Одри, герцогиня Йорк

Глава 19

Смысл предсказания, написанного древней прорицательницей Дагайей, был для меня ясен как божий день. В нём говорилось обо мне. О моей душе, воплощённой в этом мире, в теле малышки Одри Йорк. По всему выходило, что я именно та, кто спасёт мир от вселенского зла. Я типа Мэри Сью, ага-ага.

Подобное знание не стало дополнительным булыжником к тому грузу ответственности, что и без того каменной плитой давил мне на плечи. Если я начну думать обо всём этом, то просто сойду с ума. Потому пришла к выводу: продолжаю делать то, что лучше всего у меня получается. И подготовку начнём уже сейчас. И рассказать Ульриху, о чём в том свитке говорится, стоит, потому что и в его королевстве живут люди. Нужно сплотиться, стать союзниками с единой целью — сделать мир лучше, и сберечь всех от грядущей напасти. Надо только подобрать правильные слова, извернуться и умолчать о своей иномирной душе…

С такими мыслями я хотела было покинуть кабинет, где, как всегда, задержалась допоздна. Но тут краем глаза заметила тёмный силуэт в окне.

— Привет! — удивлённо поприветствовала я Лору, как раз зависшую в оконном проёме.

— Доброй ночи! — откликнулась она, ловко забравшись внутрь помещения.

— Ты уже всё закончила?

— Нет. Осталась вторая часть, но решила принести вам это, — на стол легла её заплечная сумка, женщина развязала горловину и вынула два горшочка…

Таких же, как тот, что использовал Даррен, чтобы приманить фею в Заворожённом лесу.

— Это то, что я думаю?

— Именно! — усмехнулась Соблазнительница. — Отыскала в хранилище Геласия. Там много чего интересного. Золото, каменья, какие-то старые, разряженные артефакты. Я всё выкрала и припрятала, со временем доставлю вам. Но вот это посчитала куда важнее всего остального.

— Спасибо. Это действительно очень важно, — я подошла ближе и взяла в руки один из сосудов. Мне на миг показалось, что внутри бьётся чьё-то сердце. Игра воображения? Скорее всего, ибо веки свинцовые, а завтра утром у меня непростые переговоры.

— Мне нужны силы, чтобы добраться до Ромейской святости и затем вернуться домой, — впервые хранительница назвала Друидор своим домом.

Я молча положила руки на плечи женщине и потянула из средоточия ману. Лоерея тихо, с неким удовольствием выдохнула, впитывая мою силу в себя. Лора опустошила резерв ровно наполовину, и я тут же отпустила красавицу со словами:

— Двигайся строго по плану. И будь осторожна, не попадись в ловушку.

— Да, госпожа, — Лора низко поклонилась и снова забралась на подоконник.

Как только она растворилась в темноте ночи, я закрыла ставни и вернула горшки в мешок. После чего пошла к себе, не забыв запереть дверь на ключ и наложить печать охранения.

Мой путь лежал в Заворожённый лес. Спать хотелось до ужаса, ещё немного, и от зевоты челюсть сверну, но отдых придётся отложить — сначала дело. Ибо эти сосуды буквально прожигают кожу.

Поднявшись в башню, открыла тайный проход и, активировав знаки света, которые я нарисовала вдоль стены, отправилась вперёд и вниз. А потом вверх по верёвочной лестнице, через люк на ту самую поляну, где когда-то впервые оказалась в загадочном лесу.

Чёрный был неподалёку и шагал параллельно мне.

Высокие, густые деревья переплетались ветвями далеко наверху, создавая плотный полог, через который едва-едва пробивались рассеянные лучи лунного света. Земля была покрыта мягким ковром из весенней травы, мелких веточек и старого мха. В воздухе витали ароматы влажной земли и древесной коры. Дышалось здесь полной грудью. И я совсем не боялась находиться здесь одна. Впрочем, изрядную долю подобной уверенности давал мне мой варлак.

Шорохи невидимых существ подчёркивали ощущение таинственности. Где-то вдали слышался плеск ручья.

Лес был живым, мудрым, он будто наблюдал за каждым моим движением с насмешливым снисхождением.

Посчитав, что достаточно углубилась, положила горшочки на низенький пенёчек, крышки открывать не стала, посмотрела по сторонам, но было тихо, лишь где-то ухала сова и тревожно шуршала листва.

— Надеюсь, вы обретёте положенный вам покой, — негромко сказала я и побрела обратно, мечтая оказаться в своей тёплой постельке.

— С-спас-сибо… — десятки голосов донеслись в спину. Я приостановилась и кивнула, не став оборачиваться…

Вот вроде бы только закрыла глаза, как в дверь громко постучали.

С трудом разлепив опухшие веки, уставилась в бойницу, где брезжил рассвет. Резко села.

Мне удалось поспать от силы пару часов. Блуждающим взором отыскала смерчик, масенький такой, но столь мне необходимый.

— Агнесса, заходи, — отомкнув задвижку, пригласила служанку, — завтрак пока поставь на стол, а я сейчас.

И уселась на место силы.

Через час я была полностью готова к встрече с Его Величеством.

Разложив бумаги на рабочем столе в своём кабинете, в нужном порядке, присела в своё кресло и бездумно уставилась перед собой. Через четверть часа в дверь негромко постучали, и я откликнулась, позволяя войти.

Кенсингтон шагнул в кабинет, одетый в придворный наряд: светло-серое котарди (прим. автора: котарди — камзол длиной до середины бедра, сшивавшийся из четырёх частей: двух задних половинок, соединённых спинным швом, и двух передних, с отрезным воротником, спускающимся углом на спину; порой котарди делали разрезным на бёдрах, и боковые края баски также соединялись одной или двумя пуговицами), украшенное по вороту замысловатой вышивкой серебряной нитью, камзол дополнял широкий пояс, выкованный из пластин, с нанесённой на них гравировкой и мелкими драгоценными камнями. Сильные ноги облегали тёмного цвета чулки, поверх которых он надел штаны-кюлоты, длиной чуть выше колена. И завершали его облик кожаные туфли с забавно вытянутым носом.

Видеть моего учителя в подобном наряде было непривычно, хотя при дворе каждый встречный мужчина щеголял вот в таких одеждах, иногда и без кюлот, просто чулки, обтягивавшие ноги и всё остальное, как вторая кожа. Они все походили на артистов балета, только в основном весьма упитанные.

— Прекрасно выглядите, — отмерла я, скрывая улыбку.

— Как и вы, леди Одри, — галантно поклонился он.

— Спасибо, что согласились принять участие, — поблагодарила я Лиама.

— Как я мог отказать? — он обогнул стол и подал мне руки, я вложила в них свои и, запрокинув голову, заглянула в невероятные серо-голубые очи.

Кенсингтон любил меня. Уж это-то понять я была способна.

Могла ли я ответить ему взаимностью? Безусловно. Но он всегда будет на втором месте, после благополучия моих земель. И тут возникает закономерный вопрос: а согласится ли граф на такие условия?

— Лиам, вы ведь понимаете, что я не принадлежу себе… — начала я, но он не дал договорить.

— Просто позволь мне быть рядом. А жизнь сама расставит всё по полочкам.

— В том-то и дело, завтра может и не быть, — мне было грустно, сердце защемило, — рядом со мной, возможно, самое опасное место. А я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Где и с кем быть, уж позволь мне решать самому.

Я лишь покачала головой, не зная, что возразить.

Лиам же вдруг шагнул ближе и наклонился ко мне настолько, что я увидела в его глазах стальные прожилки. Я невольно качнулась ему навстречу, мои ладони легли на его каменной твёрдости грудь, губы приоткрылись в ожидании поцелуя, но тут, как гром среди ясного неба, раздался стук в дверь.

Кенсингтон тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и неохотно отступил в сторону, чтобы занять место позади меня. За порогом оказалась леди Бакрей. Как моя дуэнья, она должна была практически всегда меня сопровождать.

— Доброе утро, мои дорогие! Кажется, я весьма вовремя? — хитро прищурилась она и деловито вошла в комнату.

— Отнюдь, — буркнул недовольный её внезапным появлением наставник.