Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 16. Фу!

~ Хитэм ~

Спросонья не понимаю, чего она так орёт. И тычет в меня перстом, будто я совершил ужасное преступление.

Лицо у неё покрывается красными пятнами. Эль задыхается, аж слова от злости проглатывает.

— Ты! Ты! Ты… — обвиняет бездоказательно. — Что ты наделал?!

Ой, всё. Что ей опять не так? Ну до чего же замороченная девица. Я просто спал!

Неужели я даже во сне её раздражаю? Не прополол на заре её адовы грядки? Не убрал со стола рыбные потроха?

спал как зайчик, честно-пречестно

Тут я чувствую, что яйца мне ломит так, будто они лопнут прямо сейчас.

Опускаю глаза. Вижу свои спущенные штаны и торчащий ствол, синюшный от готовности выстрелить. Головка и крайняя плоть блестят от смазки, которая не из воздуха взялась.

И до меня, наконец, доходит…

Это я прямо во сне девицу под себя подмял? Инстинктивно? И почти совершил над ней акт насилия?

Ну уж нет, не припомню такого. С памятью у меня, конечно, сейчас не очень, но во сне девица от удовольствия стонала и сама ко мне прижималась.

Ну не мог я принять её крики боли за наслаждение!

И она точно получила разрядку. Помню это отчётливо, пусть даже и принял всё за сон.

У меня и пальцы блестят от её соков, запах девичьего возбуждения ни с чем не спутать. Не всухую я к ней приставал, она текла!

Подношу пальцы к носу, чтобы убедиться, что прав. Жадно их облизываю и снисходительно ухмыляюсь, глядя в её возмущённые глаза. Сладкая, сочная, мм...

Значит, получать удовольствие ей понравилось, а как ответное доставить — она в кусты?

— Возвращайся в постель, Эль, я с тобой ещё не закончил, — приказываю непрекословно.

Обвиваю ладонью ствол, который уже дымится от перенапряжения. Хочется погрузить его в горячее лоно, хоть вой. Корёжит от возбуждения всё тело.

Эль собирается высказать мне очередную претензию, но я провожу по стволу туда-сюда, и она подвисает.

Смотрит на член и даже вдох сделать не может. Рот приоткрывает и становится настолько пунцовой, будто у неё сейчас случится кровоизлияние.

Но не отворачивается. Словно гипнотизированная, наблюдает, как я всё быстрее рукой наяриваю.

Её взгляд шокированно-невинный мне всю резьбу срывает. Возбуждаюсь так, что искры летят.

Не могу уже остановиться, хоть как нужно напряжение сбросить. Или я за себя не ручаюсь.

А она смотрит, и это еще хлеще заводит. Словно я сейчас в её лоно долблюсь, а не в пустоту. Накрывает меня с головой, в глазах темнеет, в ушах кровь ревёт.

С облегчением выпускаю струю себе на живот и только тогда осознаю, что картина эта не для девственницы точно была.

Только поздно. Я уже это сделал.

Заняло-то всего несколько секунд, ничего страшного не произошло. Но у Эль такое лицо, будто её стоя выключило. Никак в себя не придёт.

И вот эта её реакция потрясения будто в самое моё сердце выстрелом попадает. Прошивает насквозь электрическим разрядом, воспламеняет вены, сбивает дыхание. У меня снова встаёт!

Откидываюсь на подушку, похлопываю довольно по матрасу рядом с собой.

— Видишь, как сильно хочу тебя? — доверительно сообщаю в надежде на сострадание. — Возвращайся обратно, ещё тебя поласкаю.

Отвисает.

Поднимает глаза и глядит на меня так, словно я — монстр, на её глазах сожравший младенчика.

— Фу! — выдаёт.

И так морщится, будто я заставил её грязный носок лизнуть.

— Меня сейчас стошнит.

Так, а вот это вот мне уже не нравится! Что значит — стошнит?!

Я тут перед ней душу обнажил, а она в неё плюнула!

Убираю член под одеяло и сердито хмурюсь.

А девица кулачки свои сжимает и так дышит, будто из дома воздух весь выкачали. Пятнами багровыми опять покрывается.

— Ты вообще страх потерял?! — вопит. — Как ты мог это своё… — рукой машет в сторону члена, который теперь не видит, — передо мной вот так… вывалить. И это вот своё… делать!

И рукой так показательно двигает, что я опять чувствую прилив крови к паху. Очень, твою мать, сильный.

— Так ты убежала, — не понимаю её возмущения, — что ещё оставалось?

— Что еще?! — ресницами хлопает оторопело. — Не делать… своего этого!

— Как же не делать, когда сводит всё? — мы как будто на разных языках говорим, друг друга не понимаем совсем. — Ты же не дала! Сама удовольствие получила, а меня на серединке бросила. Могла бы помочь, но нет. Вот и пришлось как-то справляться. Это, между прочим, больно, когда прервано!

Глаза у неё такие круглые от моих слов становятся, что я вообще перестаю что-либо понимать. Каждая моя фраза будто под дых её ударяет.

— Ну хотя бы… — выдыхает она и глаза отводит, рисуя в воздухе неопределённый жест рукой, — не при мне…

— Ты сама смотрела, тебя никто не держал, — напоминаю, и её щёчки опять становятся обольстительно-пунцовыми.

И хочу я её в этот момент просто до невозможности! Чтобы подо мной вот так же заливалась румянцем, чтобы дрожала и постанывала, и просила большего.

— Я не… — запинается, не знает, что сказать. — Я случайно. Это шок был, потому что ты… ты не должен был так меня смущать.

Знаю я. Но не удержался.

— Это некрасиво. Неправильно. Грязно и противно, — продолжает меня отчитывать. — Как теперь забыть?

— Не надо забывать, — усмехаюсь. — Постепенно привыкнешь.

— Привы…что?! — набирает в грудь воздуха и словно давится им.

— Ну, когда-нибудь девственности придётся лишиться, — пожимаю плечами. — Сейчас противно, потом понравится. Ещё добавки просить будешь.

— Да я тебя!..

Бросает фразу на полуслове, разворачивается и идёт решительными шагами к… алхимическому столу.

Напрягаюсь от нехорошего предчувствия. Что эта недотрога задумала?!

У меня член всего один, а она что-то бормочет о лишении меня мужских способностей.

Натягиваю под одеялом штаны, завязываю покрепче кушак и готовлюсь смыться, если со склянкой какой вернётся. Погуляю, пока обиженка моя не остынет.

Что я такого сказал?! Чистую правду же.

И вдруг она так ахает, словно что-то ужасное видит.

Соскакиваю с постели, подхожу посмотреть, чтобы помочь. И чувствую, как у меня волосы встают дыбом и начинают шевелиться на загривке.

Потому что в руке она держит тот камешек из пирамидки, который я случайно расколол.

Где кот, когда он так нужен для защиты? Похоже, я сегодня не только мужского достоинства могу лишиться…