Одри, герцогиня Йорк

Глава 25

Домашние расселись за обеденным столом, и раббат Нолан негромко, но чётко выговаривая каждое слово, зачитал молитву. Я посмотрела на старика и не смогла сдержать улыбки: и как такой человек выжил и сохранил себя в гадюшнике с красивым названием "Святость"? Вот и не верь после такого в чудеса.

Вспомнилось наше знакомство со святым отцом: в тот же день, когда отбыл Ульрих Ликон, я отправилась в Друидорскую святость. Давно уж рассвело, воздух радовал свежестью и зеленью молодой листвы и травы под ногами. Горожане спешили туда-сюда, успевая перемолвиться со знакомыми парой слов, грохоча, по мостовой катили телеги, гружёные всякой всячиной, стайками проносились дети, хохоча и озорно перекрикиваясь. Но вся эта суета нисколько не коснулась святости: стоило шагнуть во внутренний дворик, и будто все звуки мигом смолкли, в деревьях, густо росших вокруг здания, пели птахи, а над кустами с цветами жужжали чёрно-жёлтые пчёлы.

— Доброе утро! — из-за угла ко мне шагнул… старец в длинном светло-сером балахоне с внушительным охрооном на груди. Убелённый сединами мужчина глядел на меня ярко-голубыми, как летнее небо, глазами, и мягко улыбался, демонстрируя целые зубы. Морщины нисколько не портили породистое лицо. Я невольно переключилась на магозрение и тут же всё поняла: раббат Нолан являлся сыном истинного и неистинного носителя магической крови, его ядро оказалось больше, чем у спасённых из лап святостей магов, матери которых были обыкновенными людьми без способностей к магии. Раббат удивлял высоким ростом и прямой спиной, без намёка на сутулость. — Ваша светлость.

— Действительно, доброе, раббат Нолан. Рада с вами наконец-то познакомиться и поблагодарить за помощь в борьбе с мором, — я вежливо склонила голову, наплевав на своё положение, — вы нам очень-очень подсобили. Спасибо.

— Что вы, леди Одри! Так поступил бы любой человек, умеющий сострадать, — мужчина шагнул ближе и мягко улыбнулся, — пройдёмте внутрь? — пригласил он.

— Да, не откажусь. Хочу с вами кое-что обсудить, уважаемый раббат.

Я пришла сюда одна, даже Лиама попросила остаться в замке и посвятить себя обучению наших новобранцев.

Если раньше мне не нравилось тут бывать, то сейчас, стоило оказаться внутри здания, я словно под другим углом на него взглянула: высокие стены украшены фресками из истории становления мира и роли в нём святых людей. Солнце пронзало узкие окна и создавало на каменном полу причудливые узоры.

В центре храма располагался алтарь, выполненный из белого камня с вкраплениями золотых нитей. На алтаре возвышалась статуя главного божества, или духа-хранителя церкви — называемый всеми просто Всевышний, в руках перед собой он держал маленькое солнце — охроон, солнечный свет падал на символ местной церкви и, преломляясь, завораживающе-таинственно мерцал, будто бы живой. Вокруг статуи горел десяток свечей, добавляя атмосферности этому месту. Я даже дыхание затаила, глядя на эту картину. Будто на контрасте, резные скамьи для прихожан были сделаны из тёмного дерева. В этот час внутри Святости никого не было, тут царили тишина, покой и приятная прохлада.

— Присядем? — предложил старец, галантно подал ладонь и помог мне устроиться на скамье, стоявшей неподалёку от алтаря.

— Тут что-то изменилось, — оглядевшись ещё раз, вслух заметила я.

— Стены недавно силами прихожан были обновлены, выкрашены в белый. И потолок.

— Ах, вон оно что! — улыбнулась я. — Стало куда лучше! Вам ещё что-то нужно? — и посмотрела в голубые глаза собеседника.

— У нас всё есть. Спасибо! — покачал головой раббат. Я внимательнее вгляделась в его спокойное лицо и медленно кивнула: да, действительно, он ничего не собирается просить.

— Раз так, то у меня к вам несколько предложений… Во-первых, расширить оконные проёмы и вставить в них стёкла, во-вторых, мне бы хотелось, чтобы при Святости начала работать школа для всех желающих научиться читать, писать и считать. При замке уже есть что-то подобное, но для неистинных, некоторых мастеровых и их подмастерьев. В-третьих, лечебница для горожан, я уже давно подобрала подходящее здание, оно неподалёку от Северных ворот, там сделали ремонт, но на том всё и застопорилось, и мне бы очень хотелось назначить вас её руководителем и скинуть на ваши крепкие плечи заботу по налаживанию всех процессов. Прошу, не отказывайтесь, всё это во благо простым людей.

— Даже обучение грамоте? — всё это время раббат меня не перебивал, кивая в такт словам. — Умным человеком сложнее управлять, вы понимаете это? В его голове станут возникать мысли, порой бунтарские, — и замолчал, ожидая моей реакции.

— Восстания и без всякого образования могут вспыхнуть, если человек не приучен думать, а потом делать, — широко улыбнулась я. — Мы же покажем им совсем другой мир, дадим в руки работающие инструменты, перед моими людьми откроются новые горизонты, например, сын гончара не захочет жечь горшки, но может стать ювелирных дел мастером, которому не будет равных. Или гениальным музыкантом. Вы меня понимаете?

Лицо собеседника будто разгладилось, и Нолан наконец-то улыбнулся:

— Вы первая, кто высказал вслух мысли созвучные с моими. Но все мои начинания в эту сторону пресекались теми, кто выше. Правда, некоторые я всё же смог протолкнуть, например, лечебницу при Ромейской святости.

— Так это ваш проект? — притворилась, что не знаю.

— Проект?

— Дело, направленное на создание чего-то уникального.

— Да-да, оно самое, половину жизни этому посвятил, — закивал раббат. — Только результатами этой работы в основном пользуются богатые люди, — он устало потёр переносицу. — Но я всё же нашёл обходные пути, чтобы лечебницей могли пользоваться и простые смертные.

— Так вы работали с неистинными? Что заключены в подземельях Ромейской святости? — спросила я. — Те же чудодейственные настойки выходили из-под их рук.

— Поверьте, с ними обращались очень хорошо, я позаботился, чтобы моих учеников сытно кормили, тепло одевали, давали, насколько это возможно, свободу передвижения… — он говорил, а я видела тоску в этих добрых глазах.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — я не хотела его обижать, он ведь и правда сделал для неистинных всё, что мог, наверняка даже больше, чем рассказал, — с вашим уходом неизвестно, как теперь будет.

— Это-то меня и удручает. Но есть надежда, что их жизнь не изменится, они нужны Его Святейшеству, а он любит деньги и понимает, что святые источники и настойки только выиграют, если неистинных не будут обижать.

— Ой ли? — я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. — Но давайте пока отложим разговор о ваших подопечных, — я планировала сделать набег на Ромейскую святость, но сообщать об этом раббату не стану. — Так вы согласны помочь?

— Согласен, — твёрдо кивнул старик, — и школа, и лечебница — сделаю всё возможное, чтобы они процветали.

— Замечательно! Просто прекрасно. Только людей с даром, которых я могу вам выделить, нет. Они все при деле и весьма загружены.

— Я видел, что в Друидор прибывают всё новые неистинные…

— И они тоже сразу же пристраиваются в те места, где сильно нужны. Потому наберите из простых горожан, присмотритесь к женщинам, всем будет положено снабжение из казны, и монетка в качестве платы за труды. Пока небольшая, но всё же… Я также позвала тех, кто после прошедшего мора, остался без кормильца, их устроят в квартирах, и дадут работу, почему бы и не под вашим началом?

— Я вас понял, леди Одри. Сегодня на вечерней службе поговорю с прихожанами, — задумчиво кивнул раббат.

— И ещё, раз уж вы обмолвились… Я не планирую посещать службы. Ни утренние, ни вечерние.

— Вы не верите во Всевышнего? — кустистые брови подскочили вверх.

— Отчего же? Но разве для молитвы нужно идти в какое-то определённое место?

— Интересно, — склонив голову к плечу, Нолан посмотрел на меня испытующее.

— Вера — она ведь у каждого своя, и живёт не только в стенах подобных мест… Прежде всего она вот тут, в сердце.

— В Святости верующий получает живое соединение со Всевышним, приобретает священную благодать, которая укрепляет его в исполнении Заповедей Всевышнего. Сюда люди приходят, чтобы найти помощь, помолиться.

— И я полностью поддерживаю их устремления.

Мы мерились взглядами, пока раббат Нолан не сдался и не сказал:

— Люди любят вас, леди Одри, каждый житель Йорка благодарит Всевышнего в своих молитвах, что даровал этим землям такую правительницу. Но вы ведь понимаете — их вера в вас будет только крепче, если вы разделите с ними хотя бы несколько минут молитвы.

— Но у меня нет на то времени. Совсем.

— Стоит только захотеть, Ваша светлость.

Ярко-голубые прозрачные глаза смотрели на меня выжидательно и по-доброму.

— Хорошо. В конце каждой недели я буду посещать утреннюю службу. На том всё.

— О! Леди Одри, этого будет более чем достаточно! — просиял раббат.

— Приходите сегодня в замок, разделите с нами скромный ужин, — не сдержала ответной улыбки я.