Одри, герцогиня Йорк

Глава 58

Я стояла напротив зеркала и не могла поверить, что это я.

Моё свадебное платье — воплощение элегантности и тонкого вкуса. Пошитое из нежного шёлка, который при каждом движении красиво переливался. Платье имело приталенный силуэт, подчёркивающий фигуру, с лаконичным скромным V-образным вырезом, украшенным тонким кружевом. Длинные рукава покрывала затейливая вышивка серебряной нитью со вставками из жемчуга, придававшая всему образу нотку королевской изысканности.

Подол плавно расширялся от бёдер и в итоге свободно ниспадал на пол, за спиной он был чуть длиннее, эдакий шлейф. Наряд застёгивался со спины на внушительный ряд мелких жемчужных пуговиц.

Длинная белоснежная фата завершала мой свадебный образ.

— Как же вы так быстро выросли, ледюшка? — Грета стояла чуть в стороне и платком вытирала проступившие слёзы. — Не так давно ведь приехали, такая махонькая, как воробушек. И вот… уже невеста. Красивая-я-я, — и громкий всхлип.

— Полностью с вами согласна, Грета, — кивнула леди Элея, сидевшая в кресле напротив, и тоже едва сдерживавшая блестевшие на глазах солёные капельки.

— Грета, ну вы чего? Не гоже в такой день расстраивать нашу леди, — попеняла ключнице Агнесса, поправляя мне фату. — Леди Бакрей, вы тоже не раскисайте.

— Да-да, — экономка постаралась взять себя в руки: глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Верно говоришь, Агнесс, — кивнула дуэнья.

Я молчала, думая о том, что совсем не похожа на родительницу, разве что цветом волос — золотые, густые, шелковистые, от вороньего гнезда не осталось и следа. Всё остальное бывшей хозяйке тела досталось от Йорков, а пробудившийся дар изрядно облагородил исходные данные. Безо всякого сомнения, Одри, то есть я, стала привлекательной девушкой. Но всё же не настолько, как Николетта, и далеко не как Лоерея.

А что такое красота? И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде? Слова великого поэта Николая Заболоцкого мигом всплыли из недр памяти. Вот и правда, вопрос интересный.

От внешности мысли метнулись к Аманиде. Я могла бы напитать рог Горгорена своей маной будучи здесь, и остаться в Друидоре, нервничая за группу спасителей мира, сидя у камина, в тепле родного дома.

Но, увы… И не потому, что такая упёртая и рвусь в бой, чтобы кому-то что-то доказать. Я вовсе не героиня блокбастера, а вполне разумный, думающий человек, не стремящийся без веских причин рисковать собой. Я очень люблю жизнь, мне хочется творить, созидать… Уверена, Лиам, Ульрих и Кемпбелл с созданным мной оружием способны всё сделать сами.

Всё дело в артефакте Горгорена и самой Аманиде. Её Величество — обычный человек без зачатков магии. Её тело может хранить такое количество вкачанной в горн энергии только сутки, после королеву буквально разорвёт на части.

Есть большая вероятность, что осколок вовсе не лежит у врат в ожидании, когда мы его подберём. Уверена, его придётся искать. И эти поиски могут занять прилично времени и не ограничатся часом или одним днём.

— Одри, — позвала меня дуэнья, я качнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, — нам пора, — добавила она, — все уже уехали в Святость, ждут только тебя. О чём ты так глубоко задумалась? — спросила она, идя рядом со мной к выходу.

— О доспехах, — и не солгала, о них я тоже часто размышляю.

— Ох, Всевышний! — покачала седой головой Элея. — Ты неподражаема! Самая необыкновенная невеста из когда-либо встреченных мной! Ни тебе мандража, ни слёз и душевных метаний: передумала-снова захотела. Ни даже страха перед брачной ночью, о которой я тебе в красках вчера рассказала. Мне кажется, ты даже не впечатлилась услышанным!

— Да, — ответила я, продолжая подсчитывать в уме, сколько нужно маны для брони специально для Ульриха. Он светлый маг, ему неподвластны дальнобойные заклинания, но с помощью моих новинок этот вопрос с лёгкостью решится.

На мой ответ леди Бакрей лишь тихо рассмеялась. Мы вышли к открытому экипажу, подле которого нас ждал сэр Имарк. Именно он сегодня поведёт меня навстречу супружескому будущему.

— Как вы прекрасны, девочка моя! — улыбнулся старый рыцарь, подавая мне руку, чтобы помочь забраться в карету. Стоило разместиться на сиденье, как мои варлаки взяли транспорт в плотное кольцо и в таком сопровождении мы покатили в сторону Друидорской святости.

Горожане стояли вдоль главной дороги, и, радостно улыбаясь, желали мне всего самого-самого, что только есть хорошего в мире. Я кивала и улыбалась им в ответ, а сама думала о другом.

Лиам уже должен был принести все клятвы Карлу и Кемпбеллу, наверняка там длинный перечь хотелок как короля, так и его советника. Родственников мой будущий супруг приглашать не стал, они банально не успели бы приехать. Но он собирался написать им письмо с объяснениями. Несмотря на уверения герцога, якобы глава семейства Кенсингтонов не против, чтобы Лиам сменил фамилию и вступил в род Йорков.

Карета притормозила у входа в местный аналог церкви.

Я невольно замерла в восхищении, навязчивые мысли мигом выветрились и остались только чувства.

Я с трепетом смотрела на открывшуюся картину: сегодня ссвятость выглядела как-то по-особенному умиротворённой; утреннее солнце высвечивало здание неким сиянием, создавая едва заметный глазу светлый ореол; золотом блестел охроон, венчавший крышу; каменные стены казались ещё более величественными и неподвластными времени. Мелодичная птичья трель ласкала слух, воздух был сладок и свеж.

Сэр Имарк помог мне спуститься на землю и повёл к двустворчатым деревянным, украшенным искусной резьбой, дверям. Створки медленно распахнулись, и мы шагнули внутрь. Весь основной зал для молитв и служб был заполнен гостями, при моём появлении народ встал со своих мест.

Заиграла чарующая мелодия, и я, сделав вдох, кивнула сэру Имарку. Мы вместе двинулись вперёд, к стоявшему в другом конце, рядом с алтарём и раббатом Ноланом, Лиаму.

Жених выглядел уставшим, бледным и осунувшимся — такова цена клятв на крови. Но при виде меня его глаза засветились особым блеском, отражая всю глубину чувств, переполнявших его в этот момент. Улыбка медленно расцвела на губах Кенсингтона, становясь шире с каждым шагом, который я делала ему навстречу. Казалось, время остановилось, и весь мир сузился до нас двоих.

И пусть кто-то думает, что я недостаточно проявляю свою любовь к Лиаму, и даже несколько холодна к нему, но это далеко не так, каждый ведь выражает любовь по-своему.

— Прими руку моей подопечной, — раздался голос старого рыцаря, — клянись любить её и защищать ценой своей жизни.

— Клянусь, — твёрдо ответил жених и принял мою ладонь из рук сэра Имарка.

Моё дыхание перехватило от той невероятной нежности, которую я увидела в глазах суженого, а в груди разлилось тёплое чувство благодарности Всевышнему за этот бесценный дар: я нашла свою любовь, своё счастье.

Друг за другом мы повторили слова обряда, в конце раббат Нолан подал нам брачные браслеты.

— Объявляю вас мужем и женой. Лорд Йорк, можете поцеловать невесту.

Муж наклонился ко мне и мягко накрыл мои губы своими. Ненадолго и весьма целомудренно.

А потом нас обсыпали золотым зерном, выращенном в Заворожённом лесу, кричали здравицы и пожелания.

Ульрих искренне улыбался, как и его сын, Бернард.

Карл Третий со своим советником тоже улыбались — торжествующе. Ага-ага, пусть думают, что умнее нас. Кажется, им нравится обламываться, привычка, дело такое, труднопреодолимое. Оба продолжают меня недооценивать, ха!

Праздничное застолье затянулось до поздней ночи, но мы не стали сидеть до конца, а тихо улизнули в свою комнату. Мои девочки постарались на славу: помещение казалось созданным для первой брачной ночи. Свет приглушённо струился от свечей, расставленных тут и там, их мягкое мерцание отражалось от поверхностей и на бархатных занавесях, окутывая всё вокруг в золотисто-янтарные тона. В воздухе витал тонкий аромат свежих цветов, которые заботливо разместили по всей комнате.

Кровать устилали шёлковые простыни…

Моё сердце забилось быстрее…

— Одри… — Лиам остановился позади и мягко положил свои ладони мне на плечи, — как же долго я тебя ждал…

— От силы пару месяцев, — припомнила я, когда у нас приблизительно появилось влечение.

Тихий смех мужа вызвал мурашки по коже.

— Всю жизнь, моё сокровище… всю жизнь.

Фата полетела куда-то в сторону, а губы супруга коснулись шеи, вызывая сладострастные молнии от затылка до копчика. С моего правого плеча опустился рукав, затем с левого. Однако! Как шустро он пуговички расстегнул, профессионально. Эта мысль позабавила и заставила улыбнуться.

Я повела плечами и позволила платью с тихим будоражащим шелестом соскользнуть вниз, в итоге на мне осталась лишь тонкая нижняя сорочка.

Лиам мягко повернул меня к себе, всмотрелся в глаза, нежно коснулся лица подушечками пальцев, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Люблю тебя, моя маленькая герцогиня, — и поцеловал.

Поначалу поцелуй был нежным и почти невесомым, но с каждым мгновением становился всё настойчивее и глубже. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом чувстве, в его объятиях. В нём.

— Отныне и навсегда ты моя, — срывающимся голосом прошептал Лиам, с лёгкостью поднял меня на руки и понёс к кровати. Бережно уложил на прохладные простыни, ни на секунду не переставая безудержно целовать. Я таяла под его руками… Меня с головой накрыла жаркая волна желания.

Громко застонав, вцепилась в плечи мужа и потребовала:

— Хочу… больше!

Его руки тут же заскользили по моему телу, коснулись груди, задержались и продолжили своё сводящее с ума путешествие дальше — ниже, к бёдрам, становясь требовательнее и нетерпеливее…

Я не сильно эмоциональный человек, но сейчас позволила себе не только стоны, но и крики наслаждения, не сдерживаясь и отпустив желания на волю.

Я люблю этого человека и безгранично счастлива быть рядом с ним!

Этой же ночью, ближе к рассвету через потайной ход я и Лиам вышли в Заворожённый лес, где нас ждали феи. На сей раз их было пять особей, они окружили мужа и запели странную песню, режущую слух.

А стоило солнцу осветить землю, как резко смолкли и разом налетели на супруга, оставив на его теле кровоточащие укусы.

— Бывш-ший Кенс-сингтон, отныне Йорк, ты с-свободен ото вс-сех клятв, кроме одной, — перед лицом Лиама зависла та самая фея, что часто со мной общалась, — береч-чь и защ-щищ-щать Одри. Наруш-шиш-шь, умрёш-шь и с-смерть твоя будет страш-шна…

И исчезла, как и все остальные, оставив после себя лишь зависшую в воздухе разноцветную пыльцу, которая так же вскорости истаяла, как и не было.