Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 43. Что ты со мной сделала?

~ Хитэм ~

Срываю решётку с петель и врываюсь внутрь.

Во мне столько гнева и оскорблённого королевского достоинства, что я готов казнить гадину прямо здесь и сейчас, не дожидаясь суда. Мешает только мысль, что так легко она не отделается.

Она должна страдать. Сначала я её сломаю!

Хватаю девицу за волосы и вздёргиваю вверх. Дышу ей в лицо, впиваясь в дерзкие и непокорные глаза. Тону в нашей взаимной ненависти, как в бешеном водовороте.

Уже ничего не соображаю. Тьма поглощает без остатка.

Обида и ярость сплетаются в гремучий коктейль, на глазах — красная пелена. Член колом, будто заговорён на мою несостоявшуюся невестушку неведомым колдовством.

Чем больше Эль сопротивляется, тем сильнее у меня по ней ломка. Хочу прямо здесь её взять, грязную, взлохмаченную и немытую. Наказать, унизить. Заставить её выкрикивать моё имя.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто не уважает своего короля?! — шиплю, пальцами сдавливая девичьи щёки.

Даже спеленутая моей силой, не способная как-то мне противиться, она умудряется смотреть на меня как на пыль. Презрительно и высокомерно, без страха и подобострастия.

— За что мне уважать короля, который слово своё не держит? — шипит змеёй в ответ, как будто и не чувствует никакой боли от сжатых волос на затылке.

— Слово?! — контроль летит к адовым псам. — Которое ты обманом у меня вырвала?! Это слово?!

Толкаю девицу к стене и припечатываю за горло. Давлю, ощущая под пальцами её ненормальный пульс. Рычу и ментальным давлением её накрываю, прогибаю волю, под себя кручу.

Сломать хочу драконьей магией, раз угрозами и запугиванием не получается. Увидеть в её глазах ужас перед неизбежностью кары. Услышать срывающую с пухлых губ мольбу о пощаде.

Почувствовать хруст ломающихся позвонков. Увидеть, как жизнь покидает её наглючие глаза и сбросить бездыханный труп к своим ногам.

Вернуть того прежнего себя, которого она забрала. Подмяла и плясать под свою дудку заставила.

Но Эль смотрит на меня лютым зверем и не боится ни капли. Хлещет меня в ответ яростью и словно тоже обидой.

Дышать ей нечем, боль наверняка чувствует, но не покоряется. Не сдаётся мне, смерти ни черта не страшится, хотя должна.

Гордячка несгибаемая! Выводит меня из себя, эмоции захлёстывают и туманят разум.

И вместо того, чтобы задушить её ко всем чертям или в пепел сжечь, я… наклоняюсь и вбиваюсь жадным поцелуем в её приоткрытый рот.

Пальцы разжимаются самопроизвольно, скользят вниз по стройному стану и сдавливают девичьи бёдра до синяков. Из горла вырывается стон, когда всё моё тело пронзает мучительным спазмом невыносимого желания.

Она в ответ мычит и царапает мою кожу до крови. Пытается укусить, но сдаётся под моим напором, и её горячий язык вступает в борьбу с моим. Стонет в мой рот и вдруг выгибается, к паху моему прижимаясь как будто нарочно.

Рычу от возбуждения и боли. Впиваюсь в сладкий рот и подхватываю ведьму под ягодицы. Заставляю обвить мой торс ногами и зацеловываю всю, как умалишённый.

Пленяю её дерзкий язычок, облизываю и засасываю до одури. Скольжу губами по шелковистой коже лебединой шеи, оставляя на ней засосы. Зарываюсь лицом в разорванное платье на груди и прикусываю сосок.

И сам теряю голову, когда её острые коготки в затылок мой впиваются. И волосы пальцами то ли тянут в порыве страсти, то ли выдрать пытаются. Завожусь тем сильнее, чем больше боли она мне причиняет.

— Э-эль… — ненавижу её за то, как она действует на меня.

Ненавижу, потому что хочу эту девку даже теперь, когда знаю, что она подлая обманщица и ни черта не раскаивается.

Рву свои штаны и дамские панталоны, лишь бы быстрее добраться до горячей плоти, готовой меня принять. Весь от нетерпения дрожу, задыхаюсь от боли в паху. Умираю и возрождаюсь, сгораю в огне жажды обладания.

Вынимаю ствол и ладонью крепко обхватываю, чтоб хоть как-то притормозить это бешеное желание. С ума уже схожу.

Провожу головкой по раскрывшимся лепесткам и шиплю, чувствуя обжигающий жар девичьей плоти, сочащейся влагой.

Эль тоже меня хочет! И от осознания этого мне совсем крышу сносит.

— Нет… — шепчет Эль, а сама трётся об меня, насадиться на член пытается.

Утыкаюсь во влажный вход и под бёдра девицу подхватываю. Вминаю пальцы в мягкую плоть, срывая с дерзкого девичьего рта стон. Резкий толчок — и теперь мы стонем в унисон оба, наслаждаясь диким проникновением.

В нашей страсти нет ничего нежного. Я грубо беру, она податливо отдаёт. Мы как два сражающихся тарантула, пытающиеся сожрать один другого.

Врываюсь в узкое лоно неумолимым тараном, не щадя девичьи чувства. В ответ Эль до крови царапает мою спину, оставляя на ней пылающие следы.

Рычу от боли и усиливающейся потребности клеймить стерву собой. Она в ответ обхватывает меня ногами и сцепляет лодыжки за моей спиной, как будто я могу передумать и остановиться.

Мозги плывут, по телу огненные вспышки — как предвестники апокалипсиса. Сгораю в этом адовом огне своего безумного желания, связь теряю с реальностью.

— Ненавижу тебя! — рычит Эль сквозь стон и зубами впивается в мою шею напротив сонной артерии, как дикий зверь загрызть хочет.

А у меня мурашки по коже горячей волной бегут прямо в пах. Насаживаю девку остервенело, словно наказываю своим членом, место её показываю.

— А я ненавижу тебя, — выстанываю ей в рот всю свою обиду, чувствуя, какой она становится тугой и тесной от подступающего оргазма.

Сжимается вокруг моего каменного ствола и сокращаться на нём начинает. Дрожит вся, от удовольствия задыхается. Кричит моё имя и царапается.

И больше я не выношу этого дичайшего напряжения. Кончаю так сильно, что почти теряю сознание. Я весь — комок концентрированного облегчения, изливающий сперму густыми волнами.

Едва дышу. В себя никак прийти не могу. Я будто себе не принадлежу. Сошёл с ума и не понимаю, что творю.

— Что ты со мной сделала? — обессиленно бормочу, лбом упираясь в липкий от пота, горячий лоб моей лживой избранницы.

Душить её хочу, пороть, наказывать унижением и болью, а вместо этого ласкаю её трепещущее под пальцами лицо и снова в губы целую. Только не грубо, как должен бы, а нежно зацеловываю, с ослепляющей, лишающей разума любовью.

— Приворожила ты меня, ведьма? — рычу отчаянно. — Опоила зельем? Ритуал какой провела? Признавайся!

Слова расходятся с делом. Пустые угрозы тают в пространстве подземелья, сгорают в огне моей жажды. В моих горячих ласках, в её ответных, жадных прикосновениях.

Наслаждаюсь каждым мгновением нашей неправильной близости, которой не должно было произойти. Хочу её снова, с той же самой силой, словно она — единственная женщина на земле.

— Дай мне противоядие, Эль, пока ещё не слишком поздно. И может, тогда я забуду о твоём преступлении и позволю тебе жить.

А она… Её такая угроза не страшит. Её вообще ничем не пронять, чёртова непокорная гордячка.

Откидывает голову назад и хрипло начинает смеяться.

Смеётся она надо мной. Над королём. Над драконом, который может спалить её дыханием за одно мгновение. Как будто считает себя бессмертной.