Одри, герцогиня Йорк

Глава 43

Море было таким ослепляюще синим, словно самый дорогой в мире чистейший сапфир, обрамлённый песчано-золотыми берегами, перемежающиеся отвесными скалами и изредка близко растущими лесами. Оно, словно огромное зеркало, отражало первые лучи солнца, окрашиваясь в золотисто-розовые оттенки с алыми всполохами. Поверхность воды мягко колыхалась, создавая волны, нежно целующие береговую линию, оставляя после себя белую воздушную пену на мокром песке.

Ласковый ветер пел свою утреннюю песню, радуясь новому дню, солнце янтарными лучами обнимало землю, благословляя людей на свершения.

Вдали виднелись очертания большого города, величественного и древнего. Высокие каменные стены и башни, увенчанные флагами и иногда флюгерами, поднимались над горизонтом, создавая впечатляющие силуэты на фоне пробуждающегося мира.

Столица Ликонии, Аархус, внушала уважение своими размерами и восхищала замыслом давно почившего зодчего.

Улицы, ещё погруженные в сон, постепенно оживали, шум прибоя всё больше перекрывал гомон людей, скрип колёс и ржание лошадей.

Северные ворота медленно распахнулись и внутрь города сначала въехали кареты аристократов, а за ними проследовали крестьянские телеги, стремясь быстрее оказаться на торговой площади.

За транспортом потянулись пешие путники, коих было на удивление много.

— С какой целью явились в наш благословенный Аархус? — усталый голос седовласого стража заставил невольно напрячься женщину, сидевшую внутри кареты.

— Графиня Аманда Лорри прибыла с визитом к графу Кэро, живущему в Аархусе, вот приглашение от графа, — раздался в ответ бесстрастный голос возницы.

— С вас одна медная монета за въезд, — Аманида видела, как, чуть подумав и повертев в руках свиток-приглашением, кивнул привратник. Вернув грамотку кучеру, посторонился, пропуская экипаж.

Грохоча колёсами, они, наконец, въехали в столицу Ликонии. Как же она устала от дороги! Кто бы знал!

Столица встретила королеву шумом и суетой, такой же, какая всегда царила в её родном Альвере. Граф Кэро существовал на самом деле, вот только его род некогда служил Сурейхам, а сейчас они стали самыми обыкновенными ничем не примечательными аристократами, но помнили о своём повелителе и не откажут ему в помощи…

Аманида потянулась к маленькой сумочке, где лежало зеркальце, чтобы ещё раз в него посмотреться. И восхититься гладкостью кожи, на которой не было ни единой морщинки, полюбоваться ясностью глаз. Господин подарил ей молодость.

Её Величество получила то, что когда-то просила.

Две недели назад

В комнате было темно: единственное окно кто-то плотно закрыл деревянными ставнями, вдобавок завесил старыми пыльными портьерами. В воздухе пахло заброшенностью и тоскливым одиночеством. И ещё чем-то… неприятным, кровью и гнилью.

Аманида тихо притворила за собой дверь и практически бесшумно подошла к стоящему в центре помещения старому напольному зеркалу в медной оправе. Окровавленными руками она прижимала к себе деревянную шкатулку, в которой хранилось сердце бедняжки Патрис.

С каждым её шагом тёмно-ртутная поверхность зеркала становилась всё светлее, в итоге пошла рябью, и в молочно-серой дымке проявилось лицо молодого мужчины, красивого на первый взгляд, но вот на второй, когда становились заметны глаза, их выражение, впечатление от приятной внешности сходило на нет и правильные черты вдруг обезображивались, отражая истинную суть Гедо Сурейха.

— Принесла? — точно принюхиваясь, он потянул воздух своим тонким аристократическим носом. — Принесла. — Радостно констатировал Сурейх. — Давай его сюда, живее! — в голосе древнего мага проявилось неприкрытое нетерпение с отчётливыми нотками вожделения. Аманида против воли внутренне сжалась в комочек и сгорбилась, но подступила ближе, холодея от того, что вскорости должно было произойти.

Дрожащими пальцами она отомкнула замочек и распахнула крышку. Вынула наружу потемневшее сердце, а пустая шкатулка за ненадобностью полетела вниз, ударилась о деревянный пол, подскочила и откатилась куда-то в сторону.

Встав практически вплотную к артефакту, королева протянула вперёд раскрытые ладони, в которых лежала сама суть мисс Патрис.

Зеркальная гладь пошла крупными волнами, на Аманиду дохнуло потусторонней жутью, вызывая у неё рвотный спазм. Медленно, но верно, её кисти с органом жертвы погрузились внутрь артефакта, пока сердце не исчезло в пасти Гедо полностью.

Тут же грудь Её Величества обожгло нестерпимой болью, острыми когтями вырывая у женщины крик отчаяния, царапая глотку до крови. Мир вокруг померк, и вот обессиленная женщина лежит на полу, а от её рук "разбегаются" алые ручейки.

Тишина в комнате, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием прислужницы тёмного мага, длилась недолго: на гладкой поверхности зеркала с характерным звуком появилась маленькая трещина. За ней последовала ещё одна, затем третья, и вскорости полотно покрылось десятками ветвистых, кровоточащих разломов.

— Гос-сподин? — бледными, потрескавшимися губами прошептала Аманида, но договорить не успела, со стороны темницы Сурейха послышался низкий, рокочущий сильно вибрирующий звук, который с каждой секундой становился всё интенсивнее, в итоге став настолько пронзительным, что королева потянулась руками закрыть уши.

И не успела.

Стекло вдруг втянулось внутрь, затем, будто спустили тетиву, стремительно выгнулось, чтобы взорваться сотнями мелких осколков!..

Ахнув, Её Величество заслонилась от летящих в её сторону смертельных лезвий. Но это не спасло её от ужасающей участи: кожу разрезало на лоскуты, раны страшной глубины покрыли тело находившейся в прострации королевы. Сознание плыло от жутких ощущений. Аманида умирала, она чувствовала — осталось ещё немного и её душа покинет бренное тело…

— Всевыш-ний, — с трудом разомкнулись её губы, — пощади не меня… сына моего, мои грехи лишь мне одной принадлежат…, — она радовалась, что Хозяин уже дал слово пощадить и сберечь Карла, потому может спокойно отправиться на перерождение.

— Не спеши уходить, — насмешливо раздалось откуда-то сбоку. — Вспомнила о Боге? Все вы такие, смертные, слабые и никчёмные перед ликом смерти. Но ты мне ещё пригодишься, потому…

Её Величество почувствовала, как лютый холод сковал её ноги, и, зверем вгрызаясь в кости, стал подниматься всё выше, стремясь коснуться сердца, поглотить разум. Она кричала? Да, вероятно. Она молила пощадить и избавить от мук? Да, однозначно.

Пытка закончилась, когда Аманида думала, что отныне это её удел: страдать вечность за вечностью, умирать и вновь возрождаться, чтобы терзания продолжились…

Боль исчезла внезапно. Как и не было. Впервые за очень долгое время королева смогла сделать полноценный вдох. Лёгкие обожгло огнём, но с каждым мгновением становилось всё легче дышать, и вот Её Величество приоткрыла свинцовые веки.

В распахнутое окно с куда-то подевавшимися ставнями лился лунный серебристый свет. Задувал ночной прохладный ветер с отчётливым запахом недавно прошедшего дождя.

— Вставай. Пора в дорогу.

Не с первой попытки, но женщине наконец-то удалось подняться на трясущиеся ноги и оглядеться.

— Возьми меня, — голос звучал со стороны разбитого зеркала, внутри оказалась неглубокая ниша, в которой виднелся какой-то сосуд. — И доставь в королевство Ликонии.

— Д-да, господин, — кивнула прислужница и нетвёрдой поступью направилась к разбитому артефакту. — Н-но я думала, мы вернёмся в Альвер, чтобы вы наложили защитное заклинание на моего сына.

— Твой сын меня уже не интересует. Высокой чести стать мной удостоится совсем другой. Не какой-то простой смертный, коим является твой Карлуша, пусть в нём и течёт королевская кровь, а сильный маг. Идеальный кандидат.

Древний колдун поместил свой дух в специальный сосуд и теперь его голос звучал несколько приглушённо.

От услышанного Аманида замерла в ступоре, переваривая информацию. Выходит, хозяин желал заполучить тело её сына? А что же тогда стало бы с душой Карла? Об этом она тут же спросила Сурейха и получила ответ:

— Он стал бы мной, а я им.

В этой фразе чувствовался какой-то подвох, материнское сердце явственно это ощущало. Впервые Аманида не поверила своему повелителю.

— Высокая честь была бы ему оказана, — продолжил вещать колдун. — Но я передумал… Найди мне Его Высочество Бернарда, младшего принца династии Ликонов.