Забракованные

Глава 17

4 года после свадьбы Эйдана и Амелии

Цинн

«Дорогой отец, спасибо за присланный подарок», — писала Амелия, сидя за столиком в полутемной комнате. Светильник, размещенный на стене прямо над головой, давал достаточно освещения, однако его хватало лишь на этот угол помещения — все остальное пространство было погружено во мрак. Мэл не боялась темноты. Напротив, тишина и отсутствие света создавали иллюзию уединения и защищенности.

Защищенность… Мэл скривилась при этой мысли и продолжила писать отцу. О том, как ей хорошо живется в столице, сколько у нее появилось друзей, как весело они проводят время. Об Эйдане не писала — иногда лучше промолчать, чем переборщить с ложью.

Она не видела отца уже год. Они с мужем навещали лорда Грерогера на прошлое Новогодие. Эйдан был так сказочно добр, что разрешил ей побыть с отцом и подругами детства целые сутки. А потом, конечно же, ему срочно понадобилось в столицу, и они второпях уехали. Как всегда.

Одну Амелию Эйдан не отпустил домой ни разу — должно быть, опасался, что она рискнет и расскажет отцу о соглядатаях, приставленных к нему Бриверивзами.

Но он ошибался — рисковать жизнью единственного дорого человека Мэл не собиралась. Она слишком хорошо знала мужа и свекра, чтобы понимать — их слова не простые угрозы. Если чья-то жизнь мешала их интересам, эта жизнь с легкостью обрывалась. А личные друзья короля были неприкосновенны — любой, кто посмел бы пожаловаться на них, попадал под стражу сам.

Не так давно у Эйдана на службе случился скандал, закончившийся дракой Бриверивза с сослуживцем. Амелия не знала истинную причину конфликта, но официальное обвинение звучало как «покушение на убийство и измена». Не угодившего Эйдану человека повесили. А ему самому выплатили премию плюс внушительный процент со штрафа, заплаченного в казну семьей казненного.

И это был далеко не первый подобный случай: враги Бриверивзов жили недолго. И их счастье, когда под удар попадали они сами, а не вся их семья…

За стеной слышался звон посуды — слуги накрывали на стол. Сегодня на ужин должен был приехать лорд Бриверивз-старший, и на кухне шли приготовления с самого утра.

Годовщина свадьбы… Мэл невесело усмехнулась. Четыре года. Она была даже рада, что отец по состоянию здоровья не смог приехать поздравить дочь. С чем поздравлять? Улыбаться ему и притворяться счастливой женой?

При посещении Южного округа это было проще, несмотря на следовавшего за ней тенью Эйдана. В этом доме… В этом доме ей уже пришлось испытать столько боли и унижений, что присутствие отца совершенно точно лишило бы ее выдержки. А его — жизни.

Так что да, она была рада, что лорд Грерогер не приехал.

То, что Бриверивзы решили не затевать праздник с гостями, было ещё одной удачей. Тихий «семейный» ужин — вот он, настоящий подарок.

Живот вдруг скрутило сильным спазмом, и Мэл согнулась, обняв себя рукой и силясь восстановить дыхание.

После выкидыша прошло уже два месяца. Целитель Досс утверждал, что ее организм, поддерживаемый наследственным даром, уже полностью оправился и боли вызваны скорее психологическими причинами, нежели физическими. Тем не менее приступы не прекращались.

Второй выкидыш за год.

В первый раз виной потери ребенка стал Эйдан — еще не зная о положении супруги, он был с ней очень груб. И после бурной ночи у Амелии открылось кровотечение. О том, что она была беременна, Мэл узнала только от примчавшегося на вызов Досса.

Во второй раз, едва Амелию затошнило, Эйдан взволновался не на шутку. Это были три месяца спокойствия в жизни Мэл: супруг не только не поднимал на нее руку — почти не дышал в ее сторону. Амелии даже стало казаться, что все может наладиться. Нет, она больше никогда не сможет любить мужа и доверять ему, но, возможно, им удалось бы жить в мире и воспитывать ребенка. Малыша она очень хотела.

Не помогло. Даже Досс не сумел помочь. А разгневанный Эйдан, вновь не получивший наследника, рвал и метал, и был особенно жесток.

А пару недель спустя стал требовать ее в свою постель еженощно и обещал не останавливаться, пока она снова не забеременеет. Тогда и начались эти боли. Фантомные, как называл их Досс, красноречиво покручивая пальцем у виска и намекая, что его «трудной» пациентке требуется лечение совсем другого плана. На шрамы на ее запястьях он поглядывал украдкой, но ни разу так и не спросил об их происхождении. Что сказать, целитель Досс никогда бы не занял свое место при дворе, если бы не был достаточно умен и осторожен. А задавать щекотливые вопросы Бриверивзам было чревато.

— Все готово, леди Бриверивз, — заглянула в комнату молоденькая служанка, которую Эйдан нанял на работу всего несколько дней назад.

Слуги в доме менялись часто. Кто-то увидел лишнее, кто-то бросил на хозяина чересчур откровенный взгляд. А одна девушка, новая горничная, только-только взятая в особняк, бесследно пропала как раз после второго выкидыша Амелии и вспышки гнева Эйдана. Естественно, младший Бриверивз сказал, что знать не знает, куда могла подеваться глупая девчонка. То же он сказал людям из Королевского сыска. То же — в грубой форме — матери несчастной, которая несколько недель оббивала порог их дома, пытаясь хоть что-то выяснить.

Амелия ничего не знала, у нее не было доказательств. Когда пропала девушка, она лежала в бреду. Но страшные подозрения не покидали. Насколько далеко мог пойти Эйдан в своей безнаказанности?

— Спасибо, Лисси, — поблагодарила Амелия и встала. Только теперь убрала ладонь с живота, хотя боль отступила еще несколько минут назад.

Внезапно посетила малодушная мысль сказаться больной и уйти наверх, чтобы не проводить вечер в компании сразу двоих Бриверивзов, но Мэл зарубила ее на корню. Что даст один вечер? Нет смысла бегать, когда сбежать все равно не получится.

Служанки уже и след простыл, а Мэл убрала недописанное письмо в ящик стола и только после этого последовала к дверям. Письмо не запаковывала и не забрала с собой — Эйдан все равно всегда читал все, что она отправляла отцу.

Стол был накрыт на три персоны. Расставлены напитки и холодные закуски, разложены салфетки.

Амелии вдруг захотелось сорвать со стола эту белоснежную скатерть вместе с посудой. Чтобы все это внешнее великолепие с грохотом рухнуло на пол. Чтобы…

В дверь позвонили, и слуги бросились открывать. Мэл поправила прическу, одернула платье и пошла навстречу прибывшим.

* * *

— Рад видеть тебя в добром здравии, — улыбался Корелл Бриверивз, покачивая в длинных пальцах бокал с вином.

В красной жидкости мерцали блики света от настенных ламп, отчего казалось, что и в глазах гостя поблескивают красноватые искры. Словно демон из детской страшилки, подумала Мэл. Так же красив, учтив и улыбчив, но стоит сказать слово против — демон-убийца тут же распахнет свою пасть.

— Благодарю, лорд Бриверивз, — улыбнулась она краем губ. — Я стараюсь следить за своим здоровьем и больше гулять.

Кроме того единственного раза, после ее визита к Блэрарду Гидеону и внезапного приезда свекра в особняк, Мэл никогда не слышала от Корелла Бриверивза ни одного грубого слова. Он словно стер тот вечер из памяти, дав сыну несколько советов по обращению с женой. Уже через пару дней свекор появился на их пороге с подарками для обожаемой невестки и сладостями из лучшей кондитерской Цинна. Был мил, как всегда, шутил и улыбался.

Тогда Мэл ничего не спросила, просто приняла правила игры. И следовала им по сей день.

— Слышал, ты занялась благотворительностью? — снова обратился к ней свекор.

Амелия, успевшая взять стакан с водой, поставила его обратно. Рука дрогнула, и несколько капель пролились на скатерть. Сидящий рядом Эйдан нахмурился, но смолчал — видимо, отец объяснил ему, что учить жену уму-разуму следует строго наедине.

— Да, — ответила она. — Мы с Эйданом посоветовались, и он согласился, что благотворительность — дело богоугодное.

На самом деле, Мэл пыталась покончить с собой — перерезала вены прямо поверх шрамов на запястьях. Но то ли просчиталась с разрезами, то ли вновь вмешался дар исцеления Грерогеров — ее попытка провалилась. Зато Эйдан вдруг понял, что, если он таки хочет получить от жены наследника, нужно найти ей занятие и отвлечь от «всяких глупостей».

Они с Эйданом вовсе не советовались. Он сам принял решение и сообщил Амелии, что назавтра ее будут ждать в приюте для девочек имени Святой Дальи. Даже выделил на это кругленькую сумму.

Чем Мэл может заняться в приюте, она тогда не понимала. Но выйти из дома было приятно. И оказаться без присмотра мужа и слуг, которым после попытки самоубийства он велел не спускать с нее глаз, приятно вдвойне.

Амелия стала ездить в приют несколько раз в неделю, иногда — чаще. Возила подарки, общалась с воспитанницами. Даже вспомнила, что когда-то любила рисовать и преподала девочкам несколько уроков живописи.

При этих мыслях Мэл искренне улыбнулась, и это не укрылось от свекра.

— Я рад видеть тебя счастливой, дитя, — улыбнулся в ответ.

Амелия поджала губы и уставилась в свою тарелку, в которой так и лежала нетронутая еда.

К счастью, Корелл Бриверивз оставил ее в покое, вероятно, решив, что свой долг свекра выполнил, и обратился к сыну:

— Как дела на службе? Как проходят учения? Отношения с Аренором крайне нестабильны, армия должна быть готова.

— Отец! — вскинулся Эйдан, в сердцах отшвырнув от себя вилку. Та с грохотом врезалась в бутылку с вином и свалилась ручкой в салат. Мэл проводила столовый прибор взглядом. — Думаешь, мне мало старшего Монтегрейна?! Он разве что не держит нас всех за горло! Старый осел!

Амелия в душе усмехнулась. Ну конечно, кому, как не старому ослу, быть главнокомандующим воинских сил Миреи? У Эйдана ослами и идиотами были все, кто занимал должность выше него.

Старший Бриверивз вспышку сына проигнорировал, спокойно сделал глоток из своего бокала, затем вернул хрусталь на стол и только после этого заговорил.

— Прикуси язык, — велел ровным, но одновременно властным тоном. — Он твой командир.

— Ненавижу Монтегрейнов, — проворчал Эйдан, однако менее эмоционально. Скорее, обиженно.

— Врагов надо держать близко, чтобы затем иметь возможность своими глазами любоваться их провалом, — возразил ему отец. — Ты уже обставил младшего Монтегрейна. — Красноречивый кивок в сторону Амелии, и та поспешила отвернуться, уставилась на брошенную в салат вилку. — А Монтегрейн-старший и без того теряет расположение его величества. Их мнения по поводу Аренора не совпадают, а Ренар настолько глуп, что смеет спорить с королем. Стоит только подождать… — И он, не договорив, отсалютовал сыну бокалом.

Мэл бросила в сторону свекра быстрый взгляд, пока он на нее не смотрел, упиваясь планами мести давнему врагу.

Монтегрейны… Амелия слышала от Эйдана проклятия в адрес этих людей не единожды. В самом начале их брака — особенно часто. Потом младшего Монтегрейна отправили служить куда-то на север, а Эйдана настолько распирало от восторга в связи с этой новостью, что он даже поделился ею с Мэл. Затем — больше года затишья, и вот самый ненавистный Эйдану человек снова вернулся в столицу, и его имя опять не сходит у того с уст.

Амелия была крайне удивлена, когда в прошлом году муж повез ее в поместье Монтегрейнов на похороны. У младшего Монтегрейна умерла жена. Говорили, она много болела, и ее смерть не стала ни для кого неожиданностью. А до этого Анабель Монтегрейн проживала за городом и не вмешивалась ни в какие светские дрязги. Мэл и увидела-то ее впервые — в гробу. Очень красивая женщина, утонченная брюнетка с правильными, аристократическими чертами лица. Если бы Анабель и Рэймер успели обзавестись потомством, у них были бы очень красивые дети, подумала она тогда невпопад. Но в тот период Амелия слишком много думала о детях.

Монтегрейны… Как сложилась бы ее жизнь, если бы в тот роковой день на Балу дебютанток она выбрала Рэймера Монтегрейна? Могло ли быть хуже, чем случилось в итоге?

Тогда, на похоронах в Монтегрейн-Парке, Амелия столкнулась с новоиспеченным вдовцом впервые после встречи на балконе королевского дворца. Рэймер Монтегрейн — ее ночной кошмар на целых полгода, страшный и ужасный человек, думала она в шестнадцать… Теперь же он не показался ей хоть сколько-нибудь устрашающим. И глаза, которые напугали юную Мэл особенно сильно, они оказались совершенно обычными: светло-серыми, а вовсе не полупрозрачными, как ей со страху привиделось.

Он ее не узнал. Или сделал вид. Поддержал за локоть, когда она чуть было не растянулась на потеху публике на пороге его гостиной, и прошел мимо. А Амелия ещё долго думала о том, что было бы, если…

Нет, ей не нравился Рэймер Монтегрейн. Мэл вообще начало казаться, что ей не нравятся мужчины. Все они были сильнее ее физически, а значит — опасны. Тем не менее мысль о том, как сложилась бы ее жизнь, выбери она не Эйдана Бриверивза, не оставляла.

Спрятаться в придуманном мире собственных иллюзий на самом деле неплохой способ отгородиться от боли, это Амелия поняла уже давно. Поэтому в своих фантазиях она выходила замуж за Монтегрейна, обустраивала сад в Монтегрейн-Парке и растила кучу светлоглазых ребятишек…

А потом домой приходил Эйдан, и Мэл возвращалась в реальность.

— Его величество особенно беспокоит дружба Рэймера с наследником, — тем временем продолжал старший Бриверивз. И Амелия поняла, что отвлеклась от беседы, слишком глубоко погрузившись в собственные мысли. — Он дурно влияет на его высочество.

В ответ Эйдан пренебрежительно фыркнул.

— Не поздно ли спохватился? Они как близнецы с самого детства.

Отец бросил на него хмурый взгляд, явно не поддерживая столь неуважительные слова о короле, но смолчал. Продолжил задумчиво:

— Не будь Рэймер Монтегрейном, думаю, его величество устранил бы его только ради того, чтобы обезопасить принца. Но Ренар еще нужен короне.

— Из-за Аренора, — буркнул Эйдан.

— Из-за Аренора, — согласился старший Бриверивз и с неудовольствием огляделся. — Ну, где все? Нальет мне кто-нибудь еще вина?!

Третий бокал, подсчитала Амелия. У Эйдана — второй, но уже на донышке. Если он переберет за ужином, то ничем хорошим это не закончится. Для нее прежде всего.

Когда прибежала испуганная служанка, Мэл указала той и на свой бокал.

— Леди Бриверивз не будет, — тут же шикнул на девушку Эйдан, когда та потянулась к посуде кувшином.

Служанка пискнула извинения и наполнила лишь два бокала.

Корелл одобрительно кивнул.

— Верно, мне нужны здоровые внуки. — У Амелии кровь отхлынула от лица, как случалось всякий раз, когда речь заходила о детях. — Как продвигается дело? — как ни в чем не бывало продолжил свекор.

Мэл захотелось встать, вытянуться по стойке смирно, как солдат перед своим командиром, и рявкнуть, вытянув руки по швам: «Никак нет! Меня ещё не обрюхатили, милорд! Будет сделано!»

Если раньше Амелия чувствовала себя в этом доме как птица в клетке, то теперь из птицы превратилась в племенную кобылу. Которую могли как покормить сладкой морковкой в случае положительного исхода, так и пустить на мясо по причине негодности.

Не получив ответа на свой вопрос, лорд Корелл приподнял брови, в упор глядя на невестку. Эйдан тоже перевел на нее недовольный взгляд, мол, давай, оправдывайся, это целиком и полностью твоя вина.

А ее вдруг замутило.

— Мне нехорошо, — пробормотала Амелия. Прижала салфетку к губам и поднялась из-за стола. — Простите меня… — И опрометью бросилась к выходу, чтобы успеть добежать до ванной комнаты.

— Вот это дело! — услышала за спиной веселый смех свекра. — Молодец, сынок. Жду не дождусь…

Захлопнувшаяся дверь отрезала от себя звуки.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

В ванне Амелия провела несколько часов. С остервенением терла мочалкой запястья, будто надеясь смыть с них старые шрамы. Но отметины лишь краснели и вздувались, становясь еще более заметными.

Для нее по-прежнему оставалось загадкой, почему спящий в ее крови дар Грерогеров вылечил раны на всем остальном теле, не оставив даже намека на прежние повреждения, но обошел своим вниманием запястья. Что это? Какой-то знак свыше? Насмешка богов? Напоминание, что некоторые факты из своей биографии не стереть?

Мэл привыкла к своим изуродованным запястьям, свыклась с ними, признав частью себя. Но сегодня, когда Монтегрейн увидел их из-под задранного рукава, отчего-то испытала жгучий стыд, будто ее застали за чем-то недостойным.

Какие выводы он сделал? Окончательно уверился, что ему подсунули психически нездоровую жену? То вздрагивает от любого приближения, то бьется в истерике от невинной попытки поцеловать ей руку, а теперь оказывается еще, что ее запястья вдоль и поперек испещрены старыми ранами. Что он подумал? Что она себя режет?

До крови закусив нижнюю губу, Амелия продолжала драить кожу мочалкой до тех пор, пока не услышала стук во внешнюю дверь.

— Иду! — крикнула погромче, чтобы ее наверняка услышали, и потянулась за полотенцем.

Должна была вернуться Дафна, которую Амелия послала к матушке Соули. Мэл где-то слышала, что обгоревшие на солнце участки кожи следует смазывать сметаной, и решила опробовать это народное средство на себе.

Переносица и кончик носа горели огнем, покрасневшие скулы обозначились четче. Ей, с ее бледной, не знающей загара кожей, нельзя было проводить столько времени на солнце без зонтика. О чем она только думала?

Завернувшись в объемный пушистый халат и намотав на голову полотенце, Амелия прошлепала босыми ногами к двери.

— Дафна, это ты? — уточнила на всякий случай.

Если бы это вновь, как прошлым утром, оказался хозяин дома с группой поддержки, было бы чудовищно неловко — на сегодня он уже насмотрелся на ее причуды.

Впрочем, сейчас Монтегрейну должно было быть не до нее: добравшись до поместья, Рэймер все же соизволил позвать на помощь Дрейдена, и тот помог ему сперва спешиться, а затем и добраться до дома. Амелия же, убедившись, что ее участие не требуется, поспешила укрыться в собственных покоях.

— Да, миледи!

Выдохнув с облегчением, Мэл отперла дверь.

У ждущей за порогом Дафны в руках обнаружился поднос с небольшим блюдцем, наполненным белой густой субстанцией.

— Сметана, как вы и просили, госпожа, — прокомментировала служанка свою ношу, входя и ставя поднос на столик у дивана в гостиной. — Ой! — Выпрямилась и перевела взгляд на лицо Амелии. Глаза девушки округлились. — Миледи…

Значит, все еще хуже, чем ей сперва показалось. Мэл коснулась пальцем кончика своего носа и сама ойкнула.

— Давайте я вам помогу, — засуетилась Дафна. — Помогу намазать…

Но Амелия уверенно покачала головой: у нее обгорело лицо, а не отвалились руки. Хотя, может, лучше бы руки — вспомнила о запястьях.

— Можешь идти, я справлюсь.

Девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, но не сдвинулась с места, так и замерев в диванной зоне посреди комнаты.

— Вам с Оливером не влетело? — спохватилась Амелия и сразу поняла, что попала в точку. Дафна зарделась и опустила взгляд, скомкав в пальцах передник. — Что? — испугалась Мэл на полном серьезе.

Она видела, как лорд этих земель играет с обычным городским мальчиком, послушала похвалу местных в адрес хозяина, получила от него дозволение посещать озеро и отчего-то решила, что он хороший человек. Глупая, хоть уже и неюная Мэл. Снова поспешила с выводами?

Дафна покраснела теперь до корней волос и виновато опустила подбородок до самой груди.

— Да говори уже! — не выдержала Амелия. — Он избил Оливера?

Если так, она прямо сейчас пойдет к Монтегрейну и выскажет все, что о нем думает. Мэл довольно отмалчивалась в своей жизни, с нее хватит!

— Хуже, миледи, — служанка шмыгнула носом. Боги, что может быть хуже? Убил?! — Милорд вызвал Олли к себе и сказал, что очень разочарован его безответственностью, и… и… — Дафна зарыдала, спрятав в ладонях лицо.

— И? — как можно мягче подтолкнула Амелия.

— И выставил его вон!

Мэл совершенно растерялась.

— Выставил вон из дома? Уволил?

— Да нет же, миледи! — От переполняющих ее чувств девушка топнула ножкой. — Выставил вон из комнаты, где происходил разговор! Олли так расстроен, говорит, милорд никогда не разговаривал с ним таким тоном. Говорит, он утратил доверие хозяина.

Амелия ошарашенно моргнула. Или это нервно дернулось веко?

Почувствовав, что уставшие после конной прогулки ноги уже почти не держат, она без сил опустилась на диван.

— Я правильно тебя поняла? Не бил, не кричал, не уволил — сказал, что разочарован и выставил из комнаты?

— Да-а-а! — с новой силой залилась слезами Дафна.

А Амелия беззвучно выругалась, провела ладонью по лицу и тут же зашипела от боли — забыла про свой сожженный нос.

— Чего ты рыдаешь?! — не выдержала, наконец.

— Мне жалко Олли-и-и!..

Тьфу ты. У Мэл просто не нашлось слов. Может, ей тоже сказать, что она разочарована, потому что не знала, что ее служанка и возлюбленный у той такие ранимые?

А может, накричать на нее и велеть немедленно заткнуться, уподобившись Эйдану?

— Я поговорю с лордом Монтегрейном и объясню, что произошло, — пообещала Амелия.

— Пра-а-авда, ми-и-и-ле-е-еди-и? — выдавила Дафна между всхлипами.

— Правда, — вздохнула Мэл, ещё не определившись, это мир сошел с ума или она сама.

Служанка рассыпалась в благодарностях, забрала поднос, оставив сметану, и, наконец-то, покинула комнату.

Едва за той захлопнулась дверь, Амелия поняла, что мучительно краснеет. Убил, уволил — о чем она только ни подумала.

Стало стыдно.

* * *

Амелия продержала сметанную маску на лице не менее часа. Стало и правда легче. Краснота немного спала, однако кожа еще горела.

С сожалением, что приходится умываться, а не накладывать на себя новый слой спасительной белой массы, Мэл убрала с лица остатки сметаны и переоделась. Хотела надеть купленное сегодня платье, но передумала — не время хвастаться обновками. Поэтому выбрала выстиранное Даной старое платье, заколола волосы у висков и покинула комнату.

Ужин она уже пропустила. Должно быть, зря — поговорить с мужем за столом было бы гораздо уместнее. Но ей не хотелось показываться ему на глаза с лицом цвета спелого томата, поэтому пришлось выждать. Не сказать чтобы сметана мгновенно убрала красноту, но все же уменьшила ее на пару тонов. А возможно, просто прошло достаточно времени, и за дело взялось хваленое самоисцеление Грерогеров, но выглядела Амелия определенно лучше.

Коридор второго этажа оказался пуст, и Мэл направилась по лестнице вниз, надеясь, что встретит кого-нибудь по дороге.

Ужин закончился совсем недавно, и она повернула в сторону малой столовой. Не ошиблась: одного из тех, кто был ей нужен, Мэл встретила именно там.

Дрейден сидел на своем излюбленном месте во главе стола, а на его коленях устроилась старшая горничная Лана. Форменное платье девушки было расстегнуто на груди, открывая вид на светлое белье и загорелое запястье мужчины, так как сама его кисть была полностью скрыта под темно-синей тканью платья. Юбка горничной также была задрана почти до самого пояса, обнажая молочную кожу бедра. Парочка неистово целовалась и, кажется, норовила отделаться от остатков одежды.

Не сдержавшись, Амелия громко выдохнула и шагнула обратно в коридор, спиной вперед. Кровь жарко прилила к лицу.

— Миледи! — Видимо, первой к выходу успела повернуться Лана.

Что-то стукнуло, будто кто-то заехал локтем или коленом по деревянной столешнице, проскрипели спешно отодвигаемые ножки стула.

Мэл отступила от двери и прижалась лопатками к прохладной поверхности противоположной стены. Она что, сегодня встала с кровати только затем, чтобы за кем-то подсматривать? Что за нелепые стечения обстоятельств?

Взлохмаченный Дрейден выскочил из столовой меньше чем через минуту, на ходу застегивая рубаху. Заметив поросль кудрявых черных волосков на его груди, Амелия торопливо отвела взгляд. Не хватало еще, чтобы он подумал, что она его рассматривает.

— Миледи… — Вид у бывшего лжедворецкого и правда был виноватый. Бросив пуговицы, так и не застегнув две нижние, он замер перед ней, глядя с некоторой опаской. Волнистая черная прядь взъерошенных не иначе как Ланиными пальцами волос упала на лоб, и мужчина нетерпеливо зачесал ее назад пятерней. — Амелия…

Абсурд ситуации зашкаливал. У нее вырвался нервный смешок, и Дрейден, приободрившись, улыбнулся. Заискивающе, надо сказать.

— Миледи, Амелия, леди Монтегрейн, — зачем-то перечислил он все возможные к ней обращения, очевидно, так и не определившись, как будет правильно, учитывая то, что хозяина дома он звал на «ты» и просто по имени.

— Амелия, — подсказала она.

Если Мэл не ошибалась, при посторонних Дрейден и к другу обращался так, как следовало по происхождению и по должности. Сейчас же посторонних в доме не наблюдалось. Как и Ланы, которая, кажется, решила схорониться в столовой, пока буря не минует.

Но бури не было — был подкатывающий к горлу смех.

— Амелия, я прошу прощения. Наше поведение… — Он не договорил, прикусив явно припухшую от долгих поцелуев нижнюю губу. Помнится, обычно она у него была не настолько полной и яркой.

Что она могла ответить? Что негоже развлекаться с женщиной в хозяйской столовой? С другой стороны, та была не то что не против, а очень даже за. На насилие это точно не походило, и было бы глупо винить только одного из них.

Сказала:

— А если бы зашла матушка Соули или Дана?

Истерический смех продолжал подкатывать к горлу. Разумом Мэл понимала, что не увидела ничего ужасного, однако не могла с собой ничего поделать — все еще неадекватно реагировала на физическую близость, даже если видела ее лишь со стороны.

Дрейден виновато пожал плечами и отвел глаза.

Ясно, о матушке Соули и о совсем юной сестре своей любовницы он не подумал.

— Мне нужно поговорить с лордом Монтегрейном, — поборов неловкость, Амелия озвучила то, собственно, ради чего и покинула свои комнаты. — Не подскажете, где я могу его найти?

Все ещё изучающий носки своих ботинок управляющий поместьем покосился в ее сторону.

— «Не подскажешь».

— Что?

— «Не подскажешь». На «ты», — пояснил мужчина. Кивнул в сторону столовой. — Официоз тут как-то не очень уместен.

На сей раз Амелия не сдержалась. Прыснула. Сообразила, прикрыла губы ладонью. Но Дрейден заметил, и в его темных до черноты глазах блеснули озорные искорки.

— Рэймеру нехорошо, — все же ответил он на вопрос и даже посерьезнел. — Опять, видимо, пытался прыгнуть выше головы. Целитель был, сказал, лежать пару дней.

Мэл нахмурилась. Да, ему было плохо по дороге из города, но она искренне думала, что все обошлось. Просто перенапряг ногу…

— Целитель?

— Да. Повезло. Рэйм пару лет назад переманил одного своего старого знакомого в Монн. Так что у нас теперь настоящий лекарь с даром под боком, — в его голосе явственно просквозила гордость.

Гордится другом? Ни у нее, ни у Эйдана не было близких друзей, ей трудно было судить.

Не считая, что вправе расспрашивать о подробностях, Амелия сдержанно кивнула.

— В таком случае, я подожду, когда ему станет легче. — Она, конечно, хотела обелить имя Оливера в глазах его хозяина, но не настолько, чтобы донимать человека, которому сейчас плохо и точно не до нее. — Спокойной ночи. — И Мэл повернулась, чтобы уйти.

— Вы можете к нему подняться, — остановил ее голос управляющего.

Она помедлила, обернулась через плечо, скептически изогнула бровь.

— Куда? В спальню?

Теперь пришел черед собеседника сдерживать смех.

— Супруги, знаете ли, даже если спят отдельно, время от времени наведываются в спальни друг друга.

Амелия скрипнула зубами.

— Я в курсе. — И, видимо, что-то такое отразилось в ее лице, что Дрейден подавился следующими остротами. — Доброй ночи. — Она направилась к лестнице.

Как там сказал Монтегрейн про своего дружка? «Он у нас порой вместо шута»? Похоже на то.

— Это вышло случайно! — догнал ее голос Дрейдена уже в конце коридора. — Обычно мы с Ланой осторожны!.. Уй!

Амелия не обернулась, но, судя по донесшемуся до нее звуку, старшая горничная покинула свое укрытие в столовой весьма вовремя — как раз чтобы отвесить своему не в меру говорливому любовнику оплеуху.