Одри, герцогиня Йорк

Глава 68

— Я так долго вас ждал, гости из Эриды, что чуть не окаменел, сидя тут, в тронном зале…

Голос говорившего неприятно резанул по ушам, я не сдержалась и поморщилась.

— Рад, весьма рад, что и ты, светлый маг, почтил меня своим присутствием! И привёл её. — Тьма качнулась, и мы увидели, как некто не спеша поднялся и шагнул из густой темени нам навстречу.

Это был мужчина, под два метра ростом, старец с длинными седыми волосами, не менее внушительной бородой того же цвета. Благородные черты лица, ясные, голубые глаза. И добрая-добрая улыбка на губах. Белоснежный балахон до пят. Весьма располагающий к себе образ. Если бы не тьма, клубившаяся вокруг его ног, смердящая и будто что-то нашёптывающая.

Я перешла на магическое зрение и застыла в ужасе! Вместо крови, его организм был полон чёрной, находящейся в непрерывном движении, субстанцией.

Время пришло. Пора!

Вынула из внутреннего кармана пробирку с кровью феи, добровольно отдавшей свою жизнь, чтобы исполнить моё первое и последнее желание и оно зависело от ситуации, в которой мы окажемся. Одним движением вынула пробку и выпила содержимое.

Сердце набатом билось в груди. Кровь шумела в висках, ладони вспотели…

Секунда…

И мир замер. Время остановилось.

Перед глазами вспыхнула яркая картина, как в кино, передо мной раскрывалось скорое будущее, я видела битву своего отряда с полчищами монстров, ведомых Нлодэром. Как один за другим умирают дорогие мне люди… Вот Ора подхватывает искалеченного Лиама на руки, а Лора, поскольку я отдала все силы, истаивает, так и не коснувшись вожделенного осколка…

Крупные солёные капли покатились по щекам. Мы проиграли… Душа обливалась кровавыми слезами, сердце сжималось от непереносимой боли, грудь сдавило спазмом.

Р-раз!

Будто кто-то щёлкнул тумблером и вокруг воцарилась тьма, непроглядная, бездушная. Видение будущего, моя личная пытка, наконец-то, всё прекратилось, моё нутро затопил благодатный холод.

Два!

И вот я стою за околицей, неподалёку от Заворожённого леса, а передо мной…

— Как вы назвали это место? — не оглядываясь, спросил Нлодэр.

— Заворожённый лес, — ответила я и подошла к нему, чтобы встать рядом. — Место силы Эриды. Одно из семи.

— Это же сколько тысячелетий я отсутствовал? Когда-то он был куда мельче, деревца тонкие, только-только начавшие наливаться магией земли и солнца… Расскажи об этом лесе подробнее, — вежливо попросил чародей, с искренним любопытством на меня покосившись.

— Когда-то во времена первых магов, некий Сурейх вознамерился стать самым сильным и захватить всю власть на планете, сделав людей и иных волшебников своими рабами. Но в одиночку претворить в жизнь свои грандиозные планы он не смог бы. Потому призвал на помощь существ из соседнего мира.

— Мне всё это известно, как никому другому, но ты продолжай, — пока я ненадолго смокла, качнул седовласой головой собеседник. В его голосе не было раздражения, лишь лёгкая грусть.

— Вы первый светлый маг, гениальный артефактор. Нашли способ закрыть портал, но сражаясь с демоном, вас утянуло по ту сторону, вместе с осколком. Соратники не стали ждать вашей победы и возвращения и захлопнули врата. Вы остались там, а они тут.

Горькая усмешка искривила тонкие бледные губы чародея, но он промолчал.

— Вместе с демонами в наш мир пришли фейрреи. Мы их называем просто "феи". Они сбежали из Эширока, который умирал отчасти и по их вине. Фейррейи и те самые демоны, коих призвал Гедо, непримиримые враги. В вечном противостоянии они довели свою родную реальность к гибели.

— Я знаю. Те мелкие могущественные пакостники всё ещё населяют Эширок, благо их совсем немного. Злобные твари. Всё пытались отобрать мой осколок. Но я отстоял право называться его хозяином. Я жрал их, ел плоть людей, мутировавших в монстров, пил свою же кровь, прежде подвергнув её трансформации… Я продлевал свою жизнь всеми возможными способами, чтобы когда-нибудь отомстить. Я изучал письмена на осколке магического ядра, пытался отыскать ответы и пути открытия портала со стороны Эширока. Потерял счёт времени. Каждый день я становился бледной тенью себя прежнего, превращаясь в одного из тех монстров, которых ненавидел всей душой. Ненависть… как много в этом слове, не так ли? Она сжирает всё хорошее, оставляя после себя только смрад разложения и пустоту. Ненависть — это яд, разрушающий всё светлое, как сорняк, удушающий цветы; она цепляется за нас, не давая дышать, туманит разум, заставляя забыть о том, что когда-то было важно, кроме желания отомстить предателям.

После его слов стало тихо. Лишь ветер шумел в кронах величественных деревьев.

— Феи, как только обрели новый дом, решили держаться подальше от разумных двуногих. Они прекратили лезть в жизни людей, а если вдруг кого-то из них (фей) поймают, то стараются извратить желание во вред загадавшему. Дабы неповадно было.

На мои слова старик ничего не сказал.

— Вас было десять могущественных волшебников. Они все нашли в себе силы признать ошибку. Семь из них отдали свои души, провели сложный ритуал при помощи фей и пожертвовали своим перерождением, дабы обогатить источники. Олаф Гордый усилил землю Заворожённого леса, и вот таким он стал — огромным, полым жизни. Дэйна Стремительная отдала всю свою кровь без остатка Оку могущества, и так же, как Олафа, её душа стала частью магического эфира Эриды. Дональд Хмурый…

— Хватит. Я понял.

— Думаете, этого мало, чтобы искупить вину перед вами? Ни один из этих семи не родится вновь, не испытает радости бытия, не сможет полюбить и познать чью-то любовь в ответ.

Нлодэр промолчал, упрямо сжав губы в тонкую линию.

— Вы должны были увидеть будущее, ту битву, что произойдёт там, в вашем тронном зале?

— Увидел, — отрывисто кивнул чародей, его ярко-синие глаза без чёрной тьмы внутри сверкнули яростью. — Ты убила меня.

— Да, вы погибнете. И близкие мне люди тоже.

— Не надо было тянуть со своим убойным заклинанием до последнего.

— Да, согласна, теперь-то, зная будущее. Хотя могу себя немного оправдать: я всё ждала, что мы победим. Не дождалась, увы. Но самое главное, если бы я на старте шибанула вас тем финальным заклинанием, то моя Лоерея исчезла бы, поскольку меня бы не стало. Пусть не как человека, но как мага. А более никому не под силу утащить осколок. А ещё твари и призванные вами демоны так и пёрли бы нескончаемым потоком, ваша смерть не решила бы эту проблему, я права?

— Хм-м… Как тебя зовут, дитя? — вместо ответа вдруг спросил мужчина.

— Одри, с приставкой любящая_жизнь, и тем не менее больше всего мне дороги люди. Я в ответе за них. А ещё я люблю Друидор, люблю свой лес и гонки на варкалаках, люблю Эриду, ставшую мне родным домом, принявшую чужую душу. Ради всего этого я поступилась принципами и загадала желание, и феи его исполнили. Мы вдвоём увидели короткий фрагмент из ближайшего будущего. Оно безрадостно.

— И ты пожелала поговорить со мной наедине? А как только мы вернёмся в реальность, я забуду всю эту беседу?

— Да. Но это ещё не всё.

Нлодэр заинтересовано приподнял брови, и я, лукаво улыбнувшись, протянула ему раскрытую ладонь. Немного поколебавшись, колдун таки обхватил мои пальцы, и всё вокруг нас завертелось в невообразимом калейдоскопе красок: мы летели вверх, а потом над, глядя на планету с высоты птичьего полёта.

Я показала древнему чародею, как вижу этот мир, поделилась своими успехами в артефакторике, и по глазам поняла, какой восторг испытывает старый артефактор, видя, как на практике далеко может зайти артефакторная наука. Познакомила со своей стаей варкалаков. Через секунду и мы оказались глубоко под землёй, там, где мерно "билось" магическое сердце Эриды.

— Ульрих Ликон — ваш потомок. Далёкий, как те звёзды, но да… А это его дети…

На лице спутника отразилась вся гамма чувств: от радости до глубочайшего неверия.

— Светлых магов стало очень мало, наверное, так нас наказала Вселенная за то самое предательство. — И негромко добавила: — Родина. Она для вас и для меня одна.

Мы вернулись в Заворожённый лес, всё это время Нлодэр молчал.

— Наше время почти истекло, — устало вздохнула я, тихо надеясь, что моё желание было потрачено не зря и жертва одной из фей оправдана. — И последнее, вы должны это знать. Вы возродитесь вновь, — тихо добавила я, и впервые за всё время мужчина вздрогнул.

— Что ты этим хочешь сказать?! — воскликнул он неверяще. Непонимающе.

— Это подарок двух других магов. Их сила заключена во мне. Её большую часть я волью в вас. Эта мощь убьёт вас, разорвёт изнутри, смоет всю ту грязь, что налипла на вас за проведённые здесь годы. И ваша очищенная душа полетит навстречу небу, она отправится на перерождение…

Нлодэр потёр раскрытыми ладонями морщинистое лицо, плечи его ссутулились.

— Одри, дитя сотен миров, — глухо, тяжело роняя каждое слово, заговорил он, — размер осколка можно регулировать комбинацией клавиш "remstor_ru_navor_duu", он уменьшится, и тогда любой из твоих соратников сможет положить его в карман и унести с собой. Смотри внимательно! — перед нами возникла проекция осколка, я увидела нужные "клавиши", — запомнила где?

— Да.

— И ещё. Ядро окружает силовое поле, оно просто растворит в себе любого несведущего мага. Тебе надлежит сделать следующее… Поняла?

— Ага.

— Но, прежде чем вставишь осколок в паз, ты должна успеть кое-что ещё: капни свою кровь, только свежая сгодится, на него (осколок) и затем заверши начатое.

— А зачем это? — уточнила я, было интересно.

— Со временем узнаешь, — загадочно ответил Нлодэр. — Нам пора?

— Пора.

— Убей меня сразу, не тяни. Моя смерть дезориентирует монстров, задержит идущих мне на помощь демонов. У вас будет ровно два часа, чтобы вернуться к алтарю и убраться с Эширока домой.

— Но как я активирую ключ? Я ведь стану бесталанной…

— Возьми у любого другого колдуна. И к магоядру Эриды отправляйся с помощником. Желательно светлым магом.

— Спасибо вам, — я низко уважительно поклонилась. — За всё!

Древний чародей грустно улыбнулся и негромко сказал:

— Мне бы хотелось, чтобы ты была моей внучкой.

— В другой жизни, почему бы и да? — хитро улыбнулась я, и старец искренне, тихо рассмеялся.

Мир подёрнулся рябью, я вдруг оглохла, в глаза словно песка насыпали, но это состояние длилось всего секунду, и вот я слышу:

— Ну как? Нра…

Времени на раздумывания не было, потому я начала действовать, ещё толком не придя в себя после беседы с Нлодэром.

Поскольку я была плотно окружена воинами и выйти из-под их надхора не было никакой возможности, пришлось напрячь силы и буквально вылететь, как пробка из бутылки — вверх и вперёд. Приземлившись рядом с древним колдуном. Заглянула в его синие вперемешку с чёрными всполохами жуткие глаза.

— … вится?… — на автомате договорил он и уставился на меня с непередаваемым выражением глубочайшего обалдения на суровом лице.

Сзади послышались крики и топот ног. Я, не оглядываясь на своих, вскинула руку в останавливающем жесте.

— Уважаемый Нлодэр Бесстрашный! Для меня честь говорить с вами! — громко заговорила я и почтительно поклонилась. — Хорошо, что вы дождались нас, чтобы мы могли от лица всех людей Эриды сказать вам спасибо за спасение! — и, сделав стремительный шаг к нему, заключила ледяной стан чародея в свои крепкие объятия. Всё моё тело вспыхнуло белым пламенем: в кожу будто одномоментно воткнулись тысячи раскалённых игл. Жгучая боль охватила всё моё существо, невидимые когти сжали сердце, рвали мышцы и кости. Каждый вдох причинял страдания, глаза застила алая пелена. Боль стремительно заполняла всю меня, не оставляя места для мыслей…

Вместе со мной кричал Нлодэр, первые мгновения пытался оттолкнуть, но в итоге прекратил потуги и горел так же неистово, как и я!

Одна часть моей силы, моего дара, улетела в сторону Горгорена, а другая пожирала нас двоих, не оставляя и шанса на выживание меня, как мага.

Муки длились бесконечно долго, голос мой осип, и сердце наконец-то не выдержало — прекратило бег.

Чтобы забиться вновь минуту спустя.

— Одри! — услышала я и, с трудом разлепив веки, смутно различила над собой лицо Лиама.

— Я в норме, — если не считать дыру внутри груди, чёрную, словно выжженную, там, где когда-то было моё магическое средоточие.

— У нас два часа, поторопимся! — прохрипела я, по горлу будто наждачкой прошлись. — Отнеси меня к осколку, — сил двигаться почти не было. — Понадобится твоя кровь.