Забракованные

Глава 25

Кристис по-хозяйски ввалился в кабинет незадолго до ужина. Волосы взъерошенные, будто кто-то от души его за них потаскал, глаза горят.

— Ну и где ты пропадал весь день? — бросил Рэймеру обвинительно и плюхнулся в кресло для посетителей. Подумал мгновение и снова вскочил, пересек помещение и застучал посудой в серванте, наливая себе выпить.

Наблюдая за ним, Монтегрейн отложил перо и подпер подбородок ладонью.

— Ездил в Монн.

— Чего не позвал? — буркнул друг, взвешивая в руках две бутылки: одну с янтарной жидкостью, вторую — с темно-красной, — решая, какую выбрать.

Рэймер хмыкнул.

— Не стал мешать вашим боевым действиям с Ланой. Матушка Соули сказала, что вы разнесли половину кухни.

Резко обернувшийся Дрейден закатил глаза.

— Всего-то разбили несколько тарелок!

— Возместишь из своего жалования.

— Угу, — отмахнулся друг. Судя по всему, посуда — последнее, что его волновало. Налив таки янтарной жидкости в свой бокал, Кристис поставил на место вторую бутылку и прикрыл стеклянные дверцы. Вернулся в кресло и сделал большой глоток. — Бешеная баба! — поделился с чувством.

Рэймер не сдержал смешок, за что получил возмущенный взгляд.

— Женись, — посоветовал Монтегрейн на полном серьезе.

Он знал друга уже много лет, и тот не отличался разборчивостью в связях. Хорошо подвешенный язык делал его крайне привлекательным в глазах слабого пола. Проще говоря, женщины вешались на него гроздьями. Чем Дрейден бессовестно пользовался и ни капли не расстраивался, когда одни скоротечные отношения сменялись другими, а место блондинки в его постели заменяла брюнетка, а вместо брюнетки — рыжая.

Отвергнутые поклонницы слали ему гневные письма, рвали друг дружке волосы, а одна и вовсе как-то раз притащила к воротам дома дохлую ворону, то ли как символ своего разбитого сердца, то ли как намек на то, что месть брошенной женщины будет страшна.

К слову, после той мертвой птицы Рэймер строго-настрого запретил другу таскать своих пассий в его дом. Хочет развлекаться — пожалуйста, но за пределами Монтегрейн-Парка.

Тогда-то у Кристиса и завязался роман с Ланой. Видимо, отсутствие других любовниц в его спальне девушка сочла добрым знаком и намеком на верность. Однако, как ни странно, Дрейден и правда вновь начал ночевать в доме.

И вот вторую неделю — разлад. То они демонстративно друг друга игнорируют, то испепеляют взглядами, теперь вот начали бить посуду. Тем не менее любвеобильный Кристис не бежал искать Лане замену, а это говорило о многом.

— И ты туда же, — откликнулся Дрейден и на сей раз опустошил содержимое бокала залпом. Скривился. — Так просто я не дамся.

— Угу, — покивал Монтегрейн, мысленно делая ставку на следующую осень — больше пары месяцев друг вряд ли продержится.

Кристис обиженно зыркнул на него из-под упавшей на глаза кудрявой челки.

— А все твоя женушка, между прочим. — Собравшийся было перейти к делам поместья и предоставив Дрейдену самому разбираться с сердечными проблемами, Рэймер заинтересованно вскинул голову. — О, смотрите-ка, — не преминул отметить Крист, — встрепенулся! А она мне, можно сказать, жизнь поломала!

Дрейден, конечно, тот еще театрал, но в эту разыгранную им драму не верилось совершенно. Амелия вмешалась в их личные отношения с Ланой? Да из нее слова лишнего не вытянешь, пока как-нибудь не спровоцируешь.

— И что же такого она ей сказала? — поинтересовался, даже не пытаясь скрыть скептицизма в своем голосе.

— Сказала… — проворчал Дрейден. — А вот понятия не имею, что она ей сказала! Наверное, посоветовала блюсти себя до свадьбы! — На сей раз Рэймер даже не пытался сдерживать смех — все было слишком уж абсурдно. — Вот как застала нас на той неделе в столовой, так и началось!

Смех Монтегрейна резко оборвался.

— Где, прости, Амелия вас застала? — уточнил опасно ласковым тоном, отчего Дрейден поспешно захлопнул рот, сообразив, что сболтнул лишнего.

— В столовой, — буркнул, потупившись. — В малой. После ужина. — Приподнял голову, увидел, что друг все еще смотрит на него в упор, и возопил, защищаясь: — Да откуда я знал, что она ещё не спит?!

Но Рэймер не смягчился.

— Тебе спальни мало? — голос прозвучал жестко.

Амелию всякий раз пробивает нервная дрожь, стоит к ней кому-либо приблизиться слишком близко. Забывается только тогда, когда берет на себя роль сестры милосердия. А помня о странных пристрастиях Эйдана и о шрамах на ее запястьях, выводы сделать несложно. Так что Монтегрейн справедливо предполагал, что вряд ли Амелия спокойно восприняла случайно увиденную ею эротическую сцену. И эта мысль вызвала раздражение.

— Так получилось, — пристыженно проворчал друг. — Я, между прочим, извинился.

— А если бы зашла Дана?

Младшей дочери матушки Соули только четырнадцать. Додумались!

— Ты прямо как Амелия, — буркнул Дрейден.

— И она была права, черт тебя подери! Тебе самому, что ли, тринадцать, что не можешь держать штаны застегнутыми, пока не доберешься до личных комнат?!

— Штаны тогда еще были застегнутыми!

Отличное оправдание, ничего не скажешь. Значит, Амелия застала лишь прелюдию, и на том спасибо. Интересно, она и правда потом что-то сказала Лане, или та сама сделала выводы?

Дрейден продолжал сидеть насупившись и громко оскорбленно сопеть. Артист, чтоб его.

— Все, закрыли тему, — решил Рэймер. — Твои любови у меня уже в печенках сидят. — Повернул к другу стопку бумаг, которую изучал как раз перед его приходом. — Ознакомься лучше. Муж Лу прислал.

Показалось, Дрейден выдохнул с облегчением.

Подался вперед и подтянул бумаги к себе.

— О, — прокомментировал, читая. — Хм-м… — Монтегрейн терпеливо ждал. — Да это же грабеж! — ожидаемо воскликнул Кристис, когда перешел на второй лист. — Он точно твой родственник, этот лорд Боулер?

— Угу, — мрачно подтвердил Рэймер.

Не то чтобы они с мужем его сестры были особенно близки, но то, что Роберт в ответ на просьбу о помощи предложит купить у него продукцию сам, причем практически даром с целью перепродать, неприятно удивило. Причем тот так торопился, что выслал сразу целый пакет готовых документов на подписание — словно боялся, что чем дольше шурин будет думать над его предложением, тем вероятнее откажется.

Что ж, Роберт Боулер просчитался: то, что сделка продажи больше походила на договор дарения, Монтегрейн, как и Дрейден, понял с первого взгляда.

— Надеюсь, ты ему отказал? — Кристис наконец оторвал взгляд от бумаг.

— Да, потому и ездил в Монн — отправлял почту.

С магическим даром он мог отправить письмо одним щелчком пальцев, теперь же приходилось пользоваться услугами других магов, тратя на это кучу времени. Если бы Дрейден не был в это время занят выяснением отношений с Ланой, Рэймер отправил бы отсылать послание именно его, потому как Олли и Ронни сегодня по закону подлости были заняты приемом родов сразу у нескольких кобыл. Так что пришлось тащиться в город самому.

Прочтя между строк, Кристис виновато потупился.

— Думаешь, Гидеон добрался и до Боулера? — предположил друг. — Надавил, чтобы тот отказал или предложил такие нечеловеческие условия, чтобы ты сам передумал с ним связываться?

И об этом Рэймер тоже подумал. Только что толку гадать — от этого ситуация не изменится. Если и так, то Гидеон заслуживал огромного уважения — так грамотно и точно загонял свою жертву в ловушку.

Монтегрейн пожал плечами. Откинулся на спинку кресла, устало потер переносицу, на мгновение сомкнув веки.

— Рэйм? — голос Дрейдена прозвучал как-то странно. Заискивающе, что ли. Настолько непривычно, что пришлось снова открывать глаза. — Я, конечно, все понимаю… — начал друг и смешался, что опять-таки в корне не соответствовало его обычному поведению.

Монтегрейн резко выпрямился.

— Что, предлагаешь таки дать Гидеону то, что он хочет, чтобы не нести убытки?

Дрейден виновато развел руками, а для полноты картины еще и втянул голову в плечи.

— Он приставил к тебе жену-наблюдателя. Он стал вызывать тебя к себе на допросы в три раза чаще, чем раньше. Он отпугнул или настроил против тебя большую часть деловых партнеров… Это же никогда не закончится.

— Закончится, — не согласился Рэймер. — Рано или поздно.

Хорошо бы все же с его смертью, а не со смертью того, кого он прячет.

— Рэйм! — Дрейден практически взвыл. — Это же годами проверенная тактика: он не столько ждет сведений со стороны, сколько загоняет тебя в угол, чтобы заставить начать совершать ошибки. Если ты дашь ему то, что он хочет, добровольно, можно выторговать у него неприкосновенность.

Монтегрейн хмыкнул, одарил друга оценивающим взглядом, потом невесело ухмыльнулся.

— Предлагаешь мне стать предателем?

Глаза собеседника вдруг вспыхнули.

— Кого, Рэйм?! — Крист в сердцах саданул по столу ладонью. — Конрад мертв уже пять лет. То, что он связал тебя обещанием, с его стороны было настоящей подставой. Ты знаешь, я это знаю и черт-те сколько лет держу свое мнение при себе. Но тебе не кажется, что ваша дружба в принципе всегда была в одностороннем порядке? Сколько у тебя проблем из-за него? Всю жизнь и до сих пор, а?!

Рэймер молчал, хмуро глядя на вспылившего Дрейдена. Что ж, нужно отдать ему должное: если он действительно все это время так думал, то высказался о покойном принце плохо впервые.

— Спасибо за честность, — спокойно сказал Монтегрейн, когда Кристис замолчал. — Но, говоря о предательстве, я имел в виду уже не Конрада.

Дрейден скрипнул зубами.

— Да с чего вы с ним взяли, что король и его новый наследник станут убивать бастарда?!

Примерно то же самое Рэймер сам сказал принцу, когда его ребенок только-только родился. Знал бы он тогда то, что знает сейчас…

— Станет, — ответил коротко и первым отвел взгляд.

Кристис знал многое, в том числе и то, что чуть меньше пятнадцати лет назад возлюбленная Конрада родила ему ребенка и скончалась при родах. То же было известно и Блэрарду Гидеону. Только, в отличие от Гидеона, Дрейден был лично знаком с этим ребенком. А Гидеон в свою очередь, в отличие от Дрейдена, знал кое-что еще, о чем Рэймер не собирался рассказывать другу, чтобы не утащить его за собой ещё глубже.

Кристис выругался вполголоса.

— Дружище, — вздохнул, откинувшись на спинку и проведя ладонью по лицу, — я просто не хочу, чтобы тебя убили. Если Амелия догадается и сообщит Гидеону…

— Не сообщит, — покачал головой Монтегрейн.

И Дрейден с загоревшимся взглядом подался вперед, зажав ладони между колен.

— Ну-ка, ну-ка, я еще чего-то не знаю?

Рэймер кивнул.

— Думаю, мы сумеем договориться, и она сообщит Гидеону то, что нам будет выгодно.

Кристис изумленно моргнул и замер, обдумывая услышанное. Монтегрейну даже показалось, что он слышит, как в голове друга, словно в часах, крутятся шестеренки, пока он обдумывал полученную информацию.

— Эгей! — наконец отмерев, Дрейден довольно потер ладонь о ладонь. — Живем! Ты ее таки подкупил? — Пауза и ехидный прищур. — Или соблазнил?

Рэймер в ответ скорчил гримасу.

— Я с ней ПОГОВОРИЛ.

Дрейден повторно моргнул и окаменел, и Монтегрейн всерьез задумался о том, не попала ли Лана тому тарелкой прямо по голове.

— Она тебе нравится! — вдруг выпалил друг с таким видом, будто Рэймер на самом деле только что признался ему в чем-то сверхъестественном.

Монтегрейн одарил собеседника тяжелым взглядом.

— Я думаю, она неплохой человек и заслуживает уважения.

— Нравится, — безапелляционно вынес вердикт Дрейден.

— Со своей личной жизнью разберись, — искренне посоветовал ему Монтегрейн.

* * *

Амелия на ужин не пришла. Дафна сказала, что ее госпожа сегодня вообще не выходила из комнаты и все три раза принимала пищу у себя. Готовилась к вечерней процедуре, которую они запланировали еще вчера?

Больше он служанку не расспрашивал, отпустил, и та, довольная, умчалась помогать Лане с вечерней уборкой. Дафна вообще как-то поразительно быстро переквалифицировалась из личной помощницы Амелии в горничную с общими обязанностями по дому. Рэймера она по-прежнему побаивалась, зато работы — нет, что его абсолютно устраивало.

А ещё она, кажется, успела без ума влюбиться в Олли. Что Монтегрейну тоже было на руку: в верности матушки Соули и ее детей он не сомневался, а раз у Дафны были планы на Оливера, то можно было надеяться, что и она не побежит с докладами к Гидеону.

Дрейден был прав в одном: удавка затягивалась, и полностью доверять недавно появившимся в доме людям точно не следовало.

На самом деле, в первые дни Рэймер серьезно присматривался к Дафне, но все же склонялся к тому, что вряд ли она была приставлена к Амелии для дополнительной слежки за тем, что творится в доме, — наивна и глуповата. Уже или попалась бы за подслушиванием, или где-то продемонстрировала бы, что не так глупа, как кажется. Однако не было похоже, что Дафна вообще интересуется кем-то или чем-то, кроме Олли. Оливер и сам как-то расцвел и будто даже вытянулся в росте рядом с ней (во всяком случае раньше Монтегрейн не замечал, что тот выше брата). Может, плечи расправил? Ну-ну…

Амелия обещала прийти через час после ужина. Таз, бинты, спирт и чистая ткань, как она заказывала, были заранее принесены и оставлены Даной в углу гостиной. Там же в нераспечатанном бумажном пакете лежали и покупки из аптеки.

Рэймер усмехнулся, вспомнив лицо владельца аптекарской лавки, когда к нему с утра пораньше заявились лорд и леди Монтегрейн и заказали несколько шприцов разных размеров, набор игл и резиновый жгут.

Рэймер тогда вдохновенно соврал, что они испытывают новые методы для лечения лошадей. А Амелия вовремя подыграла, заметив, что на юге переливание крови применяется ещё со стародавних времен.

Вот может же, когда хочет — и соображает быстро, и не зажимается. А потом будто какая-то заслонка в голове опускается — и все: глаза долу, лицо, лишенное эмоций.

В такие моменты ужасно хотелось взять ее за плечи и тряхнуть, чтобы снова ожила. Только это была плохая, плохая идея. С тем же успехом можно было вообще, не церемонясь, ее ударить, потому как, судя по поведению, именно этого она подсознательно и ждала от любого мужчины.

Зря, кстати, только от мужчин — у матушки Соули рука тоже тяжелая, один раз влепила Кристу так, что тот неделю ходил с фиолетовым распухшим ухом.

Однако Амелия чуралась именно противоположного пола. И от понимания этого хотелось ударить по-настоящему. Только не ее, а Эйдана.

Рэймер был в ванной, смывая с себя следы очередного отвратительного дня, когда в дверь постучали. До назначенного времени оставалось еще не менее четверти часа, поэтому он подумал, что понадобился кому-то из слуг или Дрейдену. Что только подтвердилось тем, что после двойного стука дверь таки отворилась, и кто-то вошел внутрь.

Пришлось выходить. Если бы это был Крист, тот бы спокойно заглянул в ванную, но раз пришедший топтался у дверей, то это явно был кто-то из женщин.

— Иду! — крикнул он через дверь.

Наскоро обтерся полотенцем. Чуть не свернул себе шею, поскользнувшись на мокрых плитах пола, лишь в последний момент ухватившись за настенную полку. Получил по голове свалившимся сверху куском мыла и какой-то бутылкой, которая стояла там черт-те сколько времени, но ее содержимым он не интересовался. В сердцах выругался, помянув свою ногу недобрым словом. Набросил на плечи громоздкий халат, запахнул потуже, прихватив длинным поясом, и поплелся встречать незваных гостей.

Гостью…

Амелия стояла к нему спиной и рассматривала пейзаж в раме на одной из стен. Картину рисовала Анабель. Ромашковое поле под ярко-синим небом и палящим солнцем, головки белых с желтой сердцевиной цветов, склоненные от ветра, белоснежные облака. У его покойной жены был истинный талант, и поле выглядело как настоящее, живое. Она сама повесила этот холст в этой комнате, неудачно пошутив, что после ее смерти картина будет напоминать ему о ней — как в воду глядела. Цветочный пейзаж не слишком-то вписывался в остальной интерьер, но убрать последний подарок Анабель рука не поднималась.

Когда дверь ванной хлопнула, Амелия резко обернулась.

Прекрасно, она еще и на громкие звуки реагирует так, будто в следующий миг получит удар под дых. Эйдан — скотина!

Амелия смущенно потупилась с таким видом, будто он вышел из ванной комнаты не завернутый в халат по самый нос, а в чем мать родила.

— Простите, я, должно быть, поторопилась.

«Выйти замуж за придурка Бриверивза ты поторопилась».

Рэймер проигнорировал извинения и прохромал к дивану. После прошлого лечения на мебели пришлось менять обивку, зато теперь та была как новая.

— Дверь лучше закрыть, — посоветовал Монтегрейн гостье. Кто его знает, как будет выглядеть то, что она задумала — не хватало еще, чтобы точно так же в комнату вошел кто-то еще.

Амелия понятливо кивнула и опустила задвижку.

Прошла к столику, несколько нервно покусывая нижнюю губу.

«Ну давай уже, включай сестру милосердия»…

— Все в углу под торшером, — указал Рэймер направление, когда она обвела комнату ищущим взглядом. — Возьми сама, пожалуйста.

Намеренно обратился на «ты», проверяя, возразит ли. Не возразила, не исправила — уже кое-что.

Амелия вернулась с тазом, наполненным остальными необходимы вещами, чтобы принести все за один раз. Водрузила таз на столик и принялась вынимать то, что было в нем сложено, и раскладывать на столе.

— Еще можно передумать, — сказала, избегая смотреть на него прямо и сосредоточившись на своих руках.

Рэймер хмыкнул.

— Я нечасто меняю свои решения. У меня от этого все проблемы.

Она улыбнулась — слабо, лишь краем губ. Ей шла улыбка, делая ее снова похожей на девочку-пирожное с Бала дебютанток.

— Думаю, лучше начать с пары капель, — сказала Амелия, вновь сделавшись серьезной.

— Как скажешь.

Она обернулась, на сей раз не спустив такое обращение ему с рук.

— Мы теперь на «ты»? — прищурилась.

В ответ Рэймер только пожал плечами.

Женщина приходит на ночь глядя в его спальню, намереваясь поить его своей кровью — или что там ещё с ним делать? — а он сидит перед ней в халате и домашних тапках, с волосами, с которых вода капает на плечи, и было бы странно, взбреди ему голову отвесить ей поклон и ответить со всем великосветским апломбом: «Как пожелаете, миледи!» Это было бы скорее в духе театрала Дрейдена, но точно не в его.

— Хорошо, — согласилась Амелия, чуть улыбнувшись.

Отлично, вошла в роль лекаря и отбросила лишние страхи.

Она потянулась к стакану на столе, налила туда на треть воды из графина, затем взяла вату, смочила ее в спирте, протерла руки и одну из длинных иголок и, ни секунды не колеблясь, вонзила острие той себе в подушечку безымянного пальца. Занесла кисть над стаканом, выдавив несколько крупных капель, и зажала рану все той же смоченной в спирте ватой.

— Выпейте… — Смешалась под его ироничным взглядом и быстро исправилась: — Выпей. Если не будет никаких неприятных последствий, то можно будет увеличить дозу. Но я все еще не…

Она не договорила. Рэймер молча протянул руку, взял стакан и выпил его содержимое залпом. Крови в воде было всего-ничего, поэтому ее вкуса он даже не почувствовал.

Амелия смотрела на него напряженно. Будто ждала, что он прямо сейчас начнет биться в конвульсиях. Секунда, две, три… Ничего не происходило — вода и вода.

Она выдохнула с облегчением. Неужели правда переживала за него? С другой стороны, если Рэймер скончается до того, как Гидеон узнает то, что так отчаянно ищет, тот никого по головке не погладит.

В любом случае умирать он не собирался. Новых ощущений не появилось.

А Амелия уже закатала рукав, обработала спиртом сгиб своего локтя и взялась за шприц. Снова сосредоточенная и уверенная — Грерогер за работой.

— Огонь был магический, верно? — спросила, по-прежнему не смотря на него, и попыталась перетянуть себе руку жгутом.

— Давай я, — Рэймер подался вперед. — Садись, — кивнул на диван рядом с собой. Сиденье было длинным, достаточным, чтобы на нем можно было лежать в полный рост, поэтому садиться близко друг к другу не было никакой необходимости.

Амелия кивнула, опустилась на самый край, положила руку на столик запястьем вверх.

— Здесь, — указала место и сжала ладонь в кулак. — Надо будет убрать жгут, когда я скажу.

— Угу. Туже? — бросил он на нее вопросительный взгляд.

— Немного. Да, вот так. — И потянулась к шприцу.

— Огонь был магический, да, — только теперь Монтегрейн ответил на заданный ранее вопрос. — Ожог почти полностью залечили, а последствия остались.

— Убирай! — скомандовала Амелия, разжимая кулак.

Рэймер быстро убрал жгут, с сомнением глядя на то, как она управляется со шприцом одной рукой, и думая, что, если они таки продолжат свои эксперименты, нужно будет ему самому научиться дырявить ей вены, а то так мучиться никуда не годится.

Вынув из-под своей кожи иглу, Амелия положила шприц в таз, а сама зажала место прокола ватой.

Монтегрейн склонил голову набок, наблюдая за ней. Крови было взято немного, поэтому вряд ли она собиралась падать в обморок, но тем не менее.

— Перевязать? — предложил участливо.

Мэл как раз на мгновение прикрыла глаза и сразу же удивленно их распахнула. Ей что, ещё и помощь никто никогда не предлагал?

— Ты меня пугаешь, — Рэймер не сдержался от признания. — Давай перевяжу, у меня, вообще-то, проблема с ногой, а не с руками.

— Д-да, — с заминкой согласилась та. — Игла великовата.

Еще как, судя по тому, как прижатая к ране вата стремительно пропитывалась кровью.

Обзаведясь белой повязкой в районе локтя, Амелия решительно встала.

— А теперь ложись. Я хочу приложить компресс непосредственно к месту ранения.

Теперь-то он почувствовал запах крови — когда она приготовила чистую ткань, сложила ее в несколько раз и разместила на дне таза, после чего выдавила на нее все содержимое шприца.

Движения выверенные, спокойные, действия явно привычные, лицо тоже спокойное — умиротворенное даже. Сглупили знатно: надо было сегодня привлечь ее к приему родов у лошадей — крови не боится, могла бы помочь и заодно почувствовала бы себя полезной.

— Ложись, — повторила Амелия строго.

Верно, потому что он просто сидел и нагло на нее пялился. Она красивая на самом деле, когда вылезает из своего кокона. Бледная просто очень, поэтому с первого взгляда кажется невзрачной.

Рэймер улегся на бок на здоровую ногу, и Амелия аккуратно разместила на травмированном колене пропитанную кровью ткань.

— Больно? — серьезно заглянула в глаза.

Больно не было. А вот странно горячо — да.

Он покачал головой.

— Скажи, если станет больно, — предупредила Амелия, шагнула ближе и вдруг накрыла прохладной ладонью его лоб. — Жара нет, — сделала вывод.

«Что ж ты такая смелая, только когда кого-то врачуешь?»

— Что? — она что-то прочла в его взгляде.

— Ничего, — соврал Рэймер. — Подумал о том, что такого ты сказала Лане, отчего Дрейден теперь получает от нее не ласку, а тарелкой по голове.

Амелия изумленно моргнула и отступила, глянула на свою руку, которой только что касалась чужого лба, словно только сейчас сообразила, что сделала, и торопливо убрала ее за спину. Отступила еще, так, чтобы между ними оказался круглый стеклянный столик.

— Не знала, что их конфликт перешел в фазу боевых действий, — пробормотала она, с сомнением покосившись на кресло, видимо, сделав вывод, что если сейчас сядет, то фактически даст согласие на продолжение разговора.

Она все-таки села.

Сочтя это добрым знаком, Рэймер приподнялся на локте, подставив ладонь под голову. Волосы уже почти высохли и свисали по руке спутанными прядями, тоскующими по расческе.

— И все-таки, что? — повторил свой вопрос с улыбкой.

«Давай уже, улыбнись в ответ».

Улыбнулась, немного смущенно. Пожала плечом.

— Ничего такого. После того как я застала их с Дрейденом… — Осеклась и устремила на него вопросительный взгляд — не хотела сболтнуть лишнего, если он еще не в курсе.

— В малой столовой, — подсказал Монтегрейн. — Меня уже просветили.

Амелия расслабилась — сдавать неудачливых любовников ей явно не хотелось. Так себе Гидеон выбрал шпиона — профнепригодного.

— С Кристом мы поговорили сразу, — продолжила Амелия, сжав ладони между колен. — А Лана зашла ко мне через пару дней — решила извиниться. Сказала, что они с Дрейденом так любят друг друга, что погорячились, и клялась, что этого больше не повторится. А я… — Снова прервалась, закусив нижнюю губу.

— А ты-ы? — весело подтолкнул Рэймер.

— А я сказала, что если мужчина заваливает тебя в общественном месте, то это точно не признак любви и уважения! — выпалила Амелия с таким выражением лица, будто это из нее выпытали.

Монтегрейн рассмеялся. У нее был такой воинственный вид, когда она говорила, что выглядело это и правда забавно.

Если она высказала свое мнение Лане в той же манере, то ничего удивительного, что девчонка прониклась и перекрыла Кристису доступ к телу. Этак теперь до свадьбы ему точно ничего не светит.

— Что смешного? — возмутилась Амелия, не успев спрятаться в свой до ужаса раздражающий Рэймера кокон безразличия и покорности судьбе.

— Бедный Крист, — простонал Монтегрейн сквозь смех.

— А по-твоему, я не права? — светло-зеленые глаза воинственно блеснули, подбородок приподнялся.

Рэймер наконец просмеялся.

— Права, конечно, — сказал он, уже просто улыбаясь. — Только Лана теперь требует свадьбы, а Крист боится этого слова как огня.

— Под юбку он к ней лезть не боялся, — буркнула Амелия, и Монтегрейн снова расхохотался.

— Это ты ей тоже сказала?

Мэл пожала плечом, что он прочел, как: «Не помню, я много чего говорила».

Рэймер смеялся бы дольше, если бы ногу вдруг не прожгла острая боль.

— Что-о?! — Амелия резко вскочила со своего места.

— Нога… горит… — выдавил он, хватая ртом воздух — точь-в-точь те самые ощущения, когда магический огонь жрал его ногу на самом деле.

Мэл торопливо убрала компресс, швырнула бурую тряпку в таз и склонилась над пораженным местом.

Стало чуть легче. Все еще восстанавливая дыхание, Рэймер приподнялся, чтобы самому посмотреть на исход их экспериментального лечения. Он ожидал увидеть по меньшей мере волдыри, если вообще не прожженную до кости плоть, но увидел лишь чуть покрасневшую кожу со старым следом от ожога — никаких новых повреждений.

— Аура, — пробормотала задумчиво Амелия.

— Что аура? — вышло грубее, чем следовало, но она не заметила, увлеченная изучением того, что он, не имея больше дара, видеть не мог.

— Она сильнее колышется.

— Колышется?

— Пульсирует.

Черт, ему это не говорило ровным счетом ни о чем.

— Это плохо? — спросил Монтегрейн прямо, пока она не придумала ещё какое-нибудь красочное сравнение вроде «дрожит» или «колеблется».

Амелия посмотрела на него совершенно растерянным беззащитным взглядом и развела руками в воздухе.

— Я не знаю…