Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 35. Ссора

— Любишь? — хмурюсь растерянно.

— А ты что, не чувствуешь? — губами прижимается к моим, жарко-влажно целует и бедрами вжимается.

Ойкаю от неожиданности.

А этот гад с улыбкой приподнимается и бровями двигает, словно шутку хорошую придумал.

— И буду любить до утра. И завтра. И после-послезавтра. И когда поженимся!

Едва не взмывшее от радости сердце камнем летит вниз.

Закипаю от возмущения в секунду. Размахиваюсь и от души заряжаю мерзавцу пощёчину.

— А ну, — ору, — слезь!

На удивление, король слушается.

Вскакиваю с кровати и оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее. Сжимаю кулаки и соплю через стиснутые зубы.

Иду к печи босая и голая, но мне сейчас всё равно. Хватаю то, что первое под руку попадается.

Картофельные и луковые очистки летят в короля.

— Я тебе покажу, как смеяться над девушкой, которую ты обесчестил!

С рычанием бросаю в него всё. Вообще всё. И вилки, и ложки, и поварёшку. И ковш с кипятком. И сковороду с недоеденным мясом.

И баночки с приправами, которые разбиваются. И наполняют комнату перечной и травяной взвесью, от которой кашлять хочется.

И нашу одежду — в надежде, что мерзавец из дома выкатится и отправится на все четыре стороны.

Я в ярости. Ослепла от обиды и праведного возмущения. Ненавижу своего бывшего, ненавижу!

— Да что на тебя нашло! — кричит король, неумолимо ко мне приближаясь и защищаясь от «снарядов» руками.

— Не подходи! — верещу и сыплю в него проклятиями, всеми, которые знаю.

Только они не срабатывают.

Свищу, и фамильяры материализуются в доме. Ёж с фырканьем бросается под кровать, сверкая розовыми лапками. Твинк с писком летит к окну и бьётся о стекло.

Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.

А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.

Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!

Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.

— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.

Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.

Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.

Заканчивается всё моими слезами.

Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.

Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.

Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.

Он проникает в меня сквозь поры и отравляет кровь. Я больше не такая, как прежде. Я словно теперь часть Хитэма, его продолжение.

Веду указательным пальчиком по широкой мужской груди, повторяя рисунок рун. По руке, очерчивая выпуклые вены на могучих мускулах.

Мой палец замирает у запястья, где я вижу странный ожог. При виде него у меня останавливается сердце!

С шипением Хитэм отдёргивает руку и чешет запястье о бортик ванной, как будто ожог его беспокоит. И вновь кладёт руку, являя мне метку.

Она не то чтобы чёткая! Лишь бледная тень моей. Но она есть.

Я сглатываю, стараясь не паниковать. Понятия не имею, что с этим знанием делать.

Хотела ли я, чтобы Хитэм признался мне в любви? Чтобы сказал эти слова сам, своим ртом и без пошлых шуточек? Конечно, хотела бы.

Но метка истинности — это гораздо серьёзнее, чем слова. И пусть она слабо выраженная, пусть и похожа на обычное раздражение, как от крапивы. Факт в том, что неосознанно Хитэм принял нашу связь.

Ну, или почти принял. Он в процессе. Близость, случившаяся между нами, положила начало.

И как мне теперь быть? Скажу — и всё полетит в адовы котлы, весь мой хитрый план. Король разозлится и метка исчезнет?

А если я не скажу, то он когда-то задастся вопросом, что это за ожог, который никак не заживёт.

Несмело касаюсь кружочка и обвожу его контур. Дышать почти не могу, в глазах собираются слёзы. Сердце щемит.

Хитэм вздыхает. Не замечает ни моего состояния, ни внимания к его метке.

— Успокоилась? — спрашивает тихо.

— Нет, — ворчу, принимая решение оставить всё как есть.

Не стану рушить своё — наверняка короткое — счастье никому не нужной честностью. Успеется.

— Ты меня обидел.

— Ну, прости. Не думал, что ты так эмоционально отреагируешь.

— Я думала, ты серьёзно! — обвиняю мрачно. — Почти поверила. А ты…

— Куда уж серьёзнее? Я на тебе жениться обещал!

На этой ноте мы оба надолго замолкаем. Вопрос повисает в воздухе.

А может, он только у меня в голове, а Хитэму всё равно. Он просто хочет расслабиться, получить удовольствие. Жить одним днём.

Он ведь понятия не имеет, как любить женщину, а не только с ней спать. Признания и чувства — не его сильная сторона.

Спустя минут пять он снова начинает меня тискать и оглаживать. Вначале с осторожностью, потом всё чувственнее и наглее.

Целует в висок, опускается к шее и дышит учащённо. Кожу слегка прикусывает, и меня мурашками всю насквозь пронизывает. Дубиной своей по бедру моему елозит, пристраивая её поудобнее.

Потом разворачивает лицом и ноги мои разводит, сажает сверху. И смотрит пристально.

Как будто ждёт, что я ему сейчас затрещину влеплю. Готовится руку мою перехватывать.

А я тоже смотрю. Не знаю, что ему сказать. Терять мне уже вроде как нечего. А ласки у него обжигающие, устоять сложно.

Во мне токи горячие струятся, по венам волнами жгучими расходятся. Между ног влажно и ноет от потребности. Гадкий развратник и меня сделал своей копией.

Не увидев в моих глазах протеста, Хитэм к губам тянется. Обхватывает своими горячими, нижнюю сладко посасывает. Языком вкусным внутрь толкается и одновременно на член свой насаживает.

И мне опять хорошо, несмотря ни на что. Приятно, что бывший такой страстный и ласковый, что знает женское тело и умеет дарить удовольствие. Что действует так напористо и в то же время почти бережно, заставляя забыть о злости.

Смыкает губы на соске, ритмично пронзая моё лоно точными движениями, и я теряюсь в острых ощущениях.

Запрокидываю голову и вцепляюсь Хитэму в волосы. Горло рвётся от стонов, ударами сладкого огня жалит нутро.

Ноги немеют, дрожат. Тело пронизывает наслаждение, растекается по коже волнами мурашек и сладкой дрожью.

Кричу от сладкого внутреннего напряжения, хватаясь за плечи Хитэма и царапая их нещадно. Выпадаю в нирвану и улетаю в небеса, содрогаясь в муках экстаза.

Оргазм ослепляет. Лоно пульсирует, всё тело иголочками покалывает, воздуха не хватает.

Хитэм рычит и мощно сжимает мои бёдра, насаживая меня глубже. Сокращается внутри тягучими спазмами, почти причиняя боль. Как будто член его набухает до огромного размера и с великим облегчением лопается, выпуская струю за струёй.

Аромат ванильной пенки, в которой мы занимается любовью, дополняется новыми нотками. Кипарисом и солью от кожи дракона и порочным мускусом его семени, отчего я снова краснею.

И стонет мой истинный. Прижимает к своей груди и усыпает шею горячими поцелуями. Скользит губами, прикусывает кожу. Оставляет засосы. За спину придерживает и рычит.

— Какая же ты вкусная, моя Эль, — шепчет возбуждённо, словно не насытился даже на капельку. — Хочу тебя снова.

— Да ты просто зверь, — пытаюсь соскочить, но Хитэм оскаливается и возвращает меня на свои бёдра. — У меня вообще-то простуда! Я болею, забыл?!

— Я тебя вылечу, — заряжает свою очередную шутейку, но тут же стирает улыбку и нехотя разжимает руки, позволяя мне ускользнуть.

— Я тебя ночью подушкой удавлю, — угрозу кидаю, отползая к противоположному бортику ванной.

Но не ухожу. Понежиться в горячей водичке ещё хочу, мне нравится в баньке. Сгребаю пенку по поверхности и всю тяну на себя, чтобы прикрыть грудь.

— Попробуй, — совсем не боится мерзавец, просто смеётся, — люблю грубые ласки. Приму нападение за страсть и тут же лечить начну.

Вода горячая, мне в ней и так было жарко, но я умудряюсь покраснеть ещё сильнее от пошлой шуточки.

Хочу придумать в ответ что-нибудь язвительное, но из груди вырывается стон. Потому что бывший ловит мою лодыжку и начинает её массировать, расслабляя напряжённую мышцу.

Плевать, что чувствую твёрдый член своей стопой. Плевать, что он положил мою ногу так специально, извращенец. Мне хорошо… Движение пальцев завораживает.

Кладу затылок на бортик и глаза зажмуриваю. Святые пещерочки, пусть только не останавливается!

— Сегодня тебе больше не обломится, не мечтай, — предупреждаю разомлевшим голосом, не в силах звучать строго.

И чувствую, как его язык скользит меж моих пальчиков. Ахаю от удивления.

Кусаю губу и борюсь со спазмом, отозвавшимся между ног в ответ на эту ужасно порочную ласку. Вот же похотливый дракон!

— Как скажешь, — мурлыкает, точно кот, сидящий в засаде. — Сегодня можешь передохнуть. А на завтра у меня грандиозные планы.

— Это какие? — приоткрываю один глаз, щурясь насторожённо.

Хитэм загадочно улыбается.

— Вот завтра и узнаешь.