Одри, герцогиня Йорк

Глава 48

— Её нельзя убивать, а жаль, — безэмоционально молвил Ульрих, но его в глазах плескался океан чёрной ненависти. Король сидел за рабочим столом и испытующе глядел на Кенсингтона.

— Да. Мне хотелось поступить по совести, но вопреки законам, — угрюмо признался Лиам, сидевший напротив него.

— Ты принял верное решение, доставив Её Величество ко мне. Во-первых, на тебе висит слишком много клятв своему сюзерену, причинить вред Аманиде ты бы не смог при всём желании, во-вторых, убийство матери Карла принесло бы большие проблемы Одри, в-третьих, я жажду справедливости и выставлю приличный счёт Карлу. Если твой монарх не дурак, он пойдёт мне навстречу.

— Он может дать ей плетей и заточить в какую-нибудь святость, а не отправить на плаху, — заметил Кенсингтон. — Потребовать смерти Её Величества притом, что ваш сын жив, не выйдет. Это равносильно объявлению войны.

В помещении стало тихо. Ульрих молчал, Лиам тоже.

— Главное, приговор должен озвучить сам Карл Третий. Вопрос в другом: как долго Аманида протянет в застенках? — нарушил тишину Ликон и встал. — Пойдёмте, проведаем маленькую герцогиню, я ещё должен осмотреть своих детей.

Одри

Пробуждение было… ленивым. Не хотелось открывать глаза и снова куда-то идти, что-то говорить, и зачем-то делать. Давно я так хорошо не спала, по ощущениям пару суток продрыхла.

Мысли неспешно сменяли одна другую, воспоминания яркими картинками проплывали перед внутренним взором.

А ещё я гордилась собой: я смогла поймать гадкого колдуна!

Солнечный луч лизнул веки, я зажмурилась и перевернулась на живот, и накрылась одеялом с головой

— Светлого дня, леди Одри! — голос Лоереи узнала тут же. Женщина, если судить по интонациям, была жутко чем-то довольна, но молчала.

Пришлось открыть глаза и откинуть одеяло: я лежала на широкой королевских размеров кровати, шёлковые простыни холодили кожу. А ничего так живёт высшая знать Ликонии, усмехнулась и села.

— Как вы себя чувствуете? — участливо уточнила Соблазнительница, подходя ближе.

Я прислушалась к себе, просканировала своё тело и не нашла проблем, к лечению, проведённому Ульрихом, не придраться. Всё оказалось просто прекрасно: магоисточник полон, покорёженные во время сражения с Сурейхом магоканалы вернули прежний вид и мерно сияли, внутренние органы работали в штатном режиме, нигде и ничего не сбоило.

— Я здорова, — вынесла вердикт, удовлетворённая осмотром. — Надо королю сказать спасибо.

— Это он вас должен благодарить и на руках носить, — усмехнулась Лора, и кивнула на кресло с высокой спинкой, на которой были разложены мои вещи: нижнее бельё и платье синего цвета. — Я сама выбрала и всё подготовила.

— Но прежде, я хочу искупаться. Это можно устроить? — свесив ноги с высокой кровати, стоявшей на возвышении в центре опочивальни, спросила я.

— Да, конечно. Уже распорядилась, вскорости лохань наполнят.

— А пока ждём, рассказывай, — я села в позу лотоса и приготовилась внимательно слушать.

— Вы помогли Бернарду и поймали Сурейха в артефакт-ловушку. Принц плох, без подпитки от отца он бы не пережил ночь. Странное стало не только с его душой, но и с телом, сегодня утром горничная, убиравшая в комнате больного, с криком выбежала прочь. Тут же примчался Его Величество, я тихо проскользнула вслед за ним. Даже я, повидавшая многое, не была готова к открывшейся картине: Бер превратился в скелет, обтянутый желтоватой пергаментной кожей, от молодого, полного жизненной силы мужчины осталась блёклая тень.

Она говорила, я же, склонив голову к плечу, молча слушала.

— Кроме того…, Аманиду поймали, — это известие заставило меня удивлённо вскинуть брови. — Лиам задержался и выследил королеву с помощью вашего артефакта на основе подзорной трубы.

— Вот как… — протянула я.

Тут в дверь постучали и звонким девичьим голосом произнесли:

— Ваша светлость, ванна готова.

Всё время пока купалась, затем переодевалась, а после терпела, пока мне уложат волосы, я думала. Даже когда принесли завтрак, продолжала сосредоточенно размышлять, при этом не забывая усердно работать ложкой.

— Дай мне мой блокнот, — приказала Лоре, как только отодвинула от себя опустевшую тарелку. Помощница мигом подошла к моему дорожному сундуку и, сняв замок, вынула требуемое.

Я вчиталась в выжимки, сделанные мной из разных книг о местах силы этого мира.

— Хмм, — прикрыв веки, откинулась на спинку стула, задумчиво потёрла переносицу и тут в дверь снова постучали. Лоерея пошла узнать, кого там снова принесло, а я вернулась к записям.

— Ваша светлость, Его Величество интересуется, можете ли вы его принять? Он хотел бы вас осмотреть, — доложила Соблазнительница.

— Я сейчас выйду, — кивнула, звонко захлопнув блокнот.

Выделенные мне апартаменты состояли из трёх разно размерных помещений: первое что-то наподобие приёмной, затем гостиная, дальше спальня, с примыкающей к ней ванной комнатой.

Я вышла в гостевую. Ульрих замер ко мне спиной и смотрел на тёмный зев не горящего камина, Лиам расположился у узкого окна в противоположной Ликону части зала. На звук открывшейся двери мужчины словно отмерли и обернулись ко мне.

— Как вы, Ваша светлость? — первым заговорил хозяин дома.

— В полном порядке, — ответила я.

Король шагнул ко мне и протянул руки раскрытыми ладонями вверх. И так естественно это выглядело, что я, не задумавшись ни на секунду, вложила в них свои. Его Величество закрыл глаза, и нас окутал белый тёплый свет. Великий целитель сканировал свою пациентку, чтобы убедиться в успехе проведённого лечения.

— Всё хорошо. От шрама на затылке также не осталось и следа, — вдруг добавил он. — Кстати, откуда он у вас?

— Вроде как упала с лестницы и ударилась затылком обо что-то острое.

— Вроде как? — нахмурился он, не отпуская моих рук.

— Точно сказать не могу, память так и не вернулась.

— То есть вы не помните тот день или всю свою жизнь до падения? — нахмурился король.

— Практически всё, что было до травмы… Иногда всплывают обрывки, но они никак не желают складываться в целостную картину.

— Ясно, — кивнул Ульрих. — Человеческий мозг — интересная штука, возможно, те воспоминания не вернутся к вам никогда, но есть вероятность, что нахлынут в самый неожиданный момент.

Ликон стоял ко мне очень близко, я даже почувствовала аромат благовоний, от него исходящий. Сандаловое дерево? Наши глаза встретились, в его чёрных я видела много всего, но в большей степени благодарность.

— Кхм, — кашлянул Лиам и я, отмерев, сделала спокойный шаг назад, высвобождая свои ладони из королевского плена.

— Спасибо за исцеление, — сказала я и сделала реверанс.

— Вам не за что меня благодарить. Я перед вами в неоплатном долгу, — Ульрих даже не шелохнулся, руки его повисли вдоль тела, он, не мигая, продолжал внимательно меня рассматривать.

— Как Его Высочество?

— Неважно.

— Если он ещё дышит, то однозначно хочет жить.

— Не думаю, что это его стремление продлится долго.

— Квёлое тело не значит слабый дух. Я могу осмотреть вашего сына?

— Конечно. Идите за мной.

Мужчина резко развернулся и широкими шагами пересёк комнату, но у двери вдруг остановился и спросил:

— Вы позавтракали?

— Да, не беспокойтесь.

— Хорошо, — и вышел из комнаты.

Мы потянулись следом за ним, я притормозила рядом с Лиамом и, нежно ему улыбнувшись, сказала:

— Спасибо, что не забыл.

— Ты была права, — сразу же понял он, о чём речь, — Аманида не успела уйти далеко.

— Где она сейчас?

— В гостевых комнатах, под надёжной охраной. И Его Величество что-то сделал с ней, и теперь королева лишена возможности ходить.

Я вопросительно вскинула брови, Кенсингтон поспешил пояснить:

— Временно. По словам Ликона.

— Вот как, — протянула я, поглядела в спину идущего впереди короля: я не буду вмешиваться в его решения и даже ни о чём не стану спрашивать. Аманида столько плохого сделала безвинным людям, что мне остаётся лишь уповать на справедливое наказание.

Комнаты Его Высочества располагались в другом крыле огромного дворца. Мы даже на местном аналоге лифта поднялись на два этажа.

— Жаль ваших осликов, — сказала искренне, — я потом накидаю вам варианты, когда не надо мучить животных и довериться механизмам.

— Магии мало в нашем мире, не напасёшься везде артефакты вставлять, — пробасил Ликон, полуобернувшись, чтобы мне ответить.

— Верно подмечено… Кстати, если не брать в расчёт артефакты, то в основу конструкции лифта можно установить специальный приводной механизм, за счёт которого будет выполняться спуск и подъём кабины. На всю высоту шахты необходимо установить направляющие, что обеспечат устойчивость и стабильность движения лифта. Но да, для всего этого потребуется электроэнергия.

— Электро… что, простите? — удивился Ульрих, но в этот момент лифт прекратил движение, и слуга отворил дверь, чтобы мы вышли.

— Электроэнергия, — повторила я, выйдя следом за королём в освещённый магосветильниками коридор. — Но я не специалист в этом вопросе, — развела руками. — Просто хочу сказать, что не на одной магии мир зиждется. Если бы от того осколка магоядра не зависело благополучие и целостность самой планеты, можно было бы и без всякого волшебства многого добиться.

Его Величество задумчиво кивнул и остановился у охраняемых дюжими гвардейцами дверей.

Оказавшись внутри спальни, где на широкой кровати лежал Бернард, я невольно поморщилась: в воздухе витал неприятный запах гниения. Портьеры были плотно задёрнуты, не давая солнечным лучам проникнуть внутрь.

— Откройте окна, — повернулась я к тихо замершему в углу слуге.

— Солнечный свет причиняет Беру боль, — глухо ответил Ликон, уже находившийся подле сына и державший его за руку.

— Хорошо, как скажете, — не стала спорить я.

Я прошла вперёд и в свете магических ламп наконец-то рассмотрела лежащего и едва дышащего Бернарда. Да уж, зрелище не для слабонервных.

Перестроив зрение на магическое, просканировала мужчину.

— Что скажете? — негромко уточнил Его Величество, с затаённой надеждой на меня глядя.

— Один шанс. У вашего сына он есть, но один. И тут пятьдесят на пятьдесят.

— Бер и без того умирает, потому не томите, говорите! — король вцепился своими чёрными глазами в мои.

— Оазис, расположенный в сердце пустыни Эпика… Тамошняя вода исцелит вашего сына. Но возьмёт плату, самую высокую из возможных…

— Бернард перестанет быть магом, есть большой шанс, что и бесплодным. А ежели Всевышний смилостивится, то его дети родятся бесталанными, и даже внуки, — буквально одними губами ответил Ликон-старший. — И как я сам не подумал о могучем оазисе в сердце Нарголы?!