Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 71. Чары

Я расслабляю пальцы, и ненужный браслет падает на кровать.

— Я не воспринимаю твою новую внешность как старость, — ласкает Хитэм моё лицо. — Скорее уж, как проклятие. А если бы я вдруг стал седым и старым, ты бы от меня отказалась?

— Конечно, нет, — не задумываясь, отвечаю. — Но старому королю иметь молодую жену — не зазорно. А если наоборот, то это вызовет в обществе раскол и неодобрение. Шушуканье. Смех.

— Никто не посмеет, — подхватывает меня под бёдра и меняет положение на постели. — А если кто вякнет, язык отрежу.

Теперь он лежит на спине, а я — сижу на нём.

Бретели съезжают с плеч, сорочка собирается на талии, обнажая мою пышную грудь. Если бы я не была кормящей мамой, выглядела бы, наверное, совсем печально. Но хотя бы за форму груди я не волнуюсь, она красивая, полновесная.

Медленно седлаю своего мужчину, вбирая его твёрдый член. Оба стонем от удовольствия, мурашки разбегаются по коже и ударяют в низ живота.

Хитэм хватает меня за бёдра и насаживает сильнее. Приподнимается, и контакт становится ещё теснее.

Двигаться начинает в горячем ритме. Каждый новый толчок — глубже. Ощущения — слаще, острее.

Я забываю обо всём, когда мой истинный с рычанием ускоряется, одной рукой придерживая за талию, второй — сжав волосы на затылке. Учит меня скакать на нём наездницей, быстрее, сильнее.

Изгибаюсь от удовольствия, накатывающего волнами с каждым толчком. Задыхаюсь, когда Хитэм покусывает шею и обжигает хриплым дыханием. Захватывает в плен сосок, и я кричу.

Это так горячо, так отчаянно. Мы оба — на грани. Сгораем в огне нашей страсти.

Метки пульсируют, раскатывая жар магии по венам. Достигая чресел, жар подпитывает костёр.

Это сильнее в сто раз, чем всё, что было между нами до этого. Эмоции переплетаются, струны натягиваются и звенят. Взаимные чувства многократно усиливаются друг другом.

Я лечу к вершине стремительно. Умираю и возрождаюсь в объятиях истинного, когда меня накрывает мощным оргазмом.

Ощущение, что я самовозгораюсь, не затихает, а становится вдруг невыносимым. Рвётся из грудной клетки зверем, требующим свободы. Метка словно растекается под кожей и теперь жжёт всё тело, я сгораю до пепла, до самых костей.

Кожа покрывается скорлупой, которая с глухим хрустом трескается. Чувство перерождения застигает меня врасплох.

Электризуется воздух, поднимая волосы. Частицы магии разлетаются, как в замедленной съемке. Весь мир застывает, течение времени на миг останавливается.

Я словно взлетаю в воздух и парю, всей кожей ощущая полное обновление.

А затем мир взрывается.

Осколки меня прежней разрезают воздух и растворяются в нигде. Ударная волна высвобожденной энергии выбивает стёкла в окнах, рвёт занавески и разбивает всю посуду в доме.

Запах огня слизистые обжигает. Звук оглушает. А когда зрение и слух возвращаются, из детской раздаётся плач Тэми.

— Ой! — скатываюсь с мужчины, возвращаю сорочку на плечи и спешу к дочери, которую мы разбудили.

— Лори! — Хитэм что-то хочет сказать, но я спешу.

Малышка вывернулась из пелёнок и сучит ручками-ножками, недовольно морща носик.

— Лоо-рии, — приобнимает меня Хитэм и целует в висок, с интересом заглядывая через плечо.

Обжигающе гладит и мнёт мою талию, пока я шустро меняю дочке мокрую пелёнку, заворачивая её в сухую и чистую.

Кладу на бочок и толкаю люльку, которая равномерно раскачивается, усыпляя малышку снова.

И чувствую бедром, что мой мужчина снова меня хочет. Он не отпустит меня сегодня ни на минуту. Нас ждёт бессонная ночь.

Я тоже соскучилась. Очень.

— Ло-ри, — шепчет, утягивая меня за собой. — Ну же. Идём скорее. Что покажу.

И не к кровати ведёт, а к единственному уцелевшему зеркалу в доме. Только трещинка маленькая в уголке.

— Какой бардак мы устроили, — ворчу, переступая через валяющиеся повсюду осколки и не сразу понимая, что именно он мне показывает.

Пока он не берёт меня за подбородок и не заставляет посмотреть на своё отражение.

— Чары разрушились, — за шею прикусывает и вжимает между моих ягодиц свой твёрдый орган, пока я шокированно пялюсь на себя в зеркало.

Растрёпанная и раскрасневшаяся. Красивая. Молодая .

— Ох…

Опускаю взгляд на ровную кожу рук, недоверчиво трогаю гладкое лицо. Перебираю волосы, снова золотистые, а не седые. Упругие, здоровые кудри.

— Как это возможно? — поворачиваюсь к королю лицом, веду тонкими пальцами по его плечам и тону в обжигающем взгляде.

Он целует. Впивается в мои губы, словно насытиться не может.

— Истинность сильнее любого колдовства, — бормочет между жадными касаниями, а затем отрывает меня от пола, сажает на свои бёдра и опять в кровать несёт.

— А с Урухвильдой теперь что будет? — хмурюсь, падая в мягкие подушки и принимая вес своего возлюбленного.

— Мне как-то плевать, — кусает меня за рёбра, заставляя ойкнуть, и смеётся довольно. — Попользовалась — и ладно. С неё хватит.

Я не злюсь на ведьму. Это же по моей просьбе старуха мне помогла. Даже жаль её, источник вечной молодости обрела и почти сразу же потеряла. Вряд ли успела многое.

Представляю шок какого-нибудь неудачливого бедолаги, заснувшего с молодухой, а проснувшегося со старой ведьмой в одной постели. А если он ещё и жениться на ней успел?

Но это, и правда, не моё уже дело. Урухвильда умеет выживать. Я ей признательна, но больше ничем не обязана. Так решила магия — вернуть всё на свои места.

Захочет — на новом месте обоснуется. А не захочет — сюда вернётся.

У меня теперь своя банная империя есть, я на её домик не претендую. Если пожелает, найдётся и для неё лавка в горной королевской резиденции. Я лично похлопочу.

— Теперь порядок? — смотрит Хитэм мне в глаза с предельной серьёзностью, заполняя меня одним глубоким рывком. — Теперь ты выйдешь за меня?

— Я даже не знаю, — беззлобно издеваюсь, наслаждаясь чувственными толчками любимого. — Смотря как попросишь.

— То есть, ты хочешь этим сказать, что прилюдно откажешь мне несколько раз, чтобы наказать? — улыбается Хитэм, стискивая мои ягодицы и раскрывая для более сильных и глубоких проникновений. Наращивает темп, заставляя меня задыхаться от накатывающего удовольствия. — Будешь проверять, насколько моего упорства хватит?

— Обязательно! — клятвенно обещаю, прежде чем отдаться наслаждению, захватывающему разум и тело целиком.