Одри, герцогиня Йорк

Глава 47

Лиам рванул к Одри и успел подхватить любимую, не дав ей упасть на грязный пол. С лёгкостью подняв её на руки, крепко прижал к груди и замер, не сводя взора с артефакта, на гладкой серебряной поверхности которого знак за знаком, засияли сложные многоуровневые печати. Ловушка активировалась и потянула на себя сущность древнего полоумного колдуна, стремясь заключить в своё нутро всё инородное, что распространилось внутри молодого принца.

— Не лезьте! — успел окликнуть Кенсингтон, протянувшего к артефакту руку Ульриха, — убрать ловца можно будет, как только все фейские символы сменят цвет с белого на красный. Одри знает, что делает, верьте ей.

— Но на теле Бера останутся шрамы, — упавшим голосом ответил король. Выглядел он сейчас неважно, под глазами пролегли тёмные круги, у губ обозначились глубокие морщины.

— Они у него не только снаружи появятся, но уже есть внутри. И ваша задача, сразу же, как Сурейх будет пойман, помочь своему сыну, его душе, отыскать путь домой.

— Как это сделать? — вкинул глаза Его Величество.

— Я не знаю, но Её светлость может спросить у фей, возможно, они пойдут ей навстречу и ответят.

Ликон замолчал и снова посмотрел на артефакт-ловушку, всё ещё горящий белым светом. Лиам же перевёл взор на Одри: девушка едва слышно дышала, на её подбородке виднелись подсохшие алые разводы, а из царапин на запястьях кровь всё также продолжала проступать.

— Ваше Величество, Её светлости нужна ваша помощь, — в голосе Лиама проступила нескрываемая тревога. — У неё всё ещё кровоточат руки.

Ульрих кивнул и приказал:

— Положите её на лавку, — а сам одним слитным движением поднялся на ноги.

Кенсингтон мигом преодолел расстояние до широкой скамьи и бережно уложил на неё свою бесценную ношу.

Ликон от него не отставал.

— Отойдите. Пожалуйста, — вдруг добавил он и как-то иначе поглядел на телохранителя маленькой герцогини: с куда большим уважением. Затем, немедля ни секунды, обхватил руки Одри и призвал остатки своей силы. Белый свет озарил хибару, ослепляя и даруя надежду Кенсингтону, что с его возлюбленной всё будет хорошо.

Лечение длилось не более пяти минут, вскорости свечение сошло на нет и Лиам увидел, что на запястьях Одри не осталось и следа от царапин, на щеках девушки проступил здоровый румянец, дыхание выровнялось.

— Она проспит до утра. Заберите леди Йорк и отправляйтесь во дворец. Я останусь рядом с сыном, — устало молвил Его Величество и, осторожно убрав упавший на лицо девушки золотистый локон, сделал шаг назад, уступая место Кенсингтону. — Береги её, граф. Думаю, ты прекрасно понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Ни с того, ни с сего, — чуть с ехидцей добавил он, и на миг на лице Ликона проступила присущая ему привычная насмешливость.

Тут что-то громко щёлкнуло, мужчины резко обернулись и успели увидеть, как артефакт, напоследок ярко мигнув белым, сменил цвет на приглушённо-красный.

— Готово, — озвучил очевидное Лиам.

Ульрих широким шагом пересёк комнатушку и, присев на одно колено, с трудом оторвал от тела Бернарда ловушку. На смуглой коже принца чётко отпечатались, будто клеймо, символы, что были нанесены на корпус артефакта.

— Сейчас, Бер, погоди, — отец прижал руку к груди сына и призвал свою магию. Через некоторое время, покачав головой, едва слышно признался. — Не могу их убрать. Только сделать бледнее. Почему так? — сам себя негромко спросил и, спрятав артефакт герцогини в карман, подхватил Бера на руки. — Уходим.

Первым дом травницы покинул Кенсингтон, прижимая к себе Одри, за ним Ульрих с Бернардом.

— Возьми её, — передав Её светлость Бону, Лиам распорядился: — Вези осторожно. А у меня тут неоконченное дело.

Бон молча кивнул, и, перехватив госпожу покрепче, тронул выделенного для него варлака вперёд.

— Почему остаёшься? — нахмурился Ликон, поравнявшись с Кенсингтоном.

— Хочу кое-что проверить.

— Уверен, что сам справишься?

— Да. Вполне. Мне нужна длинная верёвка, у ваших воинов таковая найдётся?

Ликон ещё раз пытливо глянул в спокойные глаза Кенсингтона, усмехнулся едва заметно одним уголком рта, и, кивнув, негромко пожелал:

— Дайте графу Кенсингтону тонкий канат. Хаасс остаёшься с графом, ежели что, подсоби. Удачной охоты, Лиам! — и, мысленно послав приказ своей стае варлаков, тронулся в путь, в сторону Аархуса.

Остался лишь один хищник по имени Хаасс: его шкура светло-серого цвета красиво мерцала в свете луны, а острые длинные клыки внушали подспудный страх.

— Что же, Хаасс, давай найдём ту, что натворила так много бед, — погладив широкий лоб животного, Лиам вынул из специального чехла подзорную трубу, переделанную в следилку, и приложил к правому глазу.

— Нам туда! — мужчина махнул рукой на юго-восток, сел верхом на варлака и тот мощными прыжками пересёк поляну и нырнул под сень деревьев.

Великий лес, его вторая, но не меньшая по площади часть, расположенная по эту сторону гор, вызывала тот же священный трепет. Каждый звук, каждая тень — будоражили кровь, казалось, за Лиамом наблюдают десятки глаз, от просто любопытных до алчущих вкусить его крови.

Высокие, плотно растущие деревья, своими переплетёнными где-то высоко-высоко ветвями создавали густую крону, через которую едва пробивался лунный свет. Хаас бежал легко и бесшумно, чутко отслеживая направление, задаваемое всадникаом и выбирая самые безопасные неприметные тропы.

Холодный ночной воздух овевал разгорячённую кожу лица лорда, наполнял грудь запахами мха, прелой листвы, влажной земли и хвои. Ощущение свободы — к такому сложно привыкнуть, и Лиам наслаждался ночной поездкой, не забывая цепко смотреть по сторонам.

Через некоторое время, придержав зверя, снова приложил подзорную трубу к глазу.

— Вот ты где… — хищно усмехнулся граф, в темноте блеснули белоснежные зубы, азарт бурлил в крови, адреналин стучал в висках. — Ты за всё поплатишься!

Аманида спешила уйти вглубь леса, чтобы спрятаться и переждать. Она не боялась живности, здесь обитающей: хозяин одарил её охранным артефактом, а феи навряд ли ею заинтересуются — они предпочитали не обнаруживать себя без острой необходимости.

Её цель — пещера у подножия гор, она там уже когда-то была, пришло время посетить это место вновь.

Погоню королева почуяла раньше, чем увидела преследователя.

Предчувствие беды острым жалом кольнуло душу, и Её Величество невольно ускорила шаг, бросила взгляд на запястье, где блестел работающий артефакт, но, кажется, он сломался. Вдох-выдох, попытка успокоиться не помогла и она сорвалась на бег. Тени деревьев танцевали вокруг неё, нагоняя жути: чёрная королева не была трусихой, но сейчас ей стало отчего-то как никогда страшно! Женщина, тяжело дыша, с гулко колотящимся где-то в горле, сердцем, мчалась сквозь заросли, стараясь не оглядываться. Она не обращала внимания на больно бьющие по лицу ветки, оставлявшие кровоточащие мелкие царапины на нежной коже, позабывшись, также перестала смотреть и под ноги, потому корягу заметила слишком поздно… И вот Аманида летит кубарем вперёд, страшно хрустит рука, крик боли пронзает тишину ночного леса. Но беглянка, прикусив нижнюю губу до крови, всё же поднялась и снова ускорилась, прихрамывая и прижимая к себе ушибленную руку.

Впереди показалась проплешина, а дальше завиднелся чёрный зев заветной пещеры, осталось до неё (пещеры) добраться и, считай, она спасена: скала была изрезана множеством ходов, найти её среди них будет ой как сложно.

Не выдержав нервного напряжения, Аманида всё же судорожно оглянулась: и с ужасом заметила нагоняющую её огромную тень мощного зверя. После чего, перехватив подол платья и подтянув его повыше, стиснула зубы от боли и рванула прочь, что есть мочи.

Что-то свистнуло в воздухе! Её Величество ощутила, как её стан обвила крепкая верёвка, и тут же с силой дёрнуло назад.

Удар о твёрдую землю вышиб остатки воздуха из грудной клетки, перед глазами всё поплыло…

— Попались, Ваше Величество! — торжествующий голос и утробный рык варлака противно резанули по натянутым нервам королевы…