием холодного оружия. Зачем? Они в них не нуждались. Впрочем, насколько Мэл было известно, Рэймер носил почетное звание мастера меча и не пренебрегал другими навыками боя, помимо магического.

Огромный двор мгновенно сделался тесным. Олли и Ронни оттеснили от ворот. Оливер, подхватил под руку совершенно растерявшуюся Дафну и оттащил от ограды подальше — чтобы не растоптали.

Воины спешивались, рассредоточиваясь по двору и одновременно образуя коридор для того, кто ехал позади них.

Принц Сивер. В сияющем на солнце золотистом одеянии с уложенными в сложную косу рыжеватыми волосами… на белом коне. Все остальные лошади были гнедыми или вороными, а конь наследника — белоснежный, с длинной роскошной гривой и… с позолоченными стременами на седле. Пожалуй, эти стремена поразили Амелию даже больше, чем толстая золотая цепь на груди самого принца поверх дорожной одежды.

А вслед за Сивером ехала Лана. Как ни странно, сперва Мэл узнала свою любимицу Гнеду, а лишь затем всадницу. Старшая горничная сбежала, не успев переодеться, только сорвала с платья передник. Она двигалась за наследником — надо понимать, своим нанимателем, — ссутулив плечи и понурив голову. Глаза припухшие, губы искусаны.

Когда они въехали во двор, Лана вскинула голову и безошибочно всего за долю секунды нашла взглядом Дрейдена. Амелия непроизвольно вздрогнула: столько боли было в этом взгляде, сожаления и надежды.

«Что же ты наделала, Лана?»

Крист отвернулся — резко и демонстративно. И Лана, словно получив пощечину, понурилась снова.

На что она рассчитывала? Дрейден никогда не скрывал, что Рэймер ему дороже его самого. Лана всерьез полагала, что жених простит ее и они заживут долго и счастливо, после того, как она отдаст его лучшего друга… на смерть? Счастливая свадьба после похорон?

Мэл до крови закусила щеку изнутри.

«Не смей так думать, — велела себе мысленно. — Просто не смей. Еще ничего не кончено».

Монтегрейн задвинул ее себе за спину, а сам стоял и не двигался, ожидая, пока принц спешится и подойдет к нему сам. Стоял и ждал — без магии и без оружия. Амелия не знала уровень дара прибывших с наследником магов, но она видела ауру своего мужа, и, пожалуй, его сил хватило бы, чтобы положить все три боевые десятки одним взмахом руки. Пусть с полной растратой резерва и магическим истощением, но хватило бы.

Амелия очень сомневалась, что Рэймер стал бы применять боевую магию, даже владей он ею в данный момент, — гора трупов, включая труп наследника престола, не то, что можно утаить и спокойно жить дальше. Но, узнав от Ланы, что к Монтегрейну вернулся дар, Сивер решил перестраховаться…

Покинув седло, принц шагнул к крыльцу плавной походкой завидевшего свою добычу хищника.

— Слезай, — бросил замешкавшейся Лане тоном, каким командуют собакам «к ноге».

Собаки! Мэл вдруг обдало холодом от макушки до кончиков пальцев ног. Где собаки? Никто не выскочил, чтобы встретить хозяина во дворе, никто не залаял на незваных гостей… Амелия прикипела к бывшей старшей горничной взглядом. Неужели она и тут избавилась от возможной помехи?

— Она отравила собак, — в ужасе прошептала Мэл, вцепившись Рэймеру в рукав.

Он дернул плечом, не сводя взгляда с направляющегося к нему принца.

— Я знаю. Успокойся.

Шеба…

Амелия в ужасе заткнула себе рот тыльной стороной ладони. Непроизвольно сделала шаг назад.

— Стой здесь, — шикнул на нее Монтегрейн.

Сам он так и стоял, с прямой спиной и гордо вскинутым подбородком, смотря на приближающего врага.

Принц наконец подошел, остановился буквально в полушаге, осклабился.

— Рэйм, Рэйм. — Покачал головой, изображая скорбь. — Я же предупреждал тебя. Давал тебе шанс все исправить. Мы ведь друзья детства, не так ли?

Монтегрейн не ответил, и хотя Амелия и была за его спиной и не могла отсюда увидеть, но была уверена, что его взгляд сказал принцу гораздо больше слов.

Тот хохотнул.

— Друзья, друзья, — попенял шутливо. — Даже не спорь. Помнишь, как ты повесил меня на вешалку за капюшон, и я висел там и плакал, пока мой крик не услышали слуги, а? — Мэл показалось, она даже услышала, как Рэймер скрипнул зубами. — Кому, как не другу, я бы простил такое?

Простил? Чего только не было в глазах наследника — ликование, ощущение собственного превосходства, ненависть, угроза, — но только не прощение.

— Рэйм, — промурлыкал Сивер, так и не получив ответа, — последний шанс. Где ребенок, который мне нужен?

Просто «ребенок», без уточнения чей, отметила Амелия. Боится, что сопровождающие его воины узнают правду? Если бы не было опасности таким образом подставить под удар Джерри, можно было бы повернуть это в свою пользу — громогласно объявить при всех то, что принц боялся озвучить вслух. Но Джерри… Снова тупик.

— Не знаю, о чем ты, — огрызнулся Монтегрейн.

— Да-а? — Улыбка наследника превратилась в хищную. — А мне кажется, знаешь. Потому что эта особа… — Обернулся и поманил пытающуюся врасти в землю Лану рукой, сгибая и разгибая пальцы. — Иди сюда, милочка. Поздно трусить. Вот так, — одобрил, когда та несмело сделала шаг вперед. — Потому что вот эта особа была так любезна, что не поленилась приехать ко мне во дворец и дать свидетельские показания о том, что слышала, как твоя обожаемая женушка и не менее обожаемый дружок обсуждали за ужином судьбу интересующего меня ребенка. — То, что было теперь на лице принца, нельзя было назвать улыбкой даже с большим преувеличением — оскал, хищный оскал. — И знаешь, в чем фокус? Они использовали слово «он». Как тебе, а?

У Амелии кровь отхлынула от лица. А Сивер приподнял для нее руку в персональном приветствии.

— Леди Монтегрейн, рад видеть! Знал, что Гидеон в вас не ошибся.

Мэл судорожно сглотнула. Они ведь и правда были с Кристисом неосторожны. Она прекрасно помнила тот ужин — в день прошлого визита принца. Расслабившись и уверившись, что в доме только свои, позволили себе разговаривать откровенно. Не называли имен, но Лане хватило и этого…

Амелия посмотрела на замершего справа от нее Дрейдена, на одной линии с Рэймером, чуть в стороне от Сивера. Управляющий побелел как мел и расширившимися от ужаса глазами смотрел на свою — теперь уже наверняка бывшую — невесту, словно не веря, что она могла так поступить: подслушать и передать.

— Кри-и-ист, — промурлыкал принц. — Не стоит так впечатляться. Ты ведь тоже в выигрыше, не так ли? Эта плутовка больше полугода грела твою постель, чтобы втереться в доверие. Разве плохо было?

В этот момент Лана громко взвыла и зарыдала, опустившись на каменные плиты двора на колени и обхватив руками дрожащие плечи. Растерявшаяся Гнеда ткнулась ей носом в щеку, но та, казалось, даже этого не почувствовала.

— Смотри, ей стыдно, — хохотнул Сивер. — Ну-ну, милая. Ты верно послужила своему королю и всему королевству. Я обещал, значит, награжу. — Снова перевел взгляд на окаменевшего Кристиса. — А тебе я хочу выразить личное уважение — оказался слаб на одно место, но верен до мозга костей.

Лицо Дрейдена перекосило, но он сдержался и ничего не ответил.

— Итак, Рэйм, — вернулся к своей главной цели наследник. — Надеюсь, ты понял расклад. У меня есть полное право приговорить тебя к казни уже по одному доносу этой девчонки. Но если ты дашь мне то, что я хочу, так уж и быть, я сожгу ее показания и сделаю вид, что их никогда не было. Ну так как? — И склонил голову набок, ожидая ответа и чем-то неуловимо напомнив в этот момент Эйдана. Мэл затошнило.

— Иди к черту, недовеличество, — отчетливо произнес Рэймер, кажется, так и не шелохнувшись во время тирады принца.

И наступила полнейшая тишина — пролетела бы муха, и ту было бы слышно. Но всё и все во дворе будто вымерли. Никогда в своей жизни Амелия не слышала такой страшной, всепоглощающей тишины.

Лицо Сивера превратилось в застывшую маску.

— Что ж, — пробормотал он задумчиво. — Нет так нет… Антимагические оковы! — крикнул, властно приподняв руку. — Живо, пока действие трав не закончилось! — И снова Рэймеру: — Как наследник престола и будущий король Миреи я объявляю вас виновным в государственной измене, лорд Монтегрейн. Приказываю арестовать этого человека и препроводить к месту допроса и последующей казни!

Эти слова ударили как обухом по голове. Мэл вздрогнула всем телом. Чем, оказалось, привлекла внимание Сивера.

— А вас, леди Монтегрейн, я прошу — заметьте, пока вежливо прошу — не покидать Монтегрейн-Парк в ближайшее время. Если ваш муж даст признательные показания, вы будете мне не нужны. — И хитро покосился на Рэймера, который уже вытянул руки, чтобы подоспевший с цепями воин мог защелкнуть на его запястьях браслеты с антимагическими камнями.

Амелия до боли закусила нижнюю губу. Нет, она не сомневалась, даже ради нее он не сдаст Джерри — угроза бессмысленна.

— Я могу попрощаться с женой? — сухо спросил Рэймер, игнорируя очередную нападку наследника.

Тот дернул плечом.

— Пожалуйста. Я сегодня добрый. — И даже отошел на шаг, чуть не наступив на все ещё рыдающую на земле Лану.

Рэймер повернулся к Амелии. Она судорожно сглотнула ставший поперек горла огромный ком. Размером с тыкву, никак не меньше — такие выращивали в отцовском поместье. Юг Миреи славится своими тыквами…

— Мэл. — Рэймер выглядел абсолютно спокойным, только чуть более бледным, чем обычно, но точно уверенным в том, что делает. Он поднял руки, отчего цепи, соединяющие браслеты, зазвенели, и обхватил ладонями его лицо. — Помни, что я тебе говорил. Ты работала на СБ, тебя не тронут, если правильно себя поведешь. — Она только еще раз сглотнула не в силах ничего сказать. — Никому не нужна твоя жертва. — Рэймер улыбнулся краем губ, все еще удерживая ее лицо и с нежностью глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя. Не делай глупостей. — Ее губы предательски дрогнули. А он поцеловал ее — в лоб, как в день бракосочетания, но на сей раз благословляя. — Прощай. — И повернулся к принцу.

Внутри все горело, даже дышать было больно. Амелии хотелось вцепиться в плечи своего любимого мужчины и не отпускать. Выть и, как матушка Соули недавно, броситься в ноги, но уже принцу и молить его о помиловании. Сдать всех — себя, Джерри, весь мир, только бы спасти, удержать…

Поймала на себе взгляд Сивера — кажется, чего-то подобного он от нее и ждал.

Гордо приподняла подбородок и ответила холодной улыбкой. Не сдвинулась с места, только ногти до крови впились в ладони.

Принц недобро прищурился, но ничего не сказал, отвернулся.

— Коня арестованному! — приказал властно и шагнул к своему. — За тобой, милочка, пришлют позже, — бросил сгорбившейся у его ног Лане и, чтобы она наверняка поняла, что эти слова адресованы именно ей, ткнул ее в бедро носком сапога.

Кто-то особо смекливый подхватил оставленную без всадницы Гнеду и подвел ее к Монтегрейну. Тот спокойно перехватил повод. Не оборачиваясь и не споря, взлетел в седло, благо длина цепей на наручниках позволяла.

— Все, едем! — велел наследник.

И все во дворе пришли в движение — начали усаживаться по седлам. Часть сразу же потянулась вереницей за ворота, часть осталась, чтобы прикрыть принца со спины. Рэймера забрали в первых рядах.

А принц, уже сделав шаг к своему белоснежному коню, вдруг остановился, словно что-то внезапно вспомнив.

— Иди-ка сюда, — поманил ближайшего воина. — Я же обещал тебе награду, милая, — осклабился в сторону Ланы.

А затем одним слитным движением выхватил меч из ножен подошедшего члена сопровождающего его отряда, крепко обхватив рукоять обеими унизанными крупными перстнями руками, и вонзил его Дрейдену в живот. Так, что кончик лезвия вышел из спины.

Все произошло слишком быстро — буквально мгновение. Мэл не успела даже моргнуть, а Кристис, прошедший всю войну, не успел среагировать.

Лана закричала, завизжала, как раненое животное, бросилась к принцу и обхватила его колени — кто знает зачем, возможно, просто не достала выше. Он пнул ее ногой в лицо. Хлюпнуло. Двор окрасился кровью.

А Сивер спокойно вытащил меч из пронзенного тела, вернул не меньше остальных изумленному случившимся воину, и молнией взлетел в седло.

— Едем! — провозгласил, вскинув руку, а затем с места пустил коня в галоп.

За ним следом бросилось остальное сопровождение.