Забракованные

Глава 34

5 лет после входа мирейских войск на территорию Аренора

1 день до подписания мирного договора

Аренор, недалеко от границы с Миреей

Ночевку устроили в дне пути до Южного округа Миреи. Оставалось добраться.

Монтегрейн уже отправил людей, которым следовало опередить армию и попытаться отослать его письмо королю напрямую, если это станет возможным после ухода с территории Аренора, или же порталом — если блок на передачу магических сообщений затронул и юг Миреи. На что бы ни были способны аренорские маги, мощная магия порталов была не по зубам даже им — единственный верный способ.

Роннер Третий должен был понять, что происходит на самом деле, и подписать этот чертов мирный договор. Конрад говорил, что король противоборствующей стороны уже не единожды предлагал его отцу заключить перемирие, единственным условием которого был уход вражеских войск с земель Аренора. Единственным!

А воевать дальше было бессмысленно. Просто бессмысленно. Потому что теперь мирейцев нельзя было назвать даже армией — так, кучка покалеченных выживших, ещё каким-то чудом держащаяся на ногах. Впрочем, некоторые — уже не держащиеся.

Еще один бой они элементарно не выдержат — просто-напросто полягут там все, потому что не осталось ни сильных бойцов, ни одного мага с успевшим наполниться резервом. Ужасные условия и отвратительное питание, увы, не способствовали восстановлению. И если тот же Рэймер полностью приходил в себя за день в обычной мирной жизни, то теперь его магический резерв наполнялся не менее трех-четырех дней. То есть ни разу за последние месяцы — просто не успевал, так как его обладатель спускал его вновь и вновь. Замкнутый круг. Что говорить о тех, кто был слабее него?

Лично для Монтегрейна капитуляция была делом решенным. С последствиями принятого решения он будет разбираться потом — если выживет. Но выпустят ли их аренорцы? Или еще хуже: не решат ли те сами, в отместку, войти на территорию Миреи? А если решат, то вся штука в том, что остановить их мирейцы не смогут, уже ни отступая, ни наступая — их слишком мало, и они слишком слабы.

Все, песня спета, игра сыграна.

Неужели король Роннер до сих пор этого не понял? Или же отсутствие вестей с фронта он счел за хорошие новости? Боги, ну он же не идиот, в самом-то деле!

Тогда зачем, что им движет? До сих пор уязвленная гордость из-за отказа аренорской принцессы выйти замуж за мирейского принца? Того самого принца, чье безжизненное тело еще везут за собой в одной из телег? Что Конраду теперь эта отцовская гордость?

Рэймер лежал в палатке без сна, ворочаясь с боку на бок и гоняя в голове мрачные мысли. До рассвета оставалось меньше часа: подняться — и в путь. Последний рывок.

За ночь он так и не сомкнул глаз. Разведка докладывала, что аренорцы следуют за ними, но не спешат и, кажется, не готовятся к атаке. Словно всего лишь хотят убедиться, что враги наконец уберутся с их территории восвояси.

Это «кажется» и смущало больше всего. Просто отпустят и помашут платком на прощание? Монтегрейн не встречался с Натаниэлем лично, но пока что тот не давал повода считать его добрым дядюшкой. Намерения мирейцев, позорно уносящих ноги, стали давно очевидны. Их не было нужды преследовать, тем не менее Натаниэль наступал им на пятки.

Зачем? Просто удостовериться, что уходят? Сомнительно.

Рэймер перевернулся на спину и уставился в темный матерчатый потолок, заложив руки за голову. Дурное предчувствие не оставляло.

Помаявшись ещё несколько минут, он сел, натянул сапоги. Чему-чему, а интуиции Монтегрейн доверял. К сожалению, куда больше, чем изможденным людям вокруг себя.

Не ошибся и в этот раз — снаружи раздались громкие голоса.

Он успел обуться и оправить измятый, так и не снятый на ночь китель, когда по колышку палатки постучали.

— Лорд Монтегрейн. Лорд Монтегрейн. Разведчики вернулись.

И увидели они явно не машущего им вслед Натаниэля.

Мысленно произнеся нечто среднее между молитвой всем богам и проклятием в адрес короля Роннера, Рэймер выбрался наружу. Молодой парень из Синего отряда переминался с ноги на ногу, подпрыгивая от нетерпения.

— Лорд Монтегрейн! Аренорцы готовятся к атаке, они догонят нас через несколько часов!

А учитывая то, что их маги способны перемещаться в пространстве, пусть и на недалекие расстояния, нет никаких гарантий, что они не появятся здесь уже через час.

— Выдвигаемся, — распорядился Рэймер. — Уходим к границе, насколько успеем.

По его расчетам, посланники уже должны были добраться до Южного округа. Оставалось лишь ждать и надеяться, что на сей раз король поймет всю серьезность ситуации и не станет медлить.

Что, черт его дери, может подтолкнуть Роннера Третьего к решительным действиям, если не известие о гибели собственного наследника?

При воспоминании о Конраде Монтегрейн поморщился и дал себе мысленный подзатыльник — не время и не место оплакивать мертвых.

— Все бросаем, забираем только раненых! — отдал еще одно распоряжение.

Что ж, по крайней мере у них было несколько дней передышки. Его собственный резерв радовал наполненностью на целых две трети. А значит, шанс ещё оставался.

* * *

— Как он? — Монтегрейн забрался в одну из телег для раненых прямо на ходу.

Зиден, целитель, освободившийся от своего венценосного пациента и теперь помогающий выздоравливать остальным, обернулся к нему. Когда Рэймер появился, тот как раз стоял на коленях, положив ладони на грудь лежащего на полу человека.

— Он почти полностью восстановился, — кивнул командующему.

— Я слаб как ягненок! — тут же опроверг это утверждение исцеляемый.

Монтегрейн скрипнул зубами. Не будь ему нужен дар Бриверивза, он бы уже давно поступил с ним именно как с жертвенным ягненком. Но Конрад был прав: бывают моменты, когда и две минуты под щитом могут спасти сотни жизней. Раз уж Эйдан выжил, он не собирался списывать его со счетов.

— Заткнись! — рявкнул Рэймер, отчего Бриверивз лишь презрительно скривился. Зато Зиден втянул голову в плечи, будто разделывать, как барашка, сейчас будут именно его. — Слушай сюда. — Монтегрейн уперся в лежащего мерзавца тяжелым взглядом. — Ты сейчас встаешь и одеваешься. А когда аренорцы начнут атаку, будешь закрывать людей щитом.

Эйдан задрал нос с таким видом, будто не лежал на полу, а, наоборот, возвышался над собеседником.

— А если я откажусь?

Рэймер демонстративно достал кинжал из голенища — много чести тратить на этого гада драгоценную магию.

— А если ты откажешься, я прямо сейчас перережу тебе глотку. Не поверишь, давно об этом мечтаю.

Замерший рядом Зиден позеленел от ужаса и выпучил глаза, как дохлая рыба.

К счастью, Бриверивз тоже оценил угрозу. Должно быть, именно потому, что это не было угрозой — констатация факта на полном серьезе.

Но за свою шкуру Эйдан трясся как больше ни за что на этом свете.

— Я боевой маг на службе его величества, — заявил пафосно. — Естественно, я буду прикрывать отход!

Герой, чтоб его.

Монтегрейн оставил комментарии при себе. Сейчас ему нужен был боевик, даже если тот по натуре полное дерьмо. Спасет хотя бы несколько жизней — уже отработает целостность своей шкуры.

— Ты меня понял, — предупредил серьезно. — Одевайся и будь готов.

Эйдан проводил его уничижительным взглядом.

* * *

— Пошли, быстро! Не останавливаемся!

Он уже сорвал голос до хрипоты. Его приказы передавались по рядам дальше.

Не просто позорное отступление — бегство. К счастью, пока не паническое, но близкое к этому.

Как Рэймер и предполагал, аренорцы начали атаку с перемещения своих магов прямо в середину их строя. Монтегрейн лично положил пятерых. Мечом — берег резерв до последнего.

Тут и там вспыхивало пламя. Кто-то кричал, воздух наполнился дымом и запахом паленой плоти. Кто-то в бордовой форме переместился и материализовался прямо возле него. Рэймер всадил меч ему в живот, почти не глядя, отпихнул от себя ногой, освобождая клинок. Еще один…

Ситуацию усложняло и то, что мирейцы успели спуститься вниз по холму, и теперь аренорцы наступали сверху, а те, кто перемещался, могли заранее выбрать себе место, где окажутся.

Что-то громыхнуло особенно мощно. Совсем рядом. Монтегрейна отбросило взрывной волной, припечатало спиной в каменистую почву. Рядом шлепнулась чья-то оторванная рука в синем рукаве. Все вокруг заволокло дымом. Дышать стало тяжело, глаза разъедало, они начали слезиться…

Запрещая себе потерять сознание, Рэймер приподнялся на локте. Кто-то отбил занесенный меч аренорца прямо над его головой.

— Не зевай. — В поле зрения появилась чья-то чумазая рука.

Монтегрейн обхватил ее и рывком поднял свое тело на ноги. Дрейден подарил ему кривую улыбку, больше напоминающую оскал, и снова ввинтился в пучину боя, ловко орудуя мечом — и первоклассный мечник, и счетовод, и просто верный товарищ.

Новая вспышка, на сей раз где-то по левому флангу. И вдруг — тишина. Больше никто не перемещался. Ни одного живого бордовомундирного среди одетых в синюю форму солдат не осталось: кто-то был убит, кто-то успел переместиться обратно. Противники были — и вдруг исчезли. Мирейцы лишь озирались, не понимая, что произошло.

— Мы победили? — растерянно спросил кто-то сбоку, Рэймер не узнал голос.

О нет, они проиграли…

На холме, в лучах яркого солнца за спиной стоял человек. Один, впереди ожидающего позади него войска. Длинный черный плащ скрывал его фигуру, а капюшон — лицо. Словно тень.

— Ангел смерти, — выдохнули рядом. На сей раз Монтегрейн узнал голос — Генфри, последний мальчишка из Зеленого отряда, каким-то чудом до сих остающийся в живых.

О да, фигура в черном напоминала ангела смерти из древних легенд. Или саму смерть. Он и был их смертью — Натаниэль, правая рука короля Аренора, сильнейший маг из живущих.

— Бриверивз! — заорал Рэймер.

Он велел беречь Эйдана как зеницу ока, и его берегли. Монтегрейн видел еще в самом начале боя, как один из парней прикрыл Бриверивза своим телом и получил рубящий удар вместо него.

— Готов! — отозвался Эйдан, впервые на памяти Рэймера без издевки или задирания носа.

— Ларгус! Патти!.. — принялся перечислять оставшихся в живых магов.

— Готов!

— Готов!

— Патти убит…

— Готов!

Сильных магов среди мирейцев почти не осталось, это было приговором.

— Всем — бежать! Боевикам — стоять!

Но никто не тронулся с места, завороженно глядя на фигуру на холме. Черт бы побрал Генфри со своим ангелом смерти. Вместо того чтобы пытаться уйти с линии атаки, люди замерли, глядя на свою смерть с благоговейным ужасом.

— Бежать, я сказал!!!

— Мать вашу, оглохли?! — где-то за спиной раздался зычный голос Криста.

Люди, наконец, побежали.

А Натаниэль не спешил, знал, что уже победил — собирался добивать. Лениво приподнял руки, словно красующийся дирижер. Широкие рукава его плаща сползли к локтям, открывая вид на изящные предплечья.

Роннер Третий так и не подписал мирный договор…

Монтегрейн не знал, почудилось ли ему с такого расстояния, или же глаза аренорского мага перед ударом правда засветились серебром.

Атака.

Пламя, сорвавшееся с пальцев Натаниэля, превратилось в вертикальную стену и заскользило вниз по склону.

Люди бегут. Задние ряды все равно сожжет подчистую, но самые расторопные имеют шанс избежать первой волны. Как бы ни был силен Натаниэль, он всего лишь человек, а значит, вложившись в удар, так или иначе ослабеет. Время — вот на данный момент главная валюта, и его необходимо выиграть.

Рэймер выставил щит.

Бриверивз развернул свой, увеличивая площадь защиты. Остальные тоже включились в дело.

Огненная стена «стекла» с холма, ударилась о щиты, задрожала, отшатнулась и снова поползла вперед.

Щиты затрещали.

Сколько же силы у этого человека? Человека ли, в самом-то деле?

Рэймер мотнул головой, не прекращая вливать силы в щит. Нет уж, никакой это не ангел смерти. Просто очень сильный одаренный — не более.

Стоящий ближе всех к Монтегрейну Ларгус упал на колени, но все еще продолжал удерживать щит, от которого, впрочем, уже не было большого прока — пламя прожигало его насквозь.

А когда огонь наконец нашел в защите Ларгуса прореху, то просто кинулся вперед, отделившись отдельным сгустком от основной массы, и накрыл собой мирейского мага. Тот завопил, рухнул на землю, забарахтался, пытаясь сбить с себя языки пламени.

Бриверивз шагнул назад.

— Не смей! — рявкнул на него Монтегрейн. — Держи!

По лицу Эйдана градом катился пот.

Вскрикнул, запылав, ещё один боевик.

— Держи! Хотя бы часть успеет отойти!

— А мы, что же, тут и сдохнем?! — Глаза Бриверивза вдруг стали совершенно безумными от ужаса.

Похоже, до него только сейчас дошло, что его оставили здесь прикрывать отход основных сил не для того, чтобы он присоединился к ним позже.

«Нет, Эйдан, позже не будет».

Еще крик, быстро переходящий в стон, — минус ещё один мирейский боевик.

— Я не хочу! — вдруг закричал Бриверивз и сделал ещё один шаг назад. Щит еще не свернул, но позволил огню пройти немного вперед.

Чертов Эйдан, теперь Рэймеру пришлось перераспределять свою защиту, чтобы его самого не опалило сбоку.

— Не смей!

— Я не хочу! — уже не закричал испуганно-возмущенным голосом — визгнул, словно раненый поросенок, Бриверивз. Свернул свой щит и бросился прочь — по безопасной пока траектории за спиной Рэймера.

Предатель.

Даже эмоций не было. Просто в голову пришла совершенно спокойная мысль: «Предатель». Пришла и пропала, забрав с собой все остальные. Сил не было даже на то, чтобы думать. Осталась только одна цель — продержаться как можно дольше. Каждая секунда — это возможность мирейцам уйти подальше, туда, куда не успеет добраться огонь.

Он остался один. Один на один против великого Натаниэля. Скажи ему кто о возможности подобной ситуации раньше, Рэймер посмеялся бы над больной фантазией предсказателя. Для Натаниэля он не более чем надоедливая мошка. Но мошка, которая тратит время, а это более чем достаточно.

От резерва остались крохи, сквозь щит стало пробираться убийственное тепло. Еще не сжигающее, но уже до ужаса горячее. Выжженная, черная, покрытая пеплом земля добралась до самых ног.

Пот застилал глаза, вытянутые руки, держащие щит, затряслись. Еще тридцать секунд. Хотя бы тридцать…

Натаниэль все еще стоял на холме и не шевелился, убрав руки в широкие рукава своего плаща и сложив их на уровне груди.

Хотя бы несколько секунд…

Гул огня нарастал. Ладони опалило.

Пламя, ещё сдерживаемое впереди, умудрилось выбросить язык откуда-то сбоку, ударило в правую ногу чуть выше сапога.

Монтегрейн упал на колено.

Пара секунд… Ну же!

Он уже сам не понимал, что это трещит: огонь или его зубы от напряжения.

Конец? Нет, как бы не так.

Раньше Рэймер никогда такого не делал — ведь магов с детства учат, что, если выбрать резерв без остатка, можно перегореть и лишиться магии. Со временем эта привычка настолько входит в плоть и кровь, что перестает осознаваться. Сейчас же терять ему было нечего.

И он ударил по стене огня из последних сил, выкладываясь абсолютно, выгребая до донышка…

Щит выстоял еще не меньше минуты.

А когда наконец рухнул, пламя исчезло. Осталась лишь выжженная земля вокруг да стелящийся над ней серый дым.

Стоя уже на обоих коленях и даже не пытаясь встать, Монтегрейн поднял глаза. Дым перед ним рассеялся, как по команде. Впрочем, именно что по команде — только по чужой.

Натаниэль все еще стоял на холме. Вынул руку из широкого рукава, приподнял и… вместо того чтобы ударить по поверженному противнику, изобразил в воздухе у своего виска воинский салют. Развернулся спиной и пошел обратно к своему войску. Мирейцев никто больше не преследовал.

— Вставай, вставай, вставай! — тут же раздался знакомый голос, и Рэймера подхватили под мышки, пытаясь приподнять.

Он правда попробовал встать, но тут же осел на раненую ногу.

— Крист… что ты тут… делаешь?

— Я дерьмово бегаю, — весело, с нотками сдерживаемой истерики в голосе, отозвался Дрейден над его ухом. Помог наконец подняться только на одну ногу и перекинул руку Монтегрейна себе через плечо. — Ну и как бы я на бегу считал потери, а? — Истерика-таки прорвалась и вылилась в совершенно дикий смешок.

— Действительно, — пробормотал Рэймер.

Его повело в сторону, и он непременно рухнул бы лицом в землю, если бы его не поддержали крепкие руки.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Амелия вышла из дома уже глубоко за полдень. Солнце светило ярко, но легкий гуляющий по двору ветер приносил прохладу и приятно освежал.

Во дворе обнаружились закадычные друзья — мальчик Джерри и Шеба. Иногда, когда Мэл видела эту парочку вместе, ей даже казалось, что огромная псина с умными человеческими глазами любит сына кузнеца куда больше, чем своего настоящего хозяина.

Сына кузнеца…

Амелия спустилась по ступеням крыльца. Джерри, в этот момент сидящий на корточках и тискающий Шебу за огромную морду, мгновенно выпрямился в полный рост и уважительно склонил голову.

— Здравствуйте, миледи!

Мэл огляделась по сторонам: никого, кроме этих двоих. Ворота были заперты изнутри, близнецов тоже нигде не наблюдалось. Открыли, впустили гостя и ушли по своим делам, зная, что мальчик в этом доме всегда дорогой гость?

Амелия бросила взгляд на высокую ограду. Судя по всему, Гидеон был прекрасно осведомлен обо всем, что происходит за ней, но никак не мог сунуть нос на территорию дома непосредственно. Потому и не заострил внимание на частых визитах юного гостя, продолжая гоняться за мифической дочерью покойного принца. Видел бы он, чем занимается Джерри тут на самом деле…

— Здравствуй. — Мэл подошла ближе и провела ладонью по нагретой на солнце шкуре гигантской собаки. Шеба рыкнула в знак приветствия и лизнула ей пальцы. — И тебе привет, — улыбнулась Амелия и снова перевела взгляд на Джерри, заметно смутившегося в ее присутствии и явно ещё не решившего, как себя вести.

Высокий, тонкокостный, черноволосый, с правильными чертами лица. В свои четырнадцать он был уже выше кузнеца Шона и его низенькой жены, и уже каждого из них втрое. Шон, в тот единственный раз когда Мэл его видела, показался ей вообще каким-то квадратным, еще эта густая черная борода и выпирающие над глубоко посаженными глазами надбровные дуги. Единственное, что было общим между кузнецом и его сыном, это цвет волос. Почему в прошлый раз она этого не заметила?

— А ты что тут делаешь? — спросила строго.

Заложив руки за спину, Джерри шаркнул потертым ботинком по плиточному покрытию двора. Голова опущена, чуть волнистая челка упала на лицо. Красивый мальчик, подумала Мэл, и вырастет в очень красивого мужчину. Если ему позволят вырасти…

— Я принес матушке Соули новую порцию глиняной посуды, миледи, — доложился подросток. Верно, после того погрома, что недавно устроили в кухне Крист и Лана, запасы инвентаря наверняка нужно было пополнить. — Там какие-то горшочки для выпечки, — так как Амелия молчала, Джерри подумал, что она не поняла, о чем речь, и решил пояснить. — Знаете, такие кругленькие, невысокие. — И даже изобразил размер того, о чем говорил, пальцами.

Пальцы у него были чумазыми, с неровно обрезанными, даже, возможно, обгрызенными ногтями, однако длинные и ровные. Такими бы руками творить магию или играть на пианино, а не помогать в кузнице, снова поймала себя на мысли Мэл.

Она улыбнулась.

— Я поняла.

Джерри переступил с ноги на ногу.

— Ну, я, пожалуй, пойду, миледи? — и закончил вопросительной интонацией. И это его «пожалуй»…

Мэл покачала головой.

— Можешь остаться. Милорд ведь не против, что ты тут бываешь?

Парнишка, получивший разрешение побыть в полюбившемся ему месте подольше, вскинул голову, счастливо заблестев глазами.

— Милорд очень добрый. Он мне разрешил… иногда приходить. — Джерри вдруг закусил губу, вероятно, сообразив, что все-таки зачастил.

— Значит, и я разрешаю, — улыбнулась Амелия. — Если хочешь, пойдем со мной в сад, там яблоки созрели — крупные-крупные. — Раза в три крупнее тех, которые сын кузнеца рубил мечом в собственном доме. Вряд ли в городе росли подобные.

Словно поняв человеческую речь, прилегшая было на теплые плиты Шеба вскочила и побежала в сторону заднего двора.

Джерри проводил подругу полным сомнения взглядом и посмотрел на Амелию в нерешительности.

— Пойдем, пойдем, — подбодрила она. — Если тебе, конечно, не нужно в школу, — спохватилась в последний момент.

Городские дети в таком возрасте ведь должны посещать общественные школы, верно? Это же не аристократы, для которых нанимают учителей, ведущих индивидуальные занятия. Обучение основам грамоты и счета стало обязательным еще до войны, говорили, покойный наследник лично занимался данной реформой.

Парень мотнул головой, отчего отросшая челка опять прилетела на глаза, и он смахнул ее новым резким движением головы.

— Нет, миледи, занятия на сегодня уже закончились. Иначе отец ни за что не отпустил бы меня.

— Тогда — добро пожаловать. — И Амелия сделала приглашающий жест в направлении, куда уже ушла умная Шеба.

Джерри зарделся от оказанной ему чести.

— После вас, миледи.

* * *

Погода была чудесной, а Амелия чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Должно быть, потому, что встала всего несколько часов назад.

Завтрак она бессовестно проспала. Вертелась всю ночь с боку на бок, комкая простыню и то укрываясь, то вновь сбрасывая с себя одеяло, вставая, чтобы приоткрыть окно, когда становилось душно, и чтобы снова прикрыть, когда делалось холодно.

Уснула только с рассветом. И то, когда услышала во дворе голос собравшегося на ежедневную конную прогулку Монтегрейна. Услышала, убедилась, что после вчерашнего приступа с ним все в порядке, и наконец забылась глубоким беспробудным сном до самого полудня…

Они забрались в самую глубь сада. Амелия устроилась на скамье под деревом, не став прятаться в крытой беседке, а Джерри полез на яблоню, чтобы достать для нее, по его авторитетному заявлению, самое спелое и красивое яблоко. Снял ботинки и ловко, словно цирковая обезьянка, взобрался на самый верх. Заботливая Шеба в это время переминалась с лапы на лапу возле ствола, задрав голову и с волнением во взгляде наблюдая за перемещениями своего «младшего хозяина».

Сорвав два крупных яблока, Джерри, вместо того чтобы аккуратно спуститься, спрыгнул вниз, ещё и уйдя в перекат при приземлении. Затем не менее ловко вскочил под неодобрительный рык мудрой собаки и, сложившись в уважительном и немного шутовском полупоклоне, протянул добытое яблоко Амелии.

— Миледи.

— Спасибо, Джерри.

Она приняла его дар, а он сам, бросив на нее неуверенный взгляд и не найдя в ее ответном недовольства, отступил, покрутил второе яблоко в пальцах, а потом потер о рукав своей линялой рубахи и с аппетитом откусил. Судя по блаженству на его загорелом лице, плод и правда оказался вкусным.

Мэл с сомнением покосилась на фрукт в своей руке. В последний раз она ела немытые и нечищенные яблоки прямо с ветки в глубоком детстве. И, почувствовав некий азарт и удовольствие от этого не приставшего леди хулиганства, повторила за мальчиком, потерев румяный бок плода о платье и откусив. Сок мгновенно побежал по подбородку, и Амелия, еле успев поймать капли ладонью до того, как они заляпали лиф, рассмеялась — о ужас! — с набитым ртом!

— Объедение, — оценила она, прожевав.

— Угу, — продолжил хрустеть своим Джерри.

Потом и вовсе плюхнулся прямо на траву, поджав под себя ноги, которые то ли забыл, то ли пока не хотел обувать. Даже пошевелил пальцами от удовольствия.

— Ты хочешь стать военным? — спросила Амелия, отложив яблоко на сиденье скамьи — похулиганила немного, и хватит.

Бедный мальчик от ее вопроса чуть не подавился. Воззрился на нее как на сумасшедшую.

— С чего вы взяли?.. То есть, прошу прощения, миледи. — Понурил голову. — Нет, конечно, нет. Я же неблагородный, куда мне. — Амелия вопросительно приподняла брови, и он охотно пояснил: — Матушка так говорит. Лучшее, на что я могу рассчитывать, это стать мечником в каком-нибудь наемном отряде.

— А отец?

Джерри бросил на нее грустный взгляд из-под челки и вздохнул совсем уж печально.

— А отец считает, что мне нужно, как он, ковать мечи, а не крутить их, — в последних словах явственно послышалась прямая цитата.

— А милорд что говорит? — не удержалась Амелия.

Лицо подростка тут же просветлело.

— А милорд говорит, что только мне решать, кем быть. Говорит, в Циннскую военную академию берут и неодаренных, и неблагородных, если они по-настоящему талантливы. Но там конкурс — жуть! — И он для наглядности округлил глаза.

— Поэтому лучше ковать мечи? — поддела его Мэл.

Джерри мгновенно насупился.

— Я еще не решил.

Однако попросил Монтегрейна научить его владеть мечом и делал успехи — хоть Амелия и не была профессионалом, даже на ее любительский взгляд, было ясно, что у мальчика прекрасно получается.

Устав ждать, Шеба подошла к юноше ближе, нагло отобрала недоеденное яблоко прямо из его рук и сожрала вместе с семечками и черенком, облизнулась.

— Прожора! — рассмеялся Джерри.

Но тут же был «зацелован», и друзья перепутанным клубком покатились по траве.

Амелия улыбнулась, глядя на них. Здесь ей было хорошо и спокойно, а о том, что будет вечером, не хотелось и думать.

Как вести себя с Рэймером при новой встрече? Сделать вид, что вчера ничего не произошло? А он, сделает?

Сейчас Монтегрейн куда-то уехал, оставив Кристиса на хозяйстве. Но к ужину-то вернется. А если не к ужину, то Мэл придется прийти к нему позже — несмотря ни на что, совесть не позволит ей прервать начавшее действовать лечение из-за собственных страхов.

«Клубок» докатился до каменной дорожки, Джерри врезался спиной в острый бордюр и громко охнул. Шеба, испугавшись, тут же спрыгнула с него и отошла, тревожно глядя на своего любимца и неуверенно повиливая хвостом.

Амелия вскочила на ноги, не заметила, как смахнула юбкой яблоко, подбежала к тяжело дышащему мальчику. Присела рядом на корточки.

— Джерри, ты как?

— Миледи? — Зажмурившийся от боли подросток резко распахнул глаза, не ожидав, что ее голос раздастся так близко. — Простите, миледи, все в порядке.

У Монтегрейна научился врать, что ему вовсе не больно?

Амелия недовольно нахмурилась.

Джерри, поморщившись, поднялся на ноги, потом сообразил, что она-то все еще сидит на корточках, а он теперь возвышается над своей госпожой, и откровенно растерялся.

Мэл тоже это поняла и поспешила встать. Однако все ещё искривленное от боли лицо мальчика не радовало.

— Ну-ка, сними рубашку, — велела она.

— Миледи? — Испуг от этой просьбы даже на мгновение вытеснил боль.

— Давай-давай, — отмахнулась Амелия от ненужного стеснения. — Я работала в лазарете во время войны. Так что считай, что пришел к лекарю.

— Ну если так… — пробурчал парень все еще растерянно и в одно движение стянул рубаху через голову. Бросил прямо в траву.

— Спиной повернись. — Мэл внимательно осмотрела место ушиба между лопаток — синяк будет знатный. Аккуратно коснулась смуглой кожи кончиками пальцев, отчего Джерри вздрогнул, но терпеливо остался стоять, как было велено. Неудачно прилетел — прямо позвоночником. — Ляг на скамейку лицом вниз, пожалуйста.

Мальчик через плечо бросил на нее совсем уж удивленный взгляд, но, вероятно, решив, что у леди свои причуды, с которыми безопаснее не спорить, выполнил то, о чем его просили.

Амелия тщательно прощупала его спину и отошла, только убедившись, что тот отделался лишь ушибом и будущим синяком.

— Тебе повезло, — улыбнулась она.

— Угу, — отозвался Джерри все ещё осторожно, будто теперь не зная, чего ждать от госпожи, оказавшейся с придурью.

И тут Амелия заметила то, на что не обратила внимания сразу, — на шее мальчика на шнурке висел самодельный кулон. Круглый, похожий на маленькую засохшую сливу.

— Что это? — удивилась Мэл.

Сначала подросток снова не понял, почему госпожа теперь рассматривает еще и его обнаженную грудь, а потом, проследив за направлением ее взгляда, сообразил и, кажется, расслабился.

— А-а, это. Это так, безделушка. От деда досталась. Мама говорит, я ее нашел еще в года два и отказался снимать. Так и ношу, как память.

От деда, ну конечно же.

— Можно?

Мальчик кивнул, и Амелия протянула руку, коснулась странного кулона. Несмотря на то что внешне больше напоминал резину, на ощупь тот оказался похожим скорее на глину. Черную засохшую глину. Мэл так и не смогла определить материал, из которого был сделан кулон, но странным было не это, а то, что при прикосновении к нему кончики ее пальцев стало покалывать.

Не может быть!

Помня о том, что юноша смотрит на нее, она постаралась сохранить на своем лице спокойное выражение. Однако сердце предательски ускорило бег — кто-то спрятал в кулоне антимагический камень, в этом не было никаких сомнений.

Такие камни добывали в Драконьих горах на востоке Миреи. Если надеть их на мага, они полностью блокировали его дар. К счастью, стоили такие камни баснословных денег, и простые люди ими не баловались. В основном их использовали только для обезвреживания одаренных преступников — вставляли в наручники или кандалы.

И этот кулон был чем угодно, только не подарком моннского дедушки.

Амелии безумно захотелось попросить мальчика снять шнурок с шеи, чтобы убедиться в своей догадке — увидеть его ауру. Но она не рискнула. Что, если наблюдатели Гидеона прямо сейчас следят за домом? Вдруг кто-то из них способен видеть магическое сияние на расстоянии?

— Очень интересная вещица, — сказала Амелия, улыбнувшись и отойдя. Джерри поднял с земли рубаху и быстро натянул на себя через голову. — Никогда его не снимай. У меня когда-то был кулон, оставшийся в наследство от матери, и… я его потеряла. И теперь очень сожалению об этом.

Мальчик серьезно кивнул.

— Милорд тоже так говорит. — Одевшись, он сразу почувствовал себя увереннее. — Да я и не снимаю. Привык, он мне не мешает… Ой! — Джерри вдруг спохватился. — Сколько времени?! Отец меня убьет! — И правда, поход за яблоками затянулся. — Миледи, спасибо вам! До свидания, миледи! — выпалил подросток на одном дыхании, быстро сунул ноги в ботинки и сорвался с места.

Шеба, громко гавкая, побежала его провожать.

Мэл лишь приподняла на прощание руку, но улепетывающий гость этого уже не видел — умчался.

А она ещё долго стояла на тропинке и смотрела ему вслед.

Значит, ещё и маг…

Как же они влипли.