Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 30. Неравноправие

Я злюсь. Пешком иду в город, ругаюсь на весь лес и ненавижу себя за самонадеянность.

Конечно, всё складывалось слишком уж хорошо, чтобы сказка стала реальностью. Так легко не бывает. Судьба бьёт наотмашь пощёчиной, если ты слишком многого у неё просишь.

Зачем Хитэм побрился?!

Прихорошился он к церемонии, видите ли! Хотел выглядеть достойно! Дурак!

Свадьбу пришлось отложить. Еле убедила его, что ему нельзя теперь появляться на людях, пока снова не обрастёт. Его же сразу узнают!

Он порывался подвезти меня хотя бы до пригорода, но я была слишком сердита и ушла одна.

Дорога занимает несколько часов. Уже жалею, что отказалась от коня и не поехала верхом. Ноги болят, а мне ещё потом в гору возвращаться.

Девочки рады видеть меня, двери открывают с улыбками. Угощают горячим чаем с медовыми крендельками. Их только трое, остальные уже уехали.

Моей главной пациентке заметно лучше: она может сидеть, на щеках румянец проглядывается. Ест уже с аппетитом.

Отдаю ей эликсир на основе яда гадюки, он способствует восстановлению женских функций. Заживляет повреждения и лечит от бесплодия. Описываю состав, чтобы другие тоже воспользовались, если им нужно.

Девочки благодарят меня со слезами и обещают лично довезти пострадавшую девочку до дома. Мы прощаемся тепло и душевно.

Захожу к аптекарю, сдаю ему излишек корня болотника и уцелевшие снадобья. Выручаю немного денег и выхожу на потемневшую улицу.

Небо хмурится, накрапывает дождь. Температура воздуха падает, а плащ я забыла в повозке, когда ушла от своего несостоявшегося муженька.

Разочарование такое сильное, что плакать хочется. Я сейчас уже вышла бы замуж, если бы Хитэм не поступил так глупо.

Подхожу к стенду с пропавшими без вести и читаю объявление под знакомым до боли лицом. Глаза вылезают на лоб.

Получается, король вовсе не пропал, а «инкогнито путешествует по королевству, чтобы стать ближе к народу и узнать об их чаяниях». Какая… хм, интересная формулировка.

Предлагается игра. Кто узнает средь люда короля, должен прислать телеграммой название города в Отдел гражданских жалоб и предложений. С пометкой «лотерея», не раскрывая личность короля. И ждать итогов розыгрыша. Победитель получит денежное вознаграждение.

Хитро! Чтобы не поднимать панику, что королевством сейчас никто не управляет, придумали эту схему.

Только вот знаю я простых людей, и Отдел жалоб точно сейчас завален телеграммами, не имеющими никакого отношения к реальности.

Дождь льёт всё сильнее, и я забегаю в храм, чтобы переждать непогоду.

Стряхиваю влагу с волос, скромно сажусь на последнюю скамью и смотрю на служителя, гасящего свечи после прошедшей недавно службы.

Он кивает мне с улыбкой, и я опускаю глаза. Стыд заливает грудь до краёв. Я ужасная лгунья, мне здесь не место.

Мягкая ладонь ложится на моё плечо, и я содрогаюсь вся. Меня будто кислотой обжигает.

— Моя подруга хотела обманом выйти замуж, — шепчу, еле сдерживая рыдания.

Спонтанная исповедь находит живой отклик в этом добром храмовике.

— А он?

— Он? — кусаю губу, вновь чувствуя накатывающую обиду. — Он отказался от неё. Предложил обойтись без свадьбы. Хотел и дальше развлекаться, а её использовать лишь для продолжения рода. Она пошла на хитрость, чтобы исправить эту несправедливость. Что ей за это будет?

Испуганно поднимаю глаза, но служитель не выглядит строгим. Смотрит сочувственно.

— Они оба поступили плохо, — мягко произносит. — Но вокруг столько достойных женщин и мужчин, пусть обратят внимание на других? Зачем мучить друг друга?

— Вы не понимаете! — отчаянно хриплю. — Он её истинный! Она не может выбрать другого!

— О, ну тогда всё проще простого, — улыбается храмовик. — Истинная связь — священна, её разорвать нельзя.

— Но он не хочет жениться! — обиженно напоминаю.

— В подобной паре это необязательно.

Слова мужчины меня ранят. Как будто даже Святые на стороне короля.

— Истинность имеет приоритет, — продолжает свою отповедь храмовик, усугубляя моё возмущение. — Все остальные законы пред ней теряют силу. Если истинность подтверждена, двое уже всё равно что муж и жена. Венчание — это лишь формальность, закрепляющая выбор и дающая фамилию. Если девица была замужняя, её первый брак аннулируется. Если…

— Спасибо за разъяснения, — поднимаюсь и вздыхаю, глядя на сплошную стену дождя.

Всё равно хочу уйти. Сердце выжигает обида. Боль в горле комом стоит.

А стыд — испарился. Я в своём праве. Оно должно действовать в обе стороны. Хитэм — мой.

Женщина не имеет голоса. Её не защищает ни религия, ни закон. Только она сама себя.

Если король узнает во мне истинную, то меня осудят все, а ему посочувствуют. Меня ждёт суровое наказание и всеобщее порицание. А ему будут аплодировать.

А о том, что он прислал мне в том письме, кто-нибудь вспомнит? Или «это другое»?

Добрый служитель приносит мне зонт и жертвует плащ. Как бы там ни было, благодарно принимаю от него помощь. Он ведь не виноват, что у нас такие законы.

Забегаю в кондитерскую и покупаю сухих пекарских дрожжей для пирогов. Ваниль и кориандр для отдушек.

Беру немного свиного жира в мясном, чтобы делать простые похлёбки более сытными.

Гроза уже успокаивается, и дождь едва моросит, ударяясь о мой капюшон. Воздух напитан свежестью и озоном, полевые цветы и злаки пахнут ярче, душистее.

По мостовой бодро цокаю каблучками, а вот горную дорогу размыло. Сапожки быстро намокают и тяжелеют, съезжая в лужи по размокшей грязи.

Упорно иду вперёд. Я надеялась вернуться домой до темноты, но уже не успею. Страшно немного.

Погода опять портится. Сверкают молнии, дождь ударяет с новой силой. Поднимается ветер, раздувая полы плаща, и моё платье тоже насквозь становится мокрым.

Выбиваюсь из сил, уже мочи нет идти, преодолевая потоки воды. Ищу раскидистое дерево, чтобы переждать грозу и перевести дух.

Как вдруг из пелены дождя выступает всадник на чёрном коне.

Сначала пугаюсь и отшатываюсь. Потом потрясённо узнаю Хитэма и замираю, глазам не веря.

Он спрыгивает с коня и идёт ко мне. На его лице — явственное облегчение. Он что, переживал?!

— Так и знал, что у тебя мозгов не хватит переждать грозу в городе! — сердито орёт, забирает мою дорожную сумку и вешает на своё плечо.

Хватает за локоть и тащит к коню. Подсаживает, даже не спрашивая, хочу ли я его помощи. Обращается как со своей собственностью!

Или как с… женой, — мелькает странная мысль. Мы ругаемся, как супруги.

Пыхчу, но совсем не нахожу колких слов возражения, потому что он, чёрт возьми, прав. Глупо было соваться в горы в такую бурю.

Стоило переночевать на постоялом дворе, девочки приютили бы меня с удовольствием, даже денег не взяли бы. Но я же упёртая.

— Прости… — бормочу, когда Хитэм запрыгивает позади меня и разворачивает коня.

— Что? — орёт мне в самое ухо намеренно громко. — Не слышу!

Всё он расслышал, гад! Злюсь и таю. Тепло любимого меня окружает, в его объятиях чувствую себя защищённой. Как же мне хорошо, что он за мной пришёл! Не бросил меня в беде!

Конь молодой и крепкий, легко несёт двойную ношу и не боится молний. А может это Хитэм им так искусно управляет.

Одной рукой обнимает меня, крепко прижимая к своей груди, другой держит поводья. Коленями тоже меня сдавливает. В седле как влитой.

И всё равно я стучу зубами, когда подъезжаем к домику.

Король ссаживает меня с коня и уводит животное под специальный навес, которого раньше здесь не было. Там теперь настоящее стойло.

Смотрю на новую дверь взамен старой, поломанной, глазами хлопаю. Когда Хитэм успел всё это сделать? За один день!

Но самый большой шок поджидает меня внутри дома.