Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 28. Дымится уже!

~ Хитэм ~

— Тоже здесь, — пресекаю возможные возражения.

— Ну уж нет! — задирает нос оскорблённо.

— Я же сказал, что женюсь, — не даю вырваться и избежать серьёзного разговора. — Значит, женюсь. Завтра же в храм съездим. Хватит уже от меня бегать. Я тебя хочу!

И пальцами сжимаю легонько, давая прочувствовать.

Краснеет густо, дразнит мои ноздри женственным запахом шоколада и персика.

— Мы уже обсуждали это. Я не хочу, — поджимает губы и махру до шеи натягивает.

А я и на руки залипаю. Кожа гладкая, нежная, так и хочется языком по ней провести. Прикусить легонько и мурашки губами собрать.

Возбуждаюсь уже от всего, совсем с катушек слетел. Даже от вида тонких запястий!

— Что бы я ни сделал — это в прошлом, — обещаю твёрдо, её взгляд удерживая. — Впредь я буду хорошим.

— Это до первой юбки? — вскидывается ревниво.

Задираю бровь, не понимая, чего она привязалась ко мне именно с этой претензией. Потому что мужик видный, что ли?

— С нами сегодня в повозке ехали пять полуголых женщин. Что-то я не припомню, чтобы засмотрелся хоть на одну. А на них и юбок-то не было, одно лишь недоразумение.

— Хм, — задумывается моя Эль, что не такой уж я и плохой. — Прости, но тебе всё равно нет веры.

— Это ещё почему? — срываюсь и злюсь. — Что ты такая неприступная и колючая?! Может, тебя обидел кто, а ты на меня переносишь?

— Да, обидел! — выплёвывает обвинение.

В глаза смотрит так, будто это я. Буравит, не отводит свои синие омуты. В них плещется что-то дикое: возмущение, ненависть.

— У меня жених есть! — выпаливает.

Вот вроде не тронула, а словно пощёчину дала. Ушат воды ледяной в лицо выплеснула.

Какой ещё жених!

Закипаю мгновенно. Ревность накрывает меня жгучей волной. Перед глазами — красная пелена.

Отпускаю девицу. Боюсь, в порыве слепой ярости кости переломаю.

— Жених?! — рычу сквозь зубы.

И хочу спросить, где этот козлина. Я сейчас быстренько с ним разберусь, чтобы под ногами не путался.

— Был, — уточняет, и я дышу, как паровоз, тщетно стараясь успокоиться.

— И куда же он делся? — с вызовом цежу, близко к лицу наклоняясь.

Открыто угрожаю расправой любому мужику, который рядом с ней ошивается. Пусть знает, что я не позволю никому её у меня отнять! Ни бывшему жениху, ни будущему.

— Сплыл! — орёт так, будто в этом тоже виноват я. — Бросил он меня, ясно?! Перед самой свадьбой. Обещал жениться, вот прямо как ты! А сам…

И смотрит так яростно, как будто ждёт, что я прямо сейчас передумаю её в жёны брать, пойду на попятную. Ну, или сразу же после того как мы разделим постель.

— Но я — не он, — шиплю. — Я так не поступлю.

Ставлю руки по обе стороны от Эль, и она невольно на подушки подо мной опускается, чтобы создать расстояние. Вся пунцовая, страстная… Но на этот раз не от смущения, а от гнева.

— Ага, ага, — не верит и презрительно кривится, не пасуя перед моим агрессивным напором.

А меня бесит этот мудак, который убил в моей девочке веру в мужчин. И как мне теперь убедить её, что я — не такой?

Тем более я и сам не знаю, какой я на самом деле. Есть только чувство внутри, что Эль не хочу отпускать. Что она принадлежит только мне.

— Ну, хватит уже давить на меня, — бормочет, умоляюще глядя на меня снизу вверх. — Я голодная.

— Я тоже, — ухмыляюсь, поедая глазами спрятанные в махре изгибы девичьего тела.

Представляю, какая она там голенькая, чистенькая, ароматная после душистой пены, и чуть ли не скулю.

— Я не про… фу ты какой, — отчитывает меня за то, как я её слова извернул. — Дымится уже!

Невольно смотрю на свой вздыбленный пах, решив, что это она про него. И только потом доходит, что в доме что-то горит.

Бегу к печи, а там огонь разошёлся без присмотра и бок котелка сильно поджарился. Сама похлёбка в порядке, только на внешней стороне капли дымят.

Разливаю ужин по глубоким тарелкам и несу своей невесте в постель. Приношу разделочную доску, нож и остатки хлеба.

Попутно расписываю в красках, как мы назавтра жениться будем. Как красиво и романтично всё сделаю.

Денег у меня нет, но за инструменты, которые я привёз, можно выручить, чтобы хватило на подвенечное платье.

Эль даже не спорит почему-то. За обе щёки наяривает свою похлёбку, а сама так на меня пялится, будто уже верит.

Глаза широко распахнуты, синие и доверчивые. Внимает жадно каждому моему слову и ресничками хлопает.

Такая Эль мне нравится больше, чем неприступная злючка. Я весь уже перед ней стелюсь, устал из кожи вон лезть. Награду хочу.

И я сегодня её получу. Чувствую, что дожал девицу, наконец. Раздвинет свои красивые ножки. Поверила.

— Ой, — дёргает рукой, хватаясь за лезвие ножа вместо рукояти.

Так на меня засмотрелась моя красавица, что не заметила.

Кровь из пореза на пальце капает на постель. Эль морщится и ищет что-то глазами.

А доктор же прям перед ней!

Хватаю девчонку за руку и нежно облизываю раненый пальчик.

Эль вздрагивает и смотрит на меня потрясённо. Глаза — как два синих колодца.

И я не отвожу глаз. Тихонько языком ранку оглаживаю, второй пальчик тоже захватываю и слегка посасываю.

Вкусная она, обалдеть! Крышу рвёт, в штанах адский пожар. В груди спирает.

Рот Эль приоткрывается, дыхание становится рваным. Следит за моими действиями заворожённо. Плывёт невестушка моя.

А я незаметно отодвигаю в сторонку тарелки и разделочную доску, голодный и готовый наброситься на свою жертву в любой момент.

Я возбуждён как дьявол. Краснеющая от смущения Эль тоже.

— Ты не мог бы… — хрипло произносит таким томным голосом, что я аж постанываю от предвкушения.

Облизывает губы, и я тяжело дышу.

— Не мог бы ты принести мне попить?

В горле пересохло? Да, моя хорошая, у меня тоже! Сейчас мы с тобой займёмся любовью, и это пройдёт!

— Бегу, — выпускаю свою пойманную добычу буквально на минутку, чтобы зачерпнуть в ковш воды.

Да только и слышу, как её босые ножки по полу стучат.

— Куда-а! — оборачиваюсь и резко срываюсь в погоню.

Но поздно! Эль с визгом взбегает на чердак и захлопывает дверцу перед самым моим носом!

Толкаю рукой: заперто. Пробую плечом, а она двигает что-то тяжёлое по полу и сверху ставит.

Вот же необъезженная коза! Так лихо меня развела!

— Ну погоди! — рычу сквозь зубы, ударяя снизу кулаком, и хищно скалюсь, услышав испуганный вскрик. — Я до тебя ещё доберусь! Всё равно моей станешь!