Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 25. Ты знала, кто я!

Хитэм недовольно смотрит на объявление))

Замираю от ужаса. Меня сковывает такое оцепенение, что дышать не могу. Сердце спотыкается и падает в глубокую бездну.

Он знает! Вспомнил сам? Или в объявлениях было его лицо? Понял, что он король и я его обманула!

Адские котлы, мне конец! Он не станет даже морочиться с наказанием, просто убьёт за всё, что я сделала.

Опоила его зельем. Скрывала правду. Издевалась и подшучивала.

Судорожно выдумываю оправдания. Ну, скажу ведь, что не узнала! Я простая девушка, живущая в лесу, откуда мне знать в лицо короля?

Вряд ли он понял, что я его сбежавшая истинная. Иначе совсем не так бы со мной разговаривал.

Да и вообще, правил бы он нашей лошадью, если бы считал себя оскорблённым королём?

Пальцы дрожат, пока я разворачиваю комочек с объявлением и разглядываю картинку в свете уличных фонарей.

На листе действительно Хитэм. Лицо красивое, надменное, в обрамлении блестящих чёрных волос.

Одежды не видно. Это портрет.

Художники постарались изобразить короля в наилучшем виде. Гораздо качественнее, чем в других объявлениях, где преступники начертаны наспех размытыми карандашными штрихами.

— А где текст? — бормочу растерянно.

Информационной части объявления нет, осталось только самое верхнее слово «Вознаграждение».

А ещё сажей какие-то шутники пририсовали королю рожки и бородку, как у козла. Наверняка эти же проказники перевесили объявление на стенд с преступниками.

— Не видишь что ли, оторвали, — огрызается Хитэм, хлеща несчастную лошадь, чтобы двигала побыстрее.

А я не понимаю, что испытываю.

С одной стороны, облегчение. Мой бывший понял всё превратно, и у моего наказания появилась отсрочка.

С другой… я что, позволю ему думать, что он один из разбойников?! После того как он доблестно сражался против них? Спас меня от изнасилования?

Я так запуталась в своей лжи. А она ещё и наслаивается, я в ней всё сильнее увязаю, как в липкой паутине.

Но если я расскажу ему правду, то вряд ли выживу. А мне ещё хочется пожить. Когда он узнает истину, мне лучше быть от него подальше.

Но как же мой план по перевоспитанию? По наказанию бывшего за его предательство? Ну нет, я так просто не сдамся!

— И что? — интересуюсь осторожно, какие он сделал выводы.

— Ты знала, что я был одним из этих уродов, так почему не сказала мне?! Зачем прикидывалась несведущей?!

— Нет, я не знала.

— Да хватит врать! — Хитэм почти орёт, так злится. — Тот старый козёл меня узнал. Даже имя назвал — Валенцо. За дурака меня не держи!

Я сглатываю комок. Запуталась я, и Хитэм тоже увяз по-своему. И имя это ещё — вот так совпадение!

— Ну, ладно, разбойник, — цедит бывший сквозь зубы, ему это ужасно не нравится. — А так ведь выходит, я — муж твоей хозяйки?!

Нет, это даже не недоразумение. Это полная катастрофа!

Но, вопреки опасности последствий, я с трудом сдерживаю смех. Надо же было так нелепо вляпаться!

И очень подмывает смолчать, сил нет. И посмотреть, как Хитэм будет реагировать на то, что женат на старухе.

Представляю его лицо, когда он её увидит. Если б и её можно было подговорить мне подыграть, забавно бы получилось.

И если он будет считать себя женатым, то не осмелится больше руки распускать, оставит меня в покое.

Вот только… Мои преступления множатся словно снежный ком, и наказание станет гораздо суровее.

А Урухвильда метлой ещё добавит, если не хуже, она совсем не понимает шуток. Нет уж, перебор.

— Вот тут я могу тебя успокоить, — стараюсь говорить серьёзно, давлю смех в зародыше, хотя это тяжело. — Они тебя приняли за другого, потому что на тебе его одежда. Про молодость вторую сами додумали, потому что ведьму боятся.

— А Валь тогда почему? — с вызовом бросает король.

По профилю видно, как глаза прищуривает и желваки ходуном ходят. Не верит. Злится.

— Ты же не из воздуха это имя взяла? Валенцо — Валь. Знала и молчала. И в город ехать не хотела, дорогу объездную искала. Думаешь, я не заметил, как ты воровато по сторонам оглядывалась? Как будто боялась, что меня узна́ют!

Краснею, как помидор. Какой же мой истинный внимательный, подмечает столько важных деталей!

Это пугает. Его мозг восстанавливается, и рано или поздно зелье перестанет подавлять его память. Добром мой план точно не кончится.

— Ну, что на это скажешь? — требует ответов, аж на поводьях кулаки до белизны сжимает.

А я вспоминаю, как он этими вот пальцами шеи сворачивал здоровенным разбойникам, уложив в одиночку несколько десятков, и сердце в пятки проваливается. Моя собственная шея тут же побаливать начинает.

Нервно сглатываю. Лихорадочно подыскиваю объяснение.

— Я и правда боялась, что тебя узна́ют, — говорю медленно, — но не потому, что ты подумал.

— И почему же? — оборачивается и буравит колючим взглядом, прямо-таки под кожу им пробирается.

Холодно становится. Неуютно. Я бледнею, опять краснею.

И вздыхаю. Выхода нет — опять вру. Всё больше и больше запутываюсь.

— Думала, что тебя узна́ет твоя родня, вдруг она здесь живёт. И тогда ты уйдёшь.

Мы смотрим друг на друга так долго, что мир начинает словно сужаться вокруг нас. Лес, средь которого мы едем, темнеет и давит с двух сторон. Дорога превращается в узкий туннель, в котором только Хитэм и я. И масляный фонарь, дающий немного света в кромешной тьме.

Ровно столько, чтобы нас притягивало друг к другу этим магическим водоворотом.

Не знаю, что находит Хитэм в моих глазах, но его взгляд в какой-то момент смягчается. Словно он верит тому, в чём я призналась.

А я ведь не совсем я и солгала. Я ненавижу его и люблю. Он оскорбил меня, но я не разлюбила.

И несмотря на всю мою обиду, я жду и боюсь момента, когда он меня покинет.

Лучше уж ненавидеть, чем никогда больше не видеть. Лучше вечно спорить и подначивать, чем смиренно принимать участь породистой истинной, которая нужна только чтобы наследников строгать одного за другим. И не мешать развратнику вести привычный образ жизни.

Хитэм отворачивается, и давящая атмосфера отпускает. Моё дыхание успокаивается, оковы с сердца спадают.

Дорога снова становится ухабистой и пыльной. Возвращается запах навоза, леса и скошенной на полях травы.

И я понимаю, что неосознанно Хитэм применил ко мне драконье принуждение. Только вряд ли осознал это и заметил.

Мы прибываем к дому лишь глубокой ночью. Грязные, уставшие, не говорим друг другу ни слова. Буквально сползаем с телеги.

Хитэм остаётся, чтобы распрячь лошадь и найти ей прибежище. Я отправляюсь готовить поздний ужин.

Кладу сумку с лунными камнями на алхимический стол хозяйки. Мы подобрали их на обратном пути. Очень надеюсь, что они искупят часть моей вины.

Разжигаю печь, ставлю воду нагреваться. Кидаю то, что приготовится быстрей: лапшу, мелко нарезанный картофель, лук и укроп. Немного вяленого мяса для жирности. Посыпаю сушёными грибами и душистым любистоком.

Получается простенькая похлёбка. Но для желудка, в котором с утра даже кусочка не упало, пахнет изумительно!

Немного болотника натираю на тёрке, сок отжимаю. Смешиваю его с имбирём и эльфийской солодкой — она отлично нейтрализует горький вкус корня.

Готовить полноценное зелье буду завтра, а на сегодня и так сойдёт.

Хитэм появляется в сломанном проёме двери и так жадно смотрит на котелок, что я невольно улыбаюсь. Он настолько голодный, что глаза горят. Кадык дёргается, когда он сглатывает слюну.

Я словно чувствую его сердце на расстоянии, как оно ускоряется. И как смягчается его мрачное настроение при виде почти готовой еды.

— О! — издаёт он короткий одобрительный звук.

Как будто не ожидал, что я начну готовить. Думал, сразу завалюсь спать.

Что ж, каждый судит по себе!

Мой бывший держит в руке кожаный жилет со всей амуницией, небрежно кидает на кровать и подходит ко мне.

Он ещё и без рубашки, и я только сейчас замечаю, что его волосы мокрые. Следов крови на коже нет: умылся в реке.

Залипаю на капельки влаги на мощном торсе, сглатываю невольно. Отвести взгляд не могу, прослеживаю движение влажных дорожек по проступающим мускулам и украшающим их рунам...

Остановившись слишком близко, король окутывает меня терпким ароматом настоящего мужчины. Мускусно-терпким, головокружительным.

С любопытством заглядывает в кипящее варево. С наслаждением втягивает аромат похлёбки и стонет, аж глаза прикрывает от удовольствия.

А у меня ноги подкашиваются от этого порочного звука. Или от воспоминаний, как Хитэм так же стонал, когда трогал меня везде…

А ещё оттого, что его большая, горячая ладонь ползёт по моей талии и фиксирует в этом опасном положении. Впритык с его мускулистым, напряжённым телом.

Отклоняюсь корпусом назад и пялюсь на Хитэма, ошарашенная очередной наглостью. Не знаю, чего ожидать. Трепещу и готовлюсь обороняться, слова строгие подыскиваю.

Вот ведь неугомонный!

— Я приготовил тебе сюрприз, — ласково вдруг говорит и так пронзительно смотрит, что я улетать начинаю в тот самый туннель, из которого глупой птичке не выбраться. — Пойдём, покажу?