Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 39. Гнев

~ Хитэм ~

— Ваше величество! — бормочет старуха и бьёт челом так, словно вымаливает прощение.

Смотрю вопросительно на Эль, а на ней лица нет.

Белее мела, руки заламывает. Губы трясутся, глаза в старуху впиваются. Как будто чего-то похуже от неё ждёт.

Ну нет, так дело не пойдёт. Не надо пугать мою невесту.

— Прекратите истерику, — хватаю ведьму за плечи и ставлю на ноги. Стараюсь, ну, аккуратнее.

И всё равно она дёргается, словно я её обжигаю. Пучит глаза, как будто привидение увидала.

— Да, ваше величество! — повторяет испуганно.

От разбойника до короля в один миг взлететь — это ещё надо уметь. Как я так умудрился?

— Я разве похож на короля? — отшутиться пытаюсь.

А старуха в моё лицо вглядывается, как будто я породил в ней сомнения.

— Эл-ль? — шёпотом визжит.

А та молчит. Стоит с опущенной головой и губы кусает, глаз не поднимает. Как будто вся виноватая.

И это странно. Я хмурюсь, потому что её поведение меня настораживает. Что-то здесь не так.

— Вам что же, ваше величество, память отшибло? — старуха смелеет и её голос крепнет, кипящим гневом наполняется.

— Отшибло, — подтверждаю. — А Эль нашла меня на берегу реки, когда я с неба упал. Выходила, одела и накормила. Мы полюбили друг друга.

Ведьма прищуривается как детектив на допросе, услышанное ей явно не нравится. Пристально смотрит на Эль, а та продолжает молчать.

— И что же, моя ученица вам даже зелье для памяти не предложила? — спрашивает у Эль ядовито.

Та судорожно вздыхает, плечами передёргивает.

Я хмурюсь сильнее, потому что внезапно чувствую себя словно обманутым. Почему Эль на нападки не отвечает? Как будто со всеми претензиями соглашается?

— Дала, — отвечаю мрачно, чувствуя, что у меня начинает дёргаться веко. В груди будто камень ложится и тяжелеет с каждым мгновением. — Я его бутылками хлебаю, только оно не помогает.

И тоже теперь смотрю на Эль. Всё жду, когда она вступит в беседу и начнёт оправдываться. Всё объяснит, и нам останется лишь посмеяться.

Но Эль молчит, будто воды в рот набрала!

Старуха уходит в дом решительными шагами. А возвращается с моим зельем в одной руке и скалкой в другой.

— Матушка! — вскрикивает моя невеста, получив безжалостный удар по спине.

Отшатывается и спотыкается. На траву приземляется, а ведьма безудержно её скалкой колотит. Прямо не останавливаясь. И орёт.

— Ах ты змея подлючая! Наглая, лживая прошмандовка! Я тебе покажу, как нашего короля дурить! Ишь ты, жениха она себе нашла! Губищи не лопнут? Может, на императора ещё замахнёшься?!

Всё развивается стремительно, но я не поэтому стою в ступоре. Броситься невесте на помощь мешают слова старухи. Падают мне в уши горькой отравой, оседают в груди мерзкой горечью.

Эль пищит и вскрикивает от каждого удара, но не просит пощады, руками лишь закрывается. Не возражает и не оправдывается. И именно это меня останавливает.

Вдруг старуха прекращает избиение и, тяжело дыша, седую прядь с лица сдувает. На меня косится виновато.

— Извините, ваше величество, сейчас я всё исправлю! — и в дом убегает.

А я так и стою, глядя сверху вниз на свою невестушку, которая выглядит как побитая собака.

Досталось ей неслабо, красные пятна на плечах и руках уже к ночи станут синяками. И мне её вроде бы даже жалко. А вроде бы и… нет.

Внутри скребёт глухая обида. Копится и распирает ярость.

Почему она молчит?!

Ведьма выносит мне угольно-чёрную баклашку с золотой тесьмой. По сравнению с веселящим зельем из корня болотника этот пузырёк выглядит серьёзно. Только черепа нарисованного на боку не хватает.

— Всего один глоток, ваше величество, — подаёт мне с уважительным поклоном, — и ваша память вернётся.

И пинает сидящую на траве Эль ногой. Пренебрежительно, как мешок с картошкой.

Медлю всего секунду. Испытываю глубокое сожаление о потерянном счастье. Как будто я жил в сказке, а злая ведьма пришла и всё разрушила.

Вот только злая здесь, похоже, не старуха, а Эль. И от этого всё внутри болит, горит и перекручивается.

Опрокидываю бутылку и глотаю вязкое содержимое с запахом грязных носков.

Ну, разумеется. Это только зелье подлости и предательства имеет приторно-сладкий вкус и опьяняющий эффект. По-настоящему лечащее на вкус всегда как дерьмо.

Только теперь Эль поднимает на меня глаза. В них колеблется не сожаление, но страх. Не вина, а какая-то мрачная ярость. Непокорность. Обида.

И ожидание. Как будто я сейчас сделаю то, чем она меня попрекала.

Она точно так же на меня смотрела, когда замуж отказывалась идти.

«Твоя клятва Валя ничего не стоит. Потом ты вспомнишь и от обещаний своих откажешься. Скажешь, что действовал по незнанию».

И она ведь права. Знала, собака, на чью кость покушается. Знала и врала. Подло пользовалась моим состоянием.

И похоже, она поняла с первого дня, кто я. Узнала и молчала, когда решила женить меня обманом.

Всё это крутится в голове очень быстро. Паззлы едва сложить успеваю, как начинаю прозревать.

Словно с разума вдруг падает пелена. Весь туман рассеивается за считанные мгновения. Правда ударяет поддых ржавым лезвием. Кувалдой бьёт под колени.

Я как будто выше на голову становлюсь и в позвоночнике стержень. Из груди поднимается волна огня, растекается горячей лавой по телу.

Эль отшатывается, старуха снова падает на колени и начинает молиться.

А я на свои руки смотрю, на воспламеняющиеся под кожей вены, на образующуюся из огня чёрную чешую. Чувствую небывалый прилив энергии и неподъемного груза воспоминаний.

Это всё обрушивается на меня как оползень, который ни остановить, ни замедлить. Погребает под собой.

Я чувствую себя так, будто был свободным и лёгким, а теперь вешу десятки тонн и удерживаю плечами гору.

Но я и вправду вешу намного больше. Потому что старуха и девица расползаются в разные стороны по траве и выглядят слишком мелкими.

Я же вырастаю над яблонями, которые объяты пламенем. А рёв, который я слышу каждой своей напряжённой клеткой, вырывается из моего горла.

Мои передние лапы с грохотом опускаются на землю. Она содрогается, старуха и Эль подпрыгивают и визжат. Одна бросается в дом, другая — прямиком в лес.

А я настолько ослеплён яростью и обидой, что хочу сам взять в руку скалку и отходить обманщицу без сомнений и капли жалости.

Потому что я, чёрт возьми, король! Не разбойник, которому стыдно на собственную фотографию смотреть. Не дровосек, не строитель и не охотник, уговаривающий крестьянскую девку ноги раздвинуть.

Я король. Я дракон. Я — власть! И всё на этой земле — моё!

Вот только девка, посмешище из меня сделавшая, за деревьями скрывается, только пятки сверкают. Мелькающее пятно её светлого платья из поля моего зрения пропадает, и меня накрывает тёмным, слепящим гневом.

Весь лес сотрясается от мощности моего рычания.

Взмываю над вершинами и поливаю их огнём. Да так, чтоб лишь одну дорожку чистую между ними оставить.

По ней и бежит моя несостоявшаяся невестушка. Торопится. Ищет, где спрятаться.

А я над ней парю, огнём ей на пятки наступаю и в тупик загоняю. К скале, на которую приземляюсь, сгорая от жажды возмездия и желания сурово наказать.