Одри, герцогиня Йорк

Глава 54

Лоерея аккуратно "припарковала" наш короб в отведённом для него месте у стены внутри замкового двора. Тут же двери распахнулись и первыми наружу вышли гвардейцы Ульриха, за ним стража Карла, и только после охранников на свет Божий явились оба короля, советник и принц.

Я замерла неподалёку и пристально рассматривала Бернарда: парень был бледен и страшно худ. Он стоял на ногах сам, да, опираясь на трость, но всё же без поддержки кого-то со стороны.

Более-менее удовлетворившись внешним осмотром, переключила зрение на магическое и просканировала его организм изнутри. Сверху вниз, и медленнее, снизу вверх, подмечая, где могла бы помочь. Ульрих поработал с сыном на славу, но остались мелкие недочёты, и там нужна была иного толка работа, более ювелирная, что ли.

В итоге наши с принцем взоры встретились, и я, шагнув ему навстречу, наплевав на этикет, ведь прежде надобно было поклониться королям, искренне сказала:

— Ваше Высочество, добро пожаловать в Друидор! — и улыбнулась широко от души! Этот молодой человек прошёл такое… один из тысячи способен вынести подобное испытание и в итоге выйти победителем.

— Ваша светлость, — голос принца не дребезжал, но был непривычно глух, — я всё для вас сделаю. Всё! Моя благодарность не знает границ.

— Вы ничего мне не должны, — покачала головой. — Но я бы хотела с вами поработать, кое-что поправить.

— Я весь в вашем распоряжении, — криво усмехнулся парень, и я заметила, как на его лбу проступила мелкая испарина, да уж, тяжело ему.

— Вот и договорились. — И, отступив от Бера на несколько шагов, развернулась к остальным молча наблюдающим за нами мужчинам. — Добрый день, Ваше Величество Ульрих, Ваше Величество Карл, — сделала реверанс, после чего вежливо слегка поклонилась герцогу: — Ваша Светлость. Рада всех вас видеть вновь, — и неважно, что кривила душой.

— И я рад. Будто домой вернулся, — пробасил Ликон, подал руку и склонился к моей ладони, чтобы запечатлеть поцелуй вежливости в сантиметре от моей кожи.

— Добрый день, леди Одри, — Карл был куда сдержаннее. А советник так и вовсе промолчал, лишь кивнул.

— Пройдёмте во дворец. Думаю, можем прямо за обедом обсудить самые срочные дела, — предложила я.

Никто возражать не стал.

Стол в главной зале уже был накрыт, гости устроились на подготовленных для них местах. В воздухе чувствовалось некое напряжение. Но мы пока все молчали. Когда подали горячее, заговорил Карл:

— Леди Одри, где содержат мою мать? — и смотрит так… в самую душу. И понятно, отчего именно такой вопрос прозвучал первым: он сын и переживает за родного человека. Это и есть любовь, не так ли? В предыдущей жизни я так и не стала мамой, потому могла лишь догадываться о том, что испытывает Аманида к Карлу. Но вот понять чувства ребёнка к родителю вполне была способна. Я обожала своих родителей. Эх, как они там? Без меня… Надеюсь, с ними всё благополучно, как хорошо, что я у них не единственный ребёнок…

Также я доподлинно знала, что в других своих воплощениях родителем бывать мне точно доводилось, но только те эмоции скрывались за глухой непрозрачной стеной, в отличие от иных воспоминаний таких, например, как умение оседлать коня, или сделать сложную операцию на сердце — запросто, особенно когда ты светлый маг.

— Она здесь, во дворце. Заперта в одной из гостевых комнат.

Мужчина облегчённо выдохнул, хотел незаметно, но у него не вышло — все мысли бежали красной строкой по его хмурому лицу. Он думал, что я её в темницу кинула? Хотелось, если честно, но здравый смысл победил — не стоит обострять отношения между нами, и без того всё "на соплях держится".

— Могу я её навестить сразу же после обеда? — последовал очередной вопрос.

— Да, конечно. Я не могу вам подобное запретить.

— Лукавите, Ваша светлость, — посмотрел на меня Кемпбелл. — В вашей воле запретить нам всё что угодно на неподвластных Его Величеству землях.

Слегка склонив голову к плечу, задумчиво поглядела на герцога.

— Безусловно, могу. Но не стану. Не вижу в том никакого смысла. Ваше Величество, — снова обратилась к Карлу, — вы ведь проведёте тщательное расследование?

— Как и договаривались, — кивнул мужчина, — по итогам вынесу справедливый приговор.

Ульрих, не скрываясь, зло усмехнулся, но как-то комментировать заявление Карла отчего-то не стал. И вообще, между двумя правителями чувствовалась некая напряжённость, и несложно было догадаться, в чём дело: Аманида стала тем, кто привёл Бернарда в лапы Сурейха. Без её пособничества у злобного древнего существа ничего бы не вышло.

— Сразу предупрежу, вдруг вы не знаете, — сделав глоток вкусного ягодного взвара, сказала я Карлу, — Её Величество временно утратила способность ходить.

— Да, я в курсе. Это было сделано, дабы пресечь любые попытки к бегству. С моей стороны нет никаких претензий.

Последняя фраза словно явилась триггером для Ульриха, и у того будто плотину прорвало:

— Нет претензий? — грохнул могущественный светлый маг, воздух вокруг него ощутимо завибрировал, чёрные глаза затопил белый свет. — А у меня их во-от столько! — и раскинул руки в стороны. — Объять при всём желании не выйдет. С трудом моего сына с того света общими усилиями вытянули.

На слова Ликона-старшего Карл насупился пуще прежнего, крепче сжал вилку, что держал в руках, а Кемпбелл набычился, готовый встать на защиту своего сюзерена, от советника разошлась тёмная волна разрушительной силы: треснули бокалы, столешница неприятно заскрипела, собираясь разломиться на несколько частей.

— А может, не стоит? — негромко сказала я. — Ломать — не строить, и мой дом ни при чём, не надо его рушить. Решите все свои недопонимания где-нибудь в другом месте, например, в мире демонов? Заодно прихлопните пару десятков тварей, чего сейчас зазря тратить энергию? Там хоть оно на пользу пойдёт.

Ульрих первым сбавил обороты. Да, он не мог пульнуть в Уильяма ничем дальнобойным, но поглотить-погасить заклинание противника был вполне способен, а уж если Ликону удастся коснуться герцога, тут я сделаю ставку на старого короля: Кемпбеллу не выстоять перед могущественным светлым магом, тот сожжёт его каналы изнутри.

За Ульрихом и Уильям «припрятал» тёмное пламя, извиняющееся, рвано мне кивнул.

— Вот и замечательно. Раз с этим более-менее разобрались, обсудим важный вопрос. Кто войдёт в группу из тридцати человек? Избранные спасти наш мир от разрушения. От каждой страны нужны лучшие воины, умеющие сражаться не на словах, интриги сейчас ничем не помогут, — я поиграла бровями, жирно намекая на кое-кого. — Нам нужны воины высшего класса. И не в приказном порядке, я бы очень хотела, чтобы они пошли с нами по велению души.

— А почему только тридцать? — удивился Кемпбелл. — Считаю, что нас должно быть не меньше сотни магов! Так выше шансы найти то, что потеряли, и вернуть домой.

— Полностью согласна, — не стала спорить я. — Но дело в том, что Друидор способен за столь короткий срок смастерить только такое количество брони и нового оружия. В снаряжении, созданном моими мастерами, силы бойца увеличатся многократно!

— Даже так? — Ликон вцепился в меня острым взором агатовых глаз.

— Я постараюсь, Ваше Величество, чтобы на деле именно так и было.

— Хорошо. Поддержка артефактами точно не лишняя. Ликония предоставит десять воинов во главе со мной. Его Величество Годро выделит пятерых, командиром выступит его младшая дочь…

— И как это он любимое чадо решил отправить в такое опасное место? — удивился Карл, впервые проявив иные эмоции — волнение.

— Её Высочество Ора сама предложила себя и свой отряд. Король Годро не стал ей перечить, — пожал широкими плечами Ульрих.

Карл недовольно поджал губы: так-так-так… Неужели правитель Аскалы неровно дышит на неизвестную мне принцессу-воительницу?

— От нас пойдёт пять человек, я шестым, — Кемпбелл внимательно посмотрел на Карла, тот кивнул, — все воины — маги высшего класса.

— Получается, от Друидора выступит девять, — задумчиво протянула я, побарабанив пальцами по столешнице. — И я иду с вами.

Ликон-старший, а следом и Бернард, резко ко мне повернулись.

— Вы останетесь дома, Ваша светлость, — глаза Ульриха сверкнули тёмным огнём.

— Нет. И не спорьте со мной. Феи тоже считают, что моё место в группе обязательно.

Ноздри Ликона яростно раздулись — король явно не в восторге от услышанного, но возражения проглотил, лишь крепче сжал вилку в руке, та, бедная, согнулась под напором непростых чувств Его Величества.

— Леди Одри, — когда обед подошёл к концу, заговорил Карл, — прошу вас, составьте мне компанию?

Я удивлённо вскинула брови, но кивнула.

Молодой монарх подал мне руку, и мы пошли в сторону лестницы.

— Я хочу при вас допросить матушку, — негромко сказал он мне, — и сразу же вынести приговор.

— Только у меня к вам маленькая просьба, — в тон ему ответила я, — я выхожу замуж, если несложно, то пусть своё наказание Её Величество получит после столь знаменательного для меня события?

— Примите мои поздравления, леди Одри! И кто же этот счастливчик? Я его знаю? — и глаза такие невинные-невинные. Ага-ага, так я тебе и поверила, хах!

— Знаете, и довольно хорошо. Это граф Лиам Кенсингтон.

— Ого! Неожиданно! — из Карла актёр, как из меня солистка оперного театра. — Повезло ему, несказанно повезло!

— Спасибо, — наигранно смущённо улыбнулась я.

Герцог Кемпбелл шагал на полкорпуса позади и точно всё прекрасно слышал; я с трудом подавила нестерпимое желание обернуться и посмотреть на его полное торжества физиономию.

Мы подошли к комнате, находившуюся под охраной двух стражников. Воины и глазом не моргнули, продолжая молча, как истуканы, сверлить стену напротив.

Я провела рукой над артефактом, который был вмонтирован в центр двери, активировала печати, и замок с тихим щелчком распахнулся.

Карл толкнул створку и вежливо пропустил меня вперёд.

Помещение было погружено в полумрак. В камине горел огонь, а сама королева сидела около окна и глядела бесстрастным взором на лес. С этой части дворца рассмотреть, что происходит во внутреннем дворе, не представлялось возможным.

— Добрый день… — Его Величество прошёл вперёд, обогнав меня, и замер неподалёку от матери. Та, услышав голос сына, вздрогнула и резко обернулась. От прежней красоты, наведённой Сурейхом, не осталось и следа: перед нами сидела убелённая сединами, вымотанная жизненными невзгодами, старуха. Некогда красивые глаза потеряли блеск, и без того тонкие губы практически исчезли, щёки ввалились, кожа на лице и шее стала дряблой, пугая глубиной морщин.

— Сын?.. Карлуша? — ахнула она, неверяще глядя на неожиданного гостя. — Т-ты… пришёл за мной!

— Матушка, — мужчина шагнул к ней, подхватил протянутые тонкие кисти и, присев на одно колено, добавил: — как вы?

— Теперь хорошо. Раз ты здесь, то уже всё точно будет замечательно, — тут она заметила меня, в её тёмных глазах мелькнула нешуточная ненависть, рот скривился в злобном оскале, и вот такая молниеносная метаморфоза отрезвила монарха, его лицо вмиг заледенело, он резко встал, отпустил руки родительницы и отрывисто заговорил:

— Я пришёл, чтобы услышать от вас правду. Всю. Что было до моего рождения и дальше, до сегодняшнего дня. — И выложил на стол небольшой круглый артефакт. Артефакт-правды.

— Лисса, будь добра, выйди, — приказала я служанке, приставленной к Её Величеству.

— Да, госпожа, — короткий книксен, и женщина внушительной комплекции на удивление тихо прошмыгнула вон из комнаты.

Остались только я, королева, герцог и его сюзерен.