Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 32. Жар

~ Хитэм ~

Возвращаюсь с охапкой свежих поленьев и от досады скриплю зубами.

Потому что я опоздал. Эта хитрая бестия уже вымылась и сбежала!

Я надеялся, что сытный ужин уже задобрит, а банька и вовсе разморит. Что она пролежит в ванной дольше — девочки ведь любят понежиться! И в итоге смягчится, позволит мне париться с ней, а там, глядишь, и…

А если уснёт, тогда вообще проще простого. Я отнесу её в свою постель сонную и довольную. И сделаю своей, опомниться не успеет.

Только вот дверь баньки настежь открыта, Эль внутри нет. Скрежет раздаётся с чердака — это моя упрямица двигает сундук, чтобы забаррикадироваться от меня на ночь.

Скалюсь во все тридцать два зуба. Представляю, как он она пыхтит и тужится, злая как чёрт. Такая раскрасневшаяся, страстная! Ух!

Скидываю поленья и поднимаюсь по лестнице. Собираюсь постучать. Пока ещё вежливо.

— Я наложила на входное отверстие заклинание полового бессилия! — тут же припечатывает через преграду, и я руку отдёргиваю моментально.

Вот же с…

Сразу начинаю закипать. Да сколько можно меня мариновать-то! Никакого терпения уже не хватает!

— Я сейчас наложу с обратной стороны такое, что ты вообще не выберешься! Так и будешь сидеть внутри! — рычу, еле сдерживая растущее бешенство. — Оголодаешь — сама умолять меня начнёшь. Выпущу только за постель!

— Ты не сможешь, — голос у неё насмешливый и совсем не испуганный. — Потому что не умеешь заклинания накладывать. А если и умел, то забыл.

Стерва!

Умолять я её больше не собираюсь. Ухаживать, из кожи вон лезть — тоже. Надоело!

Спускаюсь по ступеням, грохоча ногами так, что лестница содрогается. Решительно иду под навес, куда сложил хозяйкины вещи.

Вытаскиваю чёрную книгу заклинаний и усмехаюсь. Не умею и забыл, значит? Ну, держись, Эль!

Устраиваюсь в постели с книгой в руках, поправляя член, который болит уже даже в спокойном состоянии. Яйца каменные.

Как я жил до этого? Как сбрасывал это чёртово напряжение? Как?! Я с ума сойду скоро!

Листаю чёрные страницы с золотыми буквами, отхлёбывая приторно-сладкое зелье для памяти. Один хрен не помогает, но эффект от него мне нравится — лёгкое головокружение приятное, мозги разжижаются, тревоги отлетают.

Только это и помогает мне держаться. Я словно забываю на время его действия о насущных проблемах. Даже о стояке.

Ищу какое-нибудь заклинание вроде приворота. Не хочет Эль по-хорошему, сделаю по-плохому.

Не понимаю, зачем нам снова ждать! Я же слово жениться дал! Чего такая упёртая баба?

Нахожу нужное заклинание уже после полуночи, когда в сон безнадёжно клонит. Засовываю книгу под матрас, чтобы с утра Эль не отняла. Гашу свечи и ложусь, начинаю кемарить…

И тут вижу белый силуэт в проёме двери!

Подскакиваю и глаза таращу на привидение, которое покачивается, словно стебелёк на ветру. Колеблется и за косяк держится. И пёрышком падает.

И что-то толкает меня вперёд, какой-то необъяснимый испуг! Инстинкт, сработавший быстрее логики.

Подхватываю Эль у самого пола, не дав удариться. Встаю, держа её на руках, прижимаю к себе и шокированно в её лицо вглядываюсь.

— Со мной что-то не так… — бормочет она, с трудом цепляясь за мой пристальный взор. — Мне плохо…

— Конечно, тебе плохо! — рычу и несу её к себе в постель, укладываю на подушки и в сторону сдвигаю одеяло, не разрешая укрыться.

Всё, как я и хотел. Вот только бледная моя Эль, как смерть. Глаза лихорадочно блестят, на лбу испарина.

Кожа горячая, ладони мне обжигает. Дыхание поверхностное и мучительное.

— Надо было думать о последствиях, когда ты мокла под дождём на холодном ветру! — ругаюсь как ворчливый старик, набирая в таз воду и принося вместе с махрой. — Если бы гордость свою обуздала и дала мне тебя пропарить, не простудилась бы!

— Что ты делаешь?! — визжит и вмиг оживает, когда я её мокрой махрой начинаю безжалостно обтирать.

— Лежи, я сказал! — дёргаю к себе за ногу и коленом к кровати прижимаю, прикладывая мокрое полотенце к обнажённой коже везде, где нахожу.

— Не надо! — орёт и дерётся, как кошка дикая, но я неумолим. — Мне уже лучше!

— Будешь спорить — свяжу! — грозно предупреждаю, и страдалица замирает, недовольно пыхтит только и глазами в меня злобно зыркает.

— У хозяйки среди зелий есть микстура от простуды, — пищит сквозь зубы, не нравятся ей холодные прикосновения тряпки.

А мне нравились? Когда она меня по лицу полотенцем лупила?

— Эй, ты чего! — возмущается непритворно, когда я закидываю её на плечо и иду на поиски её волшебного зелья.

— А то я не знаю, что ты сбежишь тут же, едва я за дверь выйду.

Молчит. Видно, угадал я её намерение.

Захожу под навес и раздуваю масляный фонарь. Спиной к барахлу хозяйскому поворачиваюсь, придерживая свою девочку за сладкую задницу.

— А можно меня поставить? — ворчит, но слышу, как склянками гремит, ищет нужную.

— Нельзя, — отрезаю и по ягодице прикладываю.

Слегка, но эта заноза взвизгивает и сердито сопит. А я скалюсь довольно и подмигиваю коню, который косится на меня насторожённо.

— Нашла, — выдыхает, и я обратно её несу, попутно спотыкаясь о мёртвых мышей, лежащих на пороге.

Отпинываю их разъярённо.

— Достал меня этот ёж, зачем он дохлых грызунов на порог таскает?!

Ещё и аккуратненько так рядочком выкладывает.

Я первый раз когда на них наткнулся, чуть инфаркт не схватил. Думал, это ежиха разродилась и они сейчас по всему дому расползутся как тараканы.

— Так он отчитывается о проделанной работе, — невозмутимо Эль объясняет. — Похоже, он принял тебя в семью.

Закатываю глаза. Кот тоже принял, судя по всему. Не прибежал и не вцепился мне в волосы, когда Эль белугой орала.

Значит, я могу теперь с его хозяйкой что хочешь творить. Кот дал добро.

— Наверх, — командует моя ноша, но я скалюсь недобро и сворачиваю к своей кровати, вжимая пятерню в её мягкую задницу.