Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 69. Позволь сказать

Оглядываюсь растерянно.

Спальня Тэми расположена в бывшей хозяйской комнате. Там совсем узкая, старая кровать. Вся кривая и короткая, ноги Хитэма точно будут с неё свешиваться.

Но зато моя кровать — теперь вовсе не моя. Она новая, с высокой резной спинкой и в два раза шире предыдущей.

Не хватает только балдахина королевского. Видимо, Хитэм всё же смекнул, что в хибаре ведьмы вычурная мебель будет смотреться совсем нелепо.

Сглатываю, когда непрошенные мысли лезут в мою дурацкую голову. Даже не будь я теперь дряхлой, уродливой старухой, всё равно не стала бы спать с Хитэмом. Нет!

Вижу движение краем глаза и непроизвольно в сторону отступаю, когда Хитэм ко мне приближается.

Чувствую его приятный аромат — огня, кипариса и пачули, — и рот слюной наполняется.

Желудок переворачивается, мышцы живота сокращаются. Ноги становятся ватными. В животе бабочки трепещут.

Чувство такое, будто я на краю пропасти и вниз прыгнуть собираюсь. Всё внутри обмирает.

Вскидываю глаза и застываю, напарываясь на его острый взгляд — очень внимательный.

— Ты чего это?.. — хриплю нервно и тихонько шагаю назад, руками себя обхватывая. — Ты это брось!..

Я его мысли читаю даже на расстоянии. Он задумал что-то очень неправильное и срамное.

— Знаешь, что? — вскидывает он бровь и начинает расстёгивать одну за другой пуговицы на рубашке.

Медленно.

— Ээ, что? — туплю, не в силах отвернуться.

Дыхание у меня сбивается. Мысли мечутся между ожиданием чуда и страхом, что он попросту издевается.

Я же старуха!

Тогда почему у него глаза так горят, словно я всё ещё его Эль?

— Ты родила мне девчонку! — рычит таким низким, сексуальным голосом, как будто на что-то намекает.

Но я сейчас плохо соображаю. Вся ситуация, мягко говоря, смущающая. Ещё и этот его идеальный торс перед лицом.

— А я хотел сына.

— Что?! — моментом в себя прихожу.

Гнев внутри закипает. Кулаки сжимаются, и хочется вмазать бывшему по лицу.

Останавливает только то, что он почти смеётся.

— Не поняла, — шиплю сквозь зубы, аж скулы ломит. — Ты сейчас предъявляешь мне за то, что я не того ребёнка тебе родила?!

— Нет, — невозмутимо шагает вперёд, расстёгивая манжеты.

Глаза у него горят. Неприкрытым желанием, а ещё лукавством.

— Я хочу сказать, что придётся нам снова поработать. Над мальчиком.

— Чего?..

Растерянно хлопаю глазами, а этот мерзавец уже вплотную подступает. Сверху нависает и взглядом горячим давит. Жаром драконьим окружает, головокружительным мужским ароматом.

Ведёт по моему предплечью пальцами, и я вздрагиваю от ласки совсем по-прежнему. Токи под кожей разбегаются, дыхание срывается.

— Какого мальчика! — снизу смотрю, ресницами хлопаю возмущённо. — Я старая. Поздно.

Покачивает головой, а у меня мозги плывут под его обжигающим взглядом. Мурашки от пальцев, сжимающих локоть.

— Была бы ты по-настоящему старая, не смогла бы выносить и кормить ребёнка. Всё у тебя работает, изменилась только внешняя оболочка.

Ныряю под его рукой, сбегая от смущающей близости. Отчаянно мотаю головой, чувствую в глазах горькие слёзы.

— Нет, я так не могу, — бормочу обиженно. — Всё уже сделано, я тебе больше не ровня. Чары не отменить.

Разворачиваюсь к нему и наталкиваюсь на серьёзный взгляд. Хитэм рядом, но вплотную больше не подходит.

— Это ты во всём виноват! — больше не сдерживаю слёзы, наружу всю боль выпускаю. Реву отчаянно. — Это из-за тебя я такой стала. Ты сам отказался от меня, помнишь?! Не хотел жениться! Видеть даже не хотел. Тряпку на лицо, кляп в рот — красота, да?! Твои слуги мне абортивное зелье приносили, ты и ребёнка не хотел! А теперь что, передумал?!

— Что, прости, приносили? — поднимает он брови.

— Это уже не важно, — покачиваю головой. — Всё не важно. Можешь забрать своих прорабов и уматывать обратно во дворец к своим юным девственницам. Мне от тебя ничего не нужно. Будешь видеться с дочерью — я не против. Я её воспитаю, как положено. Можешь оставить мне слуг, найти ей учителей. Можешь нас обеспечивать одеждой, продуктами и охраной, если тебе этого вправду хочется.

Перевожу дыхание и прячу под шаль дряблую шею.

— Но не проси меня теперь быть твоей парой, когда я такая. Дряхлая, уродливая старуха!

— Хорошо, — говорит вдруг он, и у меня в груди тяжелеет камень, а в горле встаёт ком новой обиды. — Но я всё же дострою банный городок, как обещал. И оставлю в подарок. Сама развивай, если не хочешь меня видеть. Только позволь мне сначала сказать, что об этом всём думаю я?

— Да, конечно… — обессиленно опускаю плечи.

Вот и всё, я добилась своего. Он согласен меня оставить.

Я хотела этого, просила его уйти. Почему тогда мне так больно?

— Ты хотела меня наказать за всё, что я тебе сделал?

Поднимаю глаза. Смотрим друг на друга, и будто оба сгораем внутри дотла.

— Да, очень хотела, — признаю свою слабость. — Чтобы ты мучился и страдал. Чтобы пожалел обо всех своих намерениях и словах. Чтобы раскаялся. Чтобы тебе тоже было больно!

— Ты не себя наказала вот этим, — рукой мою фигуру обводит, имея в виду мою старость, — а меня. Я это заслужил, ведь так? Потерять истинную навсегда, раз не принял её сразу.

Он так глубоко сейчас меня понимает, как даже не понимала я сама.

— Да! — шепчу со слезами. — Да, ты заслужил потерять меня навсегда. Заслужил быть униженным так же, как была я.

— Что ж, я принимаю твоё наказание, Лори, — кивает и вновь делает шаг ко мне.

На этот раз я не отступаю. Потому что я в шоке.

— В смысле?.. — ахаю растерянно, когда он берёт мою ладонь и подносит к своим губам.

А затем расправляет мои артритные пальцы и прикладывает к своей щеке, словно ласкается.

Замираю потрясённо. Дыхание останавливается.

Его кожа горячая. Однодневная щетина покалывает ладонь.

— Я понесу своё наказание, Эль, — кончиками пальцев по щеке моей проводит и с нежностью смотрит. — Только не проси, чтобы я ушёл.

Таю под его чарующим взглядом и чувствую слабость в коленях. Сердце болит, душа горит, глаза жжёт. Мне так больно!

— Принимаешь, значит? — с горечью выдавливаю сквозь удушающий ком. — Легко тебе говорить, когда на мне этот браслет!

Хватаюсь за застёжку и сдёргиваю с запястья эльфийскую защиту. С горьким триумфом смотрю на Хитэма, ожидая очередного подтверждения его отношения.

Его равнодушия!

Если он не принял меня как истинную, когда я была молодой и красивой, старухой уж точно не примет.

Это всего лишь красивые слова. А на деле нужно ещё доказать, что они правдивы.

Руку жжёт, когда на ней заново вспыхивает метка и вырисовывается драконий узор — знак моей принадлежности Дитревалю.

В нашем мире живуча такая вот несправедливость: женщина метку получает сразу, а мужчина — только когда эту связь примет. Солгать не выйдет.