Забракованные

Глава 48

Две недели спустя

Монтегрейн-Парк

Вдовье платье, упакованное еще месяц назад в холщовый мешок, злорадно смотрело на нее со дна шкафа. Что это, провидение, злая насмешка судьбы?

Амелия нетерпеливо схватила мешочек и вытряхнула платье на пол. Оно упало, разметав рукава по бежевому ковру — черное на светлом. Мэл подняла его, смяла и швырнула в корзину для мусора. Рывком распахнула ящик стола, достала невесть когда и кем оставленные там спички. Чиркнула по коробку и бросила пылающую щепку прямо на платье. Несмотря на отсутствие какого-то дополнительного горючего материала, ткань тут же занялась огнем. К потолку поплыл черный удушающий дым.

Стоило бы открыть окна, но Амелия замерла, обняв себя руками, и сухими до рези глазами смотрела на пожирающие темную ткань языки пламени.

Кто-то забарабанил в дверь за ее спиной — не обернулась. Настойчивый стук повторился, а затем дверь, кажется, вынесли с пинка.

— Мэл. Черт, что ты творишь?!

Появившийся в поле зрения Дрейден подхватил корзину с горящим платьем и бегом бросился в ванную комнату. Послышался звук бьющей под напором из крана воды.

— Мэл, не пугай меня. — Оставив «поджаренное» платье вместе с оплавившейся корзиной в ванной, Кристис вернулся в гостиную. Бросил на Амелию быстрый взгляд, словно чтобы убедиться, что она больше не собирается ничего поджигать, прошел к окну и распахнул фрамугу. Вернулся и остановился прямо перед ней. Мэл за это время так и не сдвинулась с места. — Как ты? — спросил, заглядывая в глаза, аккуратно положил ладони ей на плечи.

Амелия с шумом втянула в себя пропахший гарью воздух. Кажется, все это время она не дышала.

— В порядке.

— Мэл.

— В порядке, — повторила с нажимом. Вывернулась из его рук.

Не надо. Просто не надо ее жалеть. Ее — точно не надо. А Рэймер никогда не переносил жалости. Нет, все ещё не переносит. Или все-таки не переносил — прошедшее время?

— Ты сегодня возвращаешься в Цинн? — спросил Дрейден, не пытаясь больше ни приближаться, ни утешать.

Амелия кивнула.

— Да. Я буду там. И Джерри просил пока его не бросать. Ему легче, когда рядом кто-то из знакомых.

Все эти недели Мэл провела в столице. Кристис переправлял ей необходимые вещи из гардероба курьером. И вот сегодня на рассвете она покинула Цинн, чтобы приехать самой — взять еще вещей, чтобы задержаться в королевском дворце подольше.

Собственно, приехав и со всеми поздоровавшись, Амелия практически сразу прошла в свои комнаты и принялась перебирать шкаф. Так что ни с кем толком не разговаривала.

— Как Джерри? — спросил Крист.

— Хорошо. Насколько это возможно, хорошо. Гидеон обложил его охраной и лично сдувает пылинки. Готовятся к коронации. Люди приняли наследника принца Конрада с восторгом. Впрочем, ты знаешь…

Все в Мирее знали. Новость о смерти Сивера и появлении истинного наследника престола разнеслась по всему королевству подобно урагану. Репутация младшего сына покойного короля в итоге сыграла им на руку, как Гидеон и предполагал: Джерри мгновенно стал всеобщим любимцем, на которого возлагались большие надежды.

— Шона и Мирту видела?

— Видела. — Она снова кивнула. — Им разрешено посещать королевский дворец в любое время. Гидеон уже снарядил для них людей, которые помогут открыть новую кузницу, а пока снял жилье недалеко от Дворцовой площади.

Крист усмехнулся.

— Похоже, Гидеон везде. Он хоть когда-нибудь спит?

Амелия пожала плечами.

— Мне иногда кажется, что он вообще не человек, а целая толпа.

Дрейден все-таки шагнул ближе, склонил голову набок, заглядывая в глаза.

— Он тебя не обижает?

Она качнула головой.

— Хамит и тренирует на мне свое чувство юмора не меньше, чем на других. Это его нормальное состояние.

— Сучий потрох, — процедил Крист сквозь зубы.

Амелия лишь кивнула. Несмотря на все, что сделал Блэрард Гидеон, она была далека от того, чтобы его идеализировать. Но такого человека однозначно лучше держать в союзниках, нежели во врагах.

Дрейден помялся, и Мэл поняла, о чем он спросит, еще до того, как тот раскрыл рот.

— А Рэйм?

— Без изменений, — голос прозвучал достаточно спокойно, как нужно. Кристу плохо не меньше, чем ей, так что свои истерики следует приберечь до ночи, когда она останется одна и ее никто не увидит. — Досс приходил, сказал, что тело здорово, остальное — не в его компетенции.

— А Зиден?

— Тоже был и обещал приехать еще. Он говорит, что инквизитор и Сивер ошиблись: мозг не сожжен. — В глазах Дрейдена вспыхнула такая лютая, отчаянная надежда, что Амелия поспешила продолжить: — Но Зиден тоже не знает, как все исправить. Это что-то вроде комы, но если даже мой дар не действует… — Она прервалась, отвернулась. Смотреть на гаснущую так же быстро, как и появившуюся надежду в глазах друга было невыносимо.

— Но ты ведь пробуешь? — спросил тот осторожно.

— Каждый день.

Каждый день и целыми днями. До полного спуска резерва. До потери сознания. И ничего, совсем ничего.

Амелия зажмурилась и глубоко вздохнула. Достаточно. Просто… достаточно. Никаких слез, никаких жалоб — она будет делать это до тех пор, пока не получится, чего бы ей это ни стоило.

Заставив себя открыть глаза и даже улыбнуться, Мэл вновь повернулась к собеседнику.

— Ты подготовил то, что я просила?

Крист дернул плечом, затем почесал в затылке, взъерошив пальцами кудрявые волосы. Те так и остались вздыбленными, даже когда он убрал руку.

— Приготовил. Но ты уверена? Приюты были для отвода глаз. Какой теперь в этом смысл?

Амелия вспыхнула.

— А в том, чтобы бросить на произвол судьбы нуждающихся в помощи детей, смысл есть? Рэймер с Конрадом содержали эти приюты годами. А теперь — все? Справляйтесь дальше как хотите. Так? Нет, Крист. — Она упрямо замотала головой. — Помощь так не работает.

Тот пристыженно вздохнул и пожал плечами.

— В общем-то, дела пошли на лад, — пробормотал, идя на попятный.

— Тем более, — отрезала Мэл. — Принеси деньги, пожалуйста. Завтра я сама съезжу в приюты и отвезу их. Срок уже подходит.

Дрейден серьезно кивнул и вышел из комнаты.

А Амелия плюхнулась на край сиденья дивана и опустила лицо на руки. Накатила страшная усталость и слабость.

Вдох-выдох. Надо просто успокоиться и делать что должно.

Все будет хорошо.

Даже если не в этой жизни.

Даже если не с ней.

Цинн

Для Монтегрейна выделили покои на втором этаже королевского дворца. Обеспечили круглосуточной охраной. И… больше ничего не могли сделать.

Более опытный Досс, осмотрев пациента, сказал, что пытаться кормить его искусственно или предпринимать что-то еще, нет никакого смысла — Амелия поддерживала организм мужа своей магией, и, по словам королевского целителя, он ни в чем не нуждался.

— Покой ему нужен, — безжалостно высказался Досс в один из своих визитов. — Вечный. К чему эти мучения?

После этого заявления Амелия велела тому больше не приходить. Кажется, Досс только вздохнул с облегчением.

Рэймер выглядел… хорошо. Здоровый цвет лица, ровное дыхание, нормальная температура тела. Такой же красивый, каким она его запомнила. Только ужасно, неправильно, невыносимо беззащитный в этой белой одежде, на белой простыне, укрытый по грудь белым одеялом. Волосы у корней стали уже совершенно темными и продолжали расти, обретая свой истинный цвет. Если бы он пришел в себя, то уже в скором времени смог бы подстричься, чтобы навсегда избавиться от седины. Если бы…

Войдя, Амелия пододвинула к кровати стул и села, коснулась теплой безвольно лежащей поверх одеяла руки — никакой реакции.

— Ты мне очень нужен, — прошептала, поглаживая его предплечье. — Вернись ко мне, ладно?

Амелия так его любила, в ней было столько этой любви, что она почти без приказа срывалась с пальцев и впитывалась в чужую кожу. Впитывалась и исчезала, и… ничего не происходило.

Боги, почему ей под силу зарастить колотую рану одним прикосновением, но не под силу вернуть к жизни любимого человека?!

Мэл сгорбилась, уткнулась лицом в тыльную сторону его ладони и прикрыла глаза. Дар тек по ее венам, по ее пальцам. Сила Грерогеров была при ней, она чувствовала. Но почему не могла исцелить, Амелия не понимала.

В дверь постучали, и она резко отпрянула, выпрямилась, смахнула выступившие слезы.

— Войдите!

На пороге появился Гидеон, как всегда, облаченный во все черное.

— Леди Монтегрейн. — Вместо вежливого кивка она получила в свой адрес нечто больше напоминающее воинский салют. Прошел к кровати больного, всмотрелся в безмятежное лицо с таким видом, будто мог велеть тому очнуться одним своим взглядом. — Что? — спросил недовольно. — Без изменений?

Мэл качнула головой.

— Вы же видите.

— М-да. — Гидеон отступил, прищурился, глядя на нее сверху вниз, так как она все ещё сидела на стуле у кровати. — Какая-то из вас неправильная Грерогер.

— Какая есть, — огрызнулась Амелия.

Глава СБ скорчил гримасу и вновь устремил взгляд на Рэймера.

— Чертовски жаль, — пробормотал задумчиво.

— Вам? — С губ Мэл сорвался грустный смешок. — Не лгите, вам его не жаль.

Гидеон посмотрел на нее с иронией.

— Дражайшая Амелия, мне никого не жаль. — Снова взгляд на Рэймера. — Почему я должен его жалеть? Но, признаюсь, Монтегрейн очень бы мне пригодился. — Естественно, она не была удивлена — лишь выгода. — Коронация на носу. Наследнику четырнадцать. Мне нужен регент, который будет управлять королевством до его совершеннолетия. А где я такого найду, скажите на милость? Кого-то неподкупного и того, кто будет готов вернуть пацану корону через четыре года? — Амелия пристально смотрела в ответ и молчала. — То-то и оно, — вероятно, неправильно оценил ее взгляд собеседник. — Не получается найти. А если ведущую роль возьмет на себя Совет, то Джерри до конца своих дней будет не более чем марионеткой на троне. Или еще лучше — кто-то из них займет лидирующую роль, а остальные попробуют перетянуть одеяло на себя, и мальчишка станет разменной монетой в их играх.

— Сами бы и стали, — буркнула Мэл.

Гидеон неприятно хохотнул.

— Очень смешно. Во-первых, даже если бы я настолько сошел с ума, чтобы рассматривать такой вариант, я не благородных кровей, и Совет бы лучше удавился, чем подпустил меня к трону.

Амелия безразлично пожала плечами. Как раз в этом она не видела особой проблемы.

— Подсуньте Джерри правильные бумаги, он подмахнет их по одному вашему слову, и вы станете лордом каких угодно земель по вашему выбору.

Собеседник закатил глаза к потолку.

— Джерри может что-то там подмахнуть, как вы выразились, только после коронации. А регент нужен мне уже на церемонии.

— А во-вторых? — устало уточнила Амелия. — Вы сказали: «Во-первых».

Гидеон раздраженно дернул плечом.

— А во-вторых, публичное место не по мне. Мне нравится моя работа. И, черт вас всех раздери, мне нужен Монтегрейн!

Похоже, вариант, что Рэймер мог элементарно отказаться от такой должности, Глава СБ даже не рассматривал.

Потому что Монтегрейн бы не отказался, вот почему. Он не бросил бы Джерри в королевском дворце на растерзание этим волкам. Хотел бы, не хотел, а взял бы удар на себя. Как всегда это делал по отношению к своим близким.

— Леди Монтегрейн, Амелия. — Отвлекшись на свои мысли, Мэл была вынуждена вновь вскинуть глаза на собеседника. — Уважьте меня, ответьте на один вопрос.

И так уставился — как то ли ворон, то ли коршун, готовящийся кромсать мертвую плоть.

— Спрашивайте, — равнодушно разрешила Амелия.

Гидеон прищурился.

— Признайтесь, это все-таки вы убили Эйдана Бриверивза? Уверен, что вы. Но вы ведь только сейчас вошли в полную силу Грерогера, поэтому ума не приложу, как вы смогли это провернуть.

Амелия молчала, не отводя от него глаз…

Полгода назад

2 дня после известия о смерти лорда Грерогера

Особняк Бриверивзов, Цинн

Давно не обрезаемые ветви деревьев неухоженного сада били в окно. В небе громыхало так, что, казалось, сотрясались земля и весь особняк. Сверкала молния, время от времени озаряя темное помещение, позволяя взгляду выхватывать в темноте силуэты предметов и мебели.

Эйдан давно спал в своей спальне, а Амелия сидела на диване в гостиной и смотрела прямо перед собой, зажав ладони между колен.

Внутри было пусто. Она прорыдала почти целые сутки, получила несколько пощечин, как выразился Эйдан, для ее же пользы, чтобы помочь отойти от шока. И… все подписала. Отдала Бриверивзу все, лишь бы он оставил ее в покое хотя бы на несколько часов, отдала наследство Овечьего короля в его полное распоряжение.

Как так вышло, что Эйдан первым узнал о смерти ее отца, почему поехал его хоронить, оставив жену в неведении? Затуманенное горем сознание догадывалось о причинах этого поступка, но не могло сложить картину воедино — было слишком больно.

А потом, наконец, пришло письмо от управляющего поместьем. Бывшего управляющего, так как Бриверивз успел выгнать того на улицу, и ответ для дочери бывшего хозяина был, по сути, жестом доброй воли.

Управляющий писал о том, что ничего не предвещало беды. Лорд Грерогер, как всегда, время от времени мучился сердцем, но приступы были не чаще обычного. А потом к нему пожаловал Эйдан — воспользовался порталом, пока Амелия пребывала в счастливом неведении о месте нахождения мужа и радовалась, что он где угодно, только не рядом с ней, — и закрылся с тестем в кабинете. А когда уехал, лорда Грерогера схватил сильный приступ. Звал дочь, но ее не успели оповестить — он скончался.

«Не берусь утверждать и обвинять кого-либо в намеренном причинении вреда, — писал управляющий. — Но полагаю, что лорд Бриверивз чем-то расстроил вашего отца. И его здоровье…»

Расстроил… Амелия зло усмехнулась, вспомнив формулировку из письма. Снова сверкнула молния, на мгновение озарив неестественным белым светом гостиную сквозь незашторенное окно.

О нет, он не расстроил ее отца — он его убил.

И сделал это намеренно, потому как свои финансы заканчивались, скачки требовали ставок, а желудок — вина. Вино Эйдан пил только высочайшего качества. Влезал в долги за бочонок элитных сортов. И пил, пил…

И придумал выход — ускорить вступление супруги в права наследования средствами Овечьего короля.

Что он сказал отцу? Рассказал правду, как грозился когда-то? Угрожал? Кому? Ей?

Она пыталась спросить, но Эйдан, не знавший о письме управляющего, сказал, что не был на юге, пока ему не пришло сообщение о смерти тестя, а ей он не сказал, чтобы якобы не волновать.

Управляющему в поместье Грерогеров солгал, что Амелия больна и не может проводить отца в последний путь.

Именно в тот момент в груди вдруг стало пусто. Эйдан смотрел на нее своими огромным глазами цвета летнего неба и изображал сочувствие. А она… Она могла его остановить и сберечь отца — стоило решиться, стоило избавиться от Эйдана, наплевав на совесть и прочие убеждения. Могла, но испугалась.

Молния разрезала тьму в очередной раз. Мэл встала с дивана и направилась к лестнице.

Шаг, еще шаг, мягкая ковровая дорожка поглощала звуки шагов. Бордовая, цвета крови. Когда она освободится, то непременно ее выбросит.

Еще шаг…

Гладкая древесина перил под ладонью…

Еще шаг…

У Эйдана было не заперто. От кого ему запираться? Он никого не боялся. И был прав, тысячу раз чертовски прав, потому что запугал Мэл настолько, что она почти пятнадцать лет терпела издевательства и не смела ничего им противопоставить, кроме травок от потенции. На сколько их хватило? На два года почти спокойной жизни, а потом ни один аптекарь не согласился продать ей нечто подобное.

Шаг, ещё шаг — на сей раз к кровати, на которой, развалившись и храпя, навзничь спал Эйдан.

Сперва, когда Амелия только получила ответ от управляющего и все поняла, ее подмывало покончить с Эйданом и наложить на себя руки. Но потом злость на него вытеснила мысли о «побеге». Она прожила в страхе четырнадцать с половиной лет. Она отдала ему на растерзание своего отца.

Так что нет, она не умрет в один день с этой тварью, а будет жить еще долго и гордиться тем, что сделала. Пусть несчастливо, но так долго, как только сможет — сколько позволят боги.

А потому не могло идти речи о том, чтобы налить Эйдану в питье полстакана собственной крови — именно столько выпил тот раненый в лазарете, перед тем как скончаться. Не-е-ет, она убьет его медленно, так, чтобы он прочувствовал на себе, что такое стать беспомощным.

«Мразь! Ненавижу!»

Амелия подошла к кровати вплотную. Вынула из волос шпильку и проткнула себе палец. После чего поднесла руку к лицу Эйдана и задержала над его приоткрытыми во сне губами. Две капли — достаточно.

По капле-две каждую ночь. Никто не найдет следов магии или отравления — слишком маленькая доза. Но кровь подействует, однозначно подействует. Потому что ненависть убивает, бабушка была права.

А Амелия ненавидела.

Так люто, что была готова убивать Эйдана Бриверивза медленно, по капле, месяц за месяцем…

Настоящее время

— Так вы? — мужчина склонил голову набок, вглядываясь в ее лицо. — Вы убили Эйдана Бриверивза?

Мэл не отводила взгляд, смотрела прямо.

Неужели тот и правда ждал от нее чистосердечного признания?

— Нет, — ее губы тронула ледяная улыбка. — Конечно же нет.

Гидеон многозначительно хмыкнул и повернулся к двери.

— Я зайду позже, — бросил вместо прощания и, впечатывая каблуки сапог в пол, стремительно покинул комнату.

* * *

Чуть позже приехал Зиден.

— Леди Монтегрейн. — В отличие от предыдущего наглого гостя, он вежливо поздоровался, кивнув.

— Амелия, — попросила она. — Мы же договаривались.

Тот снова кивнул, правда, Мэл не была уверена, слышал ли ее вовсе. Подошел к кровати, коснулся ладонью лба Монтегрейна. Прищурился, во что-то вглядываясь магическим зрением.

— Что ты видишь? — Она встала.

— Ничего, — ответил Зиден, отступая и на корню рубя все надежды. Отошел, подпер подбородок кулаком, задумчиво глядя на лежащего в постели. — В том-то и дело, что ничего. Он полностью здоров — уж ваш дар постарался. Думаю, что-то произошло именно на ментальном уровне. Возможно, он пытался воспротивиться взлому и поставил какие-то блоки. А они… — Задумался, не в силах подобрать подходящее слово.

— Срикошетили? — предположила Амелия.

— М-м? — Зиден вскинул на нее глаза. — Да-да, что-то в этом роде.

— Вы думаете, надежда ещё есть? — спросила она прямо.

В ответ целитель бессильно пожал плечами.

— Надежда всегда есть, — изрек философски.

Слабое утешение, но такой ответ все равно был лучше, чем рекомендация Досса покончить с мучениями пациента как можно скорее, не тратя ни свое, ни его время.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Мэл.

Она думала, что Зиден после этого уйдет, но тот потоптался на месте, будто желая что-то сказать и не решаясь.

— Говорите, — попросила Амелия. — Мы не в той ситуации, чтобы что-то друг от друга утаивать.

— Я… — Целитель отчего-то покраснел. Мэл нахмурилась. — Я просто хотел сказать, что вам не следует так сильно растрачивать свой резерв, хватит и в половину меньше. В вашем положении это может быть опасно.

— Ч-что?

Это было как удар под дых, она задохнулась.

— О боги, вы не знали? — округлил в свою очередь глаза Зиден.

— Не знала, — прошептала Амелия, опустив взгляд на свой еще совсем плоский живот.

— Срок чуть больше двух недель, — подсказал целитель, на всякий случай опасливо втянув голову в плечи — вдруг она отругала бы его за то, что он лезет не в свое дело.

Но ругаться не хотелось, отнюдь.

С трудом сдерживая слезы, Мэл отчаянно закивала.

— Я буду беречься, обещаю.

Все-таки всхлипнула.

Зиден коротко попрощался и тактично покинул комнату.

* * *

Посетив все остальные приюты и школу-пансион, в приют имени Святой Дальи Амелия поехала в последнюю очередь.

Гидеон выделил ей в сопровождение целых четырех человек: двоих воинов и двоих магов. Все четверо, демонстративно одетые в черно-красную форму Королевской службы безопасности, следовали молчаливыми тенями с обеих сторон от ее экипажа, зорко осматривая окрестности не только обычным зрением, но и магическим.

Безопасность… Прежде о подобной защите она могла только мечтать. Вот только мечталось теперь совсем не о том.

Снаружи громыхнули ворота, и экипаж остановился.

— Госпожа, приехали! — доложил возница.

Один из людей Гидеона не поленился, спешился и отворил дверцу, подал Амелии руку. Она молча поблагодарила кивком.

— Леди Монтегрейн! — встретила ее мать-настоятельница, шагнув навстречу и широко улыбаясь. Особенно широко, когда СБэшник потянулся внутрь экипажа, достал мешочек с монетами и протянул его Мэл.

Помимо матери Вереи во дворе были лишь еще две монахини. Одна из них споро подбежала к Амелии и, приняв из ее рук пожертвование, поспешила назад к зданию приюта.

Мать-настоятельница, одарив сопровождение гостьи подозрительным взглядом, подхватила Амелию под руку и повела вглубь двора. Однако Мэл не планировала доставлять неприятности людям, которые отвечали за ее безопасность головой. Обернулась.

— Я никуда не уйду с территории приюта, — пообещала она им. — Ждите меня здесь, пожалуйста.

Ей не ответили, один маг молча пошел за ними с монахиней следом, правда, держась на расстоянии, чтобы не мешать разговору.

— Какое кощунство, — вздохнула мать Верея. — Люди с оружием в святом месте!

Амелия промолчала. В прошлый раз она уже услышала от этой женщины все, что хотела и чего не хотела, им больше нечего было обсуждать, однако монастырь и правда не был тем местом, где следовало бы устраивать сцены. К тому же она обещала навестить девочек. В ридикюле, тонкая ручка которого была перекинута через ее предплечье, прятался для них кулек с конфетами. Привезла бы больше, только мать-настоятельница непременно отняла бы и запретила бы баловать воспитанниц. Но по одной должно было хватить каждой.

— Бедная, бедная моя девочка, — сетовала старшая монахиня, вцепившись костлявыми пальцами ей в локоть. — А я говорила, говорила, что так будет. Боги карают грешников. Покайся, дочь моя, покайся и прими постриг, твоего мужа уже наказали, спаси хотя бы себя.

Амелия нетерпеливо выдернула свою руку и встретилась с совершенно растерянным взглядом матери-настоятельницы. Боги, она ведь на самом деле верила в свои слова!

— Я хочу увидеть девочек, — сказала Мэл, усилием воли давя в себе раздражение.

Мать Верея укоризненно покачала головой, но спорить при не отстающем от них сотруднике службы безопасности не рискнула.

— Я буду молиться за тебя, дочь моя, — пообещала, сложив руки перед собой так, словно собиралась возносить молитву прямо сейчас.

Амелия отвернулась и, ускорив шаг, направилась в указанном направлении.

Воспитанницы и правда были во внутреннем дворе, где имелось множество скамеек и качелей. Самые маленькие девочки играли на земле, те, что постарше, читали.

Ее заметили.

— Тетя Мэлли! Тетя Мэлли!

Понеслись навстречу, окружили.

Мать Верея отстала и с неожиданным для нее тактом не стала мешать этой встрече.

* * *

По правде говоря, Амелия хотела угостить воспитанниц конфетами и уехать, но совесть не позволила — они так ее ждали. И она задержалась. Присела на одни из качелей в тени, а девочки столпились вокруг, радостно блестя глазами.

Не прав был Крист, тысячу раз не прав — нельзя их бросать.

— А где Фина? — Мэл вдруг поняла, что не видит знакомого личика.

— Фину удочерили, миледи, — объяснила Эльза, одна из самых старших воспитанниц. — Уже три недели прошло.

У Амелии повлажнели глаза. Теперь, благодаря Зидену, она по крайней мере знала, почему с каждым днем вела себя все эмоциональнее и эмоциональнее.

— О, нет, миледи! — неверно оценив ее реакцию, затараторила Эльза, — это очень хорошие люди, они ее искренне полюбили.

Мэл закивала.

— Я от радости. — И, уже не скрываясь, смахнула с глаз выступившие слезы.

Живя с Эйданом, Амелия много раз мечтала забрать к себе Фину, но понимала, что никогда не приведет в дом садиста невинного ребенка. И сейчас была искренне рада, что у этой чудесной доверчивой девочки будет настоящая семья.

— Тетя Мэл! — Качели качнулись, когда с ней радом уселась Зои. Все остальные постеснялись, но Зои, этому ребенку в почти взрослом теле, было незнакомо такое понятие, как стеснение.

Амелия улыбнулась.

— Здравствуй, Зои.

А девочка вглядывалась в ее лицо своими большими васильковыми чуть навыкате глазами.

— Вы грустная, — вынесла взрослый вердикт. И вновь по-детски, выпятив нижнюю губу. — Почему?

Не выдержав этого пристального, пронизывающего взгляда, Мэл отвела глаза.

— Видишь ли, Зои, — сказала и заметила, как остальные девочки навострили уши. Что ж, пусть. — Я не могу вылечить одного человека.

— Вы его любите? — не сдержалась и вмешалась в разговор Рея, кудрявая девочка лет десяти.

— Очень люблю, — грустно улыбнулась Амелия. — Но, видимо, одной моей любви недостаточно.

— Одной любви всегда мало, — важно произнесла болтающая в воздухе ногами Зои, гоняя за щекой карамель.

— Что? — Мэл повернулась к ней, не понимания, что та имеет в виду.

— Одной любви всегда мало, — спокойно повторила девочка. — Любовь должна быть взаимной.

Амелия вскочила на ноги.

Лежащие на ее коленях конфеты в разноцветных обертках веером рассыпались по земле.

* * *

Амелия вихрем ворвалась во дворец. Сопровождение еле поспевало за ней, но, к счастью, не мешало.

— Где его высочество? — схватила за рукав первого попавшегося стражника.

Тот растерянно на нее воззрился, но помня, что она одна из приближенных к наследнику людей, а заодно протеже самого Гидеона, не посмел не ответить.

— У его высочества урок этикета, леди Монтегрейн. Класс в конце второго этажа.

— Спасибо! — бросила Амелия уже на бегу.

Эти две недели Джерри усиленно обучали, казалось, всему, за короткое время пытаясь вместить в бедную голову подростка то, чему учат принцев ещё с колыбели. Одним богам только известно, как мальчик ещё до сих пор не взбрыкнул. Однако, несмотря на свой юный возраст, Джерри принимал все испытания, выпавшие на его волю, с совершенно взрослой ответственностью.

Когда Мэл ворвалась в указанный класс, мальчик сидел за столом, а его преподаватель, худощавый седовласый мужчина, рисовал на меловой доске правильное расположение столовых приборов при трапезе, попутно рассказывая, какая вилка для чего нужна и когда используется. Почему нельзя было рассказывать, показывая на настоящей посуде, для Амелии осталось загадкой.

— Джерри! — выпалила она и, чуть отдышавшись, исправилась под ошарашенным взглядом учителя принца: — Ваше высочество, прошу прощения, что прерываю ваше занятие, но не могли бы вы уделить мне немного времени?

Мужчина у доски чуть смежил веки, одобряя использованную ею формулировку.

— Ми… — начал было так же, как и она, по привычке Джерри, поспешно вставая из-за стола. — То есть, леди Монтегрейн, я к вашим услугам. — И повернувшись к преподавателю спиной, закатил глаза, ясно демонстрируя, что вбиваемый в его голову церемониал уже надоел ему до чертиков. — Прошу извинить меня, господин Шульц, — попрощался с учителем, — я вернусь, как только позволят обстоятельства.

«Молодец!» — мысленно похвалила его Амелия.

Джерри лишь едва заметно дернул плечом и, с явным удовольствием прерывая урок, последовал за ней.

* * *

— Что, миледи, я должен сделать? — нахмурился мальчик, остановившись у самой кровати и с тоской глядя на того, кого годами считал своим другом.

Забылся, снова назвал ее «миледи». Но Мэл не стала исправлять — ей было не до того. Идея, подсказанная Зои, уже полностью захватила ее.

Амелия подошла ближе, положила ладонь юноше на плечо.

— Попробуй прочесть его мысли. Джерри, это очень важно.

Принц покосился на нее с очевидным сомнением во взгляде.

— Миледи… Амелия, но он же… спит. Милорд… э-э… сейчас не думает.

Мэл поджала губы, не зная сама, чего от него хочет и как это правильно сформулировать.

— Спит, — начала снова, стараясь сохранять спокойствие. — Но он не умер и его личность не потеряна. Попробуй до нее дотянуться. Позвать… Джерри, я сама не понимаю. Мне нужен его отклик, и тогда, возможно, я смогу его вернуть.

Сомнение во взгляде подростка стало ещё более заметным, однако спорить он не стал — Джерри ждал возвращения Монтегрейна с не меньшим нетерпением, чем она сама.

Пожал плечами.

— Я попробую. Но меня еще не начали учить обращению с магией. — Поморщился. — Все пичкают своими этикетами.

— Попробуй, — эхом повторила за ним Амелия и отошла. Обошла кровать с другой стороны.

Джерри растерянно потоптался на месте.

— Э-э… Попытайтесь его позвать, ладно?

— Ладно.

Она подошла ближе, взяла Рэймера за руку. Джерри, со своей стороны, немного помялся, а потом решился и накрыл его лоб своей ладонью.

Амелия склонилась к лицу мужа.

— Рэйм, ты меня слышишь? — позвала громким отчаянным шепотом. — Вернись к нам. Мы очень тебя любим. Я тебя люблю. И я знаю, что ты тоже меня любишь. Дару Грерогеров нужна любовь, понимаешь?

— Я что-то чувствую… — пробормотал Джерри. Он стоял, прикрыв глаза и все еще не убирая руки.

— Рэйм, вернись.

— Получается! — ахнул мальчик.

Амелия не знала, что получалось, потому что понятия не имела, что именно должно получаться. В теории, менталист способен считать у человека любые принадлежащие ему мысли, чувства и эмоции. В теории, будь она неладна! А на практике Мэл сама стала магом всего несколько недель назад.

Не зная, что и как правильно делать, больше подчиняясь инстинктам, она схватила Джерри за руку. Теперь одна ладонь мальчика лежала на лбу Монтегрейна, а вторая была крепко сжата в ее пальцах. Своей другой рукой Мэл касалась кисти Рэймера. Как замкнутая цепь…

Дар Грерогеров проснулся, потек с кончиков пальцев. Аура Джерри засияла насыщенно-синим. Цвета трех аур — синей, красной и изумрудно-зеленой (Амелия впервые увидела дар Грерогеров воочию) — смешались. А затем в полоток ударил столп белого света. Такой яркий, что Амелия на мгновение зажмурилась.

А когда открыла глаза, увидела, что веки Монтегрейна дрогнули.

Джерри, часто моргая, отступил от кровати, а Амелия сорвалась с места, бросилась к мужу.

— Рэйм, ты меня слышишь? Рэйм?!

— Слышу, — шевельнулись бледные губы. — Не кричи… Слышу.

Амелия громко всхлипнула.

Монтегрейн медленно открыл глаза, обвел все ещё несколько мутным взглядом комнату, задержался им на улыбающемся от уха до уха Джерри в непривычной для сына кузнеца одежде, затем на своей груди, укрытой белым одеялом, и остановился на ее лице.

— Мэл, сколько меня не было?

Она улыбнулась, смаргивая предательски выступившие слезы.

— Пятнадцать лет. Тебя не было в моей жизни долгие пятнадцать лет.