Забракованные

Глава 43

Дрейден не только пребывал в хозяйском доме в положении друга семьи, но и неплохо зарабатывал — вот какие выводы сделала Амелия, когда управляющий со своей невестой вернулись в Монтегрейн-Парк. Такого количества коробок у Мэл не было с собой даже при переезде из Южного округа в столицу.

Старшая горничная сияла, Кристис кружился вокруг нее с улыбкой самодовольного павлина. Олли и Ронни разгружали экипаж, сверху донизу наполненный покупками.

Мэл провела большую часть дня в саду и как раз собиралась вернуться к себе, чтобы успеть принять ванну и переодеться к ужину, когда распахнулись ворота, впуская прибывших.

Пройти мимо было бы невежливо, поэтому Амелия задержалась у крыльца.

Она и раньше желала этой паре всего хорошего, а после того, как узнала, сколь незавидно сложилась судьба Ланы в прошлом браке, — особенно. В том, что Дрейден, несмотря на все свои дурачества, искренне любит избранницу, не было никаких сомнений.

Лана, в шикарном платье цвета морской волны, с высокой прической и яркой помадой на губах, мало чем напоминала привычную ей горничную. Она будто даже вытянулась еще больше, хотя и так была очень высокой для девушки — Кристис уступал ей в росте на пару пальцев, — обрела какую-то уверенность, казалось, даже осанка изменилась.

— Мэл! — Крист заметил ее первой, и Амелия приподняла руку в приветствии. — Как у вас тут дела? Не заскучали? — И в свойственной ему манере поиграл бровями.

Амелия скорчила гримасу.

— Нам было чем заняться, — съязвила в ответ и лишь потом прикусила язык, поняв, как двояко прозвучали ее слова, по тому, как вытянулось лицо управляющего. — Что ты?.. — попробовала возмутиться невысказанным, но явно неприличным мыслям, написанным на его физиономии, но Дрейден весело заржал (смехом это можно было назвать только с очень большим преуменьшением) и на всякий случай отпрыгнул от нее, будто ожидал, что она погонится за ним и непременно чем-нибудь огреет.

Стоило, кстати. Вот же шут.

— Ты чего? — удивленно обернулась Лана, услышав взрыв хохота со стороны своего жениха. — Ой, миледи, — только сейчас увидела Амелию и уважительно склонила голову. — Простите, я вас не заметила.

— Все в порядке, — улыбнулась ей Мэл, а Кристу адресовала свирепый взгляд.

Тот заржал с новой силой — шут он и есть шут.

Амелия только махнула рукой на это безобразие и уже шагнула к крыльцу, когда двери особняка распахнулись.

Появившийся на пороге Рэймер сбежал по ступенькам вниз, и смех Дрейдена резко оборвался.

— Крист! Ну обещал же к обеду! Мне нужно, чтобы ты перечитал контракт.

Тот лишь как-то заторможенно кивнул и обернулся к Лане, тоже смотрящей на хозяина дома во все глаза. А потом вновь обернулся — порывисто, стремительно, с каждым мигом с все больше и больше расцветающей на его лице улыбкой — и прикипел взглядом уже к Амелии, словно спрашивая: «Это ты? Ты, да?»

Мэл улыбнулась в ответ, без слов отвечая: «Я».

— Эхе! — Улыбка Кристиса сделалась совершенно восторженной. — Дружище! Дай я тебя обниму!

Лана смущенно потупилась, вероятно, не зная, как себя вести, пока ее будущий муж обнимается с ее же работодателем.

— А можно я и тебя обниму? — Крепко обняв друга и радостно похлопав того по спине, Дрейден выпустил его и повернулся к Амелии, широко разведя руки.

Мэл поймала на себе настороженный взгляд мужа и чуть смежила веки: «Все хорошо». Кивнула Кристу, и тот, словно сорвавшись с цепи, бросился к ней, подхватил за талию и закружил по двору.

— Опусти меня! — со смехом взмолилась Амелия.

Ей было смешно и ни капли не страшно. Мужские руки на ее платье — всего лишь руки, не опасность.

Дрейден вернул ее на землю и отступил, все ещё сияя глазами. Его радость за друга была такой искренней, такой яркой, что Амелии стало даже несколько неловко — она никогда не умела выражать чувства так открыто.

— Рэйм, ты правда совсем-совсем здоров? — Кажется, несмотря на уже проявленную радость, Кристис все еще боялся верить своим глазам.

— Угу. — Усмехнувшись, Монтегрейн подошел к Амелии ближе и одной рукой приобнял ее за плечо, а вторую приподнял вверх и щелкнул пальцами. Ронивер, только что подошедший к воротам, испуганно отскочил, когда створка поехала сама собой и захлопнулась. — А еще я теперь могу так, — весело подмигнул другу и махнул растерянному конюху. — Прости, Ронни!

Тот ошарашенно кивнул и с некоторой опаской во взгляде отошел от «оживших» ворот.

— Очуметь! — с восторгом оценил демонстрацию магии Дрейден и сгреб в объятия уже их обоих, благо сейчас они стояли рядом. — Ребята, я так счастлив, что теперь и умирать нестрашно!

— Типун тебе на язык, — огрызнулся Монтегрейн, на сей раз воспротивившись обниманию и содрав руку управляющего со своего плеча.

Крист закатил глаза, но так и не расстался со своей сияющей улыбкой.

Рэймер указал подбородком на ещё не до конца разгруженный экипаж.

— Заканчивай, и жду тебя в кабинете, хочу закончить до ужина.

Дрейден изобразил ему воинский салют и танцующей походкой направился к невесте.

* * *

— Что там особняк? Не развалился еще? — поинтересовался Рэймер, когда Крист отложил от себя только что прочитанный договор и отправился к буфету за выпивкой. — Ты уверен, что надо пить до ужина? — не преминул прокомментировать действия друга.

Кристис, конечно, не Амелия, пить он умел получше самого Рэймера, но его стараниями за месяц исчезал запас спиртного, который, по мнению Монтегрейна, можно было растянуть на полгода, если на не год. И это ему не нравилось: алкоголя было не жаль, а вот печень друга — очень даже.

— Не будь моей матушкой, — отмахнулся Дрейден, все ещё пребывающий в приподнятом расположении духа, что только подтверждал его выбор: позвенев бутылками, он остановился на белом вине, а не на чем-то крепком. — У меня скоро свадьба, и я в стрессе — имею право. — Наполнив бокал и отсалютовав им Рэймеру, сделал большой глоток и с наслаждением закатил глаза. — А особняк стоит. — Вернул бутылку на место и вновь угнездился в кресле, уперев руку с бокалом в подлокотник и теперь покачивая тот в пальцах. — Что ему сделается? Как ты и просил, вызвал специалиста, подзарядил защитные артефакты на входе. Но, друг мой, этот дом выглядит так, что ни один воришка не позарится. Двор вообще — непроходимые леса.

То есть будет лучше, если столичный особняк станет для воров более привлекательным?

— Пусть стоит, — отмахнулся Монтегрейн. Дом ему и правда был без надобности, и, если дела и дальше пойдут так, как сейчас, он всерьез рассматривал вариант с его продажей, но точно не в этом году. А там пусть новые хозяева сами озабочиваются ремонтом.

— Твое дело, — благодушно откликнулся друг, окончательно развалившись в кресле и даже перебросив ногу через один из мягких подлокотников. Прямо сытый кот, обожравшийся сметаной. — Подписывай, — «кот» кивнул на отложенный договор. — Тоже ничего не вижу. Чистая сделка.

— Угу. — Рэймер собрал в стопку разбросанные по столу бумаги, поставил в нужных местах размашистую подпись и тут же отправил один экземпляр второму участнику сделки — листки просто растаяли в воздухе.

Дрейден уважительно присвистнул.

— Давно бы так. — Потом скинул ноги на пол, подобрался и даже подался вперед, теперь сжимая в пальцах полупустой бокал обеими руками. — Так что там с Амелией?

Монтегрейн сделал непроницаемое лицо.

— А что с Амелией?

— Вы теперь вместе, да?

— Вместе.

— Как муж и жена?

Рэймер скривился.

— Нет, Крист, как собака и ее хозяйка! Что за бредовые вопросы?

Глаза друга удивленно округлились, а сам он опустошил содержимое своего бокала залпом.

— Ну знаешь, — пробормотал, водружая пустую тару на край стола. — Сравнение, которое ты выбрал… — На сей раз Дрейден округлил глаза намеренно, чтобы продемонстрировать степень своей впечатленности.

Монтегрейн недобро прищурился. Выбрал и выбрал, ещё с лучшим другом он будет следить за каждым сказанным вслух словом.

— Ты влюбился, — припечатал Крист, ехидно осклабившись.

«Какие мы догадливые».

Рэймер издевательски изогнул бровь.

— Предлагаешь обсудить это с тобой?

Дрейден бессовестно заржал. Зацепил рукой бокал, и тот со звоном упал на пол, разбившись.

— Ы-ы, — промычал Крист, оценив размер бедствия и с опаской подняв на друга глаза. — На счастье? — предложил с надеждой.

— На совок и веник, — безжалостно ответил Монтегрейн, указав подбородком направление — как по заказу, и то и другое стояло в углу помещения недалеко от двери с момента последней уборки. Дрейден мученически вздохнул и поплелся наводить порядок. — Как съездили-то? Все купили, что собирались?

— Наверное, — буркнул друг, черная кудрявая макушка которого скрылась под столешницей. Зазвенели сметаемые стекла.

Бросив взгляд на часы и поняв, что до ужина осталось всего ничего, Рэймер поднялся, обошел стол и уселся на его краю с другой стороны, чтобы не только слышать полные грусти вздохи друга, но и видеть его, так сказать, во плоти.

— А в честь чего тоска-печаль? — поинтересовался весело. Не все Дрейдену его донимать.

Крист, топчущийся у стола на корточках, бросил на него взгляд исподлобья.

— Да я больше познакомился с уборной твоего особняка, чем со столицей, — пробурчал и продолжил уборку.

Теперь стало ясно, почему тот не знает, все ли было куплено, — покупками занималась бедная Лана. Впрочем, если судить по количеству этих самых покупок, бедной в прямом смысле этого слова при таком раскладе осталась не она.

— Пить надо меньше, — прокомментировал Рэймер без доли сочувствия.

— Чай я пил, — огрызнулся Крист. Потом снова вздохнул. — И ел всякую столичную дрянь.

— Пошли. — Монтегрейн спрыгнул со стола, в очередной раз отметив, как это, оказывается, удобно — иметь две рабочие ноги. — Твоя будущая теща заткнет за пояс любого столичного повара.

Дрейден мученически скривился при слове «теща», но, сгрузив осколки в корзину для мусора, поплелся следом.

* * *

С Амелией столкнулись в коридоре на подходе к малой столовой, и Рэймер тут же притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Она смущенно зарделась.

За час уже соскучился, как дурак. А все Крист со своими влюбился — не влюбился. Влюбился по уши, чего уж тут отрицать?

В столовую вошли вместе. Дрейден тем временем уже успел разместиться на своем месте и с деловым видом разворачивал салфетку, чтобы положить ее себе на колени. На стол накрывала Дана.

Усадив Мэл, Рэймер прошел к своей стороне стола, бросил взгляд на горничную: лицо снова печальное, даже какое-то осунувшееся, веки — припухшие. Кажется, ревела и причем недавно.

Неужели так убивается из-за невзаимной любви к Джерри? В четырнадцать, ясное дело, все впечатлительнее, чем нужно, но чтобы девчонку не развеселило возвращение из столицы сестры с кучей обновок… Наверняка же Лана привезла что-то и для Даны. Насколько он знал, у сестер были довольно теплые доверительные отношения. Может, случилось что-то посерьезнее несчастной любви?

Усевшись, Монтегрейн адресовал сидящей напротив Амелии вопросительный взгляд, скосил глаза в сторону Даны. Мэл кивнула, а затем пожала плечами: да, тоже заметила, нет, не в курсе, что происходит.

Надо будет после ужина попросить Амелию с ней переговорить. Если дело таки в проблемах любовного характера, то навряд ли Дана станет откровенничать об этом с мужчиной…

Рэймер не додумал мысль, так как в этот момент произошло сразу несколько событий: раздался глухой хлопок, затем еще и еще, и над столом материализовались сразу три небольших бумажных листка из плотной лощеной бумаги — как раз напротив него, Амелии и Криста; Дрейден от неожиданности взмахнул руками, и листок отлетел, гонимый потоком воздуха, и рухнул, вонзившись уголком, в чашку с салатом; Дана, непривыкшая к проявлению магии, и вовсе охнула и уронила поднос, на котором как раз оставалась последняя соусница; поднос громыхнул об пол, соусница разлетелась вдребезги, светло-зеленая обивка стен окрасилась темно-красными пятнами от ее содержимого.

— Что за черт?! — взвыл Крист, брюкам которого тоже досталась изрядная порция соуса.

Одна Амелия никак не отреагировала и даже не прикоснулась к спланировавшему в ее пустую тарелку листку. Сидела и смотрела на Рэймера в упор расширившимися от понимания произошедшего глазами.

Дрейден таки потянулся за своим посланием, теперь измазанным в салатной заправке. Потряс, протер салфеткой и лишь затем поднес к глазам, чтобы, уже прочтя, громко выругаться.

Однако ни Рэймеру, ни Амелии не было необходимости читать послание, чтобы узнать содержащуюся в ней информацию. Монтегрейну не было доподлинно известно, чему учат простолюдинов, но любой уважающий себя аристократ обязан был знать: каждый совершеннолетний подданный королевства получает личное оповещение лишь в одном случае — когда умирает Глава государства.

Старый Роннер Третий отжил свое.

* * *

Они занимались любовью, долго, медленно, чувственно, до исступления. А потом лежали рядом, и он гладил ее лицо — переносицу, губы, скулы, — будто слепой, который пытается запомнить чужие черты.

— Ты словно прощаешься, — прошептала Амелия. Голос отчего-то охрип и отказывался звучать громче.

— Рано прощаться, — откликнулся Рэймер и обнял ее крепче, прижавшись щекой к волосам.

Поза и обстановка располагали к тому, чтобы расслабиться и уснуть, однако теперь Мэл чувствовала себя напряженной, словно натянутая тетива.

— Что, ты думаешь, предпримет Сивер, взойдя на престол?

Монтегрейн усмехнулся.

— Понятия не имею, — попытался сказать беспечно, но он тоже был напряжен, она чувствовала. И все-таки заранее прощался, будто боялся не успеть.

Мэл крепко зажмурилась, сдерживая слезы, уже душащие, добравшиеся до горла, но еще не успевшие пролиться из глаз. Медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Рэймер прав: рано. Нельзя сдаваться и отчаиваться заранее. Она ведь тоже не думала, что когда-либо будет счастлива, а ошиблась.

— Когда обычно происходит коронация? — спросила, взяв себя в руки.

Никто из них на своем веку не застал смену правителя — Роннер Третий занимал трон долгих сорок лет.

— Обычно через месяц-два. В зависимости от того, насколько прочно положение наследника и насколько он торопится на престол.

— Думаю, Сивер торопится.

— Угу, — мрачно согласился Монтегрейн. — Насколько я помню, по закону оговаривается самый ранний срок — две недели. Подготовка к похоронам, сами похороны, дни траура — и уже потом празднества по поводу нового правителя.

Две недели… Что ж, судя по тому, каким ей представлялся принц Сивер, ждать он не станет. Да и в народе наследник не пользуется популярностью, поэтому ему нужно поскорее узаконить свое место на троне, пока кто-то его не оспорил. Например, бастард, которого все упорно ищут. Не подтолкнет ли это Сивера поторопиться ещё сильнее, и не зайдет ли он слишком далеко в желании обезопасить себя?

Страшно. Пожалуй, впервые в жизни ей было настолько страшно. Долгие годы Амелия куда больше боялась за жизнь своего отца, нежели за свою. Но даже тогда у нее имелась иллюзия того, что она в силах его защитить — если будет подчиняться Эйдану, если принесет себя в жертву.

А сейчас? Сейчас никому не нужны ее жертвы. И вообще ничего не нужно. Они в ловушке. И каждый их шаг, направленный на то, чтобы избежать катастрофы, может получить ответ такой мощи, который не оставит после себя ничего.

— Мэл.

— М-м?

— Мэл, ты помнишь, что я говорил? Если для меня все кончится плохо, отрицай. Я не буду тебя ни во что впутывать. Защити себя и, если получится, Джерри.

— Предлагаешь мне отречься от тебя?

— Предлагаю тебе выжить.

Она закусила губу, почти до крови. Бессмысленный спор. И говорить вслух, что выжить без него для нее не менее безрадужная перспектива, чем не выжить вовсе, так же бессмысленно.

Амелия повернулась на бок. На улице уже давно стемнело, но в комнате горел свет, тусклый, только у изголовья кровати, но достаточный, чтобы видеть друг друга. Рэймер смотрел на нее, пристально, не моргая, в своей безумно раздражающей и даже пугающей ее поначалу манере. Его губы улыбались, а глаза нет, и поселившееся в них сожаление — последнее, что она хотела бы увидеть.

— У нас ведь есть эти две недели до коронации? — спросила Амелия. — Он же не должен ничего предпринять, пока не станет королем?

— Если вдруг не объявится какой-нибудь внезапный свидетель моей вины, то не должен, — снова этот фальшиво-позитивный тон, от которого скручивает внутренности.

Не выдержав, Мэл спрятала лицо у него на груди.

— Я люблю тебя.

Она даже не знала, что это так легко — говорить то, что чувствуешь. Настолько важное и в то же время простое.

Рэймер усмехнулся куда-то ей в волосы. Амелия не решилась поднять на него в этот момент глаза.

— Ну, а мне-то можно уже произнести это вслух?

Не в силах ничего сказать, она закивала.

— Мэл, я очень тебя люблю.

Амелия улыбнулась и обняла крепче.

Должно быть, сейчас ее аура сияла всеми оттенками изумрудного.

* * *

— Что-то я нервничаю, — поделился своими переживаниями Дрейден за завтраком.

Рэймер бросил на друга укоризненный взгляд. Вот кто его просил нагнетать? И так тошно.

— Что? — тут же вскинулся Крист. — Кто-то же должен это сказать. Или мы все дружно будем улыбаться и делать вид, что все хорошо?

Монтегрейн хотел уже грубо высказаться в ответ, но его опередила Амелия:

— Мне кажется, Рэйм прав. Все это время Гидеон тратил все силы на то, чтобы заставить его нервничать и совершать ошибки. Начать паниковать сейчас — сделать то, чего Гидеон так долго ждал.

Рэймер одобрительно ей улыбнулся. Кто бы знал, что ему так повезет с женой?

А Кристис закатил глаза.

— Спелись!

Что есть, то есть — очень даже неплохо спелись.

На стол накрывала Дана, сейчас же в столовую с подносом вошла ее сестра. Подарила жениху персональную улыбку, поздоровалась с остальными:

— Милорд, миледи. — И поставила на стол пузатый чайничек. — Я купила в Цинне новый сорт чая. Попробуйте.

— Успокаивающий? — буркнул Крист.

Лана мягко ему улыбнулась.

— Вкусный. — А сама, убрав на столик для посуды поднос, подхватила чайник и шагнула к Рэймеру. — Милорд, вы позволите?

Куда больше, чем чая, хотелось напиться. Напиться и забыться — очень по-мужски, да? Сбежим от своих проблем… и? Что? Да ничего, ясно дело.

— Да, пожалуйста. — Выбросив из головы эти упаднические мысли, он сам подвинул к ней чашку.

— Миледи?

— Спасибо, — откликнулась Мэл.

Монтегрейн проследил за старшей горничной взглядом. С тех пор как Кристис сделал ей предложение, она как-то незримо изменилась. После трагедии с мужем и ребенком Лана несколько лет была крайне сдержана, редко улыбалась, говорила все больше односложно. А за последние полгода с Дрейденом расцвела буквально на глазах. А сейчас в ней и вовсе появилась какая-то уверенность. Например, раньше Лана ни за что не решилась бы принести чай, если ее об этом не просили.

Кстати, о чае — какая-то травяная гадость.

Рэймер заметил, как глаза Криста, сделавшего первый глоток, в ужасе расширились.

— Какая вкуснятина, — расплылся он в фальшивой улыбке.

Лана скорчила ему гримасу.

— Ты понимаешь только в вине.

— И в настойках! — не преминул отметить Дрейден.

— Специфический, — прокомментировала Амелия, тоже попробовав это пойло.

Горничная благодарно улыбнулась.

— Лана, может, ты тоже присядешь с нами? — Монтегрейн сделал приглашающий жест рукой, указывая на пустой стул. — Раз уж вы с Кристом уже почти одна семья.

Дрейден счастливо заблестел глазами. А у Ланы, все еще держащей чайничек, дрогнула рука, и несколько темно-коричневых капель сорвались с изогнутого носика, мгновенно впитавшись в белую скатерть. Горничная же, казалось, этого даже не заметила — Кристу пришлось отнимать у нее чайник, пока она не ошпарилась.

— Я, милорд? — голос дрогнул.

Монтегрейн усмехнулся.

— Разве здесь есть еще одна Лана?

Горничная перевела растерянный взгляд на жениха, тот закивал, чтобы соглашалась, но она только ещё больше покраснела.

— Я не могу, милорд. — После чего бросилась из столовой прочь почти бегом. — Пейте чай! — крикнула уже из коридора.

Крист, ошарашенно уставившись ей вслед, приподнялся со своего стула, словно собираясь бежать догонять, но потом плюхнулся на сиденье обратно.

— Давайте, что ли, правда выпьем этот дерьмовый чай, — пробурчал, пряча глаза. — Старалась все-таки.

— Он, кстати, ничего, если привыкнуть, — утешила его Амелия, вновь взяв в руки свою чашку. Сделала глоток и прищурилась. — Что-то он мне напоминает.

Монтегрейн пожал плечом. Да уж, не ожидал от Ланы такой реакции. Ну да боги с ней — своих проблем выше чердака.

Рэймер тоже отпил из чашки еще. И правда, что-то знакомое. И все равно противное — как такое может понравиться? В Цинне очередная новая мода, которая никому на самом деле не по душе, но общественное мнение обязывает нахваливать? Странно, что Лана подхватила это веяние.

И странно, что вообще помчалась в столицу за платьем.

И странно, что Крист так внезапно отравился, оставив невесту предоставленной самой себе…

Знакомый вкус!

Он так сильно сжал пальцы, что тонкая фарфоровая ручка треснула, чашка полетела вниз, ударилась о блюдце, раскалываясь и разбрасывая во все стороны горячие брызги.

— Не пейте!

Амелия вздрогнула. Рэймер хотел выбить у нее чашку магией, но лишь зря взмахнул рукой — дар не откликнулся. Снова это ощущение беспомощности и миг паники — опять?! А потом осознание…

О нет, он ошибся. Лана не решила их отравить.

— Вирна, — прошептала Мэл, догадавшись одновременно с ним.

— Специя? — не понял Крист, но на всякий случай тоже отставил свою чашку. — Что происходит? Плохой чай?

Монтегрейн не ответил, смотрел только на Амелию.

— Мэл, у меня есть аура?

Она медленно покачала головой.

— Я не вижу. А ты?

— И я твою — нет.

— Да что происходит?! — так и не дождавшись пояснений, Дрейден сорвался на крик.

Амелия посмотрела на него с сочувствием.

— Вирна блокирует магию. Крист, мне жаль.

Тот уставился на нее округлившимися глазами.

— Что… жаль?

Мэл опустила взгляд, не собираясь стать тем, кто озвучит ему жестокую правду вслух.

Что ж, верно, не стоит взваливать на нее еще и это.

— Лана нас предала, — сказал Монтегрейн сам. Отшвырнул салфетку и встал. — И нам нужно выяснить, она ли одна.

Лицо Кристиса стало бледнее снега.