Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 8. Расплата

Я в таком ужасе, что у меня закладывает уши от собственного визга.

Рот зажимает большая ладонь, и я вгрызаюсь в неё как дикая кошка. На языке появляется железистый привкус крови.

Но этому похотливому засранцу всё равно! Продолжает тискать меня за грудь, жадно обцеловывает шею и водит там языком!

Как будто сожрать меня хочет. Жжёт дыханием чувствительную кожу за ухом, мочку прикусывает и словно даже посасывает немного.

Слишком горячо на контрасте с холодной водой. Слишком жарко становится между ног. Все ощущения — слишком острые.

В то же время меня словно накрывает ледяной волной, так страшно становится. Я как бабочка в лапах оголодавшего паука, слетевшего с катушек.

Брыкаюсь, царапаюсь и чувствую что-то большое и твёрдое, напирающее между ягодиц.

Оно совсем не похоже на ту безобидную колбаску, над которой я хмыкала! Теперь там здоровенная дубина, когда только выросла!

Выгибаюсь тазом вперед, пытаюсь выкрутиться.

— Куда! — со смешком Хитэм припечатывает мои бёдра обратно и накрывает пятернёй лобок, пробираясь к запретной сердцевине.

Я визжу и задыхаюсь одновременно, потому что, к моему ужасу, тело реагирует неправильно!

Я как будто вся мурашками покрываюсь, а из промежности растекается сладкая дрожь. Ноги становятся ватными.

Соски зудят, как будто хотят, чтобы их снова потрогали. Дыхание срывается, голова кружится.

Святые старцы, это же кошмар наяву! Мне не вырваться! Он что?! Прямо в реке меня невинности лишит?!

Хорошо, хоть сорочка длинная и тяжелая от воды. Единственная преграда между нами.

Только король так сильно давит своей каменной хреновиной, что кажется, он тряпку даже не заметит! Вот-вот порвёт!

Слышу хлопанье крыльев, а потом удивлённый вопль боли. Хватка исчезает, и я тут же бросаюсь наутёк.

В камышах оборачиваюсь на звуки драки и таращусь на удивительную картину.

Кот вцепился в волосы короля и дерёт его голову когтями. Ударяет шипами на крыльях и при этом воет как бешеный вепрь.

Ёжик мечется на берегу, тоже хочет присоединиться, но воды боится.

Ну а птичка упорно пытается выклевать Хитэму глаз.

Мои защитники, а я ведь даже не знала, что они меня наравне с хозяйкой уже привечают. Видно не зря подкармливала их украдкой и за ушком чесала.

Хитэм грязно ругается. Прямо как портовый рабочий, а не благовоспитанный король. Размахивает руками и пятится назад.

В основном пытается отодрать кота, и иногда у него получается. Но тот с яростью обезумевшего берсерка набрасывается вновь.

А затем над водой выступает нижняя половина тела, и мои глаза округляются. Между ног короля болтается рыбий хвост длиной с два локтя!

Мой страх отступает, и я начинаю мстительно посмеиваться. А потом и вовсе громко смеяться.

Это карма! Нечего порядочных девушек обижать!

Но не успеваю толком порадоваться, потому что Хитэм избавляется от кота и бросает на меня ненавидящий взгляд. А, ой.

Он зол, очень зол! Из его глаз разве что искры не вылетают.

Но боюсь я сейчас не за себя. А за ёжика, которого он отшвыривает пинком. И за Квинка, которого ловит рукой и бросает в воду, едва не переламывая нежные крылья.

За кота волноваться сложно, потому что даже схваченный за шкирку он грозный противник. Дотягивается до предплечья Хитэма когтями и крыльями, остервенело царапается и шипит. И ещё у него девять жизней.

Хитэм запускает его в сторону леса, как пушечный снаряд. Но коты всегда приземляются на четыре лапы.

Жмусь по камышам и смотрю на мужчину во все глаза, не спеша покидать своё укрытие.

С величайшей осторожностью король стаскивает рыбину, а затем с остервенением бьёт ею о камни. Вымещает злобу с такой жестокостью, что моё сердце ёкает от страха.

В таком гневе он способен поубивать всех обидчиков. На месте рыбины мог быть кот или даже я. Так что теперь мне уже совсем не смешно. Дико страшно!

Хитэм отбрасывает рыбину и находит взглядом меня. Несколько секунд смотрит с такой глубокой обидой, будто это я во всём виновата.

Я отползаю и отползаю назад, чувствуя, что скоро закончатся камыши. Дно уходит из-под ног, течение усиливается, это опасно!

Но лучше уж меня унесёт фиг знает куда, чем сейчас говорить с Хитэмом, когда он в таком состоянии. Я понятия не имею, чего от него ожидать.

Он не идёт за мной. Обиженно поджимает губы и отворачивается. Широкими шагами уходит в сторону сада, сверкая голым задом.

С облегчением выдыхаю и спешу к берегу, пока есть такая возможность.

Бережно вылавливаю тонущего Квинка, прижимаю к груди. Ёжика нахожу в кусте репейника, застрявшего кверху лапками в развилке между веточками.

Тут и кот появляется, взъерошенный и воинственный. Трётся мне о ногу, громко урчит, выражая полную солидарность: наш поселенец — мудак! Надо его прогнать!

Вытаскиваю ежа и тут слышу шаги. Резко выпрямляюсь и сердце падает в пятки. Я буквально обмираю от страха.

Король быстро и решительно идёт к нам. Лицо у него озверевшее, дикое. Выражение глаз страшное, будто он готов убивать всех и вся.

Волосы растрёпаны, лоб весь расцарапан. По лицу стекают дорожки крови, капают на грудь и живот.

Он всё ещё голый, но его как будто это совсем не заботит.

Не могу понять, как сильно он там пострадал. Вроде рыбина не откусила ничего, только пожевала слегка. Так ему и надо! Это расплата!

Да и смотреть-то туда не выходит, потому что мой взор прикован к бешеному лицу.

И ещё к топору, рукоять которого Хитэм сжимает так сильно, что пальцы становятся белыми.

С визгом срываюсь с места и мчусь в дом, чтобы запереться в нём навсегда-навсегда-навсегда!