Забракованные

Глава 28

4,5 года после начала войны

Поместье Грерогеров

Южный округ, Мирея

Отец сидел на диване в гостиной, обложившись доходными книгами. Одна из них лежала распахнутой на журнальном столике, оттеснив чашку с давно остывшим недопитым чаем на самый край.

Лорд Грерогер щурился, вглядываясь в графы с цифрами, придерживая пальцем непривычные ему очки на переносице. Недавно его зрение значительно ухудшилось, чего, по его утверждению, не случалось ни с кем в роду. Мэл с трудом удалось уговорить отца согласиться на очки, как простому смертному, не владеющему даром. Но те до сих пор доставляли ему дискомфорт и только напоминали о магической увечности в сравнении с могущественными предками.

Вошедшая Амелия аккуратно прикрыла за собой дверь, чтобы не отвлекать отца от важных дел, и попыталась тихонько проскользнуть к лестнице за его спиной. Не удалось. То ли у лорда Грерогера был такой отменный слух, то ли она все же не сумела быть достаточно осторожной.

— Мэлли! — воскликнул отец, повернувшись к дочери вполоборота, и та сделала вид, что и не думала прятаться, подошла к дивану. Лорд Грерогер снова вернул сползающие по переносице очки на место, нахмурился. — Ты неважно выглядишь.

— Устала. — Она выдавила из себя улыбку.

По правде говоря, ноги подрагивали. За сегодняшний день Мэл ни разу не присела, не говоря уже об отдыхе или обеде. Тем не менее аппетита не было, и, если бы отец не заметил ее, она бы с удовольствием закрылась в своей комнате и легла спать пораньше.

Однако суровый взгляд лорда Грерогера не смягчился.

— Присядь-ка, — отец похлопал по дивану возле себя и переложил одну из толстых книг в потертой кожаной обложке подальше, освобождая ей место.

Амелия вздохнула, но подчинилась. Не хотела расстраивать отца. Его здоровье сдавало все сильнее, и страшно было подумать, что бы с ним происходило, если бы не фамильная способность к самоисцелению. Увы, резервы организма не бесконечны даже с магической подпиткой.

Мэл обошла диван и присела на самый край, намеренно оставив между ними расстояние на сиденье. Когда она оказывалась близко, отец так и норовил обнять ее или погладить по голове, отчего Амелия непременно вздрагивала и пугала его своей реакцией.

Лорд Грерогер тактично сделал вид, что не заметил, как далеко отсела дочь, потянулся к распахнутой на столе книге, пролистал несколько страниц и достал белый конверт, вставленный между ее листов.

— Погляди, какое интересное письмо я сегодня получил.

Амелия удивленно приподняла брови, но молча приняла бумагу, достала из конверта листок.

«Дорогой тесть… Прошу сообщить… Потому как мужское общество…»

Мэл не дочитала, сложила лист вдвое, пряча от себя его содержимое. Хотелось отшвырнуть письмо от себя, как ядовитую змею, но ради отца она сдержалась.

Каким нужно быть идиотом, чтобы написать собственному тестю, чтобы тот лучше присматривал за дочерью, ибо вдали от мужа она может «польститься» на другого мужчину? Отвратительно.

Отец молчал, но внимательно следил из-под очков за эмоциями на ее лице. Наконец поджал губы и сам выдернул из одеревеневших пальцев дочери письмо, швырнул на стол, не заботясь о том, чтобы оно достигло места. Не долетело: плавно спикировало на пол и осталось на ковре.

Мэл, как завороженная, следила за полетом конверта и вздрогнула от прозвучавшего в повисшей тишине сурового голоса.

— Я долго молчал, — произнес лорд Грерогер, не сводя с Амелии серьезных глаз. — Но больше сдерживаться не намерен. Я настаиваю… Нет! Я требую, чтобы ты рассказала, что произошло между тобой и Эйданом! — Мэл покачала головой и лишь крепче сжала губы. — Что это за намеки?! — все больше распылялся отец. — Он практически прямым текстом обвиняет тебя в неверности!

Его рука потянулась к шейному платку, ослабила узел и задержалась на груди в районе сердца. Болит, поняла Амелия и, пересилив себя, улыбнулась.

— Папа, Эйдан — жуткий ревнивец, — попробовала свести все к шутке. — Он годами не видит женщин. Соскучился и напридумывал себе невесть чего.

— Он практически прямо пишет мне, что моя дочь шлюха! — рявкнул лорд Грерогер и, уже не таясь, схватился за сердце.

— Папа! — Амелия вскочила. — Тебе плохо? Может, воды?

— Сядь, — велел отец. Сдернул с носа очки, положил возле себя на сиденье, а сам откинулся на спинку дивана, все еще тяжело дыша, но, кажется, не собираясь терять сознание.

Мэл безропотно подчинилась.

— Папа, — попробовала снова, — я говорю тебе правду. У нас с Эйданом все хорошо. Мы просто очень давно не виделись. Я отсылала ему письмо, где писала, что скучаю, только на прошлой неделе. Сейчас всем тяжело, но, когда он вернется, все наладится.

Если вернется. Эта мысль не давала Амелии покоя. Нельзя так ждать чьей-то смерти, просто нельзя, это неправильно…

Отец снова оторвался от спинки и сел прямее, воззрился на дочь. По вернувшемуся на его лицо румянцу Мэл с облегчением поняла, что приступ миновал.

— Ты думаешь, я ничего не замечаю? — снова заговорил лорд Грерогер, на сей раз смотря на нее в упор. — Сначала ты годами не навещаешь меня, потом приезжаешь с мужем, который кружит вокруг тебя, подобно коршуну, чтобы мы с тобой, не дай боги, не остались наедине. Потом приезжаешь сюда — бледная, тощая. Вздрагиваешь от любого шума, почти все время молчишь или фальшиво улыбаешься и лжешь, глядя мне прямо в глаза. — У Амелии кровь отлила от лица. Неужели это так заметно? — Скажешь, не так?! — отец добавил металла в голос.

— Так, — сорвалось с ее губ, и она первой прервала контакт взглядов, уставилась на свои сцепленные на коленях руки. — Но Эйдан не виноват.

— Тогда кто?!

Только бы ему опять не стало плохо…

— У нас не получается завести ребенка, и я переживаю, — сказала наиболее близкое к правде.

Отец вздохнул. Помолчали.

— Ты же говорила, что наблюдаешься у целителя Досса, — припомнил затем лорд Грерогер.

Она пожала плечами.

— Он пока не смог помочь.

Ни помочь, ни вразумить наконец Эйдана остановиться. Или же хотя бы сделать паузу, чтобы дать ее организму восстановиться после прошлых попыток.

Отец потянулся к ней и накрыл ладонью ее руку. Как ни старалась сдержаться, Мэл вздрогнула.

— И все из-за детей? — продолжал вглядываться в нее лорд Грерогер. — Он не обижает тебя?

— Что ты! Конечно нет!

Разве то, что творит Эйдан, можно назвать словом «обижает»? Так что она не соврала ни словом. Главное, самой верить в свою ложь, тогда поверят и другие.

— Мэлли, я очень за тебя волнуюсь.

И взгляд — заботливый, любящий. В груди защемило, слезы подкатили к горлу.

— У меня все хорошо, папа. Просто устала. Можно я пойду спать?

— Иди.

Лорд Грерогер снова откинулся на спинку дивана, отпустив ее.

Амелия тихонько встала и направилась к лестнице.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

До этого Амелия видела леди Луису Боулер, урожденную Монтегрейн, лишь на портрете в коридоре, и с тех пор она настолько изменилась, что, не знай Мэл, кто приехал в только что вкатившемся в ворота экипаже, ни за что бы ее не узнала. Те же светлые волосы, серые глаза, того же неяркого оттенка, как у брата, вздернутый носик, хорошо запомнившийся Амелии с холста. Однако рождение троих детей и, вероятно, спокойная сытая жизнь не прошли для леди Боулер бесследно — она пополнела. Раздалась в бюсте и бедрах, которые не скрадывала даже широкая юбка, обзавелась пухлыми щеками и довольно внушительной для женщины линией плеч — все вместе, включая очень невысокий рост, делало ее фигуру… внушительной.

Переместившись с запада порталом в Цинн, Луиса наняла там экипаж и приехала сюда одна. Без слуг и сопровождения. Более того, решительно распахнула дверцу экипажа, не дожидаясь ни реакции привезшего ее кучера, ни Ронни, шагнувшего было навстречу.

«Какая решительная женщина», — подумала Мэл. Пожалуй, этим словом можно было описать всю Луису Боулер — ее решительность была видна в каждом жесте, в каждом брошенном на окружающих взгляде.

Амелия с мужем вышли встречать его сестру во двор, когда Оливер и Ронивер только открывали ворота. Остановились у крыльца, и Монтегрейн вдруг обнял ее одной рукой и притянул к себе. Мэл вздрогнула. Сразу же сообразила, что это правильно, что его жест не более чем игра на публику, да и, положа руку на сердце, ни капли не испугалась, но тело, не успевшее получить сигнал от мозга, как ему следует себя вести, все равно среагировало.

— Мы же счастливая пара, помнишь? — прошептал Рэймер, склонившись к ее уху, и, словно проверяя границы то ли дозволенного, то ли ее терпения, коснулся кончиком носа ее виска и прочертил им вниз, до скулы.

На сей раз Амелия не вздрагивала, но это прикосновение запустило по ее телу целый табун мурашек. Как хорошо, что на ней было надето максимально закрытое платье.

— Помню, — откликнулась — наполовину огрызнулась она.

Он усмехнулся, обнял крепче.

Доверившая таки Олли свой саквояж (очень-очень внушительных размеров) Луиса наконец повернулась к ним. Вскинула брови, задержавшись взглядом на Амелии, и все так же решительно, как и все, что она делала, прошагала к крыльцу.

— Значит, все-таки не слухи! — заявила обвинительно вместо приветствия или объятий с братом.

— И я рад тебя видеть, Лу.

Луиса скорчила ответную гримасу, несмотря на объемные щеки и пухлые губы, поразительно напомнив мимикой брата.

— Позволь представить тебе мою жену. Амелия, это Луиса. Луиса, это Амелия.

Взгляд-прицел новообретенной родственницы переместился на Мэл, и она уже было ожидала, что та скажет: «Для вас — леди Боулер». Но нет, о своем отношении к новой жене брата гостья говорила лишь взглядом. Вслух же произнесла:

— Очень приятно. — И даже улыбнулась.

Отличная улыбка, оценила Амелия, если бы она сама научилась так улыбаться, в свое время на приемах высшего света можно было бы избежать половины нежеланных собеседников — сами бы разбежались.

— Может, обнимешь-таки сестру? — вздернула аккуратно подкрашенную и, вероятно, от природы такую же светлую, как и волосы, бровь леди Боулер.

Монтегрейн отпустил Амелию, и та, воспользовавшись случаем, отступила, а сам раскрыл гостье объятия. Правда, одной рукой — второй все еще опирался на трость.

Прежде чем обняться, Луиса зарядила брату по груди кулачком, украшенным сразу несколькими кольцами с довольно крупными драгоценными камнями, а потом все-таки приникла к Рэймеру, обвив его руками за талию. Ее макушка оказалась на уровне его груди, и Мэл прикинула, что она сама выше леди Боулер как минимум на голову.

— Дурак, заставил меня волноваться! — проворчала Луиса брату в плечо и лишь после этого отстранилась. Амелия заслужила от нее ещё один пристальный подозрительный взгляд (Монтегрейнов будто с пеленок учат так смотреть), после чего погрозила Рэймеру пальцем. — Учти, ты мне все расскажешь. — Он в ответ мученически закатил глаза. — А сейчас я хочу принять ванну и переодеться. — Недовольно обернулась. — Где там твои мальчики?

На самом деле, Оливер с ее саквояжем, отличающимся от чемодана лишь формой, все это время стоял в трех шагах позади гостьи, ожидая команды, когда можно будет отнести багаж в дом.

— Мне же приготовили комнату? Только не с окнами в сад, там так шумят ночью деревья. Моя бывшая спальня свободна? Нет? О, она никогда мне не нравилась… — леди Боулер говорила и говорила без перерыва. Амелии показалось, что хозяин дома не то что не успевал, даже не пытался вставить хотя бы слово в непрерывную речь сестры.

Луиса подхватила его под руку, и они пошли вперед. Рэймер обернулся, и Мэл кивнула. Куда ей деваться? Поплелась следом.

* * *

Она ворвалась к нему в кабинет часа через два.

«Она» — это стихийное бедствие по имени Луиса. Сменила платье, изменила прическу, высоко подняв волосы, заменила колье на шее и кольца на пальцах — помнится, по приезде на ней были красные камни, теперь — зеленые. Не лень же? Сколько Рэймер помнил, его сестра была модницей, и брак, дети и изменение габаритов ничуть на повлияли на ее любовь к нарядам и украшениям.

Вплыв в кабинет, Лу плотно притворила за собой дверь. Внимательно изучила прикрепленный к дверному косяку амулет от прослушивания снаружи, вероятно, оценив степень заряда. Удовлетворенно хмыкнула и подошла к столу. Уселась на стул для посетителей, водрузив ногу на ногу и сложив вытянутые руки на коленях.

— Ну и что это за девица? — выдала в лоб. — Роберт сказал мне, что ты женился на какой-то веселой вдове, но я не поверила. Как! Мой брат. Женился и не сообщил. Кому? Мне! Родной сестре!

Рэймер поморщился.

— Выпить не хочешь? — кивнул на шкаф со стеклянными дверцами, которым Дрейден пользовался куда чаще, чем сам хозяин кабинета.

— А ты мне зубы не заговаривай, — взвилась Луиса.

Может, он и зря обозлился на Боулера? С такой женой у кого угодно начнутся проблемы с головой.

— Лу, чего ты хочешь? — задал Рэймер вопрос напрямик. — Лучше бы рассказала, как Роб, как дети…

— А я тебе расскажу! — Видимо, за четыре часа пути из столицы, а затем за два часа отмокания в ванной Луиса молчала слишком долго и теперь никак не могла остановиться. — С детьми все в порядке, у них там десять нянек и целый штат охраны. А вот Роберт… Этот подлый предатель!..

На этом она таки задохнулась от возмущения, и Рэймер налил ей в стакан воды, раз уж та отказалась от чего-то покрепче, и пододвинул к краю стола.

— Благодарю, — буркнула Луиса и осушила целый стакан в три глотка, затем с грохотом обрушила его на столешницу. Рэймер даже инстинктивно зажмурился, ожидая, что в него полетят осколки. За то время, что они не виделись, темперамент сестры не стал спокойнее. — Я расскажу тебе, как Роберт! — начала она с новыми силами. — Я случайно нахожу на его столе письмо от тебя. И он, этот лживый наглец, не дает мне его прочесть. Мне! Родной жене!

Монтегрейн изобразил на лице ужас: и правда, как это, не давать читать деловую переписку? И кому? Родной жене!

— Полагаю, ты его пытала? — уточнил насмешливо.

— Естественно! — гордо подтвердила Луиса. — И он сознался. Что мой брат замешан в каких-то темных делишках, что на него точит зуб сама Королевская служба безопасности. И он сам, мой Роберт, теперь под ударом, потому что ему велели или отказать тебе в помощи или сделать так, чтобы ты сам отказался от его услуг.

Что ж, именно так они с Дрейденом изначально и предполагали. Гидеон превзошел сам себя: заранее просчитал, к кому Монтегрейн может обратиться, и перекрыл все пути.

— А для полного счастья он заявляет мне, что ты, оказывается, женился! Каково, а? — От переизбытка чувств Луиса всплеснула руками. В льющихся из окна лучах заходящего солнца блеснули зелеными огнями перстни.

— Все так, — спокойно признал Рэймер.

— Что ты не поделил с королем?

Пожал плечами.

— Старые счеты.

— Из-за Конрада?

Не стал отрицать и тут.

— Из-за Конрада.

Луиса с чувством выругалась. Она с детства обожала подслушивать и подсматривать, когда к отцу в дом приезжали друзья, большей частью военные, и с удовольствием пополняла свой словарный запас выражениями, которым воспитанную леди никто в здравом уме не научит.

— А жена? — Мотнула головой в сторону входной двери. — Приставили шпионить?

Рэймер еле сдержал улыбку — противная у него сестрица донельзя, но соображает быстро.

Отрицательно покачал головой.

— Нет, тут все на самом деле.

— Неужели? — Луиса хищно прищурилась, точь-в точь лиса, почуявшая добычу.

— Угу. — Монтегрейн сделал невинные глаза.

Только сестра прищурилась еще сильнее.

— Не верю. Если бы ты женился по своей воле, ты бы мне сообщил.

— Амелия недавно овдовела. Мы не хотели поднимать шумиху, пока не минует год траура.

— Насколько недавно? — тут же взяла след «лисица».

В прошлом месяце? Не лучший ответ, если хочешь избежать лишних вопросов.

— Недавно, — повторил Рэймер, одарив сестру ехидной улыбкой.

Она скорчила гримасу в ответ. Потом оскорбленно сложила руки на груди.

— Лу, чего ты хочешь? — еще раз спросил Монтегрейн.

— Хочу убедиться, что с моим единственным братом все в порядке.

— В порядке.

— И поэтому ты просишь помощи у моего мужа? За моей спиной?! — Казалось, от силы ее праведного гнева зазвенел в серванте хрусталь.

— Год урожайный, несколько покупателей подвели. — Рэймер развел руками над столешницей. — Только и всего. Обычные рабочие моменты.

— А СБ? — и не думала верить Луиса.

— А СБ служит его величеству и новому наследнику. Если бы я вдруг разорился, они бы отпраздновали, — озвучил он ещё одну заранее заготовленную версию. — Еще вопросы, госпожа сыскарь?

Сестра оскорбленно фыркнула, побарабанила пальцами по своему предплечью, о чем-то задумавшись.

— Насколько все плохо с Монтегрейн-Парком?

Хуже, чем когда-либо на его памяти, не считая послевоенных месяцев…

Однако Рэймер спокойно ответил на ее прожигающий насквозь в поисках правды взгляд.

— Терпимо.

Лу закусила накрашенную губу, вновь задумавшись. А Монтегрейн поймал себя на мысли, что Амелия никогда не пользуется помадой.

— Я могу продать драгоценности, — выдала наконец Луиса. — С Робертом поссорились — он не даст. Сказал, что не станет идти против СБ из-за наших детей.

— Он прав, — согласился с этим доводом Рэймер.

— Он трус! — возмутилась Лу. Монтегрейн издевательски изогнул бровь, и сестра пошла на попятную. — Самый очаровательный, заботливый и любимый… — пробормотала, опустив глаза долу, а потом снова вскинула их, на сей раз полные возмущения. — Но все равно трус!

Он еще и человек с ангельским терпением, в свою очередь подумал Рэймер.

— Лу, пойдем ужинать, — предложил миролюбиво.

Та скривилась.

— Удар ниже пояса.

Монтегрейн злорадно усмехнулся: естественно, он знал, как отвлечь сестру — она обожала стряпню матушки Соули.

* * *

Леди Боулер говорила много. И громко. И каждая сказанная ею фраза несла в себе немой посыл: «Я всегда права», — этакая маленькая командирша.

Теперь Мэл было очень легко представить юную Луису, врывающуюся в кабинет отца или ловящую его в гостиной с криком: «Па-а-а-па! А что я видела! Моя гувернантка!..» Амелия настолько живо вообразила себе эту картину, что поспешила накрыть губы салфеткой, чтобы никто не заметил ее улыбку.

Впрочем, на нее никто не смотрел — Луиса полностью завладела вниманием всех присутствующих. Яркая, громкая, с горящим взглядом.

По правде говоря, Амелия еще никогда не встречала женщину-аристократку, смеющую вести себя так — не просто наравне с мужчинами, а так, словно она умнее и выше них. При этом Луиса Боулер не была глупа или невоспитана. То, как она строила фразы, то, как и о чем рассуждала, ясно говорило о ее уме и о широком кругозоре. В то же время она не боялась вести себя так, как считала нужным, не беспокоилась о том, кто и что о ней подумает. Ведь какая разница, что они считают, если они заведомо не правы, не так ли?

Хотя, конечно же, дело было не только в смелости — с таким характером нужно родиться. Даже если бы Мэл отбросила все страхи в мире, она никогда не смогла вести себя подобным образом — просто-напросто не хватило бы запала. Из Луисы Боулер же энергия била ключом — горячим источником.

Амелии стало даже завидно. А ещё она некстати подумала, что стало бы, если бы Эйдан женился на ком-то вроде Луисы. Что-то подсказывало ей, что он пожалел бы не то что о первой же пощечине — о первом невежливом слове в ее адрес.

Впрочем, это были глупые мысли, не имеющие под собой и толики реалистичности: Бриверивз никогда не женился бы на подобной девушке — он искал слабую жертву, а не маленького командира.

— Амелия, а вы почему весь вечер молчите? — Увы, и ее не обошло внимание гостьи. — Ваше лицо кажется мне знакомым, но не могу вспомнить. Мы встречались?

Луиса Монтегрейн не присутствовала на том самом Балу дебютанток, это Амелия помнила наверняка — не забыла бы. Поэтому вряд ли.

— Не думаю. — Она вежливо улыбнулась.

— Вы бывали на западе?

— Не приходилось.

— Зря, — как ни в чем не бывало продолжила Луиса. — У нас такие леса. Вы любите леса?

— Очень.

— А охоту? — И тут же: — Я охоту не выношу — бедные зверюшки. — Похоже, любовь к животным и пронизывающий взгляд передавались в роду Монтегрейнов по наследству. — Но мой муж обожает. Так вот, леса просто потрясающие. Приезжайте, вам наверняка понравится.

Охота, бедные зверюшки или все вместе? Амелия лишь улыбнулась, решив, что это будет на грани кощунства — вставить хоть слово в эту ладную и в монологе речь.

Хозяин дома нарушил это священнодействие за нее.

— Хм-м… Лу, прости, что перебиваю, — обратился к сестре Монтегрейн. — А ты к нам надолго?

Луиса мученически вздохнула.

— Я бы с удовольствием. Ты же знаешь, как я скучаю. Но как же я оставлю Роберта и детей без присмотра?

В лице Рэймера появилась надежда…

— Дня на три-четыре, не больше.

…И пропала.

Непривычно тихий за ужином Дрейден хрюкнул от смеха. За что тут же получил от гостьи укоризненный взгляд.

— Крист, милый, я понимаю, что здесь все свои. Но все же следует подумать о своих манерах за столом.

Амелия не выдержала, снова спряталась за салфеткой.

* * *

Амелия еще до ужина принесла одежду для сна в комнату мужа, и теперь они могли отправиться в его комнаты сразу из столовой — Луиса наблюдала. К счастью, Монтегрейн благоразумно поселил сестру в том крыле, где находились пустующие сейчас покои Мэл, и вместе с гостьей они преодолели лишь лестницу, сразу же разойдясь на втором этаже.

Едва Рэймер и Амелия повернули в нужное им крыло, как в сторону, куда ушла леди Боулер, пронеслась Лана, затем Дана. Двери открывались и закрывались, хлопая. Дана выскочила, побежала вниз. Удивительно, как может заходить ходуном весь дом от одной единственной женщины.

Мэл позволила себе рассмеяться в голос, только когда за ними, наконец, захлопнулась дверь.

Монтегрейн глянул на нее, хитро прищурившись.

— Что, моя сестра — это целое стихийное бедствие?

— Она потрясающая, — честно ответила Амелия, все ещё не в силах оторваться от двери, к которой прижалась спиной.

— Угу, — согласился он, отходя и на ходу расстегивая сюртук одной рукой. — За три-четыре дня она потрясет весь дом хуже землетрясения.

Мэл снова прыснула.

— Хватит меня смешить, — взмолилась она. — Мне еще нужно будет попасть иголкой в вену.

Монтегрейн как раз оперся бедром на спинку дивана, вынимая запонки. Обернулся.

— Если ты будешь так смеяться от ее присутствия, я попрошу Лу приезжать почаще.

И прежде, чем она успела хоть как-либо отреагировать, развернулся и похромал в свою спальню. Переодеться, надо полагать.