Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 21. Замуж возьму!

~ Хитэм ~

Ах, коза какая, у неё выходит слегка меня отрезвить. До брака она себя бережёт! Вот ведь…

Чистая она, правильная. Памяти во мне нет, но ощущение такое, словно я таких непорочных и принципиальных девиц прежде не встречал.

Грязью её запачкать своей — всё равно что отобрать любимую игрушку у младенчика.

И, проклятье, во мне откуда-то шевелится совесть. Не хочется девке портить жизнь, отнимать шанс на счастье, о котором она так грезит. Эль добрая и хорошая, разбивать ей мечты стал бы только последний подонок.

Но я уже слишком заведён, чтобы отступиться.

Нападаю с жаркими поцелуями, и она вновь поддаётся. Пальцами ласкаю влажное, набухшее лоно, губами выпиваю каждый удивлённый вскрик, наполненный наслаждением.

Мой расчёт был верен: раз нельзя нахрапом девицу взять, стоит попробовать нежностью. Чуть поухаживал, проявил заботу, и она растаяла.

Стыд режет за грудиной: какая же я всё-таки сволочь. Она же ясно дала понять, что не хочет, а я всё равно своё взял.

Неужели я и раньше был таким мерзавцем? Может, Эль права, и у меня это прямо на лбу выбито? Что я развратник и гад.

Ищу в себе хотя бы толику благородства, иду на компромисс с самим собой.

— Не трону я твою девственность, — обещаю недовольно и кладу её маленькую ладошку на свой каменный ствол. — Но ты должна мне помочь.

Девчонка уже бьётся в таком экстазе, что даже не замечает моих бешеных фрикций. Слабо сопротивляется, но я лишь крепче сжимаю её пальцы и довожу нас обоих до финала.

И это феерически хорошо. Всё тело колотит удовольствием, по венам несётся дикий огонь. Горит в животе, за грудиной и даже в глотке, так сладко и чувственно кончает моя девочка.

В мозгах неприятно зудит мысль, что девственность Эль приберегла для другого мужчины. Мной брезгует, я её недостоин.

И тем сильнее хочется стать её первым и единственным.

Не могу надышаться персиковым ароматом моей девочки. Втягиваю носом у основания светлых волос горьковато-шоколадный привкус и словно впадаю в нирвану.

На миг даже отключаюсь, плыву в каком-то сладком тумане. Наслаждаюсь мгновением нашей близости.

Ровно до момента, как она начинает плакать.

Адовы псы, ну что такое! Я же её не тронул!

— Эль?

Сворачивается клубочком ко мне спиной и всхлипывает тихонечко. Ну, прямо жалкий котёнок, которого я обидел.

— Ты отвратителен, — бормочет и дёргает плечом, когда пытаюсь приобнять.

И нервно вытирает о подол руку, испачканную моим семенем.

— Ненавижу!

А мне вдруг так дерьмово от её реакции становится, что хочется время вспять отмотать и поступить по-другому.

Да только поздно. Я всё испортил.

— Прости, — само срывается с языка. Хотя не знаю даже, за что.

Я чувствую себя таким же испачканным, как, должно быть, и она. Ну, или ей хуже.

И вру, чтобы хоть как-то оправдаться и в её глазах немного отмыться. Вдруг это становится для меня важным, чтобы простила.

— Прости, я не хотел, я не собирался…

Ложь льётся легко, и от этого ещё противнее. Сам себе отвратителен.

— Но ты такая чувственная и сладкая, я не смог удержаться. Когда на тебя смотрю, думать могу только об одном. А когда трогаю, барьеры сносит. Хочу тебя круглыми сутками, и когда бодрствую, и когда сплю. Эль… ты же такая красавица, — а вот здесь всё правда.

Всхлипывать она начинает потише, и я приободряюсь.

— Я больше не буду, — клянусь на голубом глазу.

Да чёрт его знает, смогу ли в другой раз удержаться. Вряд ли.

— И замуж тебя возьму! — приходит гениальная мысль.

Ну точно, поженимся — и она сразу простит. Перестанет выкручиваться. И даст!

И тут Эль начинает нервно, сквозь всхлипы смеяться.

И это как будто жалит. Самолюбие уязвляет. Что опять не так?

— Да как же ты женишься, если даже имени своего не помнишь?

— Валь, — кривлюсь, но произношу это бесячее прозвище, которое она мне выдала. — Фамилию любую придумаем, документы новые сделаем…

Разворачивается и смотрит на меня круглыми глазами. Но хоть уже не рыдает и на том спасибо.

— А если ты уже женат? — как топором отсекает. — Вдруг твоя жена возьмёт и объявится?

— Не женат, — уверенно демонстрирую пальцы без колец.

Прищуривается подозрительно, будто в преступлении уличает.

— Ну что не так? — сдуваюсь. — Хорошее же предлагаю.

— Ага, хорошее, — язвит и впивается в меня колючим взглядом. — Чтобы я потом дома сидела, пока ты ни одной юбки не пропускаешь? Думаешь, я поверю, что ты хранить верность будешь?

Тут мне сказать нечего. Наобещать можно с три короба, да кто мне поверит. Я себе сам не верю. Выходит, я и правда неподходящий кандидат.

— Отказываешься выходить за меня? — щурюсь оскорблённо.

— Отказываюсь! — выпаливает, даже и секунды не раздумывая.

Ну какая коза!

Вот только от идеи отдать её другому мужику внутри словно змеи сворачиваются и за кишки кусают. Яростно грызут, отравляют мозг и кровь ядом.

Понимаю вдруг, что ревную. Мне она должна принадлежать, мне. Никому не хочу её отдавать.

Засыпаем на том же самом месте, повернувшись спинами друг к другу, как поссорившиеся супруги. А просыпаемся в сладком поцелуе.

Губы Эль мягко и податливо раскрываются под моими губами, член топорщит штаны и упирается в её плоский живот.

И как только осознаю, что девчонка спит, пока я нагло её тискаю, разжимаю руки.

Выползаю с нашего общего ложа и быстренько одеваюсь, пока она не проснулась и не выбила мне дурь из головы.

Ну вот, я же молодец, да? Проявил терпение? Ещё не поздно всё исправить!

Утро проходит безмятежно, не считая моментов, когда я слишком пристально рассматриваю Эль, а она в ответ густо краснеет.

Платье надела, а перед моими глазами всплывают её мягкие изгибы и пышные формы в ночном мраке.

Руки помнят хрупкость и отзывчивость невинного тела, в ушах переливаются её стоны. На языке персиковый вкус поцелуя, ощущение пухлых, податливых губ.

Во рту скапливается слюна, яйца болят. Где взять это адово терпение?

Может, и для усиления благородства существуют какие-то зелья? Потому что его во мне нет!

Оно испаряется, стоит взглянуть на очаровательно смущённую Эль и её часто вздымающуюся грудь, которую я вчера сладко мял и даже язычком облизывал.

Поэтому, как только мы поднимаемся на гору, оставляю девицу собирать цветочки возле дороги, а сам спешу к отвесному склону. Где в ослепительной высоте покачиваются неприступные каменные гнёзда.

Сейчас я этим гарпиям задам!