Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 64. Идиотка

Где сейчас мой король? В тепле и комфорте? В окружении заботливых слуг? Развлекается с новыми наложницами или уже нашёл ту, единственную? Истинную, которая очень похожа на меня, но не я?

Видит ли он подлог, как было с той прыщавой прачкой, которую он раскусил с первого взгляда? Или повёлся на знакомую мордашку и поверил не сердцу, но своим глазам?

Ну и где же объявление о свадьбе, король Дитреваль?

Или он снова наступит на те же самые грабли? Посадит её за решётку? Будет мучить и пытать?

Или пойдёт кувыркаться с ней в постели, довольный, что вернул всё на свои места?

А она? Радуется ли возможности стать любовницей короля? Может, ей плевать, в отличие от меня, на свои чувства и репутацию?

Жизнь старухи, которая помогла мне скрыться от истинного навсегда, была почти кончена, а теперь началась сначала. Она наверняка воспользуется выпавшим шансом. Новообретённой молодостью. Ну, а кто бы от этого отказался?

Я жду будущей свадьбы Хитэма, попеременно то злясь, то приходя в отчаяние.

Я хочу ничего не чувствовать. Я же выбрала эту свою судьбу сама! Приняла решение. Сбежала. Никогда больше не хотела его видеть. Я хочу забыть!

Но меня снедают боль и отчаяние. И они такие сильные, что впору выть.

И тоска такая порой охватывает сильная, выматывающая, что всё из рук валится. Как представлю, что король другую сейчас ласкает, купившись на обёртку, так аж тошнит.

С Хитэмом — невозможно. Без него — тошно.

А я — идиотка, которая сама от него отказалась.

Ненавижу его. За то, что он такой болван, не смог разглядеть своего счастья. Всё сломал, разрушил.

Ненавижу себя. За то, что не нашла способа повлиять на его характер, не сумела влюбить его достаточно, чтобы он пересмотрел свои взгляды.

Как ни крути, в каком-то смысле мы оба виноваты. Он — в том, что король, испорченный властью и вседозволенностью. Я — в том, что одного воспитания «под жену короля» мало, нужен ещё и опыт. А где мне его взять, неискушённой девчонке, запертой в дальнем поместье?

А теперь слишком поздно. Для всего — поздно.

Сердито выметаю сор из избы, мучаясь от боли в пояснице и в тяжёлой груди, а в воспоминаниях всплывают все моменты, когда здесь со мной жил Хитэм.

Как мы были с ним преступно, беззаботно счастливы. Очень короткое время.

Как любили друг друга жаркими ночами, сыпали несбыточными обещаниями.

Как он чуть было не женился на мне. Как я чуть было не согласилась.

И как наше зыбкое, неправильное счастье рухнуло в одночасье.

Бросаю метлу и хватаю тряпку. Остервенело вытираю стол, смахиваю пыль со всех поверхностей.

С грустью вспоминаю фамильяров, вносивших в этот ветхий домишко хоть каплю жизни. Их присутствие уже совсем выветрилось, новые запахи прочно вселились: хозяйственного мыла, сохнущего белья и коровьего молока.

Даже лекарственный дух сушёных трав скоро исчезнет, потому что ходить за ними в лес мне теперь попросту некогда. Как ведьма вообще выживала тут одна, когда не было меня?!

Остро чувствую одиночество. Свою ненужность. Скоро буду всеми забыта, и королём, и пациентами, которые раньше сюда ходили.

Глаза поднимаю и вздрагиваю, видя своё отражение в зеркале. Набрякшие глаза, старческие морщины. Дряхлая кожа с выступающими венами и седина вместо привычных светлых волос с золотыми переливами.

Я — старуха. И этого уже не изменить.

Тень набегает на солнце, и я оборачиваюсь. Вижу в дверном проёме мощную фигуру, и ноженьки подламываются.

Руку к сердцу прижимаю, которое начинает колотиться с неистовой силой. Стремительно набирает обороты, пытаясь выпрыгнуть из груди.

От страха темнеет в глазах, в ушах шум нарастает. Вот-вот в обморок грохнусь.

Я не верю своим глазам. Моргаю усиленно, но Хитэм не исчезает, словно видение. Стоит, прислонившись плечом к косяку. Скрещивает руки на груди и смотрит на меня очень пристально.

— Ваше… величество? — хриплю потрясённо, с трудом проталкивая слова через внезапно пересохшее горло. — Что вы здесь делаете?

Неужели старая ведьма всё ему разболтала?! Если он нашёл её и пытал, она бы могла!

Но она ведь была абсолютно уверена, что король её пальцем даже не тронет. Она же очень сильная ведьма! Умеет себя защищать. Не то, что я!

— Ну, здравствуй, Урухвильда , — произносит он имя с такой издёвкой, что вся кровь отливает с моего лица.

Его голос до костей меня пробирает. Особенно интонация.

Он знает?! Хитэм понял, кто я?!

Пытливый взгляд короля впивается в моё запястье, на котором я ношу эльфийский браслет. Сверху я оплела его бусинами из янтаря, чтобы изменить прежний вид.

Взгляд скользит дальше, не задерживаясь на украшении. По моим дряхлым рукам, по старому, грязному платью, которое я давно не стирала, потому что просто не было на это сил и времени.

— Чем обязана, в-ваше величество? — пытаюсь изобразить реверанс и склонить голову, как подобает простолюдинке, но внутри уже поднимается привычный бунт. И злость.

Зачем?! Ну зачем он явился?! Чтобы бередить мои раны?!

— Разве так положено встречать своего короля? — делает шаг внутрь, разглядывая убранство и цепко выделяя одному ему ведомые детали: стопку выглаженных простыней, швейную машинку, кучу посуды с остатками утренней трапезы на столе.

Ну да, мне убрать и помыть было некогда! Сейчас вот собиралась, хотя больше всего хочется лечь и поспать вместе с…

Мысль обрываю, потому что ещё страшнее становится. Хитэм-то не уходит! И непохоже, что куда-то торопится. А тихий час скоро кончится.

— В прошлый раз ты на колени передо мной упала, — вплотную подходит ко мне и смотрит сверху вниз так, словно под кожу пробирается.

Особенно пугает то, что зрачок у него вытягивается — значит, он меня драконьим зрением проверяет. И я понятия не имею, как много он видит.

— А теперь будто и не рада?

Теряюсь от его слов. Что он от меня хочет, не понимаю. Чтобы я на колени перед ним опустилась и ползала по грязи, как Урухвильда в прошлый раз?!

— Я так и думал, — вдруг произносит Хитэм, не дождавшись моей реакции, и мимо проходит, мазнув по мне странным, усталым взглядом.

О чём он думал? Что он понял? Сердце так бешено стучит, что мозги плавятся.

— Ну, угостишь путника чаем? — снимает Хитэм камзол и на кровать забрасывает, а сам на стул падает, разглядывая беспорядок.

И как-то очень не вовремя замечает чашку с молоком. Маленькие мешочки с крупой озадаченно щупает, пока у меня опять вся кровь от лица отливает в подкашивающиеся колени.

— Ну-у? — повышает голос, и я отмираю, наконец.

— Да-да, конечно, ваше величество! — бросаюсь к печи, ставлю чайник, подкидываю в угли поленья.

Едва дышу от паники. Захлёстывает непонимание! Так он догадывается или нет?! Как мне себя вести?

Решаю дальше пока притворяться, не сдаваться сразу.

— И всё-таки, что привело вас в мою скромную хижину, ваше величество? — почти беру себя в руки, почти не хриплю. Откашливаюсь нервно.

Сдвигаю посуду на столе в сторону, чтобы было куда поставить чашку и чайник. Даже не заморачиваюсь с чистотой — может, от неряхи он быстрее сбежит.

— Да вот, устал гоняться за беглянкой-истинной, — следит за каждым моим жестом, от его взгляда возникают мурашки! — Думаю, может и ну её? Не хочет меня больше видеть — не надо?

Морщусь, потому что слышать такое, как ни крути, мне неприятно.

А потом он меня добивает контрольным выстрелом.

— Я поживу тут немного, отдохну. Ты же не против, Урухвильда?

Я выпрямляюсь. Смотрю на короля в ступоре. В себя прийти не могу.

Он тоже глаз с меня не сводит. И я бы решила, что он всё понял и просто надо мной насмехается.

Вот только слишком уж он серьёзен. Это сбивает с толку.

— Почему именно здесь?! — восклицаю с досадой.

— Свежий воздух, — плечами жмёт, неотрывно за мной наблюдая. — Лес кругом. Тишина. Банька. И кровать мне нравится.

Смотрим оба на неё — неубранную, со сбитым на сторону одеялом. Осознаю: не хозяйская это кровать, а моя. И Хитэм это помнит, знает.

Поджимаю губы, сдерживая порыв нагрубить. Он — король, а я просто старуха. Которая радоваться должна дорогому гостю.

— У меня и еды для такого величества нет, — цежу сквозь зубы, и воздух между нами искрить от напряжения начинает.

Я это чувствую. Он чувствует. Никто первым не отводит взгляд.

— Рыбы наловлю, — невозмутимо заявляет. — На охоту схожу. Мне не привыкать.

А я уже закипать начинаю.

От катастрофы меня спасает чайник. Вода булькает, и я спешу снять его с огня, пока подпрыгивающая крышка кое-кого мне не разбудила.

Мысль о том, чтобы подмешать бывшенькому зелье и свалить, пока он спит, отбрасываю со вздохом.

Во-первых, здесь у меня нет ничего в концентрации, способной быстро и надолго свалить дракона. А вкус болотника он слишком хорошо знает и сразу всё поймёт. Даже если глотнёт чуток, просто станет пьяненький, но не уснёт.

А во-вторых, далеко я с грудным ребёнком на руках не убегу.

И портальный артефакт, как назло, выбросила. Поверила, что замела следы, и избавилась от улики.

Наливаю кипяток в заварник, и домик наполняется бруснично-яблочным ароматом чайного сбора.

Хитэм смотрит, как подрагивают мои руки, покрытые кривыми, синюшными венами под дряблой кожей. И горько становится оттого, что мне пришлось пойти на такую жертву, чтобы он меня не нашёл.

Его взгляд теплеет, когда я приношу кусок яблочного пирога с корицей — тот самый, который он особенно любил, когда мы жили здесь вместе.

Вчерашний, холодный, подсохший пирог… Надеюсь, невкусный, чтобы прогнал этого упёртого дракона в привычное ему, королевское роскошество.

Но он хватает пирог и с таким аппетитом поглощает его, что у меня возникают сомнения в успехе.

И тут мы оба замираем, потому что из соседней комнаты раздаётся плач проснувшейся малышки…