Одри, герцогиня Йорк

Глава 69

Экономить силу в доспехах больше не было нужды. Мои соратники были, мягко говоря, растеряны, на их лицах без напряга можно было прочитать: где же битва, а?!

Я набрала нужную комбинацию и с помощью крови Лиама их активировала. Осколок магического ядра мерно, низко загудел и стал стремительно уменьшаться. Сил объяснять кому-либо что-либо у меня не было, потому я отмалчивалась, в горле страшно саднило и каждое лишнее слово причиняло мне нестерпимую боль.

Как только осколок уменьшился до размеров кулака крупного мужчины, Лиам положил его в свою сумку и, снова подхватив меня на руки, скомандовал:

— Уходим к алтарю. Не задерживаемся, идём на полной мощности.

— Лиам, дай осмотреть Одри! — прогудел Ликон, перекрывая тому дорогу. Я покачала головой и едва слышно просипела:

— Всё по-том. Каж-дая мину-та промед-ления мож-ет доро-го нам обой-тись… — я твёрдо встретила тёмный взор Ульриха, и тот, прочитав что-то в глубине моих глаз, отрывисто кивнул и посторонился.

Дорога до врат сохранилась в моей памяти урывками, моё сознание плыло, мысли путались, всё происходящее воспринималось каким-то дурным сном.

— Милая, — кто-то ласково погладил меня по щеке. — Слышишь меня?

— Лиам, отойди, — ещё один голос коснулся моего слуха, а я всё силилась разлепить слипшиеся веки. Я вся содрогалась от дрожали, зубы стучали…

Не прошло и минуты, как моё тело будто обернули в пуховое одеяло, идущее от него благодатное тепло проникло сквозь кожу и заполнило всё моё существо, исцеляя магической энергией чёрную дыру, коей стало моё средоточие. Ориентируясь на свои ощущения, поняла: Ульрих, а больше некому, "сшивал" края страшной раны. Нет, ему было не под силу вернуть мне утерянные способности, но его умений хватило снять боль и закупорить кровеносные сосуды, соединить порванные ткани. Обезболить.

— Воды, — первое, что сказала, почувствовав неимоверное облегчение. Глаза легко открылись, и я увидела склонённое надо мной суровое лицо Ульриха.

— Ты как? — спросил он, отнимая от моей груди всё ещё светящиеся бело-золотым светом ладони.

— Жить буду, — криво усмехнулась я и попыталась сесть. Лиам тут же оказался рядом и помог приподняться, он же прижал к моим губам горлышко фляжки. Вода Риннира благодатным ледяным нектаром пролилось в нутро.

Потихоньку пришла в себя и огляделась: мы находились рядом с алтарём. Защитная пелена окружала троицу, оставленную тут не так давно.

— Сколько времени у нас осталось?

— Чуть больше часа. И давай я тебя на руках носить буду, — негромко сказал Лиам и хотел было подхватить меня, но я отказалась:

— Я в норме, милый, — ласково провела пальцами по его подбородку, кожу уколола короткая щетина, — сама смогу ходить. Итак, — стоило мне выпрямиться, правда, пришлось опереться о руку мужа, громко, насколько могла, заговорила я, — настало время провести последний ритуал по эту сторону. Ваше Величество, на Вас важная задача: призвать фей Эширока и предложить им Аманиду взамен на открытие портала…

Король слушал меня очень внимательно, я вынула лист пергамента и написала сложное заклинание.

— Вам придётся выучить его назубок. За четверть часа.

— Не волнуйся, сделаю.

Все расшаркивания остались там, в пещере, где погиб Нлодэр, я перешла на простое обращение по имени.

— Аманида, — я прошла вперёд, продолжая держаться за мужа, но договорить не успела, бывшая королева меня перебила:

— Я сделаю всё, что скажешь, — в руках она сжимала помятое письмо своего сына: женщина явно не один раз его прочитала. — Карл просил не противиться, сказал, что любит меня, несмотря ни на что. Он попросил… не посрамить род Лоарн. И я намерена выполнить его желание, — гордо вскинув острый подбородок, закончила она. Тёмные глаза сверкнули решимостью.

— Похвально, — фыркнула Ора, стоявшая неподалёку. — Но ваше имя в истории никто не станет обелять, имейте это в виду.

Я промолчала, комментарии поэтому поводу были излишне, лишь дала чёткие инструкции, сначала принцессе, чтобы она сняла барьер вокруг Аманиды и двух её стражей, затем велела королеве лечь на алтарь и ждать.

— Я готов! — Ульрих вернулся меньше, чем через десять минут. — Я не понимаю смысла написанного, но ошибок не совершу.

— Давайте повторите за мной несколько раз, чтобы с ударениями не было проблем, и заодно закрепите в памяти. Вам запрещено запинаться, нельзя отвлекаться и прерывать ток силы из вашего средоточия.

— Хорошо. Согласен порепетировать, — кивнул Ульрих и послушно стал проговаривать за мной каждое слово, а потом без моей подсказки и так несколько раз, пока я полностью не уверилась в том, что Его Величество не собьётся.

— Поехали! — крикнула я, расставив все ключевые элементы по местам.

Всем остальным пришлось отойти подальше, чтобы не мешать предстоящему действу.

В этот раз на месте заклинателя замер король Ликонии, тоска сдавила грудь, но я постаралась как можно быстрее заглушить это чувства — рефлексировать буду потом. Даже, возможно, сожалеть, я ведь человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Я смирилась с тем, что именно мне приготовила судьба. Но принять до конца, наверное, никогда не смогу. Я так привыкла к своей силе, которая тоже далась мне не по щелчку пальцев, срослась со своей магией и теперь ощущала, что меня буквально ополовинили.

— Люблю тебя. И ничто этого не изменит, — твёрдо сказал Лиам, заглянул мне в лицо и повторил: — Ничто, — не знаю, что он увидел в моих глазах, но вдруг крепко-крепко обнял и больше ничего не сказал, ни слов сожаления, ни слов утешения. И я была благодарна ему за молчаливую поддержку.

Тем временем Ульрих вскинул руки и зачитал низким вибрирующим голосом древнее заклинание.

— Демоны, — прошептала Ора, стоявшая неподалёку. — Идут! — и ткнула пальцем влево.

Я не стала смотреть в ту сторону, я следила за королём и алтарём, на котором возлежала Аманида.

С каждым словом, с каждой секундой ветер свирепел всё сильнее, налетал на нас со всех сторон, закручиваясь смерчем у самой земли.

Небеса содрогнулись, плотную серую завесу облаков прочертила синяя ослепительная молния.

— З-звали, ч-чаловеч-чки? — прошипели сверху, мы вскинули головы, и увидели фей. Но они были другими. Вроде похожи на наших, но чем-то неуловимо отличались: от них исходила иного толка сила — тёмная, разрушительная. А ещё с отчётливым запахом гнили.

— Примите, о великие волшебницы, в дар мага-созидателя Эриды, а взамен откройте врата!

— С-светлый маг говориш-шь?

— Да. Могущественная колдунья королева Аманида Лоарн! — спокойно ответил Ликон.

— Добровольно?

— Д-да, — сипло прошептала бывшая королева, смело встречаясь со странными глазами феи.

— С-слыш-шу с-сомнение в твоём голос-се, но это не важ-жно… Ты с-сказ-зала "да", а нам того вполне дос-статоч-чно! У вас-с дес-сять минут, кто не ус-спел, тот опоз-здал! — и всем скопом полетели к своей жертве, как рой смертельно опасных пчёл. Мать Карла плотно закрыла глаза и приготовилась с честью встретить свою судьбу.

Небо и земля, казалось, поменялись местами. Я слышала грохот шагов демонов, жуткие завывания монстров, а затем до нас долетел пронзительный крик Аманиды, перекрывший всё остальное. Я не стала смотреть, как женщину разрывают на куски, как пьют саму её суть в стремлении добраться до магического ядра, коим являлся горн Горгорена. Всё своё внимание старалась сосредоточить на арке за спиной Ульриха, где вскорости заколыхалась серебристая пелена.

— Уходим! — громкий бас Его Величества прорвался до слегка притупившегося сознания соратников, но они быстро взяли себя в руки и дружным строем, один за другим нырнули в проход. Замыкал шествие Кемпбелл, всё это время молчавший…

Как только последний воин перешагнул грань между мирами, серая пелена пошла крупной рябью в итоге схлопнувшись у самой земли и исчезнув окончательно. Но тем не менее все мы услышали вой тёмных фей и их полный ярости крик:

— Обман! Они обманули нас-с!!!

Вот только сделать эти тварюшки уже ничего не могли.

Я замерла в крепких объятиях мужа, он ласково гладил меня по волосам.

— Всё закончилось, любовь моя, — шептал он, целуя моё лицо, — только не плачь, ни разу не видел, чтобы ты плакала… — растерянно пробормотал он, собирая губами солёные капли с моих щёк.

Плачу? Я? Да… действительно.

— Обычно я рыдаю в одиночестве, чтобы никто не видел мои слабости. А сейчас вот, расчувствовалась, наверное.

Откинулась в кольце сильных рук супруга и посмотрела в его невероятные серо-голубые глаза. Но видела, что мои слова его не убедили. Лиам знал, почему я плачу на самом деле.

Я принуждённо улыбнулась, отёрла рукавом туники влагу с лица и осмотрелась: на нас никто не обращал внимания, народ, разбившись на небольшие группы, разошёлся кто куда и налегал на сухпаёк, жадно пил воду и тихо переговаривался между собой. Бон и Грэг вместе с отельными ребятами из Друидора чему-то улыбались.

Не сдержавшись, ущипнула себя за руку. Ай! Больно! Значит, не сон. Всё так.

Все они ЖИВЫ! Мы Живы! Мы ПОБЕДИЛИ!

И от осознания этой простой истины на меня накатила сокрушительная волна облегчения, даже коленки подогнулись.

— Ты справилась, — шепнул Лиам, не давая мне упасть. В его глазах не было жалости, он гордился мной. И спасибо ему за это.

— Осталось вернуть осколок, — прогудел Ликон, поднимаясь со своего места. — Ваша светлость, мы вас внимательно слушаем.

— Идём только мы с вами, Ваше Величество. Лиам, прости, но работать с осколком сможет лишь маг-созидатель.

— Одри, ты не маг, тебе идти к ядру опасно для жизни, — голос Лиама похолодел. — И вдвоём я вас никуда не отпущу.

Он мог бы сказать так: ты никуда не пойдёшь и настоять на своём, на правах супруга.

Но спросил другое:

— Ты ведь отдаёшь себе в том отчёт? Понимаешь, чем рискуешь?

— Да, — глядя ему в глаза, спокойно ответила я. Долгую секунду он всматривался в мои, а затем отрывисто кивнул:

— Хорошо. Что нам сделать, чтобы облегчить тебе дорогу?

Я не удержалась и, не обращая внимания на людей вокруг, крепко поцеловала мужа в губы. Страстно, делясь с ним всей своей любовью.

— Спасибо, милый! Люблю тебя!

Отведя главных в нашем сборном отряде в сторону, заговорила:

— Вниз пойдём только я, Его Величество и герцог Йорк. Все остальные останутся здесь, ждать нас. Через пять дней мы вернёмся, возможно, раньше.

— А если нет? — спросил Кемпбелл. — Как нам поступить? Идти следом?

— Осколок в любом случае будет возвращён на место. И мы будем на связи, правда, чем ближе к магоядру, тем хуже будут работать артефакты. В общем, если мы не свяжемся с вами через пять дней, не ждите. Уходите. И живите. Радуйтесь каждому дню, — улыбнулась я. Лиама взял меня за руку и крепко сжал.

Инструкции Ульриху я выдала только тогда, когда убедилась, что за нами нет слежки: путь к магическому сердцу Эриды должен остаться в тайне от всех остальных.

Я детально объяснила королю, что ему предстоит сделать, на одной из остановок вынула осколок из сумки, увеличила его и показала, какие печати необходимо активировать, и какое заклинание произнести.

— И к ядру вы пойдёте со мной на руках…

— Что?! — одновременно воскликнули Лиам и Ликон.

Я как можно беззаботнее пожала плечами:

— Таков был наказ Нлодэра.

— Нлодэра? Наказ? А можно поподробнее? — прищурился муж.

— Потом. Когда всё закончится, я всё вам расскажу, — пообещала я.

— Ваше Высочество, — Кемпбелл подошёл к Оре, — вам не кажется, что мы прождали достаточно, даже больше оговорённого срока? Думаю, что пора выбираться отсюда, Ликон и Йорки не вернутся. А дома нас всех ждут неотложные дела. Этот поход и без того затянулся…

— Как вы смеете? Вы даже не поняли, да? Ничего! А вроде большой мальчик! — Ора всегда говорила ровно то, что думала, потому у неё хватало врагов.

— Это вы как смеете так со мной разговаривать? Я не ваш подданный!

Её Высочество остро посмотрела на возмущённого Кемпбелла и отчеканила:

— Её Светлость Одри пожертвовала собой ради всех нас. Вы должны быть благодарны ей за спасение — ваш труп не остался там, под ногами спятившего колдуна! За то, что вы не стали пищей отвратительных мутантов! А хотя… можете проваливать на все четыре стороны, я же отправлюсь на их поиски!

Пш-ш… ш-ш…

Разгневанную речь Оры прервал странный звук, повторившийся вновь через пару секунд: переговорный артефакт, висевший на поясе принцессы, замигал красным.

Девушка вынула предмет из чехла и, нажав кнопку приёма, тут же услышала мелодичный голос:

— Ора, это я, Одри. Мы возвращаемся…

Эпилог

«Двадцать семь отменных бойцов, за исключением герцогини Йорк и Лоереи, сражались с ватагой тварей разных мастей, не давая тем и шанса прорваться сквозь первый круг. Их броня сияла магическим светом, защищая бойцов от длинных ядовитых когтей и клыков.»

Я сидела среди зрителей и смотрела первый в этом мире фильм. И пусть для меня это второй сеанс, но удовольствие я получала всё такое же преогромное!

Для людей моего мира кино вышло самым обыкновенным, наложение музыки и речи корявым, но для меня и всех остальных жителей Друиодра захватывающим, крышесносным!

Я невольно покосилась на суровый профиль мужа, украдкой оглянулась на зрителей, сидевших сзади, и у всех на лицах отражались схожие эмоции: страх за героев, переживания за судьбу мира. Кто-то прижал руку к груди, пытаясь унять сердце, стучавшее как сумасшедшее от переживаний, кто-то тихо плакал, но при этом отвести взор от экрана был не в силах.

Это был прорыв! Бо-ольшой шаг вперёд!

Финальная сцена: трое спускаются по подземному ходу к магическому средоточию Эриды, преодолевают смертельно опасные ловушки, убивают монстров-стражей и идут дальше.

Ульрих, которого играл один из наших воинов с талантом актёра, поднял хрупкую девушку на руки, исполнявшую роль герцогини Одри, и шагнул к творению позабытых богов, чтобы вернуть осколок на место.

Световые эффекты, надо признать, вышли отменными. В нашем мире спецам пришлось бы не один день корпеть за работой, накладывая эти эффекты на ленту. Нам же было проще: магии вокруг — лопатой черпай! И пришла она в мир не сразу, а постепенно.

Десять лет понадобилось, чтобы колдовской фон планеты полностью восстановился. Все эти годы я жила обыкновенным человеком.

Фильм закончился картинами с высоты птичьего полёта: Друидор, река Риннир, переход меж горами в дружественное королевство. Народ повыскакивал с мест, раздались оглушительные аплодисменты. Зрители неистовствовали, свистели и вообще не сдерживали своих эмоций.

Мы с Лиамом вышли на сцену и встали перед белым полотном экрана. Хлопки сошли на нет, и в нас полетели вопросы. Я на все постаралась ответить. И в конце, когда мы уже собирались покинуть помост, маленькая девочка лет шести, вынув пальчик изо рта, серьёзно глядя мне в лицо, вдруг спросила:

— Леи Одли! А магия?

— Да, Ваша светлость, вы ведь окропили осколок своей кровью, как и сказал Нлодэр. Но мы все знаем, что утерянные способности к вам так и не вернулась, — перевёл юноша, державший девочку на руках.

В кинозале стало тихо: сотни глаз следили за мной, за каждым моим движением.

— У меня нет ответа на ваш вопрос.

— Неужели вам не обидно? Вы отдали всё ради нас всех и остались ни с чем! — резонно заметили с задних рядов.

— Нет. И я не всё отдала, — честно заявила я, поймав взгляд спросившего. — У меня есть вы. Это куда больше возможности колдовать.

— Мы любим вас, ледюшка Одри! — крикнул кто-то и его слова повторил весь зал: люди в едином порыве низко поклонились.

Я и Лиам первыми покинули помещение, но краем уха я услышала:

— Сегодня вечером ещё раз покажут, непременно пойду!

Первый показ был закрытым, он состоялся вчера днём, на нём присутствовала небольшая группа людей, состоявшая в основном из приглашённых гостей: Ора, ставшая королевой Аскалы и уже носившая под сердцем второго ребёнка, Бернард со своей женой и его брат, король Ликонии, Его Величество Халлдор с супругой. Все они пребывали под неизгладимым впечатлением от увиденного. Большая их часть и сегодня посетила сеанс.

— Кемпбелл пожалеет, что не смог приехать, — усмехнулся Карл, когда мы ехали в одной карете в сторону замка Йорков.

— Моё дело маленькое: отправить приглашение, — развела руками я. — Если Его светлость по какой-то причине проигнорировал послание, то это только его проблемы.

— Стар он уже стал, — махнул рукой Карл. — Отошёл от дел, передав свои обязанности старшему сыну, отбыл куда-то вглубь королевства и изредка звонит семье.

— Отчего это, интересно? — покачал головой Лиам. — Ведь интриги у него в крови.

Карл лишь пожал плечами и бережно обнял Ору. Принцесса Нарголы долго сопротивлялась ухаживаниям короля Аскалы. Часто мне звонила, советовалась. Но Карл оказался куда настойчивее, чем я предполагала. После всего того, что натворила Аманида, он на многие вещи стал смотреть иначе. А такая супруга как Ора добавила мужчине мудрости, что не могло не радовать.

Вечером состоялся праздничный ужин, перетёкший в необременительные беседы с бокалами вина в руках, да подле горящего камина, красота!

— Зря отец отдал вам Друидор, — вдруг заявил Халлдор. — Я бы вашу жемчужину ни за что не выпустил из рук, — глаза молодого короля Ликонии сверкали задором, меня явно подначивали.

— Да, кстати, — вскинулся Карл, — всё не было случая спросить, как так вышло? И узнал я о том относительно недавно, когда вы сделали мне предложение о выкупе прилегающих территорий.

— А зачем? Не буди лихо, пока оно тихо. Пока все думали, что моё герцогство часть Ликонии, ни у кого и в мыслях не возникло идеи эти земли прибрать. Потому и молчали, до поры. А как твёрдо встали на ноги, так и скрывать сей факт уже не было смысла. Договор о суверенитете моих земель был подписан аккурат перед походом. Мной были назначены наследники, если бы мы не вернулись. Его Величество Ульрих, несмотря на свой характер, всегда держал данное слово. Я выполнила всё, о чём мы с ним договорились. Он ответил тем же — оформил документы, касающиеся суверенитета моего герцогства, в кратчайшие сроки.

— А кому вы готовы были отдать Друидор? По фильму совету пяти.

— Вы подумали, что режиссёр так сделал в угоду горожанам? — усмехнулась я. — Всё, что вы видели на экране — правда.

— Но ведь они простолюдины, если не считать сэра Стоуна.

— Простолюдины, аристократы — не всё ли равно? Достойные люди, только это для меня важно.

— Бер, — когда народ начал расходиться по опочивальням, негромко окликнула младшего принца. Красивый молодой человек, ставший после произошедшего с ним молчаливым и говоривший лишь по делу, оглянулся. — Можно вас на пару слов?

Лиам, всё понявший, поцеловал меня в щёку и вышел за всеми остальными, плотно прикрыв за собой дверь.

— Где он? — вырвалось, как только мы остались наедине.

— Я не знаю, — вздохнул Бернард, запустил пятерню в идеально уложенные волосы и взлохматил. — Он звонил последний раз пять лет назад.

Я устало прикрыла веки. Переживала за Ульриха, исчезнувшего вскоре после того, как передал трон выздоровевшему старшему сыну. Исчез он по определённой причине, конечно же.

— Папа не может себе простить, что вы отдали всё, а не он. Он винит себя. — Покачал головой Бер. — Он любит тебя, и потому смотреть, как дорогой ему человек изводится, потеряв дар, как с каждым днём становится бледной копией себя прежней, не мог…

Мы, не сговариваясь, сели на софу и посмотрели друг на друга.

— Если позвонит, попроси его, будь другом, связаться со мной, — негромко произнесла я. — И передай, чтобы непременно возвращался. У меня всё хорошо, смирение, принятие себя новой, все этапы пройдены. Я счастлива. И хочу, чтобы Ульрих тоже был счастлив.

— Не переживай, мой отец не пропадёт. С твоими доспехами и его возможностями любое опасное мероприятие для него равносильно прогулке в городском парке средь бела дня. И не забывай про варлаков. Прикроют, если нужно. А ежели позвонит, твои слова передам в точности.

— Хорошо…

— Не волнуйся, — принц наклонился ко мне и, обхватив мою ладонь, крепко сжал. — Ты же знаешь, как дорога мне и отцу. Лучше береги себя. Я не могу часто посещать Друидор, к сожалению. Это Халлдор летает, а я, бесталанный, только верхом и способен. А это недели пути. Твои доспехи мне тоже не помощники, во мне нет и крупицы магии.

Застарелая горечь проскользнула в ровный голос принца. Мы сидели в тишине, слушая уютное потрескивание дров в камине. Нас объединяло многое, но отсутствие волшебного средоточия больше всего. Там, в центре груди, и у него, и у меня зияла давно зарубцевавшаяся рана, округлая, с неровными краями, сейчас уже не чёрная, но всё такая же безжизненная.

— Проект магической дороги между нашими землями уже проходит финальные испытания. Скоро начнём.

— Я жду этого дня вот уже несколько лет, — кивнул Бернард.

— И путь в три недели резко сократится до нескольких дней.

Большой проект магической дороги разрабатывался учёными умами долгое время. Я не хотела классических рельс, ничего такого. Будущий магопоезд станет передвигаться по энергетически запитанным узлам, проще говоря не касаясь земли, но чётко по путям. Сырой маны вокруг навалом, артефакты настроены так, чтобы самостоятельно её (ману) накапливать и направлять на идущий поезд.

— Звучит многообещающее. Уверен, всё у тебя получится. Иначе и быть не может! — мы немного помолчали и Бер заговорил вновь, сменив тему: — Всё же пусть Халлдор тебя посмотрит ещё раз, — предложение прозвучало, наверное, сотый раз.

— Ответ будет тем же: я бесплодна. Ни Ульрих не смог помочь, ни иные маги-лекари.

— Халл талантливый, вдруг у него получится?

Я лишь покачала головой.

— Ты так много дала этому миру, а взамен он у тебя всё отобрал. Это несправедливо, — злости уже не было, Бернард просто повторил то, что думал. Всегда так думал.

— Судьба, значит, такая. А с ней не поспоришь, — и эти слова не раз повторялись. — Доброй ночи, друг мой.

— И тебе, — собеседник подхватил мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

Я осталась в кабинете одна.

За десять лет мир изменился, не кардинально, но значительно: с уплотнением колдовского фона земли, стало рождаться больше истинных чародеев, и светлых в том числе. Хотя, как это ни странно, их было куда меньше простых людей. Как будто Вселенная пыталась сохранить некий только ей понятный баланс. В крупных городах открылись магические школы и академии. Профессия артефактор являлась одной из престижнейших, дипломированные специалисты рвались в Друидор — центр созидательной науки. Мой город разросся, я присоединила к себе одно герцогство и два графства. Карл не возражал. Отдал, подписав для своей страны выгодный договор. Я тоже, естественно, не осталась в накладе. Моё маленькое королевство процветало, всем необходимым для жизни мы обеспечивали себя сами.

Были и грустные моменты: раббат Нолан умер пять лет спустя после похода в Эширок. Его место занял молодой талантливый лекарь, неистинный маг и добрейшей души человек, мастер Гарри. Почил сэр Имарк, домочадцы долго не могли поверить, что его больше нет, всё время казалось: вот дверь в главную залу распахнётся и, постукивая тростью, ворча на непогоду, войдёт старый рыцарь.

Ушла и леди Элея. Несмотря на помощь целителей, чудодейственных настоек, продлить ещё хотя бы на пару лет её век мы так и не смогли. Моя преданная дуэнья тихо скончалась во сне с лёгкой улыбкой на бледных устах. Эта потеря была для меня одной из самых тяжёлых. Если бы не поддержка мужа и друзей, любимая работа, не знаю, как долго бы я выбиралась из накатившей депрессии.

Век у магов, даже у неистинных, больше, чем у простых людей. Обычно истинные живут до ста семидесяти, плюс-минус. Те, кто смог перенести трансформацию, испив из Ока могущества, и того больше, дотягивали до трёхсот-четырёхсот. Я же теперь человек, посему мне отмерено лет так девяносто, с условием, что за мной денно и нощно станут следить лекари.

Даррен возглавил институт прикладной магической науки. Юноша превратился в успешного учёного, его имя гремело далеко за пределами трёх королевств. Он на лету улавливал все мои идеи и претворял их в жизнь, чаще не сразу, а некоторое время спустя, но всё же.

Сэр Ховард и Грета, похоронив сэра Имарка, купили особняк в городе и давным-давно жили вдвоём, душа в душу. Взяли ребёнка по имени Кир из детского дома и воспитывали, как родного. У мальчика вскорости обнаружились недюжинные способности к артефакторике и он буквально ходил попятам за Дарреном, но тот вовсе не возражал, учил всему, что знал сам…

На что можно смотреть вечно? Как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди? Да, вроде так. Потому пялиться на затейливый танец огня в очаге мне совсем не надоело. Гипнотизируя оранжевые всполохи, вдруг увидела… Не может быть! Изящная девушка танцевала на прогоревших дровах, беззвучно дуя в охотничий рог. И вот рядом с ней… волки, дюжина. Вышагивают степенно, смотрят на… меня? Сердце больно кольнуло острой иглой.

Моргнула, с силой потёрла веки и ещё раз посмотрела в камин. Ничего. Никого. Просто огонь. Просто тепло…

Десять лет назад в течение года я ходила в лес. Всё ждала что мои варлаки придут, откликнутся. Но ни одного из них так и не увидела. Кричала в бессилье, звала фей. Хоть бы кто откликнулся!

И однажды поняла, что та часть моей жизни, где магия была самим воздухом, моей сутью безвозвратно ушла. Когда Ульрих в очередной раз приехал в гости на своих варлаках я не смогла выйти ему навстречу, чтобы не видеть этих невероятных созданий. Слишком больно. Всё слишком.

С тех пор, будто поняв моё состояние, король оставлял своих питомцев где-то в лесу и приходил пешком. Или прилетал со старшим сыном.

— Одри, ты маг, это твоя суть. И ничто её не изменит. Я отправлюсь в странствие, буду искать лекарство или древние заклинания, чтобы помочь тебе исцелиться… — в чёрных глазах Ликона плескалось море грусти и сожаления. — Это целиком и полностью моя вина в том, что произошло с тобой. Это мне следовало взять на себя всё, пойти к феям и умолять исполнить то чёртово желание! — гулкий бас Ульриха всё ещё ясно звучал в голове, стоило вспомнить нашу последнюю встречу много лет назад.

И я не сказала нет. Я решила, что пусть ищет. Возможно, найдёт. А сейчас сожалею. Вдруг погиб? В одиночестве. Нет смерти печальнее, когда некому взять тебя за руку и утешить, проводить в последний путь, оплакать.

Не знаю, как долго я просидела, глядя в пляшущие язычки пламени, но вот слух уловил движение за спиной, а затем мне на плечи легли руки мужа.

— Любовь моя, уже поздно. Я тебя заждался, чуть не уснул. Всё хорошо? Стоит выспаться, завтра великий день! Твой День варенья!

Я тихо рассмеялась:

— Не такой он и великий. Совсем нет. Но хлопот будет много. Так что да, пойдём баиньки.

Я легла спать с тяжёлым сердцем, всё не отпускало меня чувство вины, останови я тогда Ульриха, он бы был рядом со своей семьёй, видел, как растут его внуки.

Лиаму я ничего не сказала. Мужа я любила как никогда сильно. За его трепетное ко мне отношение, за принятие меня такой, какая я есть. И за то, что ни разу не попенял меня в том, что я не могу иметь детей. А однажды предложил взять кого-то из приюта, на что я ответила:

— Они и так все наши. Выделять кого-то считаю неправильным.

Это было правдой, часто я ходила в гости, в друидорский дом сироток, и проводила с малышнёй несколько часов, рассказывая им сказки, с удовольствием принимая участие в их жизни. Но приблизить одного, значит, обидеть остальных…

Я уснула сразу же, как голова коснулась подушки. И снился мне холод ночи, красные глаза Чёрного, пыльца фей, летевшая прямо в лицо. В носу засвербело, глаза заслезились, и я чихнула.

И проснулась. Лиам сладко спал, положив мне на талию правую руку. Я, чтобы не разбудить мужа, без резких движений выбралась из его объятий и села.

Двери, ведущие на балкон, были приоткрыты, лёгкую занавеску раздувал прохладный ночной воздух. Вроде я всё закрывала. Накинув на плечи пеньюар, вышла наружу.

И сразу же заметила на столике сложённый лист пергамента. Пальцы задрожали…

«С Днём рождения, Ваша светлость…

Я всё ещё поисках лекарства, или иного пути решения Вашей проблемы…»

— Ульрих… Какая глупость, возвращайся домой, — прошептала я, слёзы сорвались с ресниц и капнули на послание.

Дочитав до конца, положила письмо на стол и подошла к перилам, оперевшись на них, вгляделась в спящий город. Землю освещала серебристая круглая луна. Стеной стоял мой любимый Заворожённый лес.

— Одри… — неожиданно раздалось слева, от страха у меня чуть сердце не остановилось. С трудом совладав с собой, медленно повернулась.

На козырьке крыши сидела… фея. С её тонких крылышек мягко сыпалась радужная пыльца.

— Мы с-скучали по тебе…

— Где вы были? — вырвалось. — Я ведь так вас ждала! Чтобы найти ответы на многие вопросы!

— Так надо было. У вс-сего ес-сть прич-чины. У любого дейс-ствия пос-следс-ствия…

— А сейчас, что ты тут забыла?

— Чтобы вернуть долг, моя Одри. Мы крепко тебе з-задолж-жали, потому ты вправе з-загадать одно ж-желание. И оно с-сбудется. Без-с оговорок, без-с подвохов. Любое.

Я замерла, не веря своим ушам. Неужели небеса меня услышали?! Так много лет спустя?

— Я хочу… Верни магию Бернарду Ликону.

— Ч-што? — не только фея опешила от этих слов, я сама чуть себе подзатыльник не дала. Но, тряхнув головой, упрямо повторила:

— Верни ему магию.

— Одно ж-желание и ты тратиш-шь его не для с-себя? Ж-живо переф-фраз-зируй!

Я прикусила язык. Глупая, ну, конечно! Любое желание, без оговорок и ограничений.

— Возроди к жизни моё и Бернарда Ликона магические средоточия!

Выпалила и зажмурилась, вцепилась руками в перила.

— С-сделано.

Медленно открыла глаза и вздрогнула: могущественное существо зависло прямо перед моим лицом. Фея склонила странную зубастую голову набок и рассматривала меня, будто видела впервые.

— Я ни раз-зу в тебе не ош-шиблас-сь, Одри Йорк, дитя с-сотни миров. И с-снова ты печёш-шься не о с-себе. С-сказала ровно то, ч-што первым приш-шло в голову… Ж-желание ис-сполнено, но это ещ-щё не вс-сё, для тебя ес-сть ещё один подарок, меня попрос-сили передать…

Я глазом моргнуть не успела, как мелкая гостья кинулась на меня и цапнула за щёку. Кожу обожгло чудовищной болью. Я невольно вскрикнула и прижала руку к кровоточащей ране.

— Ещ-щё увидимс-ся, — сквозь шум, заложивший уши, донеслось до меня. — И ты получ-чиш-шь ответы на вс-се с-свои вопрос-сы. С-с Днём рож-ждения!

Путь в опочивальню занял неприлично много времени, если учесть, что я стояла на балконе в двух метрах от двери. Я шагала медленно-медленно, по стеночке, делая частые остановки, перед глазами всё плыло, голова раскалывалась, я чувствовала, как нестерпимо полыхает щека.

Ноги едва двигались.

— Ли-ам! — выдохнула сипло. Но была услышана. Смутная тень подхватила меня на руки аккурат в моменте моего полёта в сторону каменного пола. Я лишилась слуха, могла лишь чувствовать. Вот меня подняли, прижали к груди. Затем я, наконец-то, отключилась.

Бесконечно долго, целую вечность, неведомые силы разрывали моё нутро на сотни, тысячи мелких герцогинь, испытывая меня на прочность в который раз! Ну что за гадство! А затем соединяли всё воедино, и это тоже причиняло немыслимые страдания. Я не могла кричать, лишь слёзы текли нескончаемым потоком.

Слёзы счастья.

И как бы странно это ни звучало, я была рада этой боли. Не передать словами насколько!

Перед плотно закрытыми глазами раскалёнными росчерками возникали символы. Я знала каждый из них.

Сотни знаков. Множество значений у одного и того же.

Но появилось и кое-что новенькое: многоуровневые печати, вспыхивали, таяли, чтобы их место заняли другие. И они были иными, не из фейррейского, парочку я видела на осколке магического ядра. Язык Древних.

Тот самый дар, о котором заикнулась фея? От кого же? Об этом говорил Нлодэр?

Казалось, прошла целая вечность, когда моё сознание погрузилось в благословенную пустоту.

Обессиленная, истощённая, я жаждала только одного — поскорее проснуться и увериться, что всё произошедшее не сон!

Несколько дней спустя, когда я пришла более-менее в себя, во многом благодаря помощи Халлдора, лечившего меня своей силой, в дверь кабинета ворвалась Агнесса, занявшая должность экономки дворца Йорков.

— Леди! — она буквально влетела в помещение, забыв постучаться. Её глаза были широко распахнуты, грудь ходуном от быстро бега. — Т-там! Там! За воротами! Ух! Ваши варлаки! ВСЕ ОНИ ТАМ!

— Открыть ворота! — несмотря на слабость нашлись силы встать и опереться ладонями о столешницу. — Пропустить в город, освободить главную улицу. Пусть идут сюда.

Моё сердце бешено колотилось о грудную клетку. Средоточие силы пульсировало рядом, оно пока ещё только-только восставало из пепла, этот процесс оказался весьма неприятным, и на данном этапе магичить я не могла. Но я хотя бы ходила сама, а вот Бер, бедолага, даже ел полулёжа. Когда ко мне вернулась способность говорить, я ему всё рассказала. И слёзы, показавшиеся на лице молодого мужчины, вкупе с дрожащими в улыбке губами, больше слов дали понять, какова степень его признательности.

Лиам был на плацу, поэтому я позвала Бона, ставшего капитаном наших воинов, он бережно поднял меня на руки и спустил на второй этаж.

Но выйти на улицу мы не успели: дверь распахнулась и в холл стремительно шагнул мой муж. Молча перехватил меня у Бона и сам понёс на встречу с моими питомцами.

Солнце ударило в лицо, пришлось ненадолго прикрыть веки.

— Р-ра! — в широко распахнутые ворота влетела моя стая!

Я приставила руку козырьком и сквозь пелену слёз смотрела и не могла налюбоваться на своих зверей… Они вернулись! Вернулись ко мне!

— Мои хорошие, — прошептала я.

Лиам бережно поставил меня на землю, а я, шагнув вперёд, прижалась головой к широкому лбу Чёрного.

В мысли ворвались образы, транслируемые вожаком: их последние воспоминания обо мне, затем тьма, когда всё связанное со мной было стёрто.

— Я скучала…

— Р-ра…

Передо мной мерцала проекция будущего артефакта: архисложный конструкт на основе печатей Древних, который позволит людям покорить небо.

Время было далеко за полночь, я развеяла трёхмерное изображение двигателя, бросила грустный взгляд на медовую булочку и бокал вина… Прошло семь дней после возвращения варлаков. Но двух других хранителей я так и не дождалась.

Печально вздохнула и хотела было отправиться спать, но меня остановили.

— Что. Хозяйка. Желает?

Я резко вскинула голову.

— Лора…

А рядом с ней стоял старик Горгорен.

— Мастер Горгорен…

Оба моих хранителя переглянулись и, подмигнув мне, расцвели в улыбках.

— Он такой крошечный, милая… — прошептал Лиам, вглядываясь в сморщенное красное личико новорождённого сына.

— На тебя похож в минуты гнева, — тихо прыснула от смеха я.

— Тут я бы поспорил. Не думаю, что настолько ангельски-прекрасно выгляжу.

— Это ты ещё не знаешь, как наш Ричард будет орать и требовать своё, — покачала головой я.

Лиам бережно положил малыша в кроватку и присел рядом со мной.

— У нас двойной праздник, появление на свет наследника и твой день рождения. Надо же, в один день! — ласково убрав с моего лица прядь волос, заметил муж. — Дом полон гостей, все переживали, наверное, куда сильнее, чем за себя в такие моменты.

— Леди Одри, — в дверь заглянула Агнесса. — Вам подарок. Попросили передать лично в руки и немедленно.

— Даже так? — удивился Лиам. — Оставь на столе, потом посмотрим, что там преподнесли.

— Нет, — покачала головой я, чувствуя, что это важно. — Дай сюда. Не волнуйся, яды мне не страшны, — напомнила супругу, собиравшемуся перехватить свёрток.

Распечатала первым делом конверт.

— Кто пишет? — полюбопытствовал муж.

— Ульрих.

— Как он? — спросила Ора, когда я ненадолго вышла от мужа, чтобы перекусить.

Я вымученно посмотрела на подругу, боже, что с нами делает время! Но тем не менее, Её Величество Ора выглядела для своих весьма солидных лет очаровательно: глубокие морщины, испещрившие лицо, нисколько не портили впечатление. Она приехала поддержать меня, как и Халлдор, его дети и дети Бернарда.

Бер оставил этот мир год назад и его душа улетела на перерождение.

Карл Третий умер много десятилетий назад, ибо был простым человеком.

Пришёл черёд Лиама.

— Уснул, — односложно ответила я.

— Тебе бы тоже поспать, — покачала головой Ора.

— Мама, я побуду с ним, — Ричард мягко сжал мою руку. — А тебе и правда стоит прилечь.

С трудом перекусила — кусок в горло не лез, но мне нужны силы, потому приходилось жевать и давиться. Немного поговорила с друзьями и снова вернулась к супругу. Вошла в нашу комнату, в которой мы провели так много ночей. Эти стены видели всё: от грусти до крышесносной страсти.

— Тебя ищет Эльза, — сказала сыну, сидевшему в кресле подле кровати отца.

Мой мальчик отрывисто кивнул, сжал руку папе, затем подошёл ко мне и крепко обнял. Всё без слов, они были лишними. Ричард ушёл к жене, а я тихо прошла к окну, посмотрела на Заворожённый лес, не изменившийся за эти годы совершенно. Разве что теперь над ним довольно часто летали маголёты…

Прошла к столу, чтобы ещё немного убавить яркость светильника.

Взгляд зацепился за отражение в зеркале: на меня смотрела женщина лет пятидесяти, всё ещё стройная, без седины в светлых волосах. Большие светло-карие глаза полны грусти и тоски. Мне двести двадцать восемь лет, пугающий возраст, но не для светлого мага. Ещё сотня лет в запасе есть, даже больше.

А вот у Лиама этого времени нет. Как мы ни боролись, что только не делали, его свеча жизни медленно, но верно догорала, и никакие наши усилия не могли затормозить сей неизбежный конец.

— Одри, — тихо донеслось с кровати.

Ещё месяц назад Лиам выглядел лет на семьдесят, но сейчас на подушках возлежал практически скелет.

Слёзы сами собой потекли по щекам.

— Не плачь…

— Они все приехали. Ждут, когда ты проснёшься. Х-хотят попр-попра…

— Попрощаться, — спокойно договорил любимый. — Милая, радость моя. Ну ты чего?

— Я хочу с тобой…

— Живи. Ради нас. Ради наших детей и внуков. А я тебя дождусь. Ты же всегда говорила, что смерть — это только начало…

Кладбище было окутано особой тишиной, не мрачной, а скорее мирной, успокаивающей. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, мягко падая на ухоженные могилы и тропинки, заросшие дикими цветами и высокой травой.

Я подошла к надгробию и провела по нему рукой. Год. Прошёл целый год с момента, когда Лиама не стало. Сердце всё ещё сжималось в тоске, но уже не столь отчаянно. Первое время я почти каждый день сюда приходила, а потом дети заставили уехать на несколько месяцев, чтобы отвлечь, чтобы я прекратила саму себя изводить.

Присела рядом, прямо на землю, и стала рассказывать мужу последние новости. Поделилась страхами, неудачами и в красках поведала о достижениях.

Время пролетело незаметно. На землю опустился тёплый вечер.

— Я приду ещё. Скучаю и люблю, — сказала на прощание.

Выйдя за пределы кладбища, махнула рукой водителю:

— Этьен, ты поезжай. Я прогуляюсь

— Госпожа…

— Ну уж за мою безопасность не волнуйся, — усмехнулась я, среди деревьев мелькнули чудовищные тени моих варлаков.

— Хорошо, госпожа, — поклонился мужчина и сел за руль.

А я пошла прямо, куда глаза глядят. Задумчиво смотрела перед собой, ничего и никого не замечая. До Друидора от кладбища путь был неблизкий, зато ничто не мешает думать. Суматоха большого города сбивала с толку, тамошняя атмосфера сразу же погружала в вихрь ненужной суеты, и сопротивляться этой напасти было совершенно невозможно.

Поддавшись лёгкости в настроении, замурлыкала песенку из предыдущей жизни…

— Какой текст занимательный, — донеслось в спину. От неожиданности вздрогнула и резко обернулась. Этот бас с отчётливой хрипотцой принадлежал только одному-единственному мужчине.

Он ни капли не изменился. Разве что морщины стали глубже, черты лица резче, в тёмных коротко стриженных волосах проступила седина, благородным серебром сверкавшая в лучах закатного солнца. Чёрные глаза таинственно поблёскивали, смотрели изучающее и…

— Одри, прости… Прими мои соболезнования. Но я не смог приехать раньше.

Я молчала, в голове вдруг стало пусто.

— Что ты, моя маленькая герцогиня! — как он так быстро оказался рядом? — Не плачь. Прости, что не поддержал в трудную минут. Возникли непреодолимые в тот момент сложности, и я не смог вырваться.

Я уткнулась носом в его сильную широкую грудь и разрыдалась.

— Теперь я, наконец, свободен и всегда буду рядом с тобой…