Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 24. Город

На обратном пути Хитэм непривычно мрачен и молчалив.

Он сидит на козлах большой повозки, гружёной всяким хламом, который он собрал в обезлюдевшей крепости.

На вопрос «зачем» ответил коротким «надо» и разграбил всё разбойничье пристанище. Разогнал весь этот рассадник зла и порока. Накидал в повозку оружие, какие-то доски, инструменты.

Я стояла на площади посреди побоища, которое он устроил, и смотрела, как он методично «прибирает» следы своего ужасного срыва. Как заносит тела в дома, а потом поджигает эти дома.

Его холодная решимость меня пугала. Я не представляла, что драконы бывают настолько жестокими и безжалостными.

Нет, я знала, что это самые сильные и могущественные существа. Что их практически невозможно победить.

Но в мирное время эта великая раса давным-давно просто правила, а не воевала. Драконы были строгими, но мудрыми и уравновешенными правителями.

Они сидели на тронах, занимали в королевствах высокие должности. Не нападали на города, не жгли людей, и их попросту переставали бояться.

Я и забыла о том, что Хитэм по сути зверь. И боже ты мой, какой же он свирепый и неуправляемый в гневе!

Нет, его дракон не вырвался на свободу. Король сражался как человек. То есть, как маг, за которого его местные разбойники приняли.

Магии огня вдосталь хватило, чтобы расправиться с огромным числом противников. Там, где не хватило меча, Хитэм просто сжигал нападавшего рукой.

Он всех их убил! Бессердечно, не колеблясь. Не дрогнув ни разу, будто тысячу раз это раньше проделывал.

Вспоминаю и начинаю дрожать от ужаса и восхищения одновременно. Он бился неистово!

Как воин. Как берсерк. В его теле заключена неимоверная сила. Мощная, убийственная.

Теперь я уверена: даже не воспользуйся он вырвавшейся из вен драконьей магией, всё равно бы победил. От него никто не ушёл бы живым.

Хитэм явно не на троне всю жизнь лоботрясничал, как я считала. Судя по тому, как виртуозно он обращается с трофейным мечом, и как хладнокровно убивает врагов, мой истинный бывал в настоящих сражениях.

И теперь мне ещё страшнее с ним рядом находиться. Я сижу в повозке позади и боюсь на него даже смотреть. Постоянно проверяю разорванный лиф на груди, который кое-как прихватила шёлковыми лентами.

Вспоминаю, как Хитэм втащил меня в дом и набросился словно оголодавший зверь. Целовал так дико и безудержно, словно обезумел.

Приподнял над полом и припечатал к стене. Подхватил под колени и заставил обнять его торс ногами, а сам прижался твёрдым бугром к моей промежности.

Его губы скользили по губам, по шее и обнажённым соскам, оставляя обжигающие следы. Его руки были везде, мяли грудь и ягодицы, не давали опомниться и отстраниться.

Мне с трудом удалось привести его в чувство.

Я совсем не готова была расстаться с девственностью сразу после того как меня чуть не изнасиловали в рабской клетке. На грязной кровати в бандитском борделе. Нет!

— Прошу тебя, не здесь! Умоляю, остановись! Не надо, не так!

Оторвав от стены, Хитэм бросил меня на чью-то измятую постель и навис сверху, тяжело дыша и обжигая отсутствующим взглядом, наполненным дикой потребностью.

Хищник, который поймал свою добычу. Воин, который получает свою заслуженную награду после победы…

Я чувствовала, как сдаюсь под его горячим натиском. Как тело дрожит, поддаётся его первобытной страсти, отзывается на грубую ласку.

Он — мой, я остро чувствовала именно в тот момент. А я — его. Плевать на скрытую метку.

Но…

— Ты весь в крови! Я грязная! Это бордель! Мы на кровати какой-то шлюхи! Меня сейчас стошнит…

Он замер. Последние мои слова были пронизаны таким настоящим отчаянием, что Хитэм смог остановиться.

Он удивлённо оглянулся вокруг, как будто до этого мгновения не осознавал своих действий. Может, так и было.

После этого он молча встал и ушёл. Больше не проронил ни слова.

Мы спускаемся по ухабистой горной дороге, ведущей к городу. Я кусаю губы, придумывая, как этого не допустить. Как объехать опасное место, свернуть мимо города.

Пусть король теперь сам на себя не похож, всё же могут найтись те, кто узнает его даже небритого и в одежде охотника.

— Помогите нам, пожалуйста! — из кустов на дорогу выскакивает девушка.

Я узнаю в ней одну из несчастливиц, которых разбойники держали в плену и использовали для удовлетворения низменных нужд.

— Там девушке плохо! Она умирает!

Хитэм натягивает поводья, и наша повозка останавливается. Я спрыгиваю и спешу на помощь.

Девушка лежит на траве и конвульсивно дёргается. Глаза закатились. Изо рта идёт пена.

На ней лишь цветастый лиф и прозрачная нижняя юбка. Всё тело в кровоподтёках и следах жестокого обращения.

Такая худенькая, молоденькая. Святые Небеса, совсем девочка, а они…

Опускаюсь на колени, подбираю с земли толстую веточку и прошу дать мне платок. Обматываю веточку тряпицей и всовываю пациентке в рот, разжимая зубы. Поворачиваю девочку на правый бок и прошу остальных придержать.

Когда судороги стихают, предлагаю перенести несчастную в повозку и самим тоже в ней разместиться.

Нельзя бросать этих девочек в беде. Они такие одинокие, измученные.

Теперь уже нет смысла искать объездные пути. И так ясно, что больную я не оставлю, пока не окажу нормальную помощь.

В городе есть лавка, можно приобрести лекарства. Я выпишу назначения и только потом поедем домой.

Хитэм воспринимает мою самодеятельность без эмоций. В нашу сторону даже не смотрит.

— Поехали, — тихо командую, и он так же молча стегает вожжами лошадь.

Девочки кучера побаиваются, со мной переглядываются и ничего не говорят. Для них он не убийца. Он их спаситель. Но его молчание напрягает.

В город прибываем уже к вечеру. Лекарская лавка закрыта.

И когда я отступаю, беспомощно подёргав ручку и признав поражение, Хитэм горделиво поднимается по ступеням и со всей дури лупит по двери кулаком.

Оглушительно и нагло тарабанит по дереву! Аж весь дом содрогается!

На втором этаже загорается свет. Ступени скрипят.

Убедившись, что аптекарь отреагировал, Хитэм возвращается в повозку, предоставляя дальнейшие переговоры мне.

Ну и ладно, с мистером Гровицем я хорошо знакома. Мне, конечно, неловко, что мы его разбудили, но и дело отлагательств не требует.

Вскоре я выхожу с нужными зельями и направляюсь на постоялый двор, где остановились на ночлег спасённые девушки. Им есть чем расплатиться, у них с собой полно награбленных драгоценностей со складов тех разбойников.

Юная пациентка уже пришла в себя, даже пытается благодарно мне улыбнуться. Получается только плохо, вымученно.

Состояние её ужасное: еле может сидеть. Даже лежит напряжённо, страдает от боли. Колени к животу подтягивает и стонет.

Если бы не Хитэм, ей недолго жить бы оставалось. Замучили бы её эти изверги до смерти.

А теперь есть шанс, что она поправится. Только как забыть всё, что с ней в этом борделе делали?

Объясняю девочке, как часто она должна принимать снадобья, в какой последовательности. Обезболивающее, а потом средство, расслабляющее мышцы, чтобы судороги предотвратить.

Обещаю назавтра приехать с проверкой и привезти ещё одно зелье, которого у аптекаря не было.

Девочки благодарят меня от души, даже плачут некоторые. Предлагают в уплату драгоценности, но я отказываюсь.

Им самим нужнее, ведь ещё добираться до родных земель на перекладных. Большинство не из этих краёв.

Выхожу с постоялого двора, когда солнце уже садится и ночь окутывает засыпающий городок. Пахнет набегающей с гор сыростью, цветущим вдоль ограды шиповником и едой из расположенной неподалёку таверны.

Я уставшая и голодная, но задерживаться и ужинать здесь мне совсем не хочется. Поскорее бы добраться домой.

Подхожу к повозке и вижу Хитэма, он стоит напротив доски объявлений. Заложив руки в карманы и широко расставив ноги, рассматривает лица «особо опасных преступников».

У меня внутри всё скребёт от нехорошего предчувствия. Ледяными иголочками страх сковывает всё нутро.

Не могу объяснить, почему волнуюсь. Просто Хитэм очень уж пристально изучает листовки.

— Я закончила. Едем? — робко его зову, забираясь в повозку.

Разворачивается и так же молча садится на козлы, с досадой бросая мне под ноги скомканный бумажный листок.

Понукает лошадь, и та устало тащит нас по мощёной дороге. Колёса отстукивают неровный ритм.

Я тянусь к комочку, а внутри лихорадочно трепещет сердце. Что там такое?

— И давно ты знаешь, кто я? — вдруг произносит король холодно и отчуждённо. — Знала и молчала всё это время? Ты поэтому замуж за меня не хочешь?